Маскарад
— Что вы, что вы, Юночка, все в порядке! Но согласен, незачем лишний раз беспокоить вашу сестру.
Я с облегчением киваю. Хотя бы не придется оправдываться перед Тиной за очередное «паникерство».
— А пончик вы возьмите. Сладкое, оно помогает залечить душевные травмы.
Теперь я улыбаюсь вполне искренне и немного грустно, оценивая огромную фигуру Волберта. Учитывая, что он рассказал мне об артистах и то, что сам был певцом, у него, очевидно, скопилось много душевных травм.
Заедать стресс не дело, но я пропустила завтрак, так что все же беру из протянутой мне коробки пончик с желтой глазурью. Директор смотрит на меня с одобрением.
— Спасибо. Еще раз прошу прощения за свое вторжение…
— Полноте, Юночка, вы ужасно злой человечек, заводитесь за полсекунды, но в том и шарм!
Я приподнимаю бровь, не понимая, как мне оценить эту фразу: как комплимент или как оскорбление. Но Волберт уже меняет тему, копаясь в столе:
— Мне тут принесли изображения с мфиза, там Тиночка в платье для афиши, так что вручаю вам. — Он кладет передо мной конверт с подписью «К. Клейн».
— Спасибо… И за разговор, что успокоили… И за пончик тоже. — Я улыбаюсь, забирая и конверт с отпечатанными изображениями, и лакомство.
— Обращайтесь, Юночка, я почти всегда в кабинете, только уж не врывайтесь так больше…
Я снова рассыпаюсь в извинениях и благодарностях, пока уже у двери не вспоминаю, что еще хотела спросить:
— А скажите, в театре живет кошка? Я видела одну…
— Да, это наша озорница. Имени у нее нет, она котенком прибилась, а выгнать никто не смеет, вот и подкармливаем, а она нам крыс в подвалах ловит. Так что и мышка не проскользнет мимо нее. Вот и бродит по театру. Вы ее только гладить не пытайтесь, она уж очень царапаться любит.
— Учту, спасибо.
Я выхожу из кабинета директора и неспешно иду по кулуарам театра, откусывая пончик. Сладость разливается во рту, но язык до сих пор ощущает привкус крови, а нос чует проклятый аромат роз…
***
Репетиция завершается куда раньше обычного из-за какого-то срочного дела постановщицы. Хореограф уже закончил со своей частью, так что машет всем рукой, позволяя уйти. Тина сухо сообщает, что отправится к подруге, праздновать ее помолвку и останется там на ночь. Я не спорю, хотя меня почти раздирают скопленные предостережения, они похожи на лезвия, но мне приходится их проглотить…
Я слежу за тем, как сестра скрывается в салоне мобиля, и он красной вспышкой уносится вдаль. Никаких байков поблизости нет, да и Призрак, похоже, не являлся сегодня… если не считать оставленных даров…
Домой я не спешу, бреду по улицам, наслаждаясь теплым днем. Но в голову лезет всякая чушь, и даже руки чешутся записать эту чушь…
Призрак смотрит, глядит вслед.
А я жду, когда допоют куплет.
Мне не верят, будто я лгу,
А я все равно им помогу…
Бред! В детстве и юности мне нравилось писать стихи. Иногда четверостишья возникают в голове сами собой, но это все глупость. Увлечение без перспектив… Даже мама всегда говорила, что нужно найти что-то более стоящее, чем сочинять дурацкие стишки. Вот только даже получив образование, я не чувствую особой тяги работать по специальности. Долгое время я была кем-то вроде помощницы Тины, а теперь… Кем я стану теперь, когда у не появилась Грета?
Кем-то ненужным, очевидно…
Меня подташнивает от этой мысли, хочется ускорить шаг, чтобы сбежать от потаенных страхов, рождающихся внутри. Но от них не спрячешься. Они всегда тут. Со мной. Как и Призрак…
Невольно я оглядываюсь, словно ожидая увидеть его глаза, но вижу лишь прохожих. Все верно, привидение следует за Тиной, а не за мной. Но она в компании подруг, в безопасности. Я подавляю желание узнать точно, где она, связавшись по нусфону, и захожу в магазин.
