Кровь на камнях
Девушка с облегчением выдохнула.
– Это значит «настоящий мужчина».
«А остальные не настоящие что ли?» – едва не сорвалось с губ, но я вовремя прикусил их. К тому же индианка внезапно спросила то, что слегка вогнала меня в ступор.
– А что значит твое имя?
– Разве оно должно что-то значить? – оторопело ответил вопросом на вопрос.
– Конечно, майнг Максим. Никому не дается имя просто так.
– Да ну? А я думал это зависит от того, сколько отец выпил водки по случаю рождения младенца.
– Не совсем понимаю тебя… Максим.
– У вас что, у всех имена имеют потаенный смысл?
Цацке кивнула. Причем на полном серьезе.
– И что значит имя твоего брата? – я глянул в спину Рау, помогавшему перенести детей через рухнувшую пальму.
– Яркая слава.
– Да, судя по размалеванной роже, так и есть, – хмыкнул я, – а твое?
Девушка чуть потупилась и тихо молвила:
– Чайка.
– Мило, – сказал я уже без доли смеха.
– Благодарю… но ты так и не ответил, что означает твое.
– Сам не знаю. Гуглил как-то в интернете, но уже забыл. Там хрень какая-то.
– Я… я не понимаю тебя, Максим.
– Неважно.
– Проехали?
Я так резко остановился, что мои ноги чуть не заплелись. Еще немного, и полетел бы на острые сучья сломанного дерева. С искренним изумлением вытаращился на косоглазку. Кажется, моя реакция позабавила ее. На губах девушки появилась вялая улыбка.
– Смотри, пообщаешься со мной еще немного, и матом шпарить начнешь.
– Если это не какое-либо сквернословие, то я согласна, майнг Максим, – скромно прошептала Цацке.
«Мда, тогда лучше не надо».
Какое-то время мы шли молча, пока я не вспомнил, с чего начался разговор.
– Но я не совсем это имел в виду, когда спрашивал, – подстраховал, когда она перешагивала через тонкую пальму.
Впереди раздался вопль. Я вздрогнул и обернулся. Маленькая девчушка споткнулась, когда ей помогали перебираться через дерево. Ребенок упал и больно ударился о ствол. Торчащий сучок вспорол кожу и вошел под коленку.
Раньше детский плач не вызывал у меня ничего, кроме раздражения. Но сейчас, глядя на эту картину, грудь сжимало неприятное чувство. Жалость? Сострадание? Может быть. Но смотреть на все это было тяжело. Девочка идти не смогла, и один из воинов взял ее на руки. Та притихла, прижавшись к крепкой груди, но продолжала периодически всхлипывать.
Эпизод пробудил воспоминания о минувшей ночи. Не только у меня, но и у Цацке. Я увидел, как по щекам девушки потекли слезы, и она не пыталась их смахнуть. Мрачные думы, подобно мощным волнам прилива, утопили огонек оптимизма в своей пучине.
Я не стал повторять вопрос, хоть он и беспокоил меня, как занозы в руке, которые так и не вытащили. Подходящий момент был упущен. С концами.
Ветер шумел среди крон и размазывал серые облака по синеве небосвода. Лучи солнца пробивались сквозь пелену да зеленую завесу, но совсем не грели. Воздух оставался холодным. Желудок сводило судорогой. Очень хотелось есть, а припасов в дорогу, кроме нескольких бурдюков с поцоле, мы не взяли. Рау сказал, что идти до Кюютсмеля недалеко.
«Придется немного потерпеть».
Слабость становилась все сильнее, но я старался ее не показывать. К тому же Цацке нуждалась в моей поддержке.
«Может, идти и недалеко, но с такой скоростью, что мы ползем, это растянется до вечера».
Я боялся простыть. Пусть одежда на мне давно высохла под пронизывающим ветром, до конца согреться не получалось. А еще очень хотелось спать. Да. Именно не есть. А просто спать. Однако глядя на то, как стойко и мужественно переживают невзгоды спутники, жаловаться становилось стыдно. Даже причитавшая старуха сетовала скорее на гнев богов и молила Чака о прощении, но не требовала лучшей доли. Лекарь с проколотым носом плелся прямо перед нами и бурчал нечто нечленораздельное, однако умудрялся пробираться через поваленные джунгли без посторонней помощи. Лишь сейчас я вспомнил его мелкую собачонку. Наверное, она осталась в деревне. Навсегда.
Воины поддерживали женщин и переносили детей.
