Верховный Магистр

Эрмир вздрогнул, Гай цапнул его за локоть свободной рукой, не желая после выслушивать монологи о том, что он тоже не оправдывает большинство родительских надежд. Гай слишком давно знал своего ученика и научился беречь собственные уши и нервы, предотвращая подобные приступы самоуничижения. Сам Эрмир не заметил подвоха, решив, что наставник просто захотел «погреть его за компанию», увидев, как стучат у него зубы от холода, ничуть не возразил. Заодно повеселел, не успев осознать, что намеревался примерить на себя ситуацию мальчишки оборотня.

Абрэвитар и Викроуд, наконец, подошли к ним. Несмотря на усталость и опухшие от слез глаза, Викроуд теперь выглядел спокойным и счастливым, как будто с него сняли тяжелый груз.

– Простите нам столь бурное выражение эмоций, – усмехнулся Абрэвитар, – я ваш вечный должник, если бы вы не взяли к себе мальчишек, что нашли на Фиробархоре, я бы до сих пор думал, что мой сын просто ушел из дома, по своему осознанному желанию.

– Откуда вы узнали? – искренне удивился Гай.

– Господин Фремик намекнул мне сегодня. Не поленился прийти к нам в Шардорох. Фремик – мой дальний родственник, мы общаемся иногда. Он знал, что мой сын решил жить своей жизнью. Я ведь именно так думал, когда он не вернулся домой в назначенное время. Мне не сказали, что он ушел раньше, у нас был уговор…

– А, давайте, поговорим где-нибудь в тепле, в Лаукаре, например? Не возражаете? Я замерз, – широко улыбнулся Дарк и закашлял.

Гай остро пожалел, что не набросил на него согревающий купол защитного огненного заклинания, забыл, что имеет дело с вечно мерзнувшей «ледышкой».

Спустя две минуты они всей компанией переместились к зимнему дому Дарка и Арикарды на лаукарском побережье.

Ведьмаки восхищенно озирались по сторонам – море, апельсиновый сад, веранды белоснежных домов, выходящих к пляжу. Дарк пригласил всех войти в дом. Здесь было прохладно, зной остался за порогом. Не сговариваясь, все сняли теплую верхнюю одежду.

Вскоре слуга каро подала чай, кофе, фрукты и десерты.

Эмоции немного улеглись и мальчишки спокойно рассказали обо всем, что с ними произошло.

Им пришлось добираться до Шардраша самостоятельно. Они добрались в своих звериных ипостасях, так было удобнее. Однако по дороге набрались клещей и блох, пришлось лечиться. Они надеялись устроиться в школу боевых искусств в Шардраше, Сальера не взяли, он оказался слишком молод для подобной школы. Викроуд тренировался, но на жизнь и школу нужны были деньги.

Возвращаться домой до «самой малой победы на турнире» они не хотели, не желая разочаровывать родителей, потерявших деньги, ведь они ушли из школы в магнитном разломе раньше положенного. Они стали искать травы для аптекарей. Это умели оба, как любые оборотни, легко могли найти в природе все, что угодно, если знали, что оно там растет. Однако эта работа требовала сил и времени, Сальеру после всякий раз приходилось лечиться от укусов насекомых и звериных проблем. Викроуд смог адаптироваться, но Сальер нет.

Денег едва хватало на жилье, Викроуд не оставлял надежды попасть на отборочный турнир, боялся разочаровать отца и того, что тот заставит его теперь забыть о турнирных видах спорта, раз уж он не выдержал обучения в школе «истинных пальори». Сам Викроуд ни за что не ушел бы оттуда, но пожалел младшего родственника, который в силу возраста и неподготовленности просто не выдерживал нагрузки и часто все ночи проводил в отключке (16 лет Сальеру должно было исполниться только в 28 день месяца Ноюр).

На отборочный турнир Викроуда не взяли, поскольку его «намерения не соответствовали необходимым для опасного соревнования». Парни так и не поняли, что именно это значило и какие надо иметь намерения, чтобы организаторы турниров допустили участников до соревнований. Зато Абрэвитар вздохнул с подлинным облегчением, услышав это.

– Почему тебя отправили в эту школу? – возмущенно спросил Эрмир младшего оборотня, выслушав эти признания.

