Невидимая дорога к тебе
– Так получилось, – виновато ответила Элиана.
– Estas son las chicas que te gustan, verdad [– Такие девушки тебе подходят, да]? – Камилла указала рукой на Эли и остервенело махнула влажной футболкой. Несколько капель оросили деревянный пол.
– Говори по-английски, пожалуйста, – попросил Торн и откинулся на стуле.
– Кто вы такая? – спросила Камилла, выполнив просьбу Райвена.
Элиана закусила губу, раздумывая, как лучше представиться.
– Племянница Райвена, – сказала она и воровато посмотрела на Торна, ожидая его реакции на подобное заявление. Профессор приподнял брови и уголки губ, ожидая дальнейшего развития действа.
– У тебя есть родственники? Ты никогда не рассказывал. – Камилла растерянно поглядела на двоих людей, отыскивая в них сходство. – Вы абсолютно разные, – вынесла вердикт она и с подозрением покосилась на Элиану.
– Фамильная черта мне не передалась. Нос, слава богу, достался от матери, – ни секунды не задумываясь, выдала Винтерс и, довольная собой, улыбнулась. Она заметила, как сверкнули глаза у Торна, но он никак не прокомментировал ее слова.
– Давно вы приехали? – спросила Камилла, все еще не веря в родство этих двоих.
– Пару дней назад. Можете спросить у своего отца, он видел меня у бара.
– Камилла, прекрати допрос, – попросил Райвен и поморщился от боли в голове. В висок как будто кто-то стучал маленьким молоточком.
Девушка замолкла, демонстративно отвернулась к раковине, убрала мыло и полезла в шкаф за стаканом. Похозяйничав в холодильнике, она достала оттуда несколько бутылок без этикеток, налила в стакан и бросила туда таблетку.
– Vamos, toma esto [– Выпей, полегчает].
– Gracias, [– Спасибо], – поблагодарил Райвен и залпом выпил содержимое.
– No te atrevas a beber esta noche y ten cuidado. Recuerdas que le prometiste a Nathaniel que lo llevaria a la isla? [—Не смей вечером пить и будь аккуратнее. Ты помнишь, что обещал Натаниэлю свозить его на остров]?
– Помню, у меня уже все готово, – ответил Торн, то ли принципиально не разговаривая при Элиане на испанском, то ли не желая напрягать и без того больную голову общением на неродном языке.
– Бери ее с собой, – Камилла указана на Элиану. – Нат будет рад новым гостям, тем более твоей племяннице.
– Я подумаю.
Она хотела ещё что-то добавить, но промолчала.
– Te dejo la camiseta en la barandilla [– Футболку оставлю на перилах].
С этими словами Камилла вышла с кухни и прикрыла за собой дверь в дом. Эли обернулась ей во след.
– Она не вернётся. Точно не сегодня, – будто прочитав ее мысли, прокомментировал Райвен. – Основа зелья в гостиной на комоде, котел в ящике под мойкой. Надеюсь, последовательность действий помните, так что приступайте.
– А вы?
– В душ. Сами виноваты, что пришли так рано. Я вас не звал.
Он поднялся, открыл дверцу ящика, показывая, где именно хранится инвентарь для зельеварения, и ушёл, оставляя Элиану снова одну.
Когда Райвен вновь показался на кухне, Винтерс стояла за котлом и с отсутствующим видом помешивала варево насыщенного фиолетового оттенка. Торн заглянул ей через плечо и скривился от тошнотворно сладкого запаха, которого точно не должно было быть.
– Вы все испортили! – Райвен выключил огонь под котлом. – Выливайте немедленно.
Элиана вынырнула из размышлений и схватилась за кастрюльку из сплава серебра.
– На улицу, Винтерс. И подальше от дома, – скомандовал Райвен, и она быстрым шагом ушла утилизировать испорченное зелье. Вернулась Элиана с поникшим видом.
– Основа ещё осталась? – спросил Торн, просматривая флаконы на столе.
– Была где-то.
Эли принялась искать специально отложенные баночки с основой, но на столе их не оказалось. Райвен наблюдал за ее метаниями и медленно проявляющейся на лице паникой, а потом хлопнул ладонью по столу, привлекая ее внимание к себе.