Я снова взял Цацке на руки и преодолел рухнувшую пальму.
– Мы скоро прибудем в Кюютсмель, – прошептала она, когда ее стопы коснулись песка.
– Хвала богам.
– Ты… ты достойный майятан, Максим.
Это было сказано так искренне, так открыто и с долей восхищения, что я невольно зарделся.
– Да ладно, че я сделал такого?
– Ты делаешь это прямо сейчас. Я не перестаю благодарить богов, что они послали тебя.
– Э… ну ладно. Но уверен, вы могли справиться и без моей помощи.
– Ничто не происходит без божественной воли, майнг Максим, – твердо молвила Цацке, осторожно ступая по тропе, – не принижай их и своих заслуг, пожалуйста.
Чем больше она говорила, тем сильнее я испытывал неловкость. Я не считал, что сделал нечто выдающееся, как и не разделял мнение Рау, что своим ночным побегом наслал на нас гнев Чака. Но голос косоглазки, полный нежности и легкого восхищения, вынуждал мой разум колебаться. Того гляди еще немного, и сам начну возносить молитву богу грома да уверую в предназначение.
«Предназначение…».
Я снова вспомнил о жутком чилане и предстоявшей встрече. Рука невольно скользнула за пояс и проверила телефон. Он был на месте. Нужно все хорошенько обдумать, если хочу выжить здесь. Подмечать все, что смогу. Услышать все, что удастся. И разузнать как можно больше. Тогда шансы на успех возрастут и…
«И что? Я не знаю. Но добиться высокого статуса вполне реально. Если не маяться хренью. Иного-то и не остается».
Можно было, конечно, вновь потосковать о своем времени, но я так вымотался, что было не до того. Тем более, судя по всему, мы уже приближались к Кюютсмелю. Джунгли начали редеть, а тропа расширяться.
Мою догадку подкрепил Рау. Туземец подошел к нам и молвил:
– Скоро придем.
Он внимательно осмотрел разбитые ноги Цацке. Те не кровоточили, но сгибать их девушке все еще было очень больно. Потом хмурый взор индейца остановился на мне.
– Волосы растут.
– Спасибо, капитан Очевидность, – я сдул челку со лба.
– Потом заплетем косу, как у майятан.
– Зашибись, а другое время обсуждать поход к цирюльнику ты найти не мог, да?
В темных и раскосых глазах Рау проскользнула боль, и я тут же пожалел о сорвавшихся словах. Осознание того, что туземец порет чушь лишь бы отвлечься, пришло поздно.
– Прости, Рау, я устал просто.
– Все устали, – бросил он, но потом чуть смягчился и искренне добавил, – спасибо, майнг Максим.
– Что будем делать, когда придем?
– Людей обустроят в новых домах. Мы с тобой пойдем к чилану.
– Ты же сказал, что я смогу отдохнуть?
– Сначала чилан, потом отдых.
Я застонал, ибо тоже хотел обустроиться и отдохнуть, но понимал – сейчас не до этого, когда неподалеку может находиться враг. Потому оставалось лишь тяжко вздохнуть. Думы о скорой встрече со жрецом вновь заставили сердце биться учащенно.
Еще минут пятнадцать неспешного шага, и джунгли окончательно расступились. Нашему взору предстала совершенно иная картина. Правда, лишь я наблюдал ее с разинутым ртом. Остальные, видимо, были к такому привыкшие.
Нет, джунгли полностью не исчезли. Они огибали зеленой границей обширные просторы. Тропа из песка вела дальше по прямой, а по обочинам возвышались поля кукурузы. Мне даже чудилось, что до носа долетает сладковатый аромат свежих злаков. Ветер гулял меж стеблей и колыхал зеленые листья. А дальше впереди стояли дома. Такие же каменные, как и в деревне. С крышами из пальмовых листьев и стенами, покрытыми всевозможными узорами. Не было ни одного свободного места на кладке, которое не затронула бы краска.
Но все это казалось мелочью в сравнении с тем, что стояло далеко позади хижин, но от того выглядело лишь величественнее. Небольшие хибары туземцев только подчеркивали грандиозность ступенчатой пирамиды. Казалось, она достает прямо до неба, измазанное серыми облаками, сквозь прорехи которых лился солнечный свет. Он причудливо играл на камне постройки, отбеленной краской. Заставлял ее сверкать и щурить взор.
– Что это? – прошептал я.
– Это величайшее святилище Иш-Чель, – пояснил Рау.
– И на ее вершине вы вырываете сердца врагов?