Сальер тяжело вздохнул. Вопрос, конечно, прозвучал весьма неучтиво, но на него хотели знать ответ все сидящие за столом, потому никто не стал смягчать сказанное.

– Я единственный почти немаг в семье, у меня есть старший брат, маг за 600 лет, родители маги за 450… Отец считает, мне лучше жить в разломе в будущем, среди подобных мне, чтобы не тяготиться своей никчемностью. Он считает чистокровных немагов тупиковыми ветвями клановой магии…

– Твой отец Харьердир? – быстро спросил Абрэвитар.

Сальер кивнул, Абрэвитар недовольно фыркнул.

– Среди Аури не так много идиотов, но, увы, они есть в любом чистокровном клане…

Гай и Дарк понимающе кивнули. Эрмир с трудом сдерживал негодование.

– Он же оборотень! Клановая магия наглядно в нем проявлена! Какая тупиковая ветвь? Это лишено любой логики! – возмущено бурчал он.

– Отец считает оборотничество самым бесполезным даром, – вздохнул Сальер, – он рад, что я исчез с его глаз. Дома меня не будут рады видеть.

– Уверен? – все же спросил Гай.

– Да, я разговаривал с отцом пару недель назад в Шалме, мы там тоже травы продаем. Я родом из деревни близ Шалмы… В общем, он сказал, ему стыдно, что я его сын и он не хочет меня больше никогда видеть, – сбивчиво объяснил Сальер.

– Ну, и отлично, значит, мне не придется уговаривать его отдать тебя в мою школу, – усмехнулся Гай. – все к лучшему.

Дарк заговорил о планах на будущее Викроуда. И спустя каких-то полчаса парень согласился, что турниры от него никуда не убегут, а возможность раскачать магический потенциал может быть упущена. До 25 лет ему стоило все же учиться в магической школе, а дальше – что угодно, вся жизнь впереди для совершенствования воинского искусства. Абрэвитар мог быть доволен. То, что не сумел доказать сыну он сам, легко доказали Гай и Дарк. Всего-то нужно было не отрицать значимость турнирных видов спорта и право заниматься этим всю жизнь, кроме несчастных пяти следующих лет. Вот только в какую магическую школу идти, Викроуд так и не придумал, все же ему был интересен исключительно спорт.

– В мою, – ухмыльнулся Гай, – не знаю, чему учить, как и кто будет преподавать, но потенциал совершенно точно раскачается как миленький.

– Я готов заплатить вам любые деньги, – тут же нашелся Абрэвитар, – Если с этого года возьмете его, в двое…

– Заманчиво, но курс у меня экспериментальный, дорого стоить не может, – широко улыбнулся Гай, – Двести ашинов за этот год будет достаточно.

– У меня нет таких денег, – горько вздохнул Сальер.

– За тебя заплатит Верховный Совет, не переживай. Ты и остальные потеряшки, от которых отказались по разным причинам семьи и опекуны – попавшие в беду жители Алаутара, а моя школа – решение проблемы. Стандартная графа расходов Верховного Совета.

На том и договорились. Через десять дней Викроуд должен был прибыть в Калантак, в школу в Розовом торговом переулке с необходимыми вещами.

Мальчишки вместе с Эрмиром прогулялись вдоль берега, увидели серфингистов, среди которых были друзья Эрмира – сестры двойняшки и Аурэль, поговорили, познакомились, искупались в теплом море в то время, как отец Викроуда обсуждал с Гаем и Дарком школу в разломе, предрассудки чистокровных и неизбежные перемены. Нежизнеспособные правила, мешающие быть счастливыми, стояли поперек горла у слишком большого числа чистокровных ведьмаков магов.

На закате Абрэвитар с сыном отправились домой в Шардорох – город на востоке Шарда, насчитывающий 28 тысяч жителей, один из тех, что находился на «луче звезды».

* * *

Следующие три дня Гай раздавал долги. Встречался с жертвами ограблений своих будущих учеников и вручал «компенсацию ущерба». Многие «жертвы» очень удивлялись, будучи уверенными, что просто теряли свои кошельки. Мальчишки никого даже не толкнули, не говоря уже об ином ущербе здоровью. Тафы грабили иначе. Те, у кого кошельки срезали с поясов, также обнаруживали пропажу спустя большое количество времени.