С продуктами я наконец возвращаюсь домой, в старенькую квартиру, расстаться с которой все никак не могу. Она кажется мне убежищем от любых невзгод. Здание старое, пятиэтажное, лифта нет, и приходится каждый раз взбираться по лестнице. Магический замок тут только на подъездной двери, а охранного артефакта нет. В Западном кантоне их устанавливают гораздо реже, чем в других местах Конфедерации. Мы дальше всего от Леса, так что они не являются обязательным атрибутом, как в восточной части.
Я лениво распахиваю дверь, немного запыхавшись. Поставив все на тумбу у входа, сразу закрываю все замки на двери: верхний и нижний на два оборота. После чего трижды хлопаю в ладоши, бормоча:
— Дверь закрыта. Дверь закрыта. Дверь закрыта.
Это мой маленький ритуал, появившийся после того, как однажды в детстве я забыла закрыть дверь в свою комнату, и туда ворвался пьяный отец в поисках бутылки спиртного, которую, как он думал, спрятала мама. В результате моя комната была перевернута, рисунки разорваны, игрушки сломаны… В общем, с тех пор я всегда закрываю дверь и на всякий случай проделываю то, что проделываю. Психотерапевт, кажется, назвал это компульсией… Ну, чем бы оно ни было, оно помогает мне успокоиться.
Дома я занимаюсь своими обычными делами, принимаю душ, переодеваюсь и нарезаю салат, а после жарю стейк, задумчиво изучая изображения, переданные мне Волбертом. Часть из них сделаны идеально, одно даже использовалось на постерах, но есть и еще некоторые неудачные, где, например, в кадре мелькаю я.
— Предки, ну и кошмар! Выгляжу как уставшая мать шестерых детей…
Это правда. Там я стою сбоку, обняв ежедневник и печально гляжу в сторону. В тот день макияж отсутствовал, потому что мы опаздывали, так что видны синяки под глазами. А из-за них лицо мое приобретает болезненный и изможденный вид. Ну и жуть! Я собираю все изображения обратно в конверт, чтобы потом отдать Тине. Кроме «компромата» на себя, конечно, который кидаю в мусорку.
После ужина проверяю нусфон. Ни сообщений, ни вызовов. Можно ведь и самой выбрать идентификатор сестры и связаться с ней… Нет, это уже маниакальный контроль!
Чтобы отвлечься, я ложусь в кровать с книгой и читаю ее, пока не начинаю зевать. После выключаю свет и плюхаюсь обратно. Однако вместо привычного отдыха снова накатывает тревога… Совершенно необоснованная! Во тьме мне видятся тени, которых нет.
— Спокойнее, Юна, надо поспать, — шепчу я самой себе. — Ты здесь одна, из шкафа никто не вылезет, а подкроватных монстров не существует…
«Как и Призраков», — мысленно добавляет моя саркастичная часть. Поворочавшись с четверть часа, я все же засыпаю, ведь никакого привидения в моей квартире быть не может…
6. Ночь
ПРИЗРАК
Не могу стереть глупую усмешку, когда слышу восторги Музы из-за букета камелий. Ей понравилось, и это тешит мое самолюбие. Хоть Дикарка и не может обойтись без замечаний… Но терпеть долго не приходится, она покидает гримерку.
— Все в порядке? — слышится писклявый голосок ассистентки Музы. Кажется, ее зовут Грета… — Я про вас сестрой, вы последние дни натянуто общаетесь…
— Да, — вздыхает Муза, — она обижается за то, что я выстраиваю границы, а я за то, что она не способна их принять. Но Юна не может вечно меня контролировать! Она перешла черту, и ей нужно понять, что нельзя так нагло вторгаться в мою жизнь!
Вот именно! И вмешательство ее дикой сестры постоянно нарушает мои планы… Она больше не нужна Музе, ей нужен я! А Дикарку пора устранить.
— Но все же, — Муза снова вздыхает, — Юна моя сестра, я люблю ее и переживаю. Надеюсь, мы помиримся…
Я закатываю глаза. Если бы Муза возненавидела Дикарку, убить ту без раздумий было бы проще. А теперь… Теперь надо не просто организовать несчастный случай, нужно исчезновение, бегство… Придумать целую пьесу и поставить ее так, чтобы все поверили, что такой персонаж спектакля, как Дикарка могла уехать в долгое путешествие, откуда бы, например, присылала открытки, чтобы унять беспокойство Музы… Я ведь забочусь о ней, потому буду беречь ее от травмирующих новостей о смерти сестры…
Голоса ассистентки нет, как и ее сердцебиения. Тишину нарушает звук расстегивающейся молнии и шуршание одежды. Вероятно, в гримерке сейчас только Муза, и она переодевается перед началом репетиции.