Я попробовал обратить все в шутку, но голос предательски дрогнул. А после ответа туземца мне и вовсе стало дурно.
– Да.
– Хорошо, что я не ваш враг, правда?
Индеец пристально вгляделся в меня и, спустя секундную заминку, кивнул:
– Да, майнг Максим.
– И сердце мне чилан вырезать не станет?
– Никто не убивает посланников богов, – сухо бросил туземец, придерживая маленького пацана, дабы тот не споткнулся.
– Ну, и на том спасибо.
Слова Рау слегка успокоили, но меня продолжало терзать нехорошее предчувствие, будто индеец мне что-то недоговаривает. И от этого тревога до конца не проходила.
– Может, скажешь, наконец, в чем мое предназначение, и что такое «майнг», раз я достоин быть майятан?
– Не могу.
– Ахренеть, спасибо блин.
– Не сквернословь.
– А ты себя на мое место поставь, а?! Иди туда, не знаю куда, не знамо зачем вообще!
– Чилан ответит на твои вопросы, – не оборачиваясь, сказал Рау, – когда посчитает нужным.
– О-о-о!
Когда первое впечатление от увиденного прошло, я стал замечать, что стихия не оставила город в стороне. Многие стебли кукурузы были сломаны, некоторые валялись на дороге, Плоды раздавлены, желтые горошинки рассыпались по песку, будто кто-то вскрыл консервную банку и высыпал содержимое на землю.
«Салат оливье уже не тот…».
Шутить не хотелось, но я понимал, что если хоть чуть-чуть не разгружу мозг, то сойду с ума.
Приблизившись к городу понял, что не вижу никаких стен или подобных укреплений. Хотя, вроде, в давние времена такими многие обносились.
– У вас нет стен?
– Здесь – нет, – сухо ответил Рау.
– То есть, заходи любой, бери что хочешь?
– Для Кюютсмель стены – защита богов и воды Великого моря.
– Ну-ну, – буркнул я, вспоминая враждебных дикарей.
Дома тоже пострадали. У некоторых сорвало крышу. На аборигенских хижинах, что стояли чуть поодаль от черты города, местами лежали рухнувшие деревья.
– Нам сначала туда, – указал Рау на хибары по левую руку, что показались за кукурузным полем, – оставим людей там, а сами пойдем к чилану.
– Но мы вернемся ведь? – с надеждой спросил я.
– Да.
«Ура».
Я окинул взором жилища местных крестьян. С виду они ничем не отличались от тех, что были в деревне охотников. У многих снесло кровлю, местами обрушились стены, кукурузные початки разметало по всей дороге, а из некоторых хибар торчали сломанные пальмы. Тем не менее парочка домов чудом уцелела. К ним мы и направились. Проходя по тропе, я услышал шорох. Поначалу подумал, ветер гуляет меж стеблей злаков, но потом средь кукурузы промелькнул силуэт. Затем еще один. И еще. Мужчины и женщины, оголенные по пояс, работали в поле. Словно не было на днях никакого урагана. Никто не причитал и не стенал, не посыпал голову пеплом. Туземцы просто возвращались к привычной работе. И это невольно вызывало восхищение.
Возле хижин тоже были люди. Часть из них лежала прямо на земле, с перевязанными головами или конечностями. Иногда и со всем вместе. Рядом хлопотали местные лекари, не обращая внимания на бродившую вокруг стайку нахохленных индюков. Я сразу догадался, что это именно лекари, ах-мены. По дурацким костям в носах, статуэткам голых богинь да трубкам табака, дым которого врачеватели пускали прямо в лица пострадавшим и спрашивали, что у тех болит.
«Идиотская медицина» – подумал я, но промолчал. Хорошо, что Цацке отделалась ушибами. Такие горе-врачи доведут до ручки.
Я невольно поежился. Ветер разгонял остатки облаков, солнце пробивалось сквозь них все чаще, но по-прежнему не чувствовалось тепла.
Женщины с детьми скрылись под крышей одной из хижин. Раненой девочкой тут же занялся ближайший лекарь, пыхнув несчастному ребенку табачным дымом в лицо. Старуха, причитавшая всю дорогу, плюхнулась прямо на сырую землю и, воздев руки к небу, продолжила молить Чака о прощении. Я же подвел косоглазку к стене хибары и аккуратно помог сесть.
– Благодарю тебя, майнг Максим, – ее заплаканный лик осветила улыбка.
– Да… не за что, как бы… – я улыбнулся в ответ и уже хотел опуститься рядом, но меня одернул Рау.