К огромному удивлению Гая, дочь Модирмаха не стала требовать «компенсацию», удовлетворившись возмещением фактического ущерба. Впрочем, стоило Гаю принять приглашение «на кофе», стало понятно, почему.

Семья Модирмаха считала Гая весьма ценным знакомством. Зять Модирмаха открывал в Калантаке картинную галерею, побывав в аналогичном заведении в Лаукаре и, естественно, хотел, чтобы в его галерее выставлялись работы Аурэля и «других талантливых молодых художников» (в том числе Инвервиры – дочери Стража Порядка Кадъераина). Ссориться при этом раскладе с Гаем они, конечно, не желали.

Эрмир, в свою очередь, наслаждался последними днями каникул, таская друзей в Лаукар, в том числе вернувшегося из Саймура Аварда, которому теперь никто не запрещал покидать границы Калантака. В двадцать один год ведьмак марбо считался способным отвечать за свои действия самостоятельно.

Конечно, Эрмир рассказал о планах наставника открыть школу и не совсем обычных учениках. Салима, познакомившаяся с Викроудом и Сальером во время прогулки по берегу, утверждала, что «парни абсолютно адекватные». Ей очень понравился Викроуд. Ее сестра, знавшая ее всю жизнь и Эрмир, читающий эмоции, знали об этом наверняка, посмеивались и молчали.

Сами беглецы, воришки и потеряшки медленно, но верно приходили в себя. Во владениях Кайлин и Ордъёраина жили все, кроме Зораха, после окончания лечения переехавшего в дом родственников. Чакуриеша переселили в «дом на холме» буквально в день его ухода из школы в разломе. Шрамы, сильные ушибы после «воспитательных мер», а также общая слабость от добровольной голодовки не считались «особой проблемой».

С середины лета и до конца первого месяца осени проходили спортивные состязания. В том числе воинские турниры, где нередко участники получали серьезные травмы и даже, бывало, умирали. В госпитале дари Тасимы и без Чакуриеша лежало много «клиентов». Такую ерунду как ушибы, пневмония, укус тафа, оглушение после удара заклинания «сакх» дари Кайлин легко могла вылечить в домашних условиях.

Когда на следующий день Юмирш проснулся в шикарной спальне, первое, о чем он подумал – он умер. Потом увидел сидящих на краю своей постели Аримара и Гордора, вспомнил, как оказался здесь, вновь закрыл и открыл глаза, проверяя не сон ли это.

– Ты живой? – спросил его Гордор, – Сутки дрыхнешь, дари Кайлин разрешила тебя разбудить, если к обеду не проснешься сам.

– Мне не верится, что все это наяву, – проскрипел Юмирш, голос у него сел, но никаких неприятных ощущений больше не чувствовалось, ничего не болело, даже сопли исчезли.

Вокруг витал густой можжевелово-ментоловый аромат. На его груди под ночной рубашкой был налеплен огромный пластырь-компресс, также имевший похожий запах.

– Я тоже спал сутки, а потом думал, что переселился в собственный сон, – признался Аримар, хлопнув его по ноге, – Все наяву, вставай, ты еще здешнюю еду не пробовал. Сальер тоже тут, и Эйдарад, и новенький, который с тобой был…

– Чакуриеш, – кивнул Юмирш, – мы почти незнакомы.

– Он до завтра будет спать, – успокоил его Гордор, – он просто избит, ничего страшного. Он Ири?

Юмирш вновь кивнул, сел на постели и тряхнул головой.

– Если это сон, я не хочу просыпаться никогда, лучше умереть.

– Не дадут тут тебе умереть, – усмехнулся Аримар.

Юмирш смотрел на друзей, стараясь осознать происходящее. Аримар и Гордор улыбались. Оба дорого и красиво одеты, Юмирш не видел вблизи подобных вещей. На нем самом была очень мягкая, приятная к телу одежда – свободные штаны и рубашка без рукавов. Никогда прежде он не видел таких широких и удобных кроватей, не говоря уже о том, чтобы спать на них.

