Шёпот Кха'ззри
— Мы можем поговорить с отцом, — горячо продолжала Магра, не замечая его сарказма. — Убедить его принять условия этого этого подонка. Выполнить его требования. Если он получит, что хочет, то отпустит Аишу.
— Ты предлагаешь мне, принцу Зафирии, идти на поводу у какого-то проходимца? — Амир остановился и в упор посмотрел на Магру. — Уговаривать отца пресмыкаться перед ним? Ты хоть понимаешь, что это за собой повлечет? Это будет не просто унижением, а полным позором для нашей семьи, для всего королевства!
— Но Аиша — попыталась возразить Магра.
— Аиша сама виновата, — жестко перебил ее Амир. — А отец примет решение, которое будет лучше для Зафирии, а не для одной глупой девчонки.
— Но
— Никаких «но», Магра, — отрезал Амир. — Ты — никто. Ты ничего не можешь. Ты — всего лишь красивая безделушка, украшение этого дворца. И твоя задача — не мешать тем, кто действительно что-то решает. А сейчас извини, у меня дела поважнее, чем выслушивать твои глупости.
Он отвернулся от нее и, насвистывая какую-то веселую мелодию, направился прочь, оставив Магру одну в коридоре, дрожащую от гнева, боли и бессилия.
Девушка бросилась в свою комнату, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. Она подбежала к окну, распахнула его настежь и жадно вдохнула свежий воздух, пытаясь унять колотящееся сердце. В голове пульсировала одна мысль: Аиша в опасности.
Слезы отчаяния подступили к глазам. Магра представила себе Аишу – испуганную, одинокую, в руках жестоких похитителей. И от этой картины сердце сжалось от боли.
Но что она может сделать? Как противостоять решению отца и братьев, их власти, их цинизму? Она всего лишь Магра, самая младшая сестра, принцесса, обреченная на бездействие и покорность.
Магра упала на кровать и зарыдала в подушку, погружаясь в пучину отчаяния и страха за Аишу, за ее судьбу, нависшую над дворцом словно темное проклятие.
Вечер опустился на дворец, окутав его мягким бархатом южной ночи. Сквозь высокие, стрельчатые окна, украшенные витражами, проникал слабый свет звезд, рисуя на каменном полу причудливые узоры. Но даже это волшебное сияние не могло разогнать густую, липкую тьму, поселившуюся в сердце Магры.
Она лежала на широкой кровати в покоях матери, уткнувшись лицом в шелковую подушку, расшитую золотыми нитями, и беззвучно плакала. Слезы текли по ее щекам, пропитывая ткань, оставляя на ней мокрые, темные пятна. В воздухе витал тонкий аромат лаванды и розового масла, которым были пропитаны покои королевы, но Магра не чувствовала его. Все ее мысли, все ее чувства были сосредоточены на Аише. Где она сейчас? Что с ней? Жива ли?
Королева Салаха, бледная и осунувшаяся, но собравшая всю свою волю в кулак ради дочери, сидела рядом, нежно поглаживая Магру по спине, по ее непокорным, вьющимся темно рыжим волосам. Ее руки, обычно такие теплые и ласковые, сегодня были прохладными и слегка дрожали.
— Тише, моя девочка, — мягко говорила она, наклоняясь к Магре. Ее голос был хриплым от непролитых слез. — Все будет хорошо. Аиша сильная, она справится. Она смелая, находчивая Ты же знаешь.
— Но что, если — Магра всхлипнула, задыхаясь от подступающих рыданий, — что, если они убьют ее? Что, если мы больше никогда ее не увидим?
— Не говори так, — Салаха сжала руку дочери, стараясь передать ей свою уверенность, которой сама не ощущала. — Твой отец не допустит этого. Он любит Аишу, как родную дочь. Он сделает все, чтобы спасти ее.
— Но как? — Магра подняла заплаканное лицо, ее глаза, обычно яркие и лучистые, теперь были красными и опухшими от слез. — Этот похититель он же требует невозможного! Он безумец, раз решился на такое! Как отец может договориться с безумцем?
— Твой отец найдет выход, — твердо сказала Салаха, хотя в ее глазах, отражавших слабый свет звезд, мелькнула тень сомнения, тень страха. — Он мудрый правитель, он не оставит Аишу в беде. Он что-нибудь придумает, он всегда находит выход
— Но почему он медлит? — не унималась Магра, в ее голосе звучало отчаяние. — Почему не пошлет за ней войско? Почему не растопчет этого негодяя, посмевшего посягнуть на нашу семью?
