Кровь на камнях
Мысли сделали круг и вернулись в мрачную точку. Воспоминания о своем родном времени подпортили настроение. Оно стало ухудшаться с каждым шагом, приближавшим нас к деревне. И чем ближе была конечная цель, тем сильнее билось сердце в груди от накатывавшей тревоги. Поваленные деревья встречались все чаще, а картина разрушений выглядела даже пугающей, чем на берегу.
Я невольно ускорился, в груди защемило.
«Неужели эта проклятая воронка прошла здесь?».
Рау тоже заметил изменения в джунглях и чуть ли не бегом преодолел остаток пути. Мне пришлось поспевать за туземцем. Наше дыхание стало хриплым и прерывистым. Изо ртов шел пар. Когда, наконец, показалась знакомая поляна, я уже буквально сгорал от нетерпения.
Внезапно туземец замер, я едва не налетел на него сзади. Рау бесшумно выдохнул и обвел взором то, что осталось от уютного селения.
Домов по правую руку не было вовсе. Видимо, они приняли на себя главный удар стихии. Ливень барабанил по остаткам крыш и камней, разбросанных в хаотичном беспорядке. Из-под завалов, с трудом пробиваясь через шум ливня, доносились стоны. И они леденили душу похлеще холодных потоков с небес.
Громко сглотнув, я быстро посмотрел в сторону знакомой хижины. Остов уцелел, но крыша обвалилась. В лицевой стене зияла здоровенная дыра, словно в нее влетела крановая гиря. Остатки кирпичей валялись неподалеку. Из соседнего дома торчал сломанный ствол пальмы. Корни дерева нависали над тем местом, где раньше была крыша хижины жилища Рау. Они напоминали выпущенные когти огромной птицы.
Мы переглянулись. Не знаю, что туземец прочел в моих глазах, но в его я увидел страх, и в то же время решимость, понимание, что нужно делать.
Индеец кивнул на руины хижины брата. Сквозь пелену дождя позади развалин угадывался силуэт кольца для игры в мяч. Каким-то чудом ураган не сломал его. Шест теперь походил на печальный штандарт, брошенный среди останков кровавой битвы.
– Я помогу брату и его семье, – сказал Рау, – ты – Цацке.
Я не колебался, кивнул, и, поскальзываясь, побежал к дому. За спиной услышал хлюпанье сандалий. Туземец спешил на выручку своим. Стоны из-под завалов заставляли волосы вставать дыбом. Из глубины деревни раздался вопль и громкие причитания. Я вздрогнул от неожиданности, но потом узнал голос старого лекаря.
Тяжело дыша, подбежал ко входу, но протиснуться внутрь не сумел. Обломки рухнувшей крыши загородили проход.
– Цацке!
Ответом была тишина. Только стоны и барабанная дробь холодного дождя. В хижине царил мрак.
Чувствуя, как тело трясет от тревоги и нетерпения, я заглянул в дыру в стене. Здесь можно было пролезть. Осторожно перемахнул через кладку и очутился внутри. Сощурился, до рези в глазах уставился во тьму.
Стена между кухней и комнатой не сохранилась. Напротив зияла точно такая же дыра, что и спереди дома. Видимо, что-то, подхваченное бурей, протаранило хижину насквозь. Очаг скрывался за обломками камня и дерева.
– Цацке! – мой голос дрогнул.
Мне показалось, что я услышал тихий стон, но не мог сказать наверняка, откуда тот шел. Изнутри или из-под завалов соседних жилищ. Напряг слух, аккуратно шагнул вглубь. Черепки глины хрустнули под сандалиями.
– Цацке.
– Мак… сим, – с трудом разобрал я тихий шепот.
Он шел откуда-то со стороны, где стояло кухонное ложе. Я рванул туда. Порвал пати о сучья в двух местах.
– Говно сраное…
Отшвырнул в сторону несколько камней, пальмовых веток и увидел ее.