– Иди в ванную, одевайся и пора в столовую, – прервал его размышления Гордор, – смотри только не утони в здешней ванне. Держу пари, ты не видел никогда такого великолепия.

Друзья проводили его в ванную комнату, вручив стопку шикарной одежды и показав, как пользоваться бесчисленными кранами, успокоили, что сами освоили эту науку буквально вчера. Значит, он тоже освоит.

В столовой Юмирш встретил Эйдарада и Сальера, Эйдарад казался заторможенным и бледным, но тоже был рад его видеть. Познакомился он и с говорящим лисом Бартом, а также с дари Маликой и дариком Агеларом. Мог ли он когда-то подумать, что будет сидеть за одним столом с членами Верховного Совета и обсуждать вкусную рыбу и ягодный соус к мясной запеканке.

Его отца казнил Верховный Совет. Наверняка, многие родичи считали бы, что он должен испытывать, по меньшей мере, неприязнь к Верховным Магам. Однако Юмирш даже задумываться о том не собирался. С отцом его не связывали теплые чувства. Он жил с дедом, который считал его отца неудачником, неумным и упертым «где не следует». Отец был пиратом, больше не умел ничего. Юмирш вырос без него, под влиянием деда и мнения того насчет его отца. Поговаривали, что мать Юмирша ушла из жизни после крупной семейной ссоры. Юмирш не помнил ее, ему было два года, когда она умерла, однако привык считать отца виновным в ее смерти. Между ними всегда стояла глухая стена. Юмирш не слишком расстроился, узнав о смерти отца. Деда оплакивал, отца нет.

После смерти деда он решил, что не хочет больше никаких родственных уз и сильных чувств. Когда некого терять – это неуязвимость. И все же он умудрился привязаться к Гордору и остальным одношкольникам. Глупо. Очень глупо.

После обеда они гуляли по берегу с лисом Бартом и смешным дружелюбным псом Халифом.

Гордор все еще хромал и опирался на трость, в которую сложился его костыль. Эйдарад не слышал части обращенных к нему фраз, сам Юмирш быстро устал. Однако это была лучшая прогулка за последние десять месяцев.

Аримар и Сальер играли во фрисби (правила им объяснил Барт, а Халиф с удовольствием отнимал «тарелку» во время ее полета) Юмирш, Гордор и Эйдарад наблюдали за ними, сидя на черном песке.

Мерно гудел прибой, солнце танцевало в водяных брызгах. Теплый морской бриз лохматил волосы.

– Я хочу остановить время, – сладко потянулся Эйдарад, – так хорошо, подольше бы. Я только теперь понял, как устал…

– От чего? – удивился Гордор.

– От жизни, которая у меня была. Не только когда мы сбежали, от всей целиком, – слегка заикаясь проговорил Эйдарад, вытянувшись на песке во весь рост, даже голову уложил на песок, прикрыл глаза от солнца ладонью.

– Сильно тебя приложило «сакхом», – вздохнул Гордор, – Интересно, Зорах будет учиться с нами?

– В Намариэ пойдет, – протянул Эйдарад, – Он целитель и хотел в школу травников. Дари Тасима его возьмет в свою школу.

– Ты так уверено говоришь, – усмехнулся Юмирш.

– Я это знаю, пустота во мне научилась говорить, – вздохнул Эйдарад и надолго замолчал.

Юмирш и Гордор переглянулись.

– Это странно звучит, – заметил в итоге Гордор, – Ты имеешь в виду, что с тобой разговаривает кто-то живущий у тебя в голове?

– Я не знаю, как это объяснить, – протянул Эйдарад, понимая, что его слова пугают друзей, – со мной что-то странное твориться, раньше я не ощущал подобного. Во мне будто живет пустота там, где должно жить что-то хорошее. Эта пустота знает все, надо только прислушаться… Я несу чушь, – он тяжело вздохнул и замолчал, будто у него кончились силы.

– Ты говорил об этом дари Кайлин? – спросил Юмирш.

– Да, она сказала мне пожить с этим, потом объяснит, когда я приду в себя окончательно.

Гордор и Юмирш одинаково облегченно выдохнули, значит умом их приятель точно не повредился.

– Ой, смотрите, девчонки! – радостно крикнул Аримар, поймал фрисби и, засмотревшись куда-то в сторону, оступился и упал.