Дверь бесшумно отворилась, и в покои вошел король Басим. Его лицо было изборождено глубокими морщинами, а в глазах застыла усталость, смешанная с тревогой. Он остановился на пороге, окинув взглядом комнату, и его взгляд на мгновение задержался на заплаканном лице Магры.
Магра, увидев отца, мгновенно вскочила с кровати и бросилась к нему, цепляясь за его одежду, как утопающий за соломинку.
— Отец! — Ее голос дрожал, срываясь на всхлипы. — Ты должен спасти Аишу! Ты же не оставишь ее в руках этого мерзавца? Он убьет ее, отец! Убьет!
Король обнял дочь, прижал ее к себе, пытаясь успокоить. Его рука, большая и сильная, легла на ее спину, поглаживая, словно он хотел передать ей всю свою силу, всю свою решимость.
— Успокойся, Магра, — тихо произнес он, его голос был хриплым от переживаний. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть Аишу. Я не позволю этому негодяю причинить ей вред.
— Но как, отец? — Магра подняла на него заплаканные глаза, полные отчаяния и мольбы. — Как ты спасешь ее? Он же требует невозможного! Он хочет он хочет
— Я знаю, чего он хочет, — перебил ее король, — и я не допущу, чтобы его требования были выполнены. Зафирия не станет пресмыкаться перед каким-то бандитом, пусть даже и обладающим армией.
— Но тогда что же делать? — прошептала Магра, не понимая, как можно спасти Аишу, не уступив похитителю.
Басим провел рукой по своим волосам, сбивая со лба непокорную прядь. Он медленно прошел к окну, устремив взгляд на темнеющий сад, словно ища ответы в сгущающихся сумерках.
Королева с интересом села на кровати.
— Есть одна проблема, дочка, — начал он, помолчав. — Зафирия связана древним договором с другими странами. Мы не вмешиваемся в их дела, они не вмешиваются в наши. Это гарантия нашего сосуществования. Понимаешь?
— Но при чем тут договор? — не поняла Магра. — Речь же идет о жизни Аиши!
— Если бы ее похитили на нашей территории, я бы немедленно отправил армию на ее поиски, — пояснил король, — даже если все происходило на территории Аланна, нам помогли бы власти, но все не так просто.
— Напиши властям Аланна, отец! — воскликнула Магра, в ее глазах загорелась искра надежды. — Попроси их отыскать этого мерзавца! Они же обязаны помочь!
Король вздохнул, повернувшись к дочери.
— Я уже связывался с Аланном, — тихо произнес он. — Ее похитили там. Но в тот же день ее вывезли в Фарису. А с Фарисой у нас нет никаких соглашений. Понимаешь? Это значит, что мы не можем просто так обратиться к их правителю с просьбой о помощи.
— Но почему? — Магра была в полном недоумении. — Разве они не захотят помочь?
— Фариса — король горько усмехнулся, — это совсем другой мир, Магра. Там царят свои законы, свои понятия о чести и справедливости. Это город рабов. Если мы напрямую обратимся к властям Фарисы, они, конечно, начнут поиски. Но не ради Аиши, а ради своих интересов.
— Как это? — еще больше изумилась Магра.
— Как только они узнают, что на их территории находится член королевской семьи Зафирии, они тут же попытаются использовать Аишу в своих целях.— пояснил Басим, подходя к дочери и беря ее за руки. — Они сделают ее рабыней и продадут на рынке как вещь. Поверь мне, Магра, обращение к властям Фарисы не только не поможет Аише, но и, скорее всего, усугубит ее положение.
— Значит — голос Магры дрогнул, — значит, остается только война?
— Война — это крайняя мера, — покачал головой король. — И я сделаю все возможное, чтобы ее избежать. Но есть и другие варианты. Не всегда сила — лучшее решение. Иногда хитрость, ум, знание противника могут оказаться куда эффективнее.
— Но что ты будешь делать, отец? — с отчаянием спросила Магра. — Как ты найдешь Аишу в этой Фарисе?
Король многозначительно посмотрел на дочь:
— У меня уже есть кое-какие мысли на этот счет, - он ободряюще сжал ее ладони, - и, поверь, я не допущу, чтобы с головы Аиши упал хоть один волос.
Глава 10
Послание
Комната, которая выполняла роль одновременно кабинета и спальни, казалась Эйдану неуютной, но необходимой частью его временного лагеря. Он не искал здесь комфорта, лишь функциональности.