Тянет заговорить, чтобы она услышала мой голос, но момент неподходящий, да и я не готов. Нет, предстану перед ней позже в более опрятном виде. И заставать ее врасплох не собираюсь. Сейчас я молчаливый страж, верный поклонник ее чудесных арий, а потому терпеливо жду.
Желания заглянуть в гримерку не возникает, я ведь не извращенец! Любопытнее совсем другое: Муза обрадовалась моему дару, а что же Дикарка? Губы растягиваются в ухмылке, когда в голове возникает образ перекошенного ужасом лица этой сучки. Она заслуживает куда большего наказания, чем такая мелочь, как букет роз в крови. Ведь Дикарка посмела занять мое место! Мою ложу!
Ярость вновь закипает внутри, но затихает, когда слух улавливает звуки запирающейся двери. Гримерка опустела. Самое время пробраться внутрь!
Там, как и ожидалось, никого. Я не удерживаюсь и от искушения дотронуться до еще теплой блузки, переброшенной через спинку стула. Легко представить, что мои пальцы касаются Музы… Хотя это лишь вещь, которая была на ней… И все же ткань впитала ее запах, вызывающий ассоциации с экзотическими растениями и фруктами. Сейчас хватит и этого, но однажды Муза станет моей…
Я неспешно бреду по комнате, ощупывая карманы оставленной одежды. Ничего. Тогда пальцы подтягивают поближе сумочку Музы. Внутри безделушки, вроде жвачки или расчески, но они не пригодятся, а вот нусфон…
Прямоугольный полупрозрачный артефакт для связи загорается, реагируя на прикосновение. Он заблокирован, но взломать человеческое устройство несложно. Пока с нусфона Музы на мой копируются идентификаторы, я откапываю в сумке связку ключей. Их четыре: один реечный, массивнее и грубее (подозреваю, он отпирает калитку к дому Музы), а остальные луночные. Какой-то наверняка отпирает сам дом, а другие два… Предполагаю, квартиру женишка и конуру Дикарки. Но это еще предстоит проверить.
Я нащупываю в кармане плоскую коробочку и вытаскиваю ее, сдвигая крышку. Внутри лежит брусок темного воска. Пальцы разминают его, пока он не становится податливым от тепла рук, и отщипывают кусок. Я отделяю первый ключ и вдавливаю его в размягченную массу, крепко прижав на несколько секунд с одной и с другой стороны. Этого достаточно. То же самое проделываю с остальными, а затем прячу слепки и возвращаю связку и нусфон туда, где они и были. Моя задача здесь выполнена. Пора двигаться дальше и выбрать цель, которую я устраню первой на пути к своей Музе…
***
Первая цель, естественно, Дикарка. Она слишком липнет к Музе, так что нужно что-то придумать, но для начала изучить жертву…
Из раздобытых документов я выяснил, что Юна Клейн проживает не так уж далеко от театра. Не лучший район, но вполне приличный. Кое-где там уже торчат современные многоэтажки, возводятся очередные жилые комплексы, а ветхие дома постепенно сносят. Я ожидал, что придется потрудиться, чтобы пробраться хотя бы в подъезд новостройки с магическими кодовыми замками и специальными оттисками, но оказалось, Дикарка живет в обветшалой пятиэтажке.
Никаких защитных артефактов в доме нет, а магический замок только на двери в подъезд, куда я без труда проскальзываю, когда какая-то пожилая женщина выходит наружу.
У последнего этажа пальцы неосознанно поглаживают ноющие шрамы на лице, но не находят их. Кожа гладкая, и это еще мучительнее. Ужасно хочется потрогать нос, но я одергиваю себя. Мне не впервой носить маски — хоть маскарадные, хоть кожаные. Пора бы привыкнуть, но это все также тяжело…
Остановившись на лестничной клетке, я натягиваю черные перчатки и достаю ключи, совсем недавно отлитые из слепков в логове. Наклоняюсь, чтобы осмотреть замки: у верхнего сувальдный механизм, и подходящих ключей нет, а вот к нижнему может подойти один из трех луночных ключей… Я угадываю нужный со второго раза. Дверь поддается. Видимо, обычно ее запирают только на нижний замок.