Балка, державшая кровлю, сломалась пополам. Часть ее так и осталась стоять, придерживая остатки крыши. Каким чудом, я понятия не имел. Вторая придавила ноги девушки. Она лежала в дальнем углу и не могла шевельнуться. Видимо, испугалась, забилась в угол, когда все началось, там балка ее и нашла. Я даже думать не хотел, какие увечья могло сие нанести, просто пытался добраться до Цацке.
Отшвырнул несколько камней, перелез через ворох веток, оставив на одежде еще пару дыр, и опустился на колени рядом с индианкой. Увидел, как в темноте сверкнули ее глаза и как рот расплылся в улыбке облегчения. Но ей было больно…
– Ты как?
«Идиотский вопрос».
– Ноги… болят очень…
– Сейчас, сейчас, пять сек.
Я огляделся. Если сумею приподнять балку и не задеть стоявший остов, то смогу вызволить Цацке. Главное, суметь…
Время на сомнения тратить не стал. Ухватился за балку и приподнял.
«Тяжелая, сука…».
Мышцы задрожали, я испугался, что не выдержу и уроню бревно обратно на ноги индианке. И это будет полный финиш. Страх придал сил. Чувствуя, как рвутся жилы, скрипя зубами, я сумел-таки отбросить балку и осмотрел косоглазкины ноги. На коже обеих выше колен проступали здоровенные гематомы. Но кости, вроде, не торчали.
– Ты… ты можешь двигаться? Попробуй согнуть.
Она покорно послушалась. Как только ноги пришли в движение, Цацке вновь застонала, ее лицо скривилось от боли. Мое сердце ухнуло, но через миг я увидел, что девушка может сгибать и разгибать конечности, пусть и через силу.
– Вряд ли перелом, скорее очень сильный ушиб, – выдохнул, – сейчас я тебя вынесу.
Быстро, минут за пять, расчистил путь, насколько это было возможным. Потом склонился над девушкой.
– Обхватывай, давай.
Почувствовал, как ее пальцы касаются шеи, осторожно взял Цацке на руки, аккуратно придерживая под колени. Косоглазка снова застонала, но на этот раз тише.
– Сейчас, пара минут, и будем на улице. Там, правда, льет как из ведра, – я издал нервный смешок.
– Спасибо, майнг Максим, – прошептала Цацке так, что я чуть не выронил ее.
Тон индианки был тихим, нежным, чувственным. И она впервые назвала мое имя без запинки.
«Ну, ахренеть…».
Ощущая непонятный прилив сил, двинулся к выходу, перешагивая через обломки. Руки тряслись от напряжения, но я приказал себе терпеть.
Глава 9
С трудом перешагнув через разрушенную кладку, я очутился на улице, тут же подставив лицо потокам дождя. Не думал, что в сей миг они способны принести такое облегчение. Цацке вцепилась мне в шею и зарылась лицом в грудь. Девушка дрожала. Я огляделся в поисках хоть какого-то укрытия, но ничего, кроме джунглей разглядеть не удалось, а оставлять раненую под открытым небом как-то и вовсе глупо.
«Выбирать не приходится».
С трудом донес индианку до пальм. По пути дважды поскользнулся. В эти моменты душа холодела, и вовсе не от погоды. Не хватало еще выронить косоглазку прямо в грязь. Но благо обошлось, и я без приключений добрался до опушки, где аккуратно опустил Цацке на землю.
– Лучше, чем ничего, правда? – тупо улыбнулся.
Девушка прикрыла веки, поморщилась, но улыбнулась в ответ:
– Благодарю, Максим. Иш-Чель хранит нас.
– Уже не помню, кто это, – в столь мрачный миг было очень приятно слышать свое имя из ее уст. – Ладно, проехали. Посиди тут, я твоему брательнику подмогну.
Не знаю, поняла она меня или нет, просто кивнула. Я же поспешил к Рау, ибо то, что осталось от восточной части деревни представляло жуткое зрелище.