И Аиша, находящаяся в соседней комнате, была таким же функциональным элементом – пленницей, чье состояние требовало контроля. Ее изоляция могла обернуться проблемами, излишним упрямством или даже отчаянием, что никак не входило в его планы. Поэтому, находя в своем графике редкие минуты, Эйдан навещал ее.
Это была часть его работы – управление ресурсом, пусть и живым, дышащим и упрямым. Он заходил, задавал несколько формальных вопросов, предлагал еду или книги, поддерживая видимость заботы. Чтобы она не чувствовала себя полностью забытой и брошенной.
Его люди тоже не сидели без дела. Маркус, как всегда, был погружен в карты и донесения, отслеживая возможные утечки информации и разрабатывая запасные планы на случай непредвиденных обстоятельств. Ривз возился с оружием, проводя инвентаризацию арсенала и проверяя готовность каждого клинка и пистолета. Логан, немногословный и сосредоточенный, лично инструктировал охрану, расставляя посты и отрабатывая с бойцами сценарии отражения возможного нападения.
Вся команда работала как отлаженный механизм, где каждая деталь имела свое место и свою функцию.
Главной заботой Эйдана сейчас было ожидание ответа из Зафирии. Послание в Зафирию уже давно достигло королевского двора, и ответ должен был поступить со дня на день: принесет ли оно желаемое согласие, или грядет новая, еще более опасная фаза игры?
Его пальцы, будто помимо воли, машинально полезли к нагрудному карману, проверяя, на месте ли тот маленький, холодный источник всех его надежд и страхов. Сплетенье. Артефакт лежал неподвижно, не излучая ни тепла, ни энергии, словно впав в глубокий, каменный сон. И в этой его пассивности таилась немая угроза.
Сердце Эйдана кольнула знакомая, холодная волна тревоги. А что, если Рагнар, этот скользкий, как угорь, торговец древностью, просто ловко обвел его вокруг пальца? Продал за бешеные деньги и предательство императора изящную, но абсолютно бесполезную безделушку? Что, если в его кармане лежит не могущественный артефакт, способный подчинить волю, а всего-навсего искусно обработанный камень, красивая диковинка для богатых коллекционеров?
Эта мысль, внезапная и отравленная, была подобна точному удару под дых, заставив на мгновение перехватить дыхание. Вся его сложная, многоходовая игра, весь титанический риск, на который он пошел, держались на одной-единственной, зыбкой опоре – на вере в силу этого артефакта. Если это обман? Если Сплетенье окажется пустышкой и не сработает в самый критический момент в Зафирии, где магия была воздухом, а не сказкой? Провал будет не просто болезненным. Он будет катастрофическим, тотальным.
И тогда цена его ошибки будет неизмеримо выше, чем проигранный спор с братом. На кону будет стоять не только его жизнь, но и жизнь тех людей, что идут за ним. Они пойдут за выигрышем, но попадут прямо в пекло, которое поглотит их, не оставив после и горстки пепла.
Пытаясь отогнать мрачные мысли, он перевел внимание на свои руки. Они сами, будто ища точку опоры, машинально перелистывали книгу. Ту самую, что он прихватил из номера Аиши в «Золотом Драконе». Она просто попалась под руку, став хоть каким-то, пусть и бесполезным, занятием, тактильным якорем в море неопределенности.
Помимо основного, тяжелого тома, внутри переплета он обнаружил тоненькую, почти миниатюрную записную книжку, переплетённую в такую же темно-синюю кожу. Она была вся измята, углы стерты, листы изрядно помяты от частого использования, но внутри – абсолютная пустота. Ни единой записи, ни черточки, ни кляксы. Лишь едва уловимый, призрачный запах лаванды, впитавшийся в страницы. Это выглядело более чем странно – книжка явно была в ходу, ее вид кричал об этом, но внутри не осталось ни следа мыслей, ни памяти. Эйдан с легким раздражением поморщился. Бесполезная вещица. Загадка без отгадки. Отложил ее в сторону и вернулся к учебнику.
Тяжелый том в кожаном переплете, пахнущий пылью – пыли в воздухе и так хватало. На обложке блеснули серебром руны. Зафирийский
Эйдан знал зафирийский – читал древние трактаты, изучал записи исследователей, которым когда-то, вопреки всем запретам, удалось проникнуть за магическую завесу. Но одно дело – мертвый язык фолиантов, и совсем другое – живая речь, запечатленная на страницах книги, написанной носителем.