– Винтерс, вы вообще здесь? Давайте вы решите свои проблемы и только после этого возьмитесь за состав. Третьей попытки у вас уже не будет.
– У меня все хорошо.
– Оно и видно. Сядьте.
Приказной тон на удивление очень эффективно сработал, Элиана тут же беспрекословно плюхнулась на стул и невидящим взглядом уставилась в пол.
– Вы сегодня завтракали или примчались сюда прямо из кровати?
Будто в подтверждение его слов, ее желудок издал жалобное урчание, и Торн закатил глаза.
– Что вы вообще не забываете, Винтерс? Я удивлён, как с таким отношением к себе вы вообще дожили до двадцати трёх лет.
– Мне двадцать пять, профессор, – поправила она его. – Я была старше всех на потоке, день рождение в середине года и… – она рассмеялась, запрокинула голову и ударилась затылком о спинку стула.
Райвен с опаской наблюдал за поведением Винтерс. Пускай вчера они дважды разговаривали на повышенных тонах, Райвен не был уверен, что именно это виновато в ее нестабильном эмоциональном состоянии. Элиана потерла ушибленное место и продолжила посмеиваться.
– Знаете, я могла погибнуть из-за разных причин, но уж точно не из-за собственной забывчивости, – попытавшись вернуть себе самообладание, проговорила Элиана. – Сегодня с зельем это вышло случайно. Такого больше не повторится.
– Не сомневаюсь. Вы же никогда не проигрываете, да, Винтерс? – позволив себе ехидно улыбнуться, Райвен открыл холодильник и достал упаковку яиц.
– Вообще-то, проигрываю. Работа научила. Но вам вряд ли это интересно.
Торн пожал плечами и включил плиту.
– Возможно, сегодня я сделаю исключение. Однако, – он покрутил сковороду в руках и глянул на Элиану, – вы пообещаете больше не вламываться сюда раньше оговоренного времени.
– Это вышло случайно, – поспешила оправдаться Элиана.
– Мы оба знаем, что это не так, – как само собой разумеющееся, заметил Райвен. – У вас тоже выдалась тяжелая ночь?
Винтерс захлопала глазами, думая, не ослышалась ли она. Торн намекает, что у них был общий сон? Эли схватилась за край стола, чисто на всякий случай, и согласно кивнула.
– Синяк на локте, – пояснил Райвен и принялся готовить яичницу, абстрагировавшись от окружающего мира.
– У вас тоже синяк. Лёд не особо помог.
– Надо было прикладывать раньше, но увы, я был занят.
– Я рада, что все обошлось только… несколькими царапинами.
– Что, боялись увидеть меня в луже крови, поэтому примчались проверить, жив ли я тут после ваших драгоценных жизненных советов? – саркастично заметил Торн.
– Вижу, на вас они подействовали. Начали язвить? Узнаю старого доброго профессора, – она осеклась, но не заметив осуждения со стороны Торна, продолжила уже более мягким тоном: – Даже если я и испугалась за вас, разве это плохо?
– Излишняя сентиментальность, Винтерс, вряд ли может быть уместной. Неужели вы так и переросли подростковые глупые принципы?
– Я всегда считала себя просто хорошо воспитанной.
Райвен хмыкнул.
Эли молча покачала головой, на щеках проступил румянец.– А я замечали лишь то, что вы смотрите на людей, которые поступают не так, как вам того хотелось бы, свысока. В особенности на профессоров колледжа. Скольких вы считали недалекими? – Винтерс удивленно воззрилась на профессора. – Думаете, мне и коллегам не было известно, о чем вы разговариваете с друзьями в общежитии и как отзываетесь о наших профессиональных навыках?
– Не каждый из преподавателей колледжа Авердин хотел работать с подростками. У кого-то из нас просто не было выбора.
– А вы думаете, что профессора – это роботы. Я вас удивлю, Винтерс, но каждый профессор сам выбирает, как обучать студентов. Главное выполнять план, установленный колледжем.– Это не оправдывает поведение некоторых из вас. Кто-то из ваших коллег относился к группам откровенно наплевательски, кто-то бубнил себе под нос лекции и не был заинтересован донести до нас хоть какие-то знания, кто-то, как вы, просто держал в страхе весь поток и зарабатывал авторитет необоснованными наказаниям.
