Свободные земли. Кудаго

— Если ты сразу понял, что это подмена, начерта ты притащил её сюда? — спросил он уже тише, но не отводя взгляда.

— Я не знал, — отрезал Томас. — Твой дед её опознал. Это он сообщил, что она не его внучка.

Лицо Алекса на мгновение окаменело, а затем его буквально перекосило.

— Ты сообщил Орлову?! — Его голос сорвался на хриплый рык. — Ты думал, что это Анна, и первым делом потащил её к деду? Ты совсем не соображаешь, что делаешь? Ты должен был везти её ко мне! А ты сдал её старику?

Он снова рванулся к Томасу, но тот лишь сильнее сжал его плечи, гася вспышку. Алекс тяжело выдохнул и снова посмотрел на меня, качая головой.

— Если он её видел... почему она всё ещё дышит?

Томас неодобрительно посмотрел на него и покачал головой. Алекс, казалось, даже не заметил этого жеста. Они вели себя так, словно меня здесь уже нет.

Фамилия «Орлов» неожиданно отозвалась эхом в памяти. Имена основателей Совета вдалбливали нам с детства, как молитву. Если этот Алекс — внук Орлова, а Анна его сестра, то что они делают здесь? Разве семьи основателей не проживают в Хельмере?

«Алекс... — внутри всё похолодело. — Это же не Александр? Нет-нет, не может быть. Пожалуйста, только не это».

Если в Кудаго правит внук члена Совета, я в полной заднице. Кудаго ведь считается свободным городом, а тут получается, что Совет и сюда дотянулся.

Нет. Нет. Нет.

До меня дошло: я не должна этого знать. В моем положении такая осведомленность — всё равно что смертный приговор. Зачем он вообще ляпнул это при мне? Если они поймут, что я сообразила, кто они такие, меня никто не выпустит отсюда живой.

Или он сказал это специально, прекрасно понимая, что живой я отсюда уже всё равно не выйду?

Понимание накрыло волной паники. Стены будто поплыли, ужас сжал лёгкие так, что дышать стало нечем. Если бы я не сидела, то точно рухнула бы на пол — ноги в один миг стали ватными.

— С вами всё в порядке?

Сквозь гул в ушах голос Томаса звучал едва различимым шёпотом. Я пыталась ухватиться за смысл его слов, вернуть контроль, но сознание предательски соскальзывало в темноту.

Пришла в себя резко — от ледяного шока. Вода стекала по лицу, попадая в рот и нос, заставляя судорожно хватать воздух. Я вынырнула из забытья, и растерянность мгновенно сменилась злой, колючей ясностью. Алекс с силой поставил пустой стакан на стол — от громкого звука я дернулась, как от удара. Теперь он сидел прямо передо мной, на месте Томаса.

Я провела рукой по лицу, стирая воду. Мокрая футболка липла к телу, озноб бил такой, что зубы едва не стучали. Александр устроился предельно расслабленно: закинул ноги на стол, скрестил их и уставился на меня в упор. Он ждал, пока я приду в себя, но в его взгляде не было ни капли жалости — только холодное желание прикончить меня прямо здесь.

— Рассказывай. Кто ты и зачем ты здесь?

Я окончательно растерялась. Я понятия не имела, как вести себя с человеком, который только что окатил меня водой и смотрит так, будто уже выбрал место для моего сожжения. Я быстро бросила взгляд на Томаса, ища хоть какой-то поддержки.

— Повтори всё, что говорила мне, — спокойно приказал он.

Опустив голову и уставившись в пол, я торопливо пересказала свою историю: про Адама, про шантаж и про мать. Я старалась говорить четко и честно, как девчонка, которой не повезло оказаться не в то время не в том месте. Я молилась только об одном: чтобы за моей дрожью от холода они не разглядели настоящий, парализующий страх.

Когда я закончила, в комнате повисла тяжёлая тишина. Томас медленно качал головой, глядя мне прямо в глаза, и в этом взгляде читалось полное недоверие. Александр же просто запрокинул голову и шумно выдохнул, уставившись в потолок.