Он открыл книгу на случайной странице, лениво пробегая взглядом по строчкам. Слова вроде бы знакомые, но как-то странно сплетены, смысл ускользает. Язык чужой, неуклюжий, как будто нарочно все усложнили. Эйдан зевнул. Ну что за бессмысленное занятие.
И все же, что-то заставило его перелистнуть страницу. Может, просто от нечего делать. Он спотыкался о незнакомые обороты, пытался угадать значения слов по контексту. Это было похоже на разбор старой головоломки, где детали не подходят друг к другу.
Муторно, но хоть как-то отвлекает от тягостного ожидания.
Эйдан снова зевнул, хотел было отложить книгу, но взгляд зацепился за какое-то знакомое слово. Мелькнуло что-то уловимое, как тень. Он вернулся на страницу, перечитал предложение еще раз.
И вдруг, словно молния, сверкнувшая в темном небе, одно название, одно сочетание слов заставило его сердце учащенно забиться. «Шепот Кха'ззри» – прошептал он, узнавая в незнакомом слове отголосок того, что он искал. «Кха'ззри» – так, судя по всему, называли Сплетенье на языке Зафирии.
Дрожащими руками Эйдан перелистал страницы, отыскивая нужный раздел. Вот он! Сердце колотилось в груди, словно пойманная птица. Страница, исписанная плотным, убористым почерком, с непонятными символами, схемами, рисунками Текст, написанный на языке, который он так отчаянно пытался понять, дразнил своей близостью и недоступностью. Но теперь у него был ключ – название. «Шепот Кха'ззри». Это словосочетание, как путеводная нить, должно было провести его через лабиринт незнакомых слов к разгадке тайны Сплетенья. Он впился взглядом в страницу, испещренную непонятными знаками, полный решимости разгадать ее секрет.
И на какое-то время забыл о волнении по поводу возможной подделки артефакта хранящегося у него на груди.
***
Солнечный свет, пробиваясь сквозь узкое окно, падал на шахматную доску, вычерчивая на ней причудливый узор из светлых и тёмных квадратов. Эйдан, откинувшись на спинку кресла, задумчиво теребил в пальцах резную фигурку чёрного коня. Напротив него, склонившись над доской, сидела Аиша. Её тонкие пальцы порхали над фигурами, словно бабочки над цветами.
— Шах, — тихо произнесла она, передвигая белого ферзя.
Эйдан усмехнулся.
— Неплохо, принцесса. Но рановато вы радуетесь.
Он сделал ход конём, защищая короля. Аиша на мгновение задумалась, а затем, с лёгкой улыбкой, пожертвовала ладьёй.
— А так?
— Любопытно, — протянул Эйдан, изучая позицию. — Признаться, не ожидал от вас такой прыти.
— Не стоит недооценивать пленниц, — парировала Аиша, — особенно тех, кто вырос при дворе, полном интриг.
— Справедливое замечание, — согласился Эйдан, делая ответный ход.
Они снова замолчали, погрузившись в игру. За окном слышался шум города, но здесь, в этой небольшой комнате, царила атмосфера спокойствия и почти уюта. Странно было осознавать, что похититель и пленница могут вот так, запросто, играть в шахматы и вести светскую беседу.
— Вы хорошо играете, — заметила Аиша после некоторого молчания. — Для человека из мира без магии.
— А вы проницательны, — ответил Эйдан. — Для принцессы из зачарованного королевства.
Они обменялись лёгкими, почти дружескими улыбками.
В дверь постучали.
— Войдите, — разрешил Эйдан, не отрываясь от шахматной доски.
В комнату вошёл Маркус с запечатанным посланием в руке.
— Срочная депеша от короля Зафирии, — доложил он, протягивая Эйдану свиток.
Эйдан кивнул, принимая послание. Аиша выпрямилась в напряжении.
Быстрым движением сорвал печать и пробежал глазами текст. На его губах появилась довольная улыбка.
— Что там? — не удержалась Аиша. — Неужели
— Король, ваш отец, — с легким акцентом на «ваш» начал Эйдан, — согласился на мои условия.
Он говорил спокойно, но в его глазах появился торжествующий блеск, выдававший его истинные эмоции. Все шло именно так, как он и планировал.
— Он ждёт меня у южных границ Зафирии, — продолжил Эйдан, переводя взгляд с послания на Аишу. — С отрядом не более двадцати человек. И с вами, принцесса. Через сутки.
