Шёпот Кха'ззри
Эйдан нажал кнопку на своем портативном переговорном устройстве, и его голос, шипящий от помех, прозвучал в наушниках у Ривза и Логана, находившихся во второй машине:
— Развернуть круговое наблюдение. Ривз, Логан – занять позиции по периметру. Никого не впускать и не выпускать, пока не будет команды. Повторяю, сами не вмешиваемся, только наблюдаем и докладываем о любом движении.
Он снова поднял бинокль к глазам, пытаясь рассмотреть хоть что-то, какую-нибудь деталь за этими дешевыми, не плотными шторами. Вскоре его внимание привлекло движение на улице. К дому напротив, насвистывая что-то себе под нос, подошел молодой человек. Он был небрежно, почти бедно одет, но на его лице играла самоуверенная, наглая ухмылка. Парень с развязным видом достал из кармана ключи, ловко открыл дверь и скрылся внутри, захлопнув ее за собой.
— Ее парень? — спросил Маркус, бросив взгляд на Эйдана.
— Похоже на то, — отозвался тот, всматриваясь в детали.
Что-то в повадках этого юноши, в его развязной манере держаться, вызывало неприятное ощущение. Не доверие, скорее брезгливость.
— Хороша, чертовка! — язвительно добавил Маркус, кривя губы в усмешке. — Небось, не в библиотеке с ним познакомилась. И, видать, уроки хороших манер прогуливала, раз сбежала к первому встречному проходимцу.
Эйдан промолчал, но в глубине души был согласен с Маркусом. Похоже, Аиша не та невинная овечка, какой хочет казаться. И это, пожалуй, даже к лучшему. Будет проще иметь с ней дело.
Парень ходил по комнате, жестикулировал, что-то говорил, но слов, естественно, Эйдан с Маркусом не слышали. Через какое-то время в окне появилась и Аиша. Она стояла неподвижно, словно прислушиваясь к словам парня. Лицо выражало напряжение, тревогу.
Эйдан внимательно наблюдал за ними. Что-то в их взаимодействии казалось неестественным, фальшивым.
— Маркус, что думаешь? — Спросил Эйдан, не опуская бинокля.
— Парень нервничает, — отозвался Маркус, наблюдая через свой бинокль. — Ходит как заведенный. И она как загнанный зверек. Не похоже на счастливое воссоединение.
— Не похоже, — согласился Эйдан, чувствуя, как крепнет тревога.
Интуиция, как верный слуга, кричала, что от этого парня нужно держаться подальше.
Вот он пододвинулся ближе, наклонился к ней, что-то прошептал на ухо. Аиша вздрогнула, попыталась отодвинуться, но он перехватил ее руку, сжал в своей.
— Похоже, у нашей пташки проблемы, — сказал Эйдан, чувствуя, как внутри закипает злость. — Этот нахал явно имеет на нее свои виды. И, судя по всему, она ему не рада.
В бинокль всё было видно слишком отчётливо. Его рука, сжимающая ее запястье, слишком сильна. Ее попытка отстраниться – слишком жалка. Всё нутро Эйдана сжалось от дурного предчувствия. Наблюдение – роскошь, которую он больше не мог себе позволить.
Это уже не сбор информации, это – крик о помощи, застывший в ее глазах. Изначальный план, разумный и точный, теперь казался трусливой медлительностью. Нужно действовать. Сейчас. Прервать эту сцену, вырвать ее из лап этого червяка. Потом будет время для вопросов. Сейчас – спасение.
Внезапно, Аиша вскочила на ноги, опрокинув свой стул, что-то гневное выкрикнула и бросилась к выходу. Парень, не ожидавший такой прыти, на мгновение замешкался, но тут же вскочил и кинулся следом.
Дверь дома распахнулась, и Аиша, как безумная, вылетела на улицу. Она бежала по переулку, отчаянно оглядываясь, но парень, более рослый и сильный, быстро настигал ее.
— Вот черт! — выругался Эйдан, отбрасывая бинокль. — Действуем!
Эйдан и Маркус выскочили из машины и сорвались с места. Сердце колотилось в груди, адреналин кипел в крови. Переулок был узким и темным, грязные стены смыкались над головой. Звуки шагов Аиши и ее преследователя эхом отдавались в ночи.
Парень уже настиг девушку. Он схватил ее за руку, грубо развернул к себе и, прижав к стене, что-то злобно шипел ей в лицо. Аиша отбивалась, царапалась, пыталась вырваться, но силы были неравны.