— Это полный бред! — выплюнул он, и его слова сочились чистым ядом. — Зачем Романо заставлять тебя, если он мог просто попросить? Твоя больная мать — идеальный повод для честной сделки. Её ведь уже начали лечить, верно?

Он сбросил ноги со стола и подался вперёд, почти вплотную приблизившись ко мне.

— Отвечай. Зачем принуждать, когда можно было просто договориться? И это ведь не единственная его просьба, так?

Я невольно зажмурилась. Паника мешала соображать, горло словно забили сухой ватой. Он был прав, они всё поняли. Слёзы катились по щекам, дыхание сбивалось, и я едва сдерживала всхлипы.

— Хватит! — резко вмешался Томас.

Александр тут же отстранился и вернулся в расслабленную позу, бросив на меня взгляд, полный презрения.

— Романо хотел совершить обмен и вернуть своих людей, — заговорил Томас. Голос его звучал ровно, почти буднично. — Так или иначе, София, всё равно оказалась бы здесь. Болезнь ее матери лишь упростила задачу. В вашем городе ведь не так много светловолосых девушек твоего возраста. Насколько мне известно, у вас преобладает тёмная масть.

Я молча кивнула. Сил на оправдания не осталось. В голове гудело, конечности онемели от холода. Стало абсолютно всё равно на главу, на Кудаго и на всё, что будет дальше. Осталось только одно желание: упасть на подушку и забыться сном.

— София, — Томас посмотрел на меня. — Я спрошу тебя в последний раз. Если тебе поручили что-то ещё, лучше сказать сейчас. Если потом выяснится, что ты соврала…

Он замолчал. Его взгляд стал ледяным.

— …я убью тебя, — закончил он глухо.

— Всё правда… честное слово. Больше ничего нет.

Томас лишь хмурился сильнее, внимательно изучая моё лицо.

— Это твой единственный шанс. Запомни, — жёстко сказал он.

— Добро пожаловать в Кудаго, пупсик, — мрачно добавил Алекс.

— Что со мной будет? — спросила я, не поднимая головы. — Меня не убьют?

— Не обещаю, — мгновенно ответил Александр.

Я посмотрела на него и увидела ухмылку. Господи, какой кретин.

— Пока побудешь под присмотром, — Томас с силой ударил ладонью по двери, подавая сигнал. — Тебя отведут в комнату. Отдохни. Завтра решим, что с тобой делать.

В дверях выросли двое охранников.

— Проводить, — бросил Томас.

Я тяжело поднялась. Ноги всё ещё были ватными.

— Спасибо, — выдавила я после заминки. Сама не поняла, зачем. То ли от шока, то ли просто по привычке.

Я пошла за первым охранником. Второй пристроился сзади — звук его шагов по бетону бил по нервам.

Томас

Как только дверь за девчонкой закрылась, я пересел напротив Алекса. Его этот взгляд — нарочито бешеный — бесил до зуда в зубах.

— Решил в дебила поиграть? — прямо спросил я.

— Нет, — он развел руками, и вся его ярость мгновенно сменилась ленивой миной. — Вношу посильный вклад. Когда «плохой дознаватель» — такой псих, как я, «хорошему» верят охотнее.

— На черта ты ляпнул фамилию Орлова? — я подался вперед, понизив голос. — Теперь она знает лишнее. И что мне с ней делать? Какого дьявола ты вообще сюда приперся?

Я чувствовал, как закипаю. Этот парень — ходячая катастрофа. Вечно создает проблемы там, где их быть не должно.

Алекс на секунду задумался, а потом криво усмехнулся:

— А ты что, реально думал её отпустить?

От этой его ухмылки мне захотелось просто въехать ему по лицу.

— Послушай, когда-нибудь я тебе всё-таки всыплю, — процедил я. — Может, хоть тогда мозги на место встанут.

Я сделал глубокий вдох, заставляя себя говорить спокойнее:

— Мы вернули Романо его людей. Отдали всё. И что в итоге? Получили пустышку. Девчонку, которую нам подсунули вместо твоей сестры.