Я увидел туземца, стоявшего на коленях возле места, где раньше был вход в хижину. Остановившись за его спиной, я замер, как вкопанный.
Сквозь пальмовые листья проглядывал лик брата Рау. Лицо, искаженное предсмертной гримасой. Пустые глаза, устремлявшие стеклянный взор в небосвод. Дождь барабанил по камням и рухнувшей крыше. Балка пробила индейцу грудь насквозь.
Я почувствовал дурноту и прикрыл рот тыльной стороной ладони. Взгляд метнулся вправо. Заметил торчащие ноги из-под завалов. Женские. Окровавленные.
– Они все там, – глухо молвил Рау.
– Все? – просипел я.
– Да.
– А… а… а дети? Шастру и… Пучи?
– Они все там, – повторил туземец, – с богами на горе цветов.
Я отвернулся. Мне стало дурно. Голова закружилась. Я никогда не видел смерть так близко. Насильственную, беспощадную смерть.
«За что… особенно дети…».
Да, я не любил детей. Они шумные и вечно что-то требуют. Но заслуживают ли они такой судьбы? Быть раздавленными свирепой стихией? К тому же, когда я играл с этими мальцами в мяч, они выглядели вполне милыми ребятами, не чета той детворе из соседнего подъезда…
Я закрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул.
«Неправильно… Многое неправильно. Многое…».
Все казалось сном. Кошмаром. Но потоки дождя леденили тело снаружи, а стоны и плач – душу изнутри. То была реальность. И когда я поднял веки, она никуда не исчезла.
Смерть и разрушение. Смерть и разрушение…
Внезапно в памяти кое-что всплыло. Нечто очень важное, оно заставило медленно развернуться к Рау и опуститься рядом с ним. Смотреть на перекошенное от боли лицо мертвеца было трудно, но я должен был…
– Рау… могу я забрать телефон?
Туземец вздрогнул и воззрился на меня, будто впервые увидел. Его взгляд был потухшим и отрешенным.
– Что, майнг Максим?
«Говно…».
– То есть, я хотел сказать, ниино. Могу я забрать его?
– Нет, – резко ответил он и посмотрел на брата, – оно нужно ему там, на горе цветов.
– Но оно нужно мне здесь!
Я чуть не сорвался на крик, но сдержался. Воплями тут явно не поможешь, сделаешь только хуже.
– Нет, майнг Максим, нельзя, – покачал головой Рау.
Пришлось пускать в ход последний козырь:
– Этим зеркалом меня снабдили боги, чтобы я исполнил свое предназначение.
Я пристально следил за индейцем и видел, что мои слова заставили его сомневаться. Внутри Рау разгорелась нешуточная борьба вперемешку с болью от утраты. Мне было жаль его. Но я просто обязан вернуть телефон! Вдруг это что-то даст? Как-то поможет?
Дождь стекал по нашим телам, заставляя мое пати прилипать, как вторая кожа, а кожу самого туземца тускло мерцать в сумраке ночи. Стоны раненых и звуки разгребаемых завалов дополняли картину апокалипсиса.
Наконец, Рау решился. Осторожно он дотронулся до головы брата, ощупал его волосы и, спустя минуту, выудил заветный телефон. Протянул его мне.
– Да простят меня боги, – сказал он таким тоном, что меня чуть не вывернуло наизнанку.
Захотелось немедленно отдать мобильник обратно, ибо казалось, что индеец сейчас отправится на тот свет сам, не выдержав терзаемых мук. Но я сдержался. Стиснул зубы, но сдержался.
– Ты нашел Цацке? – сухо спросил он.
– Да, – не отлипая от экрана, бросил я, – отнес к джунглям, у нее ноги ранены.
– Я нужен ей, – индеец поднялся и, пошатываясь, направился к девушке.