— Стоять! — прогремел голос Эйдана, рассекая ночную тишину.
Не давая ему опомниться, Эйдан действовал с обезличенной жестокостью отточенного механизма. Короткий, хлесткий удар в солнечное сплетение вышиб из парня воздух с глухим стоном, второй, в челюсть, отбросил его голову назад. Парень, хрипя и захлебываясь руганью, попытался было оттолкнуться от пола, но Эйдан, не тратя времени на церемонии, с силой втолкнул его плечом в стену. Старая штукатурка с сухим треском осыпалась под этим ударом. Больше попыток сопротивляться не последовало — лишь тихий, прерывистый стон.
Подбежавший Маркус, тяжело дыша, молча помог скрутить обессилевшего мерзавца, перетянув ему руки за спину тем же ремнем, что они подготовили для Аиши.
Эйдан же, убедившись одним беглым взглядом, что непосредственная опасность миновала, тут же подбежал к Аише. Она стояла, вжавшись спиной в шершавую кирпичную стену, тяжело и прерывисто дыша, будто только что пробежала многокилометровый кросс. Все ее изящное тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью. Глаза, огромные и темные, были застывшими омутами чистого, животного ужаса.
— Вы как? — спросил он, наклоняясь к ней, чтобы быть на одном уровне, и заглядывая ей в лицо с неподдельной обеспокоенностью. — Он вас не ранил?
Аиша лишь беззвучно, с трудом покачала головой, не в силах вымолвить ни слова. Дыхание ее сбивалось. Она все еще была там, в том ужасном моменте, когда мир сузился до грязной стены и запаха перегара от нападавшего.
— Нам нужно уйти отсюда, и прямо сейчас, — сказал Эйдан, его голос был твердым, но без угрозы, — вам здесь небезопасно. Этот тип мог быть не один.
Аиша машинально кивнула, но ноги ее будто вросли в землю. Она не сделала ни шага. Ее взгляд, все еще полный страха, теперь изучал Эйдана с настороженным недоверием.
— Это вы? — прошептала она, и голос ее сорвался. — Вы организовали ту... ту шумиху около «Золотого Дракона»? Что вам от меня надо? – Каждое слово давалось ей с огромным трудом, она еле справлялась, чтобы говорить ровно, не расплакаться от переизбытка эмоций.
— Об этом я предлагаю поговорить в другом, более спокойном месте, — парировал Эйдан, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы.
Он понимал, что одними словами и уговорами тут не обойтись — она напугана и не доверяет им. Но и оставаться здесь, в этом вонючем переулке, чтобы долго и убедительно объяснять принцессе, почему ей стоит уйти с двумя незнакомцами, тоже не было ни времени, ни возможности.
— Я никуда не пойду с вами, — заявила принцесса, и в ее дрожащем голосе впервые прозвучали нотки былого высокомерия и категоричности. Она выпрямилась, отрываясь от стены. — Где моя охрана? Что вы с ней сделали?
Маркус, закончив с парнем, фыркнул, отряхивая ладони, словно стряхивая с них невидимую грязь:
— Беспокоитесь об охране? Милая принцесса, ваша охрана сейчас примерно там же, где и ваш здравый смысл, когда вы решили в одиночку прогуляться по этим гостеприимным задворкам. Но не волнуйтесь, мы вас не бросим в такой компании, — он кивнул на бесчувственное тело. — Теперь мы ваша новая, временная охрана. Хотите - не хотите.
Времени на препирательства и уговоры не оставалось. Каждая секунда могла стоить им всем свободы, а ей — жизни. Эйдан принял единственно верное в этой ситуации решение – действовать быстро и жестко.
— У вас есть выбор, — сказал он, и его голос вновь обрел стальную твердость. Он достал из внутреннего кармана куртки небольшой флакон из темного, почти непрозрачного стекла. — Или мы уходим отсюда вместе, тихо и спокойно. Или я уношу вас отсюда. Смотрите, — он показал ей флакон.
Аиша с новой волной тревоги посмотрела на маленький пузырек, в котором плескалась бесцветная жидкость.
— Что это? — выдохнула она, отступая на шаг.
— Быстродействующее усыпляющее, — холодно и четко пояснил Эйдан, срывая с иглы защитный колпачок. — Оно действует почти мгновенно, но абсолютно безвредно. Вы просто уснете на несколько часов. Это даст нам время спокойно уйти отсюда и доставить вас в безопасное место. А вам – возможность прийти в себя и все обдумать, без паники и истерик.