– Хорошая отговорка.
– Винтерс, запомните уже, что никто вам ничего не должен. Базу колледж вам давал, хотели углубленного изучения темы, то записывались бы на факультативы. Они для этого и придуманы.
– Скорее осознала, как вам тяжело приходилось. Извинений вы от меня не дождётесь, – ответила Элиана еще шире улыбнувшись. На душе было легко и спокойно. Менторский голос Райвена ввел ее в какое-то состояние расслабленности, она впервые за последние дни ощутила умиротворение вперемешку с приятной ностальгией по былым временам.Элиана возразила в очередной раз и, увлекшись разговором, не заметила, как Райвен успел сдвинуть мини-лабораторию на край стола и приготовить английский завтрак. Он поставил перед ней полную тарелку еды и чашку с ароматным горячим чаем, а сам замер у раковины с вилкой в руках.
– Теперь вы поняли, зачем вообще молодых людей отправляют учиться в колледжи и школы, а не просто запирают в библиотеке? – как лектор после пары задал вопрос Райвен, и Винтерс невольно улыбнулась. На нее нахлынула ностальгия по учебным временам.
– Я и не надеялся. Взывать к вашей совести бесполезно, – тоже едва приподняв уголки губ, сказал Торн и подал Винтерс приборы. – Приятного аппетита.
– А вы?
Эли заерзала на стуле и глазами искала тарелку с завтраком профессора. Он уловил ее скованность и взял собственную порцию, которая скрывалась за спиной. Они ели молча. Райвен за стол так и не присел, а возвышался над Винтерс, как экзаменатор на зачете, то и дело бросая странные взгляды в ее сторону.
Ощущая на себе его проникновенный взгляд, Элиана несколько раз чуть было не подавилась, но постаралась дышать ровнее. В голове проскочила мысль, что Торн может пытаться прочитать ее мысли,и она попыталась выкинуть из головы образы ночного кошмара. Ходили слухи, что профессор умел проворачивать этот трюк без специальных артефактов. Проверять то, насколько это правда, Эли не стремилась.
– Профессор, – обратилась Элиана откашлявшись. – Я могу задать неуместный вопрос?
– Попробуйте, – сложив тарелки в раковину и уперевшись руками в столешницу позади, ответил Райвен.
– Ваша футболка была в крови. Из-за чего?
Торн покрутил пальцем вокруг своего лица, указывая на разбитую скулу.
– Я не медик, но столько крови не бывает от едва разбитой в драке скулы. У вас даже бровь цела.
– Винтерс, вы спросили, я ответил. А уж верить моим словам или нет – дело ваше.
Элиана неудовлетворенно вздохнула.
– У меня есть к вам встречный вопрос, и даже на ту же тему. Откуда у вас синяк на руке?
– Ударилась.
Райвен прищурился, не веря словам Винтерс. Он надеялся, что она не вляпалась в неприятности по пути в отель прошлой ночью, иначе его совесть медленно проделает в его душе еще одну дыру, коих и так уже было чересчур много.
– Не врите мне, – сказал он.
– Даже не пытаюсь. Я так же, как и вы, случайно ударилась. Можете не верить, мне все равно.
Элиана поднялась и решительно начала придвигать к себе принадлежности для продолжения варки алхимического состава. Райвен сжал кулаки, но настаивать не стал. Он сам устанавливал правила их разговоров, и Элиудачно под них подстраивалась. Раздражаться из-за этого было бы с его стороны глупо.
Однако он все же собирался получить ответ на свой озвученный вопрос. Стоило узнать, где Винтерс живет и какими улицами ходит. На своём опыте жизни в Кадакесе Торн мог с уверенностью заявить, что город не так уж и безопасен для одиноких, молодых и привлекательных туристок, как любят рассказывать туроператоры. Он бы не хотел в один из дней увидеть Винтерс всю в синяках и узнать, что ее вещи украли.
Сколько бы Райвен ни пытался казаться черствым и совершенно отстраненным от проблем знакомых ему людей, на самом же деле инстинкты защитника, заложенные в нем природой и так удачно игнорируемые во время войны, всегда брали над ним верх. Даже когда он этого не хотел. Даже когда это приносило ему только разочарования.