Ненавижу, когда меня держат за идиота.

— Но ты же сам пошел на риск, — Алекс пожал плечами. — Знал, во что ввязываешься.

— Я шел на сделку, а не на этот цирк, — отрезал я. — Он нас обул: забрал своих, а нам всучил непонятно кого. И взрыв — тоже его работа. Он отвлекал внимание, играл на твоей репутации, Алекс.

— Или с Анной что-то случилось, — глухо перебил он.

Я кивнул, глядя в стену.

— В любом случае, всё усложнилось. Теперь у нас лишний свидетель. Придется запереть девчонку, пока не разберемся.

— Ой, да брось, — Алекс попытался отмахнуться, но рука его заметно дрогнула. — Эта София тихая. Не похоже, что она вообще отдупляет, куда попала.

— Вот это меня и напрягает.

Алекс хотел что-то вставить, но вдруг замер. Маска раздражения слетела, взгляд стал тяжелым, почти черным.

— Знаешь, мне плевать, что ты сделаешь с этой девчонкой, — сказал он совсем другим, сорванным голосом. — Где Анна?

Он поднялся и подошел ко мне вплотную. В комнате как будто сразу стало нечем дышать.

— Ты обязан найти мою сестру. Слышишь?

— Алекс, я…

— Нет! — рявкнул он, теряя контроль. — Ты клялся, что всё под контролем. Говорил, что видишь Романо насквозь. Значит, ты знаешь, где она. Или хотя бы знаешь, с чего начать!

Я выдержал его взгляд, не моргая.

— Я найду её. Но мне нужно время.

— У тебя его нет, — отрезал он. — Если с ней хоть что-то случится…

Он не закончил, но угроза и так вибрировала в воздухе. Я устало выдохнул:

— Ты ведешь себя как пацан.

— А ты — как человек, для которого люди — это просто цифры в отчете, — бросил он.

Алекс вылетел из комнаты, хлопнув дверью так, что зазвенел пустой стакан на столе.

Как подросток. Честное слово.

Я откинулся на спинку стула и с силой провёл ладонями по волосам, пытаясь стряхнуть это оцепенение. Помогало слабо — внутри всё равно всё кипело.

Несколько секунд я просто рассматривал трещины на потолке, потом снял рацию с пояса.

— Подключите охотников. Нужна Дария. Последнее местонахождение, контакты, любые зацепки. Пусть выйдет на связь немедленно.

В динамике раздалось короткое подтверждение. Я бросил рацию на стол и снова закрыл глаза, сцепив пальцы на затылке. Если Дария жива — значит, скоро объявится.

София

Меня вывели на улицу в самую глушь ночи. Вокруг было пусто, только издалека доносился лай собак. Мы шли не больше десяти минут, пока не упёрлись в очередное серое здание — точно такое же, как то, где меня допрашивали.

Пока поднимались на второй этаж, внутри всё сжималось. Свет дохлой лампочки над лестницей едва выхватывал из темноты узкий коридор. Мы замерли перед белой дверью. Слева — ещё четыре такие же, запертые. За ними тоже кто-то сидит?

Мужчина, шедший впереди, молча распахнул дверь и кивнул — входи.

Внутри всё было предельно просто: в углу кровать, над ней — маленькое окно с решёткой, шкаф и стол. Воздух в комнате был почти таким же холодным, как снаружи.

— Сменная одежда в верхнем ящике, — донеслось из-за спины.

Дверь захлопнулась.

В ящике лежало несколько комплектов: чёрные кофты и штаны. Вещи были упакованы в пакеты, среди которых нашёлся и мой размер.

Я бросила одежду на кровать и присела на край. Сил не было даже на то, чтобы переодеться. Я просто подтянула колени к груди, завалилась на бок и моментально провалилась в сон.

Проснулась от того, что зубы начали стучать. В комнате было так холодно, что я мысленно обругала себя за глупость — надо было сразу лезть под одеяло. Скинув кроссовки, я нырнула под плед, сжалась в комок и замерла. Постепенно тело согрелось, дрожь ушла, но сон не возвращался.