Аиша в ужасе отшатнулась, прижав руки к груди. Она поняла, что он не блефует. Первородный страх перед неизвестным веществом, перед потерей контроля пересилил минутную благодарность за спасение. Не думая больше ни о чем, кроме бегства, она резко развернулась и бросилась бежать обратно в темноту переулка, туда, где когда-то искала спасения.
— Нет! — отчаянно крикнула она, пытаясь скрыться в непроглядной тьме, раствориться в ней.
Эйдан тяжело вздохнул, смиряясь с неизбежным. Он не хотел этого, не хотел пугать ее еще больше, но другого выхода судьба им не оставила. Мгновенно оценив расстояние, он достал из кармана небольшой, туго набитый песком вязаный мешочек — простейшее, но надежное оружие, которое он приготовил на такой случай. Короткий, хлесткий бросок — и мешочек точно приземлился ей под ноги.
Аиша, не видя препятствия в темноте, споткнулась, потеряла равновесие и с тихим стоном упала, больно ударившись коленом и локтем о жесткий асфальт. Не успела она сделать попытку подняться, как Эйдан был уже рядом. Он опустился на одно колено рядом с ней, заслоняя ее от темноты переулка, в его руке уже был готов тот самый шприц.
— Простите, принцесса, — тихо, но внятно сказал Эйдан, на мгновение поймав ее полный паники и предательства взгляд. В его голосе, сквозь стальную решимость, звучало искреннее, глубинное сожаление. — Это ради вашего же блага. Поверьте.
Он ловким, отработанным движением ввел инъекцию в ее плечо, сквозь тонкую ткань платья. Девушка судорожно вздохнула, ее глаза на мгновение расширились от удивления и обиды, а затем веки начали тяжелеть, медленно закрываясь. Сознание ускользало от нее, погружая в мягкую, сладкую пучину беспамятства, унося прочь и боль, и страх.
Маркус, подойдя, молча помог Эйдану поднять потерявшую сознание Аишу. Ее тело обмякло, став беспомощным и неестественно легким, словно у птицы со сломанным крылом.
— Готово, — констатировал Маркус, подхватывая девушку на руки. — Увозим?
Эйдан кивнул, бросив последний взгляд на поверженного парня, который еще не подавал признаков жизни. Ривз и Логан уже ждали их у выхода из переулка. Черная машина стояла с открытой дверцей.
Вскоре Аланн остался позади. Машина неслась по ночной дороге, удаляясь от города, где остались погоня, опасность и недоумение. Аиша спокойно спала на заднем сиденье, не подозревая, что ее судьба круто изменилась в этот вечер.
Впереди их ждал долгий путь и непростой разговор. Но Эйдан был уверен, что справится.
Глава 8
Сделка
Утро застало их уже в другом городе. Фариса обрушилась на них волной тяжелого, спертого воздуха, разившего смесью острых специй, гниющих фруктов и едкой гари от дешевого масла, которым коптили светильники на улицах. Город, выстроенный на перекрестке торговых путей, дышал жадной, крикливой жизнью.
Вот на обочине показалась группа бредущих под конвоем людей. Кожа, покрытая пылью, словно серая глина, рваные лохмотья одежды, волочащиеся по мостовой, запавшие глаза, полные безнадежного отчаяния – оборванные, изможденные, они походили на тени, а не на живых существ.
Эйдан не питал иллюзий – он знал, что это рабы, один из главных товаров Фарисы. Он и сам не был святым, но даже его, привыкшего к жестокостям мира, царапнуло что-то неприятное в груди от вида этих несчастных.
Похищение принцессы в Фарисе не вызвало бы удивления, разве что праздное любопытство зевак. Нанятые Эйданом люди, привычные к подобным операциям, держались отстраненно, выполняя приказы без лишних вопросов и морализаторства. Аишу, все еще без сознания, перенесли в снятый на окраине дом и поместили в комнату с массивной деревянной кроватью, намертво привинченной к полу.
Эйдан стоял у окна, наблюдая за первыми лучами восходящего солнца. Операция прошла успешно, но на душе было тяжело. Он понимал, что поступил жестко, возможно, даже бесчеловечно.
Когда Аиша пришла в себя, уже рассвело. Солнце проникало сквозь пыльное окно, окрашивая комнату в мрачные желтые тона. Она лежала на кровати, уставившись в потолок широко открытыми, полными ужаса глазами.
Эйдан вошел в комнату, жестом отослав слуг, стоявших у двери. Он поставил на стол поднос с едой и водой.