Меня не покидает ощущение, что все слишком просто. Вероятно, дело в суеверности, но каждый раз, когда что-то получается чересчур легко, под конец все обязательно портится… Предчувствие того, что план может сорваться, заставляет ускориться, и я спешу скрыться в квартире, закрыв замок изнутри.
Тут тихо, воздух неподвижен и пахнет ею. Пахнет Дикаркой. Это смесь кофе, ванили и… розы. Забавно, значит, я угадал с цветами. Что ж, это было нетрудно, она ужасно примитивна!
Взгляд быстро оценивает помещения. Жилье крошечное: небольшая прихожая с зеркальным шкафом, пуфиком и этажеркой для обуви; слева — спальня с большой кроватью, книжным стеллажом, письменным столом у окна, шкафом в углу и туалетным столиком рядом; справа — совмещенный санузел с душевой; напротив входа кухня, откуда выглядывает круглый стол и два стула.
Я неспешно обхожу все комнаты, изучая их. На столе в спальне куча бумаг и использованных ежедневников — кладезь информации. Листаю тот, что лежал сверху: последняя запись в нем сделана всего пару декад назад. Меня встречает бесконечный список дел, имен и адресов. Большая часть пунктов связаны с Музой: концерт, репетиция, встреча, мероприятие, примерка, съемки, заказ продуктов, связь с бухгалтером… Рядом с некоторыми заметками появлялись загадочные сокращения «п.Г.», где-то Дикарка рисовала кривоватые рожицы, круги или выписывала строчки стихотворений, вроде такого:
Дождь сердце нежно омывает,
И грусть в душе спокойно тает.
Некоторые так себе, а некоторые хороши. Даже хочется узнать, кто автор. Едва ли Дикарка сама их сочинила, и…
Я замираю, напрягая слух и улавливая подозрительный звук. Он знаком мне. Это шаги… Ее шаги! Дикарка поднимается вверх по ступенькам. Она на втором или третьем этаже…
Тревога холодной волной разливается по телу. Неужели я просчитался? Репетиция должна была закончиться позже, у меня оставалось время… В театре изменилось расписание? Отпустили раньше? Что случилось и почему Дикарка возвращается так рано?
Неважно. Важно то, что теперь между мной и выходом стоит она, лестничный пролет и несколько секунд, за которые она достанет ключи. Куда прятаться? Вариантов немного: в шкаф, под кровать, за шторы? Проклятие! Но выбрать надо.
Игнорируя крики разума о том, что это ловушка для дураков, я вбегаю в спальню, бросаюсь на пол и вкатываюсь под кровать. Там тесно, от пыли появляется желание чихать, но я сдерживаюсь, пытаясь сдвинуть коробки и чемодан рядом. Мерзкая Дикарка! Она тут что, раз в год убирает?
Щелчок открывшегося замка гремит в тишине, как выстрел. Я застываю, вжимаясь в пол. Шуршит пакет, поставленный в прихожей, звякают ключи, Дикарка запирается и шепчет:
— Дверь закрыта. Дверь закрыта. Дверь закрыта.
Что это с ней? Разговаривает сама с собой? Она сумасшедшая?
«Сказал тот, кто занимается тем же», — язвительно комментирует внутренний голос. Я не отвечаю, закрываю глаза и концентрируюсь. Мне предстоит провести продолжительное время в неудобном положении, нужно думать об этом, а не спорить с самим собой.
Дикарка тем временем шастает туда-сюда. Сбежать шанса нет, ведь она явно заметит, что дверь не заперта, а она так упорно повторяла, что все закрыла… Придется ждать ее ухода утром. Но, может, это и к лучшему, успею изучить сумку поганой шавки, когда она уснет.
Пока Дикарка в душе, я успеваю принять более комфортное положение и немного размять мышцы. Заняться нечем, кроме как слушать.
С кухни доносится какая-то возня, затем шкворчащее масло, подкрепленное ароматом специй и жарящегося мяса, бормотание, а позже звяканье посуды и бульканье воды. Спустя время действо переходит в санузел, и вода журчит уже там, аккомпанируя шуршанию зубной щетки. Затем все затихает, в коридоре выключается свет, и в спальню входит Дикарка. Ее ноги топчутся совсем рядом, останавливаясь почти перед моими глазами. Матрас прогибается, страницы шелестят, а она зевает.