Пролежав так около часа, я поднялась. За окном начало светлеть. Я забралась на кровать, чтобы выглянуть в окно, и замерла.

Снаружи всё выглядело совсем не так мрачно, как в допросной. Серые здания стояли вперемешку с какими-то яркими пристройками, облепленными разноцветными надписями. Между домами тянулись спутанные узлы проводов, на которых трепыхались обрывки ткани. Перед зданиями зеленели сочные, почти агрессивные лужайки, утыканные хаотичными пятнами цветов. Они росли густо, вперемешку, словно кто-то просто выплеснул ведро семян в землю. Это был какой-то яркий, живой бардак. Совсем не похоже на пыльные и пустые улицы нашего города.

Спрыгнув на пол, я осмотрелась. Нашла на столе воду, а в ящике — пачку печенья. Желудок тут же скрутило от голода. Я жевала сухие галеты, запивая их водой, и нарезала круги по комнате. Подошла к двери, осторожно дёрнула ручку — заперто.

Я снова легла на кровать и уставилась в потолок. Дико осознавать, что вся моя прошлая жизнь испарилась за одну ночь.

Но если быть честной — за что я там цеплялась? За обречённое ожидание смерти матери? За бесконечную работу в поле, где из-за кукурузы не видно горизонта? Моё будущее было расписано на годы вперёд, и в нём не было места для меня — только долг и выживание.

Возможно, я бы встретила кого-то. В нашем городе я знала всех парней, их судьбы были также предсказуемыми, как смена сезонов. Был Ян — добрый, надёжный, но, глядя на него, я видела лишь отражение своего собственного тупика.

Что будет со мной? Наверное, не убьют — иначе это случилось бы еще вчера. Пока всё шло почти терпимо.

Как только я заставила себя принять эти «плюсы», напряжение начало отпускать. Тело обмякло.

Звук ключа в замке заставил меня подскочить. Сердце заколотилось. Желудок снова скрутило — галеты провалились в него как в бездну, не оставив и следа. Но больше всего бесило другое: никто не подумал о том, что мне элементарно нужно в туалет. Это унизительное невнимание к базовым нуждам злило сильнее, чем сам плен.

Когда в дверях появился охранник, я не дала ему сказать и слова:

— Где здесь уборная?

Он на секунду завис, глядя на меня с растерянностью, потом моргнул и кивнул на дверь напротив в коридоре. Значит, те загадочные двери были просто санузлом.

Оказавшись перед зеркалом, я едва себя узнала. Вид был паршивый. Я включила воду, плеснула в лицо, попыталась хоть как-то пригладить всклокоченные волосы, но бросила это дело. Пусть смотрят. Пусть видят, до какого состояния меня довели.

Я вышла из туалета с высоко поднятой головой, стараясь выглядеть решительнее, чем была на самом деле. Но стоило нам повернуть в сторону того самого здания, как храбрость начала испаряться. Мы шли по тому же пути.

«Нет», — заныло где-то под ребрами. Только не в ту комнату. Только не назад в тот кошмар.

Простите, — обратилась я к тому, кто шел первым. Он даже не повел плечом. Обернулась ко второму, надеясь хоть что-то прояснить, но и тот остался глух. Оба двигались с таким безразличием, словно конвоировали неодушевленный предмет. С досадой отвернувшись, я молча побрела следом.

Когда впереди замаячило вчерашнее здание, внутри всё заныло от протеста. Но, к моему удивлению, мы свернули в другой коридор и замерли у тяжелой темной двери. Конвоир коротко постучал и, услышав «Войдите», пропустил меня внутрь.

Это был кабинет. Совсем не такой, как у Главы. Никаких панорамных окон — только два узких прямоугольника под самым потолком, из которых сочился тусклый свет. Никаких полок с безделушками. Стены давили голым серым оттенком. Из мебели — массивный стол, железный шкаф и темный диван, накрытый пледом.

Томас сидел в кресле и что-то писал. Заметив меня, он поднялся.