– Ага…
Я сощурился и внимательно осмотрел телефон. На дисплее виднелась здоровая трещина.
«Только бы включился… только бы включился…».
С замиранием сердца, зажал кнопку. Пару секунд ничего не происходило. Мобильник оставался темным в моих трясущихся, грязных руках. Капельки дождя попадали на экран. Но вот он загорелся. Я выдохнул с облегчением и расплылся в улыбке.
Приветствие. Загрузка системы. Связь отсутствует.
«Кто бы сомневался».
Я взглянул на заряд батареи. Оставалась ровно одно деление из трех. Хорошо, что брат Рау не додумался включить мобильник.
«Надо экономить. И использовать, как козырь. Мало ли что? Сойду за мага хреного».
В отдельной папке лежали альбомы немецких рок-исполнителей. Можно будет сбацать что-нибудь при удобном случае.
Я нажал на кнопку и выключил средство связи. Посмотрел на тело убитого индейца и вновь ощутил укол совести.
«Прости, друг, но он нужен мне. Я хочу выжить».
Однако чувство, что обворовал мертвого, не покидало меня. Несмотря на то, что это был мой телефон. Стоя здесь, посреди трупов и разрухи, поливаемый холодным дождем, перешедшим в противную морось, я впервые крепко задумался. А как часто поступал в жизни правильно? Быть может, Ира и Анас были правы? Я та еще скотина эгоистичная?
«Нельзя хранить кукурузу в корзине с дырками».
Я обернулся через плечо. Рау склонился над Цацке и что-то спрашивал у нее. В памяти мигом пронеслись события минувших дней.
«Что они мне сделали? Ну, кроме того, что связали и треснули копьем по башке? Но я чужак, понять можно, если трезво подумать… Они оба спасли меня. Спасли не раз. Рисковали жизнью из-за своих дурацких обычаев. А я? Что я? Чуть не убил косоглазку и обращался с ними, как с идиотами? Да, вызволил Рау из плена, но там и ребенок справился б…».
Мысли о детях заставили помрачнеть еще сильнее. Руки опустились, сжимая сотовый в дрожащих пальцах. Я вдруг осознал, что не могу сказать о чадах брата Рау ничего плохого. В какой-то миг они мне даже понравились.
«Нельзя хранить кукурузу в корзине с дырками».
Отрешенный взор уставился на дисплей мобильника. Сейчас в нем смутно отражалось изможденное лицо с налипшими на лоб волосами. Лицо с таким же потухшим взглядом, как и экран телефона.
«Взглянина отражение, и увидишь, кто ты есть».
Медленно, я поднялся. Дрожь пробежала по всему телу, но я не обратил на нее внимания. Ладонь крепко сжала сотовый. Нет, я не могу оставить его тут. Он нужен мне. Но что-то щелкнуло в голове. Какой-то рубильник. Я еще не понимал до конца, какой именно, но осознал – в эту ночь я потерял часть себя прежнего.
***Рау окинул меня взглядом, когда я подошел. Глаза туземца уже не были такими отрешенными, но боли в них не убавилось. Просто индеец вернул способность ясно мыслить. Цацке прикрыла лицо руками, ее плечи содрогались от холода и рыданий.
– Что дальше? – спросил я.
Ощущения паршивее некуда. Словно попал в мясорубку, а потом меня прокрутили в фарш.
– Поможем тем, кто в этом нуждается, – молвил Рау, – а утром пошлем гонца в Кюютсмель и сами пойдем туда.
– Гонца надо отправить сейчас, – возразил я, – нечего тянуть резину.
– Нет, майнг Максим. Мы итак прогневили Чака.
Я едва не набросился на него с очередными издевками, но сдержался. То ли устал спорить, то ли устал в принципе. То ли рубильник, щелкнувший в голове, уже начинал действовать. Но мне почему-то больше не хотелось беситься из-за тупости Рау. В конце концов, он не виноват, что родился и вырос здесь.