Когда она уже уснет? Чем дольше лежу под пыльной кроватью, тем ближе я к идее плюнуть на все, выскочить и придушить Дикарку прямо в постели. Но ради Музы приходится терпеть…
Наконец тьма окутывает комнату, но надо мной ощущается движение. Сколько можно ворочаться?
— Спокойнее, Юна, надо поспать, — бурчит Дикарка. — Ты здесь одна.
Я настораживаюсь, вслушиваясь в ее негромкие слова.
— Из шкафа никто не вылезет, — продолжает она, — а подкроватных монстров не существует…
«С этим утверждением я бы поспорил», — проносится ироничное замечание в мыслях. Меня посещает идея выскочить прямо сейчас, просто чтобы напугать Дикарку. Однако глупая забава того не стоит.
Спустя четверть часа ее дыхание выравнивается и становится тихим. Я жду еще несколько минут, убеждаясь, что она спит, и только после осторожно выползаю наружу. Приятно выпрямиться и дышать чем-то помимо пыли, вымазавшей мою одежду.
Дикарка же не подозревает о хищнике, пробравшемся в ее обитель. Она спит на спине, каштановые волосы и сейчас стянуты в косу, которая темной змеей лежит на подушках. Веки закрыты, а обычно нахмуренные брови расслаблены. Тело же закутано в одеяло, мешая рассмотреть подробности…
«Какие подробности тебе нужны?» — насмехается часть меня.
Я игнорирую пассаж, не отвечая напрямую, хотя и оправдываю себя тем, что впервые оказался настолько близко к Дикарке. Сейчас она беззащитна, с ней можно сделать что угодно… Например, протянуть к ней руку, сжать тонкую шею или намотать волосы на кулак, чтобы заставить ее вопить… Нет! Нужно переключиться на дело!
Я выхожу из спальни и тру пальцами в перчатках зудящее лицо. Старые шрамы ноют, нос болит так, будто его раз за разом ломают и топчутся сверху. Трудно сконцентрироваться на чем-то из-за старых ран, которые никогда не заживут нормально. К утру меня точно будет подташнивать от этих ощущений…
Я пытаюсь отвлечься, осторожно копаясь в сумке Дикарки, оставленной на пуфике. Достаю ключи, стараясь не звякать. Некоторые из них повторяют те, что были у Музы, так что их я пропускаю, делая слепки оставшихся, а после убираю все на место. Внутри сумки обнаруживается и очередной ежедневник. В нем не много записей, так что я внимательно изучаю каждую, даже дурацкую…
Список д.р. и предпочтений тоже ПЕРЕДАТЬ ГРЕТЕ! аааааааа
Ну, хотя бы ясно теперь, что означает «п.Г.» — «передать Грете». И все же губы сами растягиваются в усмешке. Понятия не имею почему, но меня это веселит. Может, потому что я почти заглядываю в мысли Дикарки? Однако улыбка исчезает быстро, ровно тогда, когда открывается очередная страница с разрозненными заметками…
ПРИЗРАК
Кто он?
Человек?
Просто сталкер Тины?
Байкер!
Расспросить людей в театре
Пропавшие артистки! (2 года назад) Призрак?
+ никто не хочет ничего говорить. Запуганы?
Кого еще можно спросить:
- Олав?
- гардеробщица?
Нико? Он журналист, а вдруг…
зеркала? проверить!
!Букет! шутка? сомневаюсь…
Отрывистые фразы намекают на то, что Дикарка вполне способна докопаться до истины. Надо придумать, как отвлечь ее от себя…
Неосознанно я поглаживаю шероховатую бумагу ровно в том месте, где написано слово «букет». Это ведь о моих розах? Едва ли о камелиях для Музы, в них не было шутки, а вот розы… Приятно, что Дикарка осознает важность события, понимая: я не играю с ней. О нет, я серьезен как никогда… Но и она тоже, судя по тому, что в одном из кармашков сумки обнаруживается защитный артефакт. Он универсален, напоминает темный гладкий камень, но при активации способен на некоторое время дезориентировать противника.
Вернув все по местам, я изучаю шкаф у выхода, но там нет ничего интересного, потому иду на кухню. Здесь мало что поменялось, кроме приоткрытого окна, куда вливается свежий ночной воздух с улицы. Хотя есть одна деталь, за которую цепляется взгляд — это конверт, оставленный на краю стола.