— Свободны, — бросил он охранникам и перевел взгляд на меня. — Садитесь, София.

Я опустилась на край дивана, стараясь не выдать дрожи. От него исходила тяжелая, подавляющая сила. Каждое движение — разворот плеч, жест рукой — выдавало привычку к власти. Он выглядел внушительно даже в этой пустой комнате. Вспомнился Уго; он всегда говорил, что по-настоящему опасные люди никогда не суетятся.

Томас облокотился на стол, сцепив пальцы, и посмотрел мне прямо в глаза.

— София, давайте на чистоту. Если вы что-то скрываете, сейчас самое время рассказать. Я обещаю, мы сможем всё решить. Но если промолчите — помочь я уже не смогу.

Я на секунду отвела взгляд и тут же разозлилась на себя. Нельзя давать ему почувствовать мою слабость.

— Мне нечего добавить, — твердо отчеканила я, снова посмотрев на него. — Я всё рассказала вчера.

Между его бровей пролегла глубокая складка. Он замолчал, изучая мое лицо, словно пытался прочесть мысли под кожей. А затем вновь заговорил:

— Мы приняли решение, София. Вы останетесь здесь. Отныне вы — гостья Кудаго.

— Вы хотели сказать — пленница? — спокойно уточнила я, стараясь подражать его холодному тону. — Мои возможности здесь явно будут ограничены.

— Я сказал ровно то, что хотел.

— Но зачем? — Я постаралась придать голосу искреннее удивление. — Почему просто не вышвырнуть меня или не вернуть домой?

— У нас свои причины, и обсуждать их я не намерен. Лучше скажите, о каких «возможностях» вы печетесь?

Я на мгновение замялась, слегка склонив голову.

— Даже не знаю… Свобода передвижения, работа. Мне хотелось бы увидеть город. Я впервые выбралась из Воронды, и здесь всё кажется безумно интересным.

Я опустила взгляд на пол, собирая мысли, а потом снова посмотрела на него.

— О вашем городе почти ничего не знают. А у вас тут… — я едва не запнулась, сдерживая эмоции, — живут дикие люди. Мне бы хотелось увидеть как можно больше, а не сидеть под замком.

Я бросила на него самый жалобный взгляд из своего арсенала. На Уго это действовало почти безотказно. В глазах Томаса на долю секунды мелькнуло что-то похожее на улыбку, но он тут же посерьезнел.

— А может, в этом и заключается ваш план? — проговорил он с едва заметной издевкой. — Остаться здесь и устроить какую-нибудь пакость?

Сердце на миг сжалось, но тут же пришло осознание: он не обвиняет, он издевается. Я картинно обиделась — прикусила губу и отвела глаза.

— Я не могла знать, что останусь в городе, — бросила я, отвернувшись. — Как не могла знать, что для этого найдутся причины.

— Первое, что вам нужно запомнить, София, — Томас протянул руку и взял со стола рацию, — люди, живущие здесь, называют себя свободными.

Осознание собственной глупости ударило мгновенно. Я резко обернулась и наткнулась на его взгляд — жёсткий, лишенный даже намёка на тепло. Моя кокетливая улыбка, ещё мгновение назад казавшаяся уместной, теперь выглядела жалко и совершенно не к месту.

— Зайди, — резко скомандовал он в рацию.

Дверь распахнулась почти мгновенно. В кабинет уверенно вошла девушка. Я не смогла сдержать любопытства: синие волосы мягкими волнами спускались по спине, а тонкие косички у висков открывали ухо, усыпанное серебряными серьгами. На ней была коричневая кожаная куртка, запястья стягивали тяжелые браслеты, которые тихо звенели при каждом движении.

Я поймала себя на том, что разглядываю её слишком нагло, и поспешно отвернулась. Томас заметил моё смущение. Маска равнодушия на его лице дрогнула, сменившись чем-то похожим на хищное удовлетворение.

— Познакомьтесь, София, — произнес он. — Это Дария. Некоторое время она будет рядом с вами. Покажет город и расскажет, как здесь всё устроено.