Гордор засмеялся. По берегу шли девушки, одну из них все уже знали – Инвервира, чья семья жила во владениях Верховных Магов, две другие, видимо, ее подруги – симпатичная ведьмачка пальори и высокая стройная белокурая девушка аркельд.

Девчонки явно направлялись в их сторону. Халиф забыл о тарелке, которую пытался отобрать у играющих, рванул к ним навстречу. Аримар поднялся, быстро отряхнулся, Гордор тоже вскочил. Юмирш лишь улыбнулся той прыти, с которой он это сделал. Эйдарад не понял, что происходит, Сальер и лис Барт отнеслись спокойно. Юмирш тоже, он понимал волнение Аримара и Гордора, но сам не видел смысла дергаться. Такие красавицы не обратят на него внимание, они старше и из благополучных богатых семей.

– Знакомьтесь, господа, мои подруги, Гелара и Ладика, – улыбнулась Иви и сразу же представила подружкам всех парней.

Эйдарад сообразив, что что-то происходит, сел на песке, заворожено уставившись на девчонок.

– Гелара – сестра всем вам знакомого Эрмира, – добавила в итоге Иви.

– Ух, ты! Ты получается из дома Нирдэра, чистокровная Тея! – воскликнул Аримар, слегка поклонившись.

Гелара засмеялась.

– Да, я могу в теории когда-нибудь за кого-то из вас выйти замуж. Правда мой магический потенциал, по словам профессора Крамбль, можно раскачать до 700 лет и больше, потому в ближайшие двести лет я точно замуж не пойду.

– За нас с Юмиршем в любом случае не вышла бы, – улыбаясь, вздохнул Гордор, – мы тоже из клана Риг, как твой отец.

– За меня вполне, – широко улыбнулся Аримар, – Я – Юкра, правда, как маг никакой…

– Ты очень красивая, – некстати брякнул Эйдарад, стряхивая с волос сзади черный песок, – жаль, что ты такой сильный маг, ты для нас всех как сладкий персик, который не достать и не облизать.

– Его шарахнуло «сакхом», прости его за неучтивость и несвязность речи, – поспешил объяснить Гордор, метнув в приятеля рассерженный взгляд.

Тот вновь тяжело вздохнул.

– Простите, я буду молчать.

Гелара задержала на нем взгляд своих светло-карих, с зеленцой глаз, явно нисколько не оскорбившись. Через месяц ей должно было исполниться восемнадцать лет, высокая, стройная, симпатичная – она прекрасно знала, что нравится многим мальчишкам. В ней не было такой калатарийской утонченности, как у ее подруги Ивервиры, но она была собой более, чем довольна, ее все в себе устраивало.

Ладика тоже была хороша собой – изящная, не слишком высокая, с золотыми волосами, на солнце отливающими рыженой, тонкими чертами лица, ясными, голубыми глазами. В ней чувствовалась легкость и немалый магический потенциал.

– Ладика учится в Сайнз, как я и Эрмир, – улыбнулась Иви, – она будущий преподаватель.

– И тоже маг за 650 лет, еще один персик, – вздохнул Эйдарад и, опомнившись, добавил, – молчу, молчу…

Девчонки засмеялись. Все они были одеты в легкие тонкие брюки из плотного хлопка, туники с поясом и спортивную обувь, потому предложение «поиграть в тарелку» восприняли на «ура».

Халиф и лис после затеяли догонялки, потом играли в «веришь-не веришь», обсуждали магию чистокровных кланов, сидя на теплом, черном, поблескивающем на солнце антрацитовым блеском песке.

Сальер признался, что способен оборачиваться волком, Гелара и Иви также рассказали, что они обе оборотни. Гелара могла перекидываться в рысь, а Иви в белоснежную лису с синими глазами. Обычно в зверином обличье цвет глаз менялся. Когда Гелара становилась рысью, ее глаза желтели, как и у Сальера в образе волка. У Иви цвет глаз не менялся, когда она оборачивалась лисой. Это считалось весьма необычным.

Эйдарад не мог отвести взгляда от Гелары, хотя очень старался не пялиться в упор. Та не имела ничего против, но делала вид, что не замечает.