– Послушай, – как можно спокойнее начал я, – это шанс выиграть время. Неизвестно, какая погода будет утром. Вдруг шторм уляжется, и нагрянут враги? Дорога каждая секунда. Да, вы не воюете по ночам, но это отличная возможность застать дикарей врасплох!
– Чак злится. Нельзя. Ночь – время покоя и кукурузы.
– Боги сказали мне, что можно. Я их посланник, как-никак.
– Нет, майнг Максим. Мы итак навлекли на нас погибель.
Я прикрыл глаза, глубоко вдохнул и выдохнул.
«Ладно, окей, пора ходить с козырей».
– А если я сотворю чудо, ты мне поверишь?
Рау пристально вгляделся в меня и нахмурился:
– Чудо подвластно лишь богам. Лишь они способны развеять тьму дланью.
– Вот и зашибись. Ибо я тоже так могу.
Незаметно, я нажал на кнопку телефона и вытянул руку, ткнув загоревшимся дисплеем туземцу под нос. Увидел, как вытянулось от изумления его лицо, а глаза вылезли из орбит. Не будь ситуация драматичной, непременно лопнул бы от смеха. Но сейчас было как-то не до веселья.
– Видишь? Боги снабдили меня светочем, что рассеивает тьму. Значит, сегодня можно сделать исключение и послать гонца.
Я вновь нажал на кнопку. Экран погас. Нехрен тратить зарядку просто так. Эффект уже получен.
Рау пребывал в замешательстве. Внутри него разгорался нешуточный конфликт. Телефон явно казался ему магией, а я вырос в глазах туземца. Но идти наперекор обычаям – страшный шаг. Особенно после того, что мы увидели сегодня.
Видя нерешительность Рау, я не выдержал и всплеснул руками:
– Ну, хочешь, я пойду? Пусть Чак меня накажет, если что. Правда, я не знаю нихрена, к кому, куда, когда и где?!
– Хорошо, – взял себя в руки туземец, – я найду гонца в Кюютсмель, если ты благословишь его божественным светом.
– Могу и в жопу поцеловать, только давай быстрее!
Индеец кивнул и трусцой побежал к остаткам деревни в поисках подходящего человека. В сумраке сквозь пелену дождя мелькали силуэты выживших, что разгребали завалы. Люди. Их было немного…
Я опустил взор на Цацке. Девушка дрожала. Ее трясло от холода и рыданий. Она так и не отняла рук от лица.
Я вспомнил, как она заботилась обо мне, когда валялся с ангиной.
«После такого ливняка все можем воспаление легких схватить» – пронеслась невеселая мысль.
Повинуясь сиюсекундному порыву, я присел рядом и обнял девушку за плечи. Да, согреть это вряд ли поможет, ибо сам промок до костей, но хоть что-то…
– Благодарю… Максим, – прошептала она сквозь ладони.
– Было бы за что. Надо найти сухую одежду. Вот только где…
– Они… они теперь… на горе цветов… – рыдания стали громче.
– Все там будем.
Я не знал, как ее успокоить. Никогда не был мастером ораторских речей. Да и нужно ли подбирать слова в такой момент?
Через минуту увидел, как к нам спешит Рау с каким-то долговязым пареньком, лет шестнадцати, но уже с размалеванной красными узорами физиономией.
– Освети его божественным светом, – молвил брат Цацке.
Я вздохнул и поднялся, включил телефон:
– Как с вами сложно.
Увидев свет, пацан отшатнулся, поклонился и забормотал какие-то молитвы. Судя по царапине на лбу и бледной коже, ему сегодня ночью пришлось несладко. А ведь еще до города через джунгли впотьмах пилять…
– Благословляю, короче.
– Иди в Кюютсмель, – напутствовал Рау, – доберись до чилана, – при упоминании татуированного жреца я вздрогнул, – скажи, что рядом враги. Из Кобы. Готовят войско.