Я осторожно беру его в руки и обнаруживаю внутри настоящее сокровище — множество изображений Музы, где она кружится, улыбается и подмигивает. Она безупречна! Впрочем, как и всегда… Ею можно любоваться вечность, но приходится вернуться в реальность.
Отложив конверт, я лениво изучаю содержимое кухонных шкафчиков. Все довольно обычно, исключая хаотичность, свойственную низшим существам. Посуда свалена неаккуратно, специи не имеют никакой схемы расположения, кроме как «запихнуть, чтоб влезло». В нижнем ящике под раковиной стоит мусорка, я уже собираюсь закрыть дверцу, как замечаю торчащие уголки тонких картонок, похожие на отпечатанные изображения с мфиза, вроде тех, что я недавно рассматривал… Или это они и есть?
«Эта сука выбросила несколько изображений Музы?» — мелькает предположение в голове. Челюсти сжимаются от злости. Как посмела жалкая Тень выкидывать такую ценность? Я осторожно вытаскиваю изображения и разворачиваю к себе. Но на них вовсе не милейшая Муза, а сама Дикарка…
«Что ж, хорошо, что она понимает, где ее место — среди мусора», — в уме произношу я. Нельзя не заметить, что Тень именно тень, она не сияет чистой красотой, как Муза, вовсе нет. Дикарка тусклая, она буквально поймана случайно, стоит в стороне, чуть ссутулившись, пряди падают на уставшее лицо. Следующее изображение дает динамику: она заправляет выбившиеся волосы за ухо. Новый кадр, и темные глаза находят объектив мфиза, глядя прямо в него.
Глядя прямо на меня.
По спине пробегают мурашки, я сглатываю. Руки перебирают изображения, но их всего три. Слишком мало. Мне же нужно все изучить, так? Изображения тоже могут помочь… Забрать их? Много чести!
Я разжимаю пальцы, позволяя изображениям выскользнуть. Слышится тихий шорох, и все затихает. Чтобы не искушать себя, я закрываю дверцу и возвращаюсь в спальню, где заметил нусфон Дикарки. В ее сторону я стараюсь не смотреть, достаточно и того, что слух сосредоточен на ее дыхании.
Пока идет копирование идентификаторов, меня наполняют мысли… Мысли о карих глазах, которые смотрели на меня в зале театра, в торговом центре, на лестничной клетке и только что с изображения…
Почему я вообще думаю об этом? Ах да, Тень опасна, она портит Музу, она разговаривает с собой, как я, она наблюдает из тьмы, как я, она… Нет, ее слишком много в моей голове! Дикарка лишь препятствие, которое необходимо устранить, ничего более!
Чтобы отвлечься, я оглядываю книжные полки. Большинство изданий мне не знакомы. Цветастые обложки намекают, что чтиво это едва ли высокоинтеллектуальное. Хотя чего ждать от низшего существа?
Я замечаю книгу, оставленную на тумбочке, и заглядываю в аннотацию. Похоже, это какой-то роман, бульварщина, естественно. Чтобы окончательно удостовериться в скудоумии Дикарки, я открываю книгу на середине. Тут же хочется с омерзением отшвырнуть ее прочь, но мне удается сохранить относительное спокойствие и вернуть книгу на место.
Дикарка не просто скудоумная, она еще и извращенка! До сих пор не по себе от строк, которые впечатались в мой мозг. «Ее соски затврдели», «его член погрузился в ее естество»… Ну и гадость! Какая вульгарщина! После этой пошлости хочется помыть руки, и минимум трижды! Зачем вообще читать подобное?
Но чему удивляться, передо мной низшее существо с такими же потребностями. В отличие от Музы, Дикарка не поймет утонченность музыки, не услышит симфонию в звуках дождя, не распознает красоты в пении птиц. Она ничтожна, как и следовало ожидать.
Не удержавшись, я тихо фыркаю, забираю свой нусфон и поправляю устройство Дикарки, чтобы та не поняла, что его кто-то брал. Словно почуяв движение, она тоже шевелится и стягивает одеяло. Теперь можно лучше изучить ее тело. Она одета только в тонкую майку, которая немного задралась, и стринги, открывающие ее мясистые части тела. Ужасная непристойность!
Уверен, Муза спит в шелковой сорочке и точно не выглядит так распутно! Мне даже противно представлять это изумительное существо в таком фривольном виде…