Верховный Магистр

– Как он туда попал? – ахнула мать, – Он должен быть в Штара…

– Дядя отправил его на Шард, тем самым отказался от опекунства. Он не один такой. Вчера состоялся Верховный Совет, посвященный этому вопросу, – пояснила дари Кайлин.

– Опека над несколькими мальчишками, среди которых Эйдарад, отныне перешла к верховному магистру новой школы Калантака, господину Гаю. Он официальный и единственный опекун вашего сына до возраста полной силы. Эйдарад будет жить в школе, в Калантаке. Конечно, вы сможете его навещать или приглашать в гости по согласованию с его опекуном, – договорила дари Тасима.

Ее голос действовал удивительно успокаивающе, она буквально излучала собой обволакивающее спокойствие и поддержку.

«Магия» – восхищенно подумал Крейдар. Его мать ощутимо расслабилась и повеселела.

– Все к лучшему, – вздохнул Салтарад, – Я рад за мальчишек, школа в Калантаке всяко лучше, чем их чистокровные опекуны. Мы бы взяли Эйдарада в свой дом, не задумываясь, но правила непреложны.

– Их родители и опекуны как раз нарушили эти самые непреложные правила, – усмехнулась дари Кайлин.

Крейдар подумал, что она, в отличие от дари Тасимы, хоть и выглядит ослепительно красивой молодой и приветливой калатари, заткнет за пояс любую самую свирепую и древнюю ведьмачку пальори. Дари Кайлин легко могла убить без жалости и сомнений. Властная, беспощадная, хладнокровная, при этом действительно приветливая и желающая добра этому миру.

– Мальчишкам повезло, что господин Гай так вовремя открыл свою школу. На самом деле, мы пришли к вам по иному вопросу, – улыбнулась дари Тасима, – Крейдар и Эйдарад близнецы, мы знаем о недуге Крейдара и о том, что он весьма сильный маг.

Слуга каро поставила на стол перед диванами в гостиной фрукты, сладости, кофейник и чашки. Салтарад отвлекся, разливая всем кофе. Дари Кайлин благодарно кивнула, взяв в руки предложенную чашку кофе. Крейдар нетерпеливо ждал продолжения. Сердце забилось чаще.

– У двойняшек может быть разный магический потенциал, но у близнецов нет. У близнецов он бывает различным во взрослом возрасте, в случае, если один из них раскачал свой потенциал до возраста полной силы, а второй по каким -то причинам не смог этого сделать, так и не получив полного доступа к своим возможностям, – улыбнулась дари Тасима Крейдару.

– То есть, Эйдарад тоже маг за 700 лет? – ахнула мать.

– Верно, – кивнула дари Тасима, – Больше скажу, недуг Крейдара – это искусственный психологический барьер. У Эйдарада тоже есть такой, только иначе проявлен. Их потенциал изначально скован, спрятан от сознания.

– Но у Шуари нет настолько сильных магов, – вырвалось у Крейдара, – простите за неучтивость, я перебил…

– Мы думаем, у Шуари, как в любом другом клане чистокровных ведьмаков, есть маги разной силы. Сильные, слабые и немаги, – спокойно продолжила дари Кайлин, грея руки о кофейную чашку, – Просто клан Шуари запрещает быть магом. Это глубокая установка, магический потенциал в этом клане должен проявляться минимально, сильные маги в детстве уязвимы, как любые дети, сильными магами в клане Шуари быть опасно…

– Какой кошмар, – вздохнул Салтарад, нисколько не удивившись. Видимо он сам это подозревал, не хотел или боялся озвучивать.

Мать Крейдара горько усмехнулась.

– Сколько бед из-за этих глупых предрассудков…

– Я думаю, пройдет не так много времени и эти предрассудки проплывут у всех перед глазами в виде хладного трупа, – хохотнула дари Кайлин, переглянувшись с дари Тасимой. Та тоже улыбнулась.

– Получается, Крейдар болен, потому что боится быть сильным магом? – уточнил Салтарад.

– Не так однозначно, но в целом, верно, – кивнула дари Кайлин, – Крейдар нашел способ выжить, будучи магом с проявленным мощным потенциалом. Как не забавно, его смертельно опасный недуг сохранил ему психику и жизнь. Магический потенциал Эйдарада был свернут еще более причудливо, в ложный талант, прилагающийся к средне проявленному потенциалу. Эйдарад сильный маг Воздуха, способный управлять волнами, но не как маг, в том числе Воды, а именно как маг Воздуха. Потенциала магии Воды в нем ноль. Однако его сознание и все магические действие шли через попытки применения именно этой магии, скрывая тем самым мощь воздушного потенциала. Все это совершенно не осознавалось им и не осознается до сих пор.