– Чилан ждет. Идем.
Я тяжко вздохнул. Очень хотелось дать телу хоть немного отдохнуть. К тому же, я больше суток не спал. Да и встречаться со жрецом не было никакого желания. Но индеец прав – медлить нельзя. Кто знает, что сейчас происходит за пределами острова? К тому же, может, этот чилан раскроет наконец тайну моего предназначения? Жить в неведении того, что тебя ждет, хуже самой страшной правды.
– Ладно, пошли.
Бросил еще один взгляд на Цацке и, поймав ее чистосердечную улыбку, немного приободрился.
– Далеко идти-то?
– Возле святилища Иш-Чель, – указал пальцем Рау на пирамиду.
Шлепая сандалиями по влажной земле, усталые, мы поплелись в город. Меня слегка шатало, спутник же выглядел более уверенным. Только лицо казалось мрачнее обычного.
– У вас есть какой-то придворный этикет или типа того?
– Не понимаю тебя, майнг Максим.
Я устало выдохнул:
– Как мне вести себя, чтоб голову не отрубили?
– Проявляй почтение. Этого достаточно.
– Ты как всегда дал исчерпывающий ответ, Рау! Спасибо, капитан Очевидность!
– Искренне поклонись ему, – сухо бросил туземец, – остальное чилан скажет сам.
Мое тело невольно пробрала дрожь, когда огромная тень от ступенчатой башни упала на дорогу, ведущую в город. Осознание того, что в ближайшие часы все решится, будоражило разум. Каким бы жутким ни казался образ чилана, всплывшего в памяти, я должен не ударить в грязь лицом и показать себя. От встречи многое зависит. Мне это подсказывало сердце. И совсем не хотелось, чтоб его вырвали из груди на вершине той пирамиды.
Глава 2
Поначалу Кюютсмель напоминал мне огромную деревню, потрепанную ураганом. Только пальмовых листьев и веток на улицах, выложенных камнем, было меньше. Все такие же аккуратненькие хижины, изрисованные всевозможными узорами. Жители в простых пати и набедренных повязках устраняли последствия бури. Ветер посреди тесной застройки гулял не столь резво, поэтому скоро я перестал ежиться от холода. Иногда ловил на себе любопытные взгляды, однако по большей части туземцы были заняты работой, а Рау не давал возможности глазеть по сторонам, спеша навстречу с чиланом. Я шел рядом, придерживаясь темпа спутника, и невольно прислушивался к громкому биению сердца.
Минуло с четверть часа прежде, чем мы покинули пригород, и оказались на широкой мостовой, идеальной прямой уходившей на север. Белый камень сверкал в ярких лучах солнца и слепил глаза. Я невольно прищурился. По левую руку виднелось длинное здание. Одноэтажное, оно вытянулось вдоль обочины далеко вперед. В отличие от хижин, его крыша тоже была выложена из камня, а свод поддерживали многочисленные колонны в виде воинов со свирепыми лицами. От одного взгляда на них меня пробрала дрожь. Кто бы ни был скульптором сих творений, свое дело он знал четко. Вселить страх в души всем, кто станет проходить мимо. Лики с широко раскрытыми ртами скалили зубы в отвратительных усмешках, безумные глаза вылезали из орбит, а головы венчали острые клыки… будто человек выглядывал из приоткрытой пасти мерзкого чудовища.
– Что это? – я даже сбился с шага и вздрогнул.
– Не отставай, майнг Максим, – хмуро бросил через плечо Рау.
Призвав на помощь остатки сил, я вновь поравнялся с индейцем, но на этот раз пошел по правую руку, чтобы тот оградил меня от колонн, внушающих непонятный ужас.
Туземец проследил за моим взором и равнодушно пожал плечами:
– Обитель воинов.
– А выглядит как врата в Преисподнюю.
Я утер испарину и отвернулся, стараясь туда больше не смотреть.
– Ты испугался, майнг Максим?
– Есть немного.
– Так и должно быть. Воины-ягуары должны вселять ужас всем, кто их видит.
Улица содрогнулась от дикого вопля, полного боли и какого-то безумного исступления. От него кровь стыла в жилах, и казалось, будто это сами статуи ожили и кричат, готовясь наброситься на проходящих мимо людей. Почувствовав дурноту, я отвернулся и прикрыл рот рукой, потревожив занозы в плече. Мышцы пронзила ноющая боль, но в сей миг я не думал о ней. Очередной крик заставил сердце ухнуть в груди.