Юноша кивнул и, стараясь на меня не смотреть, припустил через деревню. Скоро он уже скрылся во тьме.
– Так, а мы что будем делать? – спросил я.
Рау хмуро оглядел меня:
– Поможем людям. А на рассвете идем в Кюютсмель.
– И я тоже? – мои брови взмыли вверх от удивления.
– Да, майнг Максим. Ты готов.
– Готов? К чему?
– К встрече с чиланом.
«Этого мне еще не хватало… говно!».
– Но ведь я провалил охоту и навлек на нас гнев богов, – все-таки не удержался и съязвил.
На удивление, Рау остался серьезен:
– Ты спас меня, майнг Максим. Ты спас Цацке. И ты благословил гонца божественным светом. Ты можешь зваться майятан.
Кажется, в этот момент на меня навалилась вся усталость, которая накопилась за последнее время. Я отступил на шаг и прислонился к сырому стволу соседнего дерева. Прикрыл глаза и выдохнул.
«Я готов… готов… готов…».
Нет, я не был готов. Морально так уж точно. Знал, что рано или поздно, но придется свидеться с тем жутким человеком. Но не рассчитывал на столь скорую встречу.
«Я ведь, сука, еще даже не придумал, что делать дальше?!».
– Ты нужен нам, майнг Максим, – донесся сквозь тьму голос Рау.
Я поднял веки и посмотрел на него.
– Людям требуется помощь. Я не справлюсь один.
С губ сорвался тяжкий вздох. Тело промерзло до костей, мышцы ныли от изнеможения, а правую руку, куда угодили занозы, начинало ломить, несмотря на холод. Хотелось просто лечь под деревом и проспать до рассвета. Но, похоже, я не мог себе этого позволить.
– Чего надо? – устало буркнул я.
– Помоги спасти людей и подготовиться к переходу.
– Может, я лучше побуду с Цацке?
– Нет, – покачал головой туземец, – ты мне нужен. Цацке уже ничто не грозит.
Я хотел было напомнить о змеях и пауках, но навряд ли те рискнут покинуть убежища в такую погоду. Да и отговорка выглядела слабой, надо признать.
– Ладно, – нехотя кивнул и отлип от дерева, – надеюсь, хоть в городе отдохнем.
– Ты – да.
Последние слова Рау несколько приободрили, и я, чуть уверенней, двинулся следом за индейцем. Пройдя несколько шагов под моросящим дождем, обернулся и взглянул на девушку. Цацке по-прежнему прикрывала лицо. Ее бил озноб. Сейчас помочь я ей ничем не мог.
***Спасти удалось далеко не всех. Многие погибли сразу, когда торнадо прошелся по деревне. Часть умерло под завалами, кто-то после того, как удалось извлечь из обломков. Порой зрелище было настолько жутким, что мне с трудом приходилось сдерживать подступавшую к горлу тошноту. Хорошо, что вокруг сгустилась тьма, и моросил дождь – все это скрывало часть леденящей душу картины.
Хоронили в своих же домах под каменным полом.
– Разве хижины не собираются отстраивать? – спросил я.
– Нет, майнг Максим, – ответил Рау. – Слишком много умерших.
– И … что? Зачем хоронить их в домах? Можно же…
– Они жили здесь. И упокоятся здесь. Теперь это место поклонения предкам. А мы… – туземец на мгновение запнулся, мне показалось, что по его щеке протекла слеза, но не был уверен, что это не капля дождя, – … а мы построим новый дом.
Когда останки семьи брата Рау скрылись под камнями, я почувствовал пустоту. Взор бесцельно бродил по свежевскопанной земле и сложенной обратно кладке. Местами на ней все еще виднелась кровь, не смытая дождем.
«Кровь… кровь на камнях…».