– Маг Воздуха и маг Воды, – понимающе вздохнул Салтарад, – это красивый финт природы.

– Да, если бы не негласный запрет клана Шуари на сильную магию, – вновь сокрушенно вздохнула мать, – мне очень обидно за моих сыновей.

Дари Тасима дотронулась до ее руки.

– Не грустите, им по семнадцать лет, они успеют раскачать свой потенциал и получить все ключи к собственному могуществу. Крейдар будет здоров.

– Это возможно? – Крейдар боялся поверить услышанному.

– Да, твоя болезнь – не болезнь, это ментальная установка, связанная с телом. Ты легко избавишься от нее, находясь в безопасной среде, зная, что ты маг и можешь сколько угодно колдовать без риска для здоровья и жизни. Ты мог бы поступить в школу вместе с братом. Тем более, ты можешь перемещаться одним желанием. Ты можешь хоть каждый вечер после занятий возвращаться домой, – Кайлин говорила это Крейдару, но смотрела на его родителей.

Те откровенно обрадовались и расслабились. И, конечно, не имели ничего против его обучения в школе в Калантаке. Вероятные расходы их не пугали. Мать была счастлива, Салтарад счастлив, потому что счастлива была она, к тому же, он успел привязаться к Крейдару и радовался за него тоже.

Дари Тасима и дари Кайлин вскоре распрощались и ушли, сообщив, что через неделю Крейдар может при желании прийти в новую школу господина Гая в Розовом торговом переулке. Оплата за обучение в этом году будет смехотворной, поскольку школа только открылась и вся программа обучения экспериментальная. Двести ашинов в год за обучение в Калантаке при полном пансионе – родители Крейдара не могли отказаться от столь заманчивого предложения.

– Господин Гай – это ведь тот самый наставник Эрмира, Мертвого Ветра? – позже за ужином уточнила мать, все еще не веря в то, что услышала о собственных сыновьях и их перспективах.

– А кто же еще, – весело усмехнулся Салтарад, – У кого еще, кроме Верховного Совета хватит духу отобрать у чистокровных их детей и демонстративно учить их как аркельдов. Держу пари, в его школе будут уроки музыки и танцев.

Крейдар счастливо рассмеялся. Ему давно не было так спокойно на сердце. С братом все в порядке, никаких тайн, никакого ожидания тревожных новостей, мать и отчим счастливы и им не грозят разборки с родственниками Шуари, а он сам, как выяснилось, способен навсегда избавиться от своего тяжелого недуга. Это ли не счастье?

«Этот кошелек действительно сыграл свою роль» – Крейдар не сомневался, что именно из-за Мертвого Ветра его одиозный наставник решил открыть эту школу и взять туда Эйдарада и его приятелей.

На секунду он вспомнил о Рамише и радость слегка поблекла.

Им придется расстаться. Впрочем, он будет возвращаться домой в неучебные дни и праздники, родители будут им гордиться. В следующем году Рамиша тоже поступит учиться в Намариэ, она хотела стать лекарем, как ее родители. Они будут учиться в Калантаке оба… Мимолетная грусть прошла. Читающий эмоции Салтарад понимающе подмигнул ему:

– Ты умеешь переноситься одним желанием, мы будем часто видеться, – заверил он его.

– Я поверить не могу, что ты будешь здоров! – улыбнулась мать, – Чудесный день! Давайте, распечатаем упаковку «ледяной пыли» и отметим эти новости!

Салтарад прищелкнул пальцами, соглашаясь, и отправился на кухню за пирожными. Вернулся не только с коробкой «ледяной пыли», но и с бутылкой хоррора.

– За господина Гая стоит выпить! – засмеялся он.

Возражать никто не собирался.

Сам господин Гай судорожно пытался решить, чему же ему учить молодое поколение, пока занимался суетными делами – возмещал ущерб пострадавшим от действий своих будущих учеников, помогал Арикарде, Ордъёраину и Мальшарду перестраивать гостиницу, искал преподавателей, договаривался с поставщиками мебели, нанимал слуг каро…

Дарк предложил обучать парней серфингу, Мальшард вызвался учить их «воинскому искусству». В расписании кулинарной школы Малики и Светланы появился курс «для школьников». Эланор неожиданно предложила приходить раз в четыре дня и проводить занятия по «немагическому траволечению». Она преподавала в Намариэ «калатарийскую медицину» и считала важным, чтобы немаги тоже имели доступ к знаниям о целительных свойствах трав.