– Вам нужно поесть, – сказал он спокойно, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но твердо. – И выпить воды.
Аиша не двинулась. Она продолжала смотреть в потолок, словно не замечая его присутствия.
Эйдан подождал немного, потом подошел ближе и присел на край кровати. Она вздрогнула, словно очнувшись от тяжелого сна, и резко отвернулась, прижавшись к стене.
– Не бойтесь, – произнес Эйдан, – я не причиню вам вреда.
Аиша медленно повернула голову, смотря на него с недоверием и страхом. В ее глазах была ненависть.
– Вы – похититель, – прошептала она дрожащим голосом. – Вы ворвались в мою жизнь, как вор, и украли мою свободу.
– Я знаю, что мои методы могут показаться вам не совсем обычными, – сказал Эйдан, – но у меня не было другого выхода. И поверьте мне, это делается ради большей цели.
– Где мы? – Резко спросила девушка, оглядываясь.
Эйдан немного помедлил, размышляя, стоит ли называть ее местонахождение. Но вспомнив, что она все равно не может воспользоваться своей магической силой, а также передать сообщение родным, решил быть с ней честным.
– В Фарисе
Аиша горько усмехнулась.
– И ради какой такой «большей цели» вы меня похитили? Чтобы продать в рабство на рынке Фарисы? Или вы хотите выкуп от моей семьи?
Эйдан покачал головой.
– Мне не нужны ни деньги, ни рабы, принцесса Аиша. Моя цель другая. И вы поможете мне ее достичь.
– Я ничем вам не помогу, – твердо сказала девушка, подняв подбородок и смотря ему прямо в глаза. – Я скорее умру, чем помогу такому как вы.
Эйдан спокойно встретил ее вызов. В его глазах не было гнева или раздражения, только холодная практичность.
– Не стоит торопиться с такими заявлениями, принцесса, – сказал он ровным голосом. – В жизни всякое бывает. И обстоятельства могут меняться очень быстро. Дайте мне шанс объяснить вам мою цель, и тогда вы сможете принять более взвешенное решение.
Он указал на поднос с едой.
– Пока же, прошу вас, поешьте. Вам нужны силы. Впереди у нас долгий разговор.
Аиша молча смотрела на него, не отрывая взгляда. В ее глазах мелькнуло что-то – не то сомнение, не то любопытство. Затем она медленно отвернулась и взяла со стола кувшин с водой.
Эйдан понял, что первый лед недоверия начал таять. Это был маленький шаг, но начало положено. Впереди еще лежал долгий путь убеждения, но Эйдан был готов к нему. В конце концов, ему нужна была не сломленная марионетка, а сотрудничество.
Эйдан вышел из комнаты, оставив принцессу одну. Он знал, что слова прозвучали жестко. Но иной путь убеждения он не видел. Впрочем, рассчитывать на немедленную капитуляцию было бы наивно. Эйдан не сомневался, что в душе принцессы сейчас бушует вихрь эмоций.
Он представил, как в одиночестве, за закрытой дверью, она, скорее всего, даст волю гневу и отчаянию: она может метаться по комнате, как загнанный зверь, или, напротив, замкнуться в ледяном молчании, обдумывая случившееся.
Сломленная гордость, обида, разочарование – все это, по его мнению, должно было перевариться, прежде чем она сможет взглянуть на ситуацию более трезво. Он надеялся, что зерно сомнения, посеянное его словами о «большей цели» и гарантиях безопасности, все же прорастет в этом хаосе эмоций, и подготовит почву для будущего, пусть и вынужденного, сотрудничества. Сейчас же он понимал, ей нужно время, чтобы принять свою новую реальность.
В коридоре его ждал Маркус, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу.
– Ну что? – спросил он тихо. – Как она? Не беснуется?
– Пока спокойна, – ответил Эйдан. – Но разговор еще впереди. Нам нужно время, Маркус.
В глазах Эйдана, уставших и подернутых дымкой бессонной ночи, мелькнул холодный, стальной блеск решимости. Игра, ради которой он пошел на все, только начиналась. И он был настроен выиграть ее любой ценой, преодолевая и ее сопротивление, и собственные сомнения.
Пока Аиша приходила в себя и, как он предполагал, приводила в порядок свои мысли и внешний вид, Эйдан отдал несколько тихих, но четких распоряжений насчет горячей ванны и свежей одежды для пленницы. А сам спустился в полутемную гостиную, где пахло старой древесиной и пылью. Он жестом подозвал к себе Маркуса, который следовал за ним по пятам.