Глава 7
На протяжении всего дня, с той самой минуты, когда Элиана отмахнулась от вопроса профессора насчет синяка, он сверлил ее взглядом и грубо одергивал, стоило ей допустить малейшую провинность в приготовлении зелья. Обстановка между ними чуть ли не искрилась, но оба предпочитали ничего не замечать и упрямо игнорировать обоюдную потребность расставить все точки над i.
– Завтра днем меня не будет, – сказал Райвен, когда Элиана надевала сланцы у выхода. – Ключи оставлю под скамейкой на крыльце. Можете прийти и работать, но не смейте шастать по дому и рыться в моих вещах. Узнаю – пущу вашу любопытную натуру на ингредиенты.
Винтерс закинула на плечо рюкзак и небрежно ответила:
– Угрожать не обязательно, тем более что за те пару лет, которые я вас не видела, вы растеряли весь устрашающий шарм. Всего доброго, профессор.
Она вышла на свежий воздух, не оборачиваясь, и зашагала в сторону отеля.
«И все же он мне доверяет», – подумала Эли, анализируя их со Торном странное взаимодействие. Сколько бы раз он ни повторял, что ему не нравится ее присутствие в его жизни, Райвен отталкивал ее не так активно и настойчиво, как мог бы. «Даже ключами поделился». Элиана усмехнулась.
Единственное, что смущало ее в договоренности с Торном, – это странное нежелание того участвовать в процессе варки зелья. Профессор был мастером в этом искусстве, но положился на компетентность бывшей студентки, будто специально давал ей возможность заработать его воспоминания.
Эли шла по темной улице Кадакеса и мысленно расставляла по полочкам все, что узнала о Торне за последние пару дней. Мог ли он согласиться на сделку и придумать странное условие для ее исполнения лишь потому, что стеснялся помогать «по доброте душевной»? Раньше Винтерс бы однозначно ответила нет, но сейчас…
Она закусила губу и устало отворила дверь отельного номера. В голове роем вились противоречивые мысли. Элиана постаралась их отогнать и плюхнулась на кровать. Как только она коснулась щекой прохладной наволочки подушки, сразу же провалилась в сон.
***
В семь утра Райвен стоял на причале и курил. Перед ним на лёгких волнах покачивался белый катер – первое его приобретение в Кадакесе, ставшее в прямом смысле якорем новой жизни. Судно было слегка потрепанным, с облупившейся краской на палубе и ржавыми балками на корме и в трюме.
Первый свой год в Испании Торн жил прямо здесь, проводя дни в миниатюрной темной каюте, где он едва мог вытянуться в полный рост, и лишь изредка выбираясь на сушу за покупкой еды. Теперь же катер большую часть года стоял без дела и выходил в море, только когда в город приезжал Натаниэль – названный сын Райвена. Сегодня был как раз один из таких дней.
– А мне говорил, что курить вредно, – раздался громкий голос позади, и Райвен обернулся.
К нему бодрой походкой шёл юноша в расстегнутой рубашке на голое тело, с кепкой козырьком назад и в светлых драных джинсах. Торн выпустил струйку дыма и затушил сигарету, выкидывая окурок.
– И продолжу так говорить. – Райвен посмотрел на часы. – Ты опоздал на полчаса.
Парень остановился рядом с Торном, и тот отметил, что Натаниэль за те полгода, которые провел на учебе в Мадриде, прилично набрал в росте. Перед Райвеном стоял уже не маленький мальчик, которого он учил кататься на велосипеде и бриться, а взрослый юноша.
– Мама задержала. Знаешь же, как она меня встречает, – заметил Нат и сунул руки в карманы. – Сигаретой поделишься?
– Мал еще. Отвязывай трос, – сказал Торн и прыжком забрался на подножку катера.
– Вообще-то, мне уже шестнадцать! – крикнул юноша, и, щурясь от солнца, принялся отшвартовывать судно.
– Будет двадцать один, тогда и поговорим.
– Да ладно, в Испании другие законы.
Натаниэль закинул трос на борт и тоже поднялся на катер.
– Так и быть, ради тебя повременю с сигаретами до восемнадцати, – с улыбкой сказал Нат и прошёл мимо Райвена к штурвалу. – Можно я поведу?
– Дерзай.
Юноша подмигнул Торну и в предвкушении повернул ключ зажигания. Мотор катера заурчал и плавно повёл судно прочь от города.