Узнав о школе Гая, его старая знакомая и бывшая однокурсница Сури-Ди, ныне исследователь свойств минералов и супруга старшего магистра школы Крамбль, предложила преподавать в его школе «минералогию» – науку о камнях, их использовании, свойствах и ценности.

Гай благодарно соглашался со всеми подобными предложениями. Потом посчитал расходы и искренне понял Мирада-Яр – верховного магистра школы Сайнз, «дерущую три шкуры» с родителей богатых студентов. Школа получалась весьма дорогим удовольствием. Даже готовые работать за небольшую оплату преподаватели – это 500 ашинов каждый месяц расхода. Плюс еда, оплата услуг каро, обеспечение учеников бытовыми удобствами, одеждой и инвентарем – 1000—1500 ашинов чистого убытка каждый месяц, если не больше. Гай смеялся над этим. По-настоящему, его это нисколько не волновало. Он мог себе позволить подобные расходы даже из собственного кармана. Хоррор приносил хороший доход. Однако Верховные Маги не хотели «оставлять его с этой проблемой наедине». Для тех, кто мог наворожить тысячу ашинов за пятнадцать минут, было не сложно «помочь благому делу».

Потому, Гай, не задумываясь, заказал в свою будущую школу рояль, две скрипки, два альта и четыре гитары. Эрмир немедленно устроил на работу своего приятеля Лиодаля, которому 50 ашинов каждый месяц за шесть-восемь часов работы казались «бешеными деньгами за удовольствие». Учить ведьмаков музыке было более чем легко. Все они обладали абсолютным слухом и могли научиться играть на любом музыкальном инструменте за несколько часов. Подобные занятия любой ведьмак воспринимал как чистое удовольствие и развлечение. Задача Лиодаля была проста – облечь «развлечение» в официальный урок. Мальчишки ведьмаки обязаны были думать, что учеба – это не только трудности, но и удовольствие. Как и вся жизнь.

Гай хотел прежде всего учить в своей школе «жить эту жизнь хорошо и радостно».

– Как ты назовешь свою школу? – спросил у наставника Эрмир вечером последнего дня месяца Данкей.

С первого дня месяца Сьер в школах Сайнз, Ассагар и Крамбль начинались занятия. В школе Гая они должны были начаться лишь на пятый день Сьер. Сам же Эрмир следующим утром готовился идти учиться.

– Дольчевита, – засмеялся Гай.

Эрмир легко перевел с языка Внутреннего Поля вложенный смысл и тоже улыбнулся.

– По звучанию похоже на «долчара витар» (в пардэне это переводилось как «жизненная сила») – весьма символично.

– И, главное, похоже на смысл оригинала. Сладкая жизнь – это всегда бонус к жизненной силе, – глубокомысленно заметил Гай.

* * *

В второй половине второго дня месяца Сьер все обязательные необходимые приготовления к новому учебному году в новой школе были завершены. Гай мог отдохнуть и перевести дух, но к нему пришел расстроенный Волрклар.

Еще четыре старенькие лисы «отправились на радугу», как сказал ему Гай.

– Я так и не научился терять, – горестно вздохнул самый древний и мудрый смертный Алаутара.

Гай не видел смысла подбирать слова утешения, налил ему виски, предложив:

– Расскажи о них, насколько хочешь подробно. Через много лет память попрячет многое, но ты сможешь вспомнить их, воссоздав в памяти этот рассказ.

Они устроились в креслах у камина, каро принес трубки и табак.

– Тебе будет скучно, – усмехнулся Волрклар, – ты ведь не знал их даже. Для тебя все мои лисы, кроме Барта, на одну морду…

– Я потерплю, – заверил его Гай, – я знаю, что твои лисы умные и забавные, почему бы не послушать. Говори. Тебе станет лучше, точно тебе говорю.

Следующие пару часов Волрклар описывал жизнь разумных магических животных Эфирного леса на своем острове. Гай вовсе не скучал, рассказ получился смешной. Потом за Волркларом пришли Эрмир и Коромэлл.