– Это они… они издают эти… звуки?
– Да, – хмуро молвил Рау, – они готовятся.
Меня замутило, перед глазами все поплыло:
– К чему?
– К чести и славе воина.
Еще один крик. Слабость усилилась. Чтобы хоть как-то отвлечься, я стал усиленно рассматривать то, что находилось справа от нас.
Это было поле. Широкое, размером ничуть не уступало нашим стадионам. В каком-то смысле, оно и являлось стадионом. Я заметил каменные сиденья наподобие трибун. Площадка имела прямоугольную форму, а в разных ее концах висели кольца. Точно такие, что и на заднем дворе дома брата Рау, где я играл в мяч с его детьми. Только не деревянные, а каменные, и отверстия в них оказались намного уже.
«Наверное, одно из местных развлечений по типу баскетбола или чего еще».
Мысли о детях усилили дурноту, а очередной душераздирающий крик едва не выбил из меня сознание.
– Далеко еще? – с нотками паники поинтересовался я.
– Почти пришли.
На какое-то время я даже забыл свой страх от предстоящей встречи с чиланом. Хотелось скорее убраться с этой улицы. Однако длинная казарма, как и поле, все никак не заканчивались. Даже когда по левую руку вновь пошли хижины и дома, а по правую стала возвышаться пирамида, вопли боли и безумия продолжали лететь нам вслед.
Будь обстоятельства немного иными, я бы непременно восхитился этой постройкой. Широкими ступенями, ровной дорожкой уходившими ввысь. Казалось, они ведут к самим небесам. Яркие блики на светлых камнях лишь усиливали эффект. Но в тот момент мне было слишком хреново, посему мой взор лишь мельком скользнул по огромной башне. Когда же мы ее миновали, я и вовсе с трудом стоял на ногах. Рау, свернувший куда-то вправо, косо посматривал на меня.
– Почти пришли, майнг Максим. Помнишь, что я говорил?
– О чем именно? – просипел я.
– О почтении.
– Да не имбецил вроде.
– Не понимаю тебя.
– Помню-помню.
– Хорошо.
Мы прошли еще немного. Я моргнул, сбрасывая с глаз пелену, и увидел, что остановился возле входа в небольшое каменное сооружение с прямоугольной крышей. Слава богу, здесь не было тех омерзительных колонн. И крики вроде уже не так слышны… я нервно сглотнул. Проем встречал нас сумраком. По стенам ползли лианы наподобие вьюнов, а возле входа высились два постамента с кострами. Их свет не рассеивал мглу. Наоборот. Словно заставлял ее сгущаться внутри.
– Нам туда? – бравада и уверенность полностью испарились из меня.
– Да.
– А может не надо?
– Чилан ждет, майнг Максим.
Я обреченно вздохнул, и мы вошли под каменный свод. Сумрак с прохладой тут же окутали нас. И они отнюдь не были приятными. Коридор уходил вперед и терялся во тьме. Лишь неподалеку на прохладных стенах играл тусклый свет огня. Слева виднелся еще один проход в какую-то комнату. Оттуда и шло это свечение. Не колеблясь, Рау направился туда. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
Помещение оказалось просторным и прямоугольным. Стены расписаны непонятными узорами зеленой краской. Напротив высился постамент с двумя каменными основами для костров. Пламя от них и освещало коридор да само помещение. Но его было недостаточно, чтобы полностью разогнать тьму, сгустившуюся по углам. Однако вся эта картина меркла перед ликом чилана, поджидавшего нас. Да, он был здесь.
Жрец стоял у основания постамента и сверлил меня уже знакомым пристальным, жестоким взглядом черных глаз. Как только мы пересекли порог, его губы разошлись в омерзительной усмешке, а черные камни на пальцах правой руки угрожающе сверкнули. Я почувствовал, как холод сковывает нутро, а сердце заходится в бешеном ритме. С трудом подавил паническую атаку и желание немедленно рвануть отсюда прочь.
Рау остановился и отвесил низкий поклон.
– Чилан!
Помня заветы туземца, я повторил за ним, однако охрипший от волнения голос выдавил лишь жалкий сип:
– Чилан…
Я услышал вздох. Протяжный и довольный, словно хищник после сытого обеда. А затем его голос. Пробирающий и вкрадчивый.
– М-а-а-й-нг.
Мой спутник выпрямился. Чуть дрожа, я тоже поднял голову и рискнул посмотреть на жреца. Кажется, его оскал стал еще хуже…
– Я, – жрец положил правую руку на грудь, – Ах-Балам, Ягуар.