Он сделал паузу, наслаждаясь моментом.
— Похоже, наша партия подходит к концу, — произнёс он, указав на шахматную доску и сделав решающий, - И, боюсь, у вас не осталось шансов на победу. Шах и мат.
Эйдан встал, давая понять, что аудиенция окончена.
— Маркус, небольшое собрание.
Он не заметил, как изменился взгляд Аиши, когда он отвернулся.
В её глазах мелькнуло что-то, что она и сама не могла, или не хотела, до конца понять. Теплота? Смятение? Быть может, даже сожаление? Словно солнечный луч, на мгновение пробившийся сквозь грозовые тучи, этот взгляд отразил целый вихрь зарождающихся чувств, которые она старательно пыталась подавить.
В нём была и благодарность за его, пусть и вынужденное, но всё же уважительное отношение, и лёгкий налёт грусти от того, что их странное, но по-своему приятное общение подходит к концу.
Стоило Эйдану скрыться за дверью, как Аиша тут же отвела глаза, словно испугавшись собственных чувств. Она поспешно встала, одёрнула платье и, стараясь придать себе безразличный вид, вернулась к шахматной доске, невидящим взором уставившись на замершие в ожидании фигуры.
В её душе уже поселилось зерно сомнения, зерно надежды, зерно чего-то ещё, чему она пока не могла и не хотела давать имя.
Глава 11
Озеро Ифрит
Дворец замер. Ее не допускали на советы, в покоях отца царила тишина. Амир, тенью скользя по коридорам, бросал на нее ухмылки, от которых стыла кровь. Библиотека, с ее вечными знаниями, молчала в ответ на ее отчаяние. Мать, за стеной, плакала. Магра отворачивалась, не в силах утешить ни её, ни себя.
Бессонница терзала, выматывала. Ночь тянулась бесконечно, наполненная ворочаньем на жестких простынях и отчаянными попытками унять тревогу, разъедающую душу.
Под утро, когда усталость от бессонной ночи пересилила страх, Магра поднялась с постели. Решение пришло само собой – целительное крыло. Может, хоть сонное зелье поможет ей хоть на час забыться, отдохнуть от этого непрекращающегося кошмара?
Коридоры целительного крыла встретили ее прохладой и успокаивающим запахом трав. Здесь всегда царила особая атмосфера – смесь покоя и тихой силы.
Лекарь Нил окинул взглядом Магру, и его брови, обрамлявшие гладкий, лысый лоб, поползли вверх, выдавая молчаливую тревогу. Не нужно было снадобья, чтобы прочитать книгу ее состояния, написанную под глазами тенями бессонных ночей, в запавших щеках, в померкшем блеске взгляда. Он не произнес дежурных слов утешения, а лишь подвел ее к креслу у окна, жестом предложив присесть.
Он был тучен, его руки напоминали сосиски, но когда он заговорил, его бархатный, певучий голос обволок ее, словно теплый плед, контрастируя с грузностью его фигуры.
— Поможет уснуть, дитя. Но боюсь, не вылечит того, что гложет тебя изнутри.
Магра молчала, не в силах выдавить из себя ни слова благодарности, ни вопроса. Лишь смотрела на старика, ища в его взгляде хоть искру надежды.
Нил вздохнул, и, словно нарушая негласное правило молчания, наклонился ближе, его голос понизился до интимного шепота.
— Знаешь, принцесса во дворце нынче стены слушают. Но в целительном крыле здесь свои правила. Я скажу тебе то, что видел, что слышал. Ради твоего спокойствия.
Он обвел взглядом комнату, словно убеждаясь в отсутствии лишних ушей, и его глаза остановились на дальней точке за окном.
— Встреча будет на озере Ифрит. — Название сорвалось с его губ почти благоговейно. — Знаешь это место? Вода темная, спокойная, а на дне древний храм. Магия там спит, но дышит. Она там сильнее. Король не случайно выбрал это место. Он не простит этому проходимцу такое обращение с королевской воспитанницей.
Глаза Магры расширились. Внутри затеплился слабый огонек надежды, прогоняя гнетущую тьму отчаяния. Отец не сдался! Он что-то задумал!
Лекарь Нил словно уловил ее внутренний трепет и заговорщицки подмигнул.
— Маги лучшие из лучших уже там. Творят чудо. — Он прикрыл глаза, словно видя что-то невидимое, — Артефакты устанавливают древние, мощные. Таких со времен Первой Эпохи не видывали.