Коромэлл весной тоже поступил в Сайнз на кулинарный факультет. Он дружил с Иви и общался с Эрмиром. Еще через полчаса пришла Айра. Пообедали, еще раз вспомнили почивших старичков. Семейство Волрклара уже собиралось домой, когда внезапно явились соседи – дарик Эвар с супругой Даникой и подростком калатари – долговязым, нескладным и угрюмым зеленоглазым брюнетом.

Последние пару недель Эвар и Даника гостили у друзей Даники на калатарийской земле Хахад. Вернулись буквально накануне, заглянув в дом Кайлин и Ордъёраина узнать новости. И, конечно же, сразу познакомились с толпой квартирующих в доме Верховных Магов «новостей».

– Познакомьтесь, это Дариэль из рода Клэм, – представил всем подростка Эвар и обернулся к Гаю, – прости, но мы тебе еще одну проблему решили сосватать.

Гай нервно засмеялся.

– Разбавить мне ведьмацкий чистокровный факультет?

– Ведьмацкий, да, но не чистокровный, – вздохнула Даника.

Волрклар с трудом подавил смех и поманил к себе ошеломленных жену и сына.

– Мы вас оставим, господа, спасибо за гостеприимство.

Дариэль оторопело переводил взгляд с одного Верховного Мага на другого.

– Простите, я…

Волрклар с семейством исчезли, не дослушав, Гай возмущенно фыркнул:

– Сбежал! От вопросов моих удрал!

– Мы тебе сами все объясним, – заверил его Эвар.

Спустя пару минут все вновь устроились на диванах, Эрмир вызвал из подпола слугу каро, приказав готовить ужин, но прежде подать фрукты, чай и кофе. Калатари чаще предпочитали травяные и ягодные настои или чай. Даника тоже.

– Дариэль умудрился поссориться со всеми своими многочисленными родственниками и еще вчера был твердо намерен поступить в школу воинов. Беда в том, что он молод, ему всего семнадцать, его туда не взяли бы. Идти ему некуда. Он жил у моих друзей, но его это тяготило, – заговорила Даника, – Услышав о твоей школе, мы подумали, что еще один ученик тебе будет кстати.

Гай засмеялся.

– Прости, это не значит, что ты обязан его брать, – поспешил добавить Эвар, – но мы решили, вдруг… Зораха же дари Тасима взяла в Намариэ.

– Это судьба, господа, – смеясь, хмыкнул Гай, – Все верно. Арикарда сделала в моей школе шесть жилых комнат. В каждой должно жить по двое учеников, по ее расчетам. Одна из комнат девчачья по стилю, по моей вине. Пять для парней. Все в порядке. Господин Дариэль успел поступить в мою школу удивительно вовремя. Он мой девятый ученик.

– Надо же! – облегченно вздохнула Даника, улыбнувшись.

Дариэль явно расслабился и успокоился.

– Как ты сподобился переругаться с родней так, что тебя выставили из дома? – напрямую спросил его Эрмир, – У меня друг чистокровный калатари, я знаю, что ты сильно старался ради такого результата.

– Я сам ушел, – обижено буркнул Дариэль, – У меня не было выбора, но я ушел раньше, чем меня об этом попросили. Успел спасти самолюбие.

Гай, Эвар и Даника молча переглянулись.

– Мои родители расстались и у них сейчас другие семьи, меня хотели отдать в услужение семье сестры новой жены моего отца. Чтобы я прислуживал роду Дэкли в глуши?! Да никогда в жизни! Они богатые и самодовольные. Идарэль Дэкли все детство подставлял меня в школе, а теперь я должен прислуживать в его доме? Лучше умереть на турнире в первом раунде!

В семьях калатари и некоторых смешанных была традиция отправлять молодежь на полгода-год в чужой дом «учиться вести хозяйство» в качестве прислуги или подмастерьев, если не в дома, а в мастерские или торговые лавки. Считалось, подобная практика «сбивает спесь с молодых» и «учит быть самостоятельными».

– Я просто никому не нужен, – резко закончил Дариэль, – от меня решили избавиться.

– Искать тебя не будут? – спросил Гай.

– Нет. Его действительно фактически изгнали, – ответила за него Даника, – в чистокровных семьях землевладельцев Хахад все очень строго. Конечно, они ожидают, что он поселится где-то у друзей или знакомых и будет искать способ вернуться и искупить свою вину, но искать сами и возвращать не станут. Дариэль очень упертый и непреклонный, как и вся его родня.

– Так, ладно, для моей чистокровной, наглухо шибанутой школы в самый раз, – прервал ее Гай, посмотрел на мальчишку, – Ты маг?