– Проследи, чтобы все было сделано, как надо, – негромко сказал он. – И чтобы во время ее «процедур» рядом дежурила охрана. Не хватало еще, чтобы она вздумала бежать.
– Не беспокойся, Эйдан, – ухмыльнулся Маркус. – Все будет под контролем.
Эйдан кивнул и, достав из бара бутылку бренди, устроился в кресле у окна. Ночь была тяжелой. Он сделал глоток, ощущая, как приятное тепло разливается по телу, мысли его были далеко отсюда.
Он вспомнил Магру. В его голове пронеслась каждая деталь их первой и единственной встречи, словно это было вчера.
Официальный прием в императорском дворце.
Магра была воплощением изящества и благородства. Высокая, стройная, с копной темных, вьющихся волос, обрамлявших точеное лицо, она казалась неземным созданием. Ее глаза, глубокие и сияющие, как два драгоценных камня, излучали внутренний свет. В них была такая чистота, такая искренность, что Эйдан на мгновение забыл, где находится. Он не мог отвести от нее взгляда.
В тот момент он влюбился. Влюбился без памяти, без надежды на взаимность.
Эйдан понимал, что это безумие. Что он никогда не сможет быть с ней. Но он ничего не мог с собой поделать. Образ Магры навсегда запечатлелся в его сердце, став его тайной, его недостижимой мечтой. И вот теперь, спустя годы, он снова думал о ней.
Думал о ней, сидя в кресле, в конспиративной квартире на самом краю враждебного города, с ее двоюродной сестрой в качестве пленницы наверху и с абсолютно туманным, опасным будущим впереди
– Все готово, – доложил он, кивком указывая наверх.
Эйдан кивнул.
– Хорошо. Пусть приводят ее вниз. Пора поговорить.
Через полчаса Аиша, одетая в простое, но элегантное платье, которое, по всей видимости, нашли в одном из местных магазинов, вошла в гостиную. Он распорядился накрыть там небольшой стол с фруктами, сладостями и легким вином – всем, что могло бы скрасить их непростой разговор.
Аиша остановилась в дверях, с опаской оглядывая комнату. Эйдан встал ей навстречу и жестом пригласил к столу.
– Прошу, садитесь, – сказал он, стараясь, чтобы его голос звучал дружелюбно. – Надеюсь, вам у нас комфортно, насколько это возможно в данной ситуации.
Аиша медленно подошла к столу и села на предложенный стул, не сводя с него глаз.
Но даже это простое действие – принять его приглашение, сесть за стол – показалось Эйдану знаком некоторой подвижки. В ее позе все еще чувствовалась напряженность, взгляд оставался осторожным и недоверчивым, но уже не было той неприступной враждебности, которой она встретила его ранее.
Когда она скользнула взглядом по расставленным угощениям – спелым фруктам, изысканным сладостям, графину с рубиновым вином – в этом мимолетном, почти невольном движении Эйдан заметил не только ожидаемое презрение, но и нечто другое, похожее на любопытство. Словно часть ее, вопреки воле, все еще оставалась той юной девушкой, которую манило запретное.
– Как вы себя чувствуете? – спросил Эйдан, устраиваясь в кресле напротив, стараясь занять максимально нейтральную, неугрожающую позу.
– Как может чувствовать себя человек, которого похитили, держат взаперти, а теперь еще и пытаются напоить вином? – С вызовом ответила Аиша, чуть кривя губы в уничижительной усмешке. Ее пальцы сжали край платья.
– Вино не обязательно, – спокойно заметил Эйдан, жестом указывая на стол. – Просто жест вежливости. И, поверьте, я искренне предпочел бы, чтобы всего этого – похищения, этой комнаты – не было. Но так уж сложились обстоятельства.
– Обстоятельства? – переспросила Аиша, и ее голос, дрогнув, наполнился неприкрытым сарказмом. – Вы называете насильственное похищение человека «сложившимися обстоятельствами»? Удобная философия.
Эйдан тихо вздохнул. Он прекрасно понимал, что Аиша имеет полное право злиться, негодовать и ненавидеть его. Но он также знал, что ему необходимо если не завоевать ее доверие, то хотя бы найти какую-то точку соприкосновения для дальнейшего диалога.
– Я уже говорил, что у меня не было иного выбора, – сказал он, глядя ей прямо в глаза, пытаясь передать хоть крупицу искренности. – Но я вновь даю вам слово: вам не причинят вреда. Как только мы достигнем моей цели, вы будете немедленно и безопасно возвращены домой.