Он растопырил пальцы, загибая их по очереди, перечисляя секреты.
— Первый – словно саван на технологии накинет. Техника этого нахала – пшик! Металлолом бесполезный! Второй – силу нашу утроит, удесятерит! Заклинание шепотом скажешь – гром небесный грянет! — Глаза целителя заблестели тихим восторгом. — А третий кольцо защитное сплетет вокруг озера. Не выпустят этого наглеца, не уйдет он с нашей земли. В ловушке захлопнется, как мышь. Хочет он к нам с армией. Шиш ему, а не в гости в Зафирию.
Он наклонился совсем близко, почти касаясь ее уха.
— И воины — прошептал он. — Небось, думаешь, одни артефакты? Нет, дитя. Король мудр. Лучшие из лучших, невидимые, неслышные, уже там. По лесам, по холмам – тенью скользят, ветром дышат. Иллюзии плетут, природой прикрываются. Не увидит их этот безумец, не учует. А когда час пробьет
Лекарь Нил многозначительно замолчал, искоса взглянув на Магру, и в его глазах она прочла не только уверенность, но и некоторую тревогу.
— Нас, целителей, тоже призвали, — добавил он тихо. — На всякий случай. Видишь ли магия – дело тонкое. Всякое бывает. Но король он полон решимости. Ловушка готова, принцесса. И захлопнется она, крепче стали, как только этот безумец ступит на берег озера Ифрит.
Слова целителя падали на измученную душу Магры, словно живительный бальзам. Отчаяние, сковывавшее сердце ледяными цепями, начало отступать, рассеиваться, словно утренний туман под лучами восходящего солнца.
Вместо беспросветного мрака внутри зародился робкий огонек надежды, который с каждым словом Лекаря Нила разгорался все ярче.
Слезы, стоявшие в глазах еще миг назад, исчезли, сметенные волной новой силы, новой решимости. Беспомощность сменилась нетерпеливым ожиданием действия. Уши горели, щеки пылали, словно кровь внезапно забурлила в венах, неся с собой не ужас, а предвкушение победы.
Магра кивнула Лекарю Нилу, благодаря его за слова, и, бережно поставив флакон с настойкой на стол, поднялась. Слова Нила не просто утешили её, они дали ей цель, направили её мысли и силы.
– Я должна идти, – произнесла она, стараясь, чтобы её голос звучал ровно, хотя внутри всё ещё кипело от волнения. – У меня есть дела.
Магра поблагодарила лекаря ещё раз и вышла из целительного крыла. Направляясь к покоям отца, она шла уже не так стремительно, но с той же уверенностью. Каждый шаг отдавался внутренним призывом к действию. Мысли, словно стрелы, неслись в голове с нарастающей скоростью, указывая ей путь.
Отец не сдался! Эта мысль пронзила Магру, как луч света в темноте. Он готовит хитроумный план, чтобы спасти Аишу и покарать наглого похитителя! В этот момент Магра почувствовала не только щемящее облегчение, но и непреодолимое, жгучее желание действовать, быть частью этого плана, внести свой вклад в спасение сестры. Она больше не могла оставаться в стороне, беспомощной пешкой в роскошных покоях, пока другие решают судьбу ее крови. Она – целитель, пусть и неопытный, но ее знания и умения могут пригодиться. Ее дар должен служить не только для лечения ссадин при дворе, но и для настоящего дела.
Магра на мгновение закрыла глаза, и перед ней развернулась яркая картина: вот она вместе с другими лекарями в походном лазарете, ее руки, умеющие готовить магические отвары, перевязывают раны, останавливают кровь; вот ее целебные настои возвращают силы изможденным воинам; а вот она сама, стоя рядом с отцом на поле предстоящей битвы, не робкая дочь, а верная помощница и соратница, чье присутствие вдохновляет бойцов на победу. Она больше не маленькая девочка, запертая в золотой клетке, а принцесса Зафирии, готовая встать на защиту своей семьи и своего королевства.
С этой мыслью, горящей в груди как факел, Магра стремительно вышла из своих покоев и зашагала по знакомым коридорам в сторону кабинета отца. Шаги ее по мраморному полу звучали звонко и уверенно, отчеканивая новый ритм. Сердце колотилось в груди, как птица в клетке, но теперь это было биение не страха, а энтузиазма и готовности к действию, к настоящему делу.