– Слабый, до пятого уровня заклинаний могу только, шестой уже с цесмарилами.

– Как Лиодаль, – кивнул Эрмир, – но его потенциал качнули уже сейчас к пятистам годам.

– Я могу быть только воином.

– Это ты решишь потом, – успокоил его Гай, – пока ты мой студент. Как быть с опекой? Кто его официальный опекун сейчас? – он вновь обернулся к Эвару и Данике.

– У калатари нет закона и традиции опеки. Любой старший родственник, в чьем доме живет подросток, по сути, его опекун, пока подросток живет там. Ушел, все, опека прекратилась автоматически. Если он будет жить в твоей школе, то его опекуном будешь ты, – с готовностью пояснила Даника, – Но мы хотели бы через кантон Калантака сделать официальную опеку над ним на себя, а тебе выдать временную, как любому верховному магистру школы пансиона для тех, кому нет двадцати лет.

– А сам то ты не против учиться в школе Калантака? – вдруг спросил у калатари подростка Эрмир.

Тот засунул в рот пирожное, отхлебнул чай и кивнул, не в силах что-либо сказать. Однако всем читавшим эмоции и мотивы было все ясно. Парень был более чем не против.

В итоге до открытия школы Эвар и Даника решили приютить будущего ученика Гая у себя. У них были гостевые спальни.

– Завтра я переселю часть своего табора на постоянное место жительства. Вы приводите вашего ребеночка послезавтра. Ни минуты для личного счастья…

– Ты уж прости нас, – усмехнулся Эвар, – явились с отдыха, привезли еще одну проблему…

– Ай, все правильно и как должно быть.

На ужин соседи все-таки не остались, отправились по магазинам «готовить ребенка к новому учебному году». Не успела дверь за ними закрыться, пришли Киард с Зорахом. Как раз к ужину.

Гай и Эрмир уже не удивлялись, просто пригласили гостей к столу. Киард хотел возместить ущерб, нанесенный Зорахом, из собственного кармана, но Гай отказался слушать.

Зорах поступил в Намариэ, был спокоен и счастлив, и уже практически здоров, лишь корсет на руке ему еще предстояло носить какое-то время. Его сложно было узнать с первой встречи. Сейчас он выглядел как обыкновенный молодой довольный жизнью оболтус пальори. Два месяца «вольной жизни», сердечный недуг и прочие переживания не оставили на нем глубокого следа.

Переезд в Калантак, школа мечты, комфортный дом родственников, в обществе которых ему было легко и спокойно, и самое главное – осознание, что отец вовсе не бросил его на произвол судьбы. Просто ошибся и дал время ему и себе «прийи в себя» от последствий этой ошибки. Киард и Джамира сумели его в этом убедить. По сути, сохранили Ноюрсету отношения с сыном.

После ужина гости отправились домой, а Эрмир удрал на свидание с девушкой в Лакшори. Гай с тоской подумал, что ему в последнее время совсем не до «личной жизни» и решил все-таки выкраивать время «на разврат». Если придется, вписывать в расписание верховного магистра, потому как «не дело это жить без личной жизни».

На самом деле, он очень устал за последние десять дней. Слишком много новостей, дел, встреч, делового общения. У него банально не осталось сил на «личную жизнь».

Он сидел у камина с чашкой кофе и новой книгой Юны и ничего не желал в этот момент. Однако в дверь осторожно постучали. Гай громко чертыхнулся. Близкие его дому или Эрмир возникли бы в этот час прямо в гостиной перед его глазами.

– Кого принесло за час до абсолютной полночи? – буркнул он, нехотя соскребая себя с дивана.

На пороге стоял смутно знакомый ведьмак пальори с темноглазым подростком, одновременно похожим на него самого и совсем другого типажа.

– Простите за поздний визит, господин Гай, – начал ведьмак и Гай моментально вспомнил, где и когда его видел. Джар Шуари, некогда снятый с корабля бандитов перед тем, как тот отправился в лапы кредиторов и врагов экипажа. Бывший пират и убийца родственников, тем не менее, оправданный Верховным Советом, потому как действовал этот преступник из мотива защитить свою тайную семью и расправлялся с шантажистами и бандитами, угрожавшими ему и его близким.

Гай приоткрыл дверь шире.

– Проходите, кофе, чай?

– Нет, покорнейше благодарю, – слегка поклонился ведьмак.