– Ам… – я постарался взять себя в руки, – для меня… это… большая честь встретиться…
– Хммм, – довольный, как сытый кот, протянул чилан и перевел взор на Рау, – я хочу говорить с посланником богов наедине. Выйди и жди снаружи.
Внутри у меня все оборвалось. Я с надеждой взглянул на спутника, но очевидно тот и не думал перечить жрецу. Отвесив очередной поклон, Рау покинул комнату, оставив меня один на один с этим страшным типом.
– Хмм, – снова протянул он, продолжая мерзко ухмыляться. Затем неспешно взобрался по ступенькам на постамент и сел меж каменных плит, поддерживающих огонь. Скрестил ноги.
– Сядь, майнг, – прошелестел его голос в сумраке.
– Спасибо, я… постою.
Чилан чуть склонил голову вперед и вперил в меня взгляд коршуна. Улыбка исчезла. Блики играли на его лице, покрытом татуировками, придавая потусторонний и мистический вид.
– Сядь, посланник богов, – тон стал угрожающим.
Нервно сглотнув, я опустился на каменный пол. Он оказался холодным. По телу побежали мурашки, но я готов был терпеть любые неудобства, лишь бы не злить этого человека. Что-то подсказывало, ничем хорошим то не закончится.
– Хмм, – Ах-Балам сощурился, – кто ты?
Уняв дрожь и откашлявшись, я проговорил:
– Посланник богов, пришел, чтобы…
Я осекся, когда губы чилана вновь разошлись в омерзительной усмешке. Татуировки, вырезанные ножом прямо на коже, пришли в движение.
– Я не спрашивал, кто тебя послал, майнг, – громко прошептал стальной голос, – я спросил, кто ты?
«Кажется… пора. Сейчас или никогда».
Стараясь не выдать охватившего волнения, я достал из-за пояса телефон и нажал на кнопку. Вытянул руку, когда экран зажегся светом.
– Я тот, кто может развеять дланью тьму… и кое-что еще по мелочи.
Я ожидал восхищения. Сакрального ужаса. Непонимания. Чего угодно, но только не того, что произошло.
В глазах Ах-Балама вспыхнул огонь. Жестокий и беспощадный. Ухмылка съехала с лица, превратив его в уродливую каменную маску. Издалека долетел душераздирающий вопль воина-ягуара. Он пронесся по пустому залу, вызывая липкую испарину.
Пальцы, сжимавшие телефон, дрогнули, когда жрец медленно процедил:
– Я не спрашивал, что ты можешь… майнг! Я спросил, кто ты?!
***Мозг лихорадочно соображал, пока я пытался взять себя в руки, а капельки холодного пота медленно стекали на глаза. Чилан не сводил с меня хищного взгляда и ждал ответа. Теперь он походил на голодного тигра, намеревавшегося наброситься и разодрать в клочья свою добычу. И этой добычей был я.
Надежды произвести впечатление и обвести жреца вокруг пальца сдулись, как проколотая шина. Рука с мобильником медленно опустилась на колени. Палец машинально нажал на кнопку, чтобы не тратить зарядку. Экран погас.
– Я… – облизал пересохшие губы, – я… – и сказал первое, что пришло в голову, – человек.
– Хмм, – протянул Ах-Балам и чуть откинулся назад, на уста его снова вернулась усмешка, – ты прав, майнг. Помни об этом. Всегда. Ты – человек.
Вот так. Быстро и резко. Меня поставили на место. Будто окатили ледяной водой. Я сидел и старался собрать мысли в кучу, но они разбегались, подобно мелким гайкам, что рассыпали по полу. И все же одну мне удалось схватить.
«Почему… почему он не удивился телефону? Должен же… должен же был, сука! Я чет не помню, чтобы у древних дикарей в ходу была сотовая связь!».
Нервно сглотнул и покосился на Ах-Балама. Тот взирал на меня сверху вниз с чувством собственного величия.
«Что же делать? Говно…».
– Ты прибыл из-за Великого моря, – утвердительным тоном молвил чилан.
Я вздрогнул и во все глаза уставился на него:
– Как вы догадались?
– Хмм, – он снова чуть подался вперед, – у меня повсюду есть глаза и уши, м-а-а-йнг.
«Майнг… майнг… что же это значит?!».
Меня раздирало любопытство. Хотелось узнать. Спросить. Но остатки разума удерживали от необдуманных шагов. Жрец внушал страх и вгонял в ступор.