***
Зная, что Торна не будет дома, Элиана позволила себе поваляться в постели чуть дольше обычного. Она выспалась, уделила лишние полчаса банным процедурам, позавтракала превосходным круассаном и кофе и вышла на свежий воздух, предвкушая продуктивный день. На ресепшене ее окликнули.
– Мэм, у вас заканчивается оплаченное проживание.
– Могу я как-нибудь его продлить? – спросила Элиана, порылась в сумочке и достала кошелек.
– К сожалению, мэм, все номера заняты. Ничем не можем вам помочь.
Так, перед Винтерс встал вопрос, где жить ближайшую неделю. Решить проблему сиюминутно не вышло, поэтому, не желая портить прекрасное настроение, она отложила раздумья о гипотетической возможности остаться на улице, и пообещала выехать из отеля точно в установленный срок. Идя вдоль дороги к дому Торна и наслаждаясь солнечной погодой, она думала лишь об одном: как же прекрасна Испания.
Как профессор и обещал, она нашла ключи под скамейкой. Отворив дверь, Элиана, напевая импровизированную мелодию, прошла на кухню и занялась приготовлением зелья. Райвен любезно оставил для нее лист с инструкцией, и Винтерс, следуя ей, резала, молола, варила и настаивала абсолютно неизвестный состав.
«Для чего зелье профессору?» – эта мысль не давала ей покоя, как назойливая муха, летающая возле лица ночью. И когда составу по инструкции нужно было настояться около двух часов, Винтерс не выдержала тяжелых дум и рискнула исследовать профессорскую библиотеку на предмет информации о зелье.
«Лишь бы он не вернулся», – мелькнуло в голове, но Элиана ни на йоту не отошла от намеченной цели. Лучшего времени для того, чтобы пойти слегка против запретов Торна, было даже сложно представить, вряд ли еще хоть раз профессор оставит ей ключи от дома и уйдет в неизвестном направлении почти на весь день. Перейдя в гостиную, Элиана на мгновение замерла. Ее накрыло дежавю, но она отогнала это приятное ощущение, концентрируясь на реальности.
Книжные полки Торна заставляли целую стену, книги стояли в строгом алфавитном порядке и содержались в абсолютной чистоте. «Педант», – ласково подумала Элиана. Ей была понятна эта маниакальная страсть к книгам и соответствующий уход за ними. В ее глазах резко вспыхнул огонек интереса, когда она заметила знакомые названия на корешках. «Сто лет одиночества», «Триумфальная арка», «Фауст», «Ярмарка тщеславия». Элиана оценила литературный вкус профессора и сделала мысленную пометку спросить его мнение о подобной литературе. Она была почти уверена, что они с ним провели бы не один час за приятной беседой и узнали друг о друге в разы больше, чем если бы обменивались пустыми фразами о погоде.
Едва заставив себя отойти от известных ей книг, Винтерс окинула взглядом другие полки. На глаза ей попались тома по школьной физике и биологии, несколько книг с характерной для научной фантастики обложками, в самом верхнем углу она даже заметила кожаный переплет библии, но так и не нашла ни одного магического фолианта. Это Элиану расстроило.
Присев на диван и положив голову на спинку, она прикрыла глаза и задумалась. Торн – без преувеличения великий волшебник, который мог одолеть в схватке любого. Его добровольное изгнание и скоропалительный отъезд из родной страны был вполне объясним: репутация оставляла желать лучшего, множественные враги на Родине выжидали момент, чтобы нанести удар исподтишка, полное отсутствие каких-либо близких и друзей тяготило и не способствовало возвращению. Профессора ничего не держало в том мире, где он родился и вырос. Там его преследовало лишь негативное прошлое. Любой другой человек на его месте тоже бы сбежал и сжег за собой все мосты, чтобы внезапное чувство ностальгии, которое время от времени настигало каждого, не потревожило старые раны.
Элиана не могла понять только одного – почему из всех доступных для миграции стран Торн выбрал именно Испанию, причем самую скромную ее часть? «Если он так любит теплый и солнечный климат, то мог бы переселиться в Барселону. Там есть филиал Бюро Магической Реальности. С его навыками он бы пригодился на многих магических должностях».
Однако