– А если ваша цель окажется недостижимой? Меня тогда убьют? – Аиша горько усмехнулась, и в этой усмешке была беззащитность. – Прекрасная и обнадеживающая перспектива.
– Я понимаю, что вам страшно и одиноко здесь, в неволе, – мягко, почти тепло сказал Эйдан. – Но я прошу вас, попробуйте взглянуть на это и с моей стороны. Я не картонный злодей, жаждущий чьей-либо крови. Просто у меня есть цель. И вы, к сожалению, оказались единственным ключом к ее достижению.
– То есть использовать меня как разменную монету? – уточнила девушка, и в ее внезапно дрогнувшем голосе прозвучала неприкрытая боль, – Мой дядя, король Басим, никогда не станет вести переговоры и уж тем более заключать сделки с преступниками.
– Если вам так удобнее, называйте это разменной монетой, – кивнул Эйдан, не споря. – Но я вновь и вновь буду уверять вас: ваша жизнь и ваша безопасность – мой главный и единственный приоритет на все время нашего вынужденного сотрудничества.
Он намеренно замолчал, давая ей время переварить сказанное, давя не силой, а подчеркнутой уступчивостью. Впрочем, ненадолго.
– Кто был тот парень? – внезапно, мягко сменив тему, спросил Эйдан. – Тот, к которому вы сбежали в Аланне? В том самом доме.
Аиша заметно побледнела, ее взгляд мгновенно ушел в сторону, к темному окну.
– Это не ваше дело, – выдохнула она, но в ее голосе уже не было прежней уверенности.
– Возможно. Но мне искренне интересно, – Эйдан наклонился чуть ближе, его голос стал тише, мягче, почти ласковым, каким говорят с ребенком. – Тайная любовь? Романтичный побег от дворцовой рутины и предопределенности? Это, знаете ли, очень романтично. Но, простите, не очень разумно для принцессы, осознающей свою ценность.
Аиша промолчала, сжав губы так, что они побелели. Эйдан не торопился, давая ей пространство для маневра, наблюдая, как внутренняя борьба отражается на ее лице.
– Его зовут Дамир, – тихо, почти шепотом, проронила она наконец, сдаваясь. – Мы мы знакомы давно. Он он не маг. Он обычный человек. Слепой.
– Мир слепых, – кивнул Эйдан с видимым пониманием, хотя внутри все сжалось от этого слова. – Так вы, маги, называете наш мир в Зафирии. И вы, принцесса крови, хотели остаться с ним? В мире без магии, без ее красок?
– Да, – Аиша вздохнула, и в этом вздохе была целая история тоски. – Я устала от дворца. От этих вечных, душных церемоний, от предопределенности каждого шага, от от полного отсутствия настоящей, живой жизни. Дамир он другой. Он живой. Настоящий. Он не смотрит на меня как на реликвию или символ.
Кажется, он наконец задел ту самую, живую струну.
– Настоящий трус, однако, – Эйдан усмехнулся, совсем чуть-чуть, беззлобно. – Судя по его манерам в переулке. Вы уверены, что не ошиблись в нем, принцесса? Не приняли желаемое за действительное?
Аиша нахмурилась, ее брови сдвинулись, а взгляд, брошенный на Эйдана, наполнился вспыхнувшей неприязнью.
– Не смейте его оскорблять! – вспыхнула она. – Вы ничего о нем не знаете!
– А знаете, мне, в сущности, и не нужно его знать, – парировал Эйдан с легкой, почти беззвучной усмешкой, внимательно наблюдая, как закипает ее гнев. – Мне было достаточно одного взгляда, чтобы увидеть, как этот «настоящий» человек повел себя в ту секунду, когда вам, его возлюбленной, реально угрожала опасность. Его философия как-то мгновенно испарилась, не находите?
Девушка резко вскинула голову, ее глаза блеснули не только гневом, но и предательскими слезами обиды.
– Дамир не такой! – выкрикнула она. – Он ученый! Философ! Он смотрит на мир глубже, чем вы все, грубые, невежественные солдафоны, видящие только силу кулака и клинка!
– Философ? – Эйдан с притворным, преувеличенным интересом приподнял бровь. – Интересно, какие же именно философские трактаты он нашептывал вам на ушко, ваше высочество, в те редкие украденные встречи? Наверное, что-то возвышенное, о высоких материях, о вечной любви, преодолевающей любые преграды – он сделал театральную паузу, – или, быть может, нечто более приземленное и практичное? О том, какую выгоду может извлечь простой смертный, став близок к особе королевской крови?