Когда солнце стало клониться к закату, Юмирш решил задать давно мучивший его крайне неучтивый вопрос оборотням:

– Скажите, вы, оборачиваетесь в одежде или вам надо раздеваться?

– Зачем раздеваться? – удивились девчонки.

– Нужно раздеваться, – вздохнул Сальер.

Девчонки удивленно уставились на него.

– Вы просто сильные маги, Викроуд тоже не раздевается, прежде чем стать лисом. Одежда как бы тоже оборачивается у вас, становясь частью шерсти, точнее, энергетическим слоем вокруг вас. А я слабый маг, если я обернусь в одежде, я стану волком, завернутым в одежду. Возможно, потому я цепляю всех насекомых в траве…

– Надо же! Я не знала о таких особенностях! – всплеснула руками Гелара, – Даже не задумывалась никогда об одежде, само получалось.

– Кстати! – вспомнил Барт, – Если лечить звериные болезни, когда ты в цивилизованном обличье, ты не вылечишься полностью. Болезни зверя надо лечить, пока ты зверь. Вернувшись в свой истинный вид, ты перестаешь быть больным зверем, а когда снова обернешься, твой зверь останется больным.

– Вот оно что! – понимающе вздохнул Сальер, благодарно кивнув лису, – Я этого не знал.

– Теперь знаешь, -усмехнулся лис, – Пора ужинать, я приглашаю всех составить мне компанию…

Уговаривать никого не пришлось. Подруги Иви тоже не отказались от приглашения. На первый ужин хозяева дома не пришли, все были заняты, только родители Иви присоединились к дружной компании подростков за столом.

Орвира и Кадъераин поздравили Гелару с поступлением в Крамбль. Юмирш с завистью вздохнул. Он тоже мечтал когда-нибудь поступить туда. В своих тайных мечтах он создавал глубоководные аппараты, чтобы гулять по морскому дну, глядя на рыб, или искать сокровища среди обломков затонувших кораблей.

– Тебе только пятнадцать, я думаю, этот путь легко откроется тебе, – заверила его мать Иви – Орвира, декан факультета «танцы» в Сайнз, когда он озвучил свои мечты.

– Господин Гай не обязан за меня платить, это слишком, – вздохнул мальчишка, – я буду считать себя его вечным должником.

– Гай рассердился бы, услышав такое, – тепло улыбнулась Иви, – он никому не помогает, если не хочет. А если хочет, то, не принимая его помощь, ты становишься у него на пути причинения добра.

Девчонки захихикали. Парни смущенно переглянулись.

– Ваш наставник вам это сам объяснит, – усмехнулся Кадъераин, – вы не раз убедитесь, что он думает совсем не так, как бы привыкли думать сами.

– Он добрый, но его добротой невозможно воспользоваться в корыстных целях, – выдал Эйдарад и, стоило взглядам сидящих за столом обратиться к нему, тут же добавил, – я молчу, простите…

– Не извиняйся, ты абсолютно прав, – кивнула Гелара, – господин Гай весьма непрост, не наивен и не делает того, чего сам не желает. Ему нравится иногда помогать, он не ждет ответных услуг за это. Он это делает ради своего же удовольствия.

– Он может себе позволить быть щедрым, – поддержала подругу Иви.

– Честно говоря, меня от него в дрожь бросает, – признался Аримар, – он может быть очень опасным.

– Я сомневаюсь, что вы способны довести его до этой стороны натуры, – хмыкнул Кадъераин, – он весьма великодушен и снисходителен к пакостникам вроде вас троих, – он обвел взглядом бывших воришек, – потому я, как Страж Порядка, предупреждаю вас от своего имени – будете куролесить дальше, отправлю в подвал кантона к тафам думать над вашим поведением. Поверьте, Гай не станет возражать.

Кадъераин все еще не мог простить мальчишкам грабежи. Те смущено потупились. Орвира тронула мужа за руку и мягко улыбнулась:

– Все заслуживают шанс стать лучше.

– Мы им непременно воспользуемся, – заверил всех Аримар.

Гордор энергично кивнул, соглашаясь. Эйдарад, заметно погрустнев, но перехватив взгляд подмигнувшей ему Гелары, не стал долго раздумывать над чем-то, вновь вернувшись к трапезе.