Вошедший следом за ним мальчишка в точности повторил этот же жест. У них был разный цвет глаз, но похожие черты лиц и мимика. Джар был голубоглазым, как и большая часть Шуари, у мальчишки глаза были темно-карими, почти черными, он казался изящнее отца и не потому, что подросток. Джар, как и все Шуари, был очень высокий, широкоплечий, с мощной мускулатурой. Мальчишка явно был создан иначе. Тоже пальори наверняка вырастет высоким, но все же будет иметь куда более скромные габариты.

– Я – Джар Шуари, возможно, вы помните меня, это мой сын Кирьяр, он – Шъир.

Гай понимающе кивнул. Он уже знал об особенностях чистокровных ведьмацких кланов, указал гостям на диваны в гостиной.

– Я так понимаю, вы по поводу моей школы? – не стал ходить вокруг да около Гай. Он прекрасно чувствовал мотив Джара и хотел облегчить ему задачу.

– Для моего клана и всего чистокровного мира мой сын – не мой, – тяжело вздохнув, проговорил Джар, усевшись на диван.

Мальчишка устроился в кресле напротив. Гай сел на соседний диван поближе к своей недопитой чашке кофе.

– Родственники моей супруги хотят, чтобы клан Ири установил доподлинно являются ли наши дети чистокровными. Они понимают, что Кирьяр – Шъир, но хотят знать это определенно, чтобы иметь рычаг давления. Парень не должен воспитываться женщиной, ведь по нашим правилам я не распоряжаюсь его судьбой. Если это произойдет, то опека перейдет родне жены из клана Шъир. Или я должен буду признаться официально, что это мой сын. А я – Шуари, господин Гай. Я не хочу, чтобы мой ребенок был зависим от моего клана. Я многое сделал, чтобы этого не произошло никогда, – Джар не собирался идти путем долгих предисловий. – Я прошу вас взять его в свою школу под официальную опеку до возраста полной силы. Я готов отдать вам за это все, что у меня есть. Я хочу, чтобы мой сын рос вне чистокровного мира. После 25 лет его сколько угодно могут признать частью клана Шъир, это никуда от него не уйдет. Это его кровь и истинный клан. Однако я и моя супруга хотим, чтобы он рос у нас на глазах, свободным и, простите за прямоту, не битым даже в теории. Против вас никто не пойдет. За вами Верховный Совет, все прекрасно знают, что вы аркельд и будете учить чистокровных парней как аркельдов. Нас с женой это более, чем устраивает.

Гай задумался ровно на минуту.

– В моей школе обучение в этом году стоит двести ашинов, дальше возможно подорожает до пятисот, – невозмутимо ответил он, – Я теперь подкован в вопросах опеки, временной и постоянной. Я не вижу ничего невозможного в вашем случае. Однако, если у меня будет полная опека, то жить Кирьяр должен будет в школе и платить за него вам не придется. Я должен буду учить его за свои средства…

Джар явно заволновался.

– Я сделаю безвозмездное тайное пожертвование школе, если у меня не хватит средств, то я стану вашим вечным должником…

– Пожертвование в двести ашинов в этом году, – улыбнулся Гай, – более вы ничего мне не будете должны.

Джар откровенно выдохнул.

– Конечно, Кирьяр сможет бывать в городе, в гостях у матери и ее мужа, – Гай вновь усмехнулся тому, с каким облегчением Джар слушал его. Он явно считал, что ему придется уговаривать «верховного магистра» долго и упорно, – Он также сможет принимать гостей по вечерам в общей гостиной в школе. Вы будете видеться часто. Но жить Кирьяр будет именно в школе и на ночь забирать его будете только под расписку и после моего одобрения.

Мальчишка впервые улыбнулся, переглянувшись с отцом.

– Моя благодарность вам неоценима. Я ваш вечный должник, – вновь став серьезным, заговорил Джар.

– Двести ашинов безвозмездно и анонимно за год обучения, и вы мне ничего более не должны до следующего года, – повторил Гай, – Я хочу сделать этот мир немножко счастливей и комфортней для чистокровных упертых его жителей. Я рад, что вы разделяете мои стремления, – он обернулся к довольному мальчишке, – Ну, рассказывай теперь ты о себе сам.

Тот вздрогнул, смутившись, Джар ему ободряюще кивнул.

– Я – Кирьяр, в девятый день месяца Ноюр мне исполнится 18 лет. Я маг за 700 лет, скорее всего, чистокровный Шъир.

– Что ты любишь делать? Возможно, ты хотел учиться в какой-то школе до того, как узнал о моей?