Лишь к рассвету удалось подсчитать выживших. Их осталось немного. Несколько воинов-охотников. Старик-лекарь с проколотым носом. Цацке и еще две девушки. Дряхлая старуха с седыми космами волос, надорвавшая голос в молитвах Чаку и теперь сипевшая, как засорившийся носик чайника. И трое детей возраста примерно того же, что были пацаны брата Рау.
К утру дождь совсем стих, зато усилился ветер, разгоняя облака и превращая небо в подобие потолка с грязевыми разводами. Порывы воздуха быстро высушили одежду, но теплее от этого не стало. Единственное, что согревало душу – такая погода наверняка поднимет волны и не позволит врагам пробраться на остров. Если от их «флота» что-то осталось после вчерашнего.
Цацке могла идти, но очень медленно и ей необходима была поддержка. Поскольку Рау взял на себя негласное лидерство да следил за остальными, косоглазка досталась на попечение мне. Чему я рад, признаюсь. То ли из-за некого чувства долга. То ли вины. То ли нечто более сильного, в чем я боялся признаться даже самому себе.
«Проблем и без того хватает. Не о том сейчас думаешь, придурок».
Но не думать не получалось. Особенно когда наша скромная процессия медленно поплелась по песчаной тропинке вглубь острова, прислушиваясь, как шумят деревья над головами.
За эту ночь случилось слишком многое. И слишком много я увидел смертей. Многое осмыслил. Думы о родном доме медленно и неумолимо вытеснялись заботами о будущем. И если мне суждено застрять здесь надолго, то стоит начинать заботиться уже сейчас.
Часть III. Белый воин. Глава 1
Смотри прежде, чем действовать, чтобы потом не пожалеть
Пословица майя
– Можно спросить?
Я аккуратно поднял Цацке и перешагнул через поваленное дерево, преградившее дорогу. Мышцы дико ныли, а тело нуждалось в отдыхе. Но бросать косоглазку не хотелось. Чем дольше я был рядом, тем сильнее меня к ней тянуло.
– Я всегда готова ответить на вопросы посланника богов, – мягко прошептала она.
Интонации ее голоса вызвали внутри легкое волнение. С легким сожалением, мне пришлось отпустить индианку, ибо руки вконец отказывались служить. Цацке оперлась о мое плечо, и мы продолжили путь под звуки стенаний старухи да завывание ветра. Я так и не понял, что меня раздражало больше. Скорее все-таки «засорившийся чайник».
– Что будет дальше?
– Мы прибудем в Кюютсмель, величайшую обитель покровительницы Иш-Чель. Милостивый халач уиник даст нам кров и пропитание. Он не оставит майятан на произвол судьбы.
– Хала… хала-бала… – несмотря на то, что я жил среди туземцев не первый день, так и не смог выговорить новое слово.
Цацке подняла голову и пристально посмотрела на меня. Кажется, ни разу я еще не видел ее настолько серьезной.
– Халач уиник, Максим. Повтори, пожалуйста, и запомни, ибо тебе тоже предстоит встретиться с ним.
– Я думал, меня ждет чилан, – угрюмо напомнил я.
– Чилан не только слуга богов, но и халач уиника. Владыка захочет посмотреть на тебя и узнать истину.
– Истину? Какую еще истину?
– Ту, которую послали нам с тобой боги. Потому прошу тебя, майнг Максим, запомни – халач уиник, и не уродуй его имя всуе. Такое может не проститься даже посланнику богов. Ведь Владыка сам полубог.
«Похоже, мне предстоит встреча с местным королем или типа того, – быстро размышлял я, —и вправду надо подумать, что ему сказать. Вдруг смогу что-нибудь выиграть для себя?».
Я так глубоко погрузился в размышления, что не заметил, как Цацке продолжает смотреть на меня, в ожидании ответа.
– Ладно-ладно, – спохватился.
– Пожалуйста, Максим, – в ее голосе проскользили умоляющие нотки.
– Халач… уиник, – честно стараясь, произнес я.
«Сука, язык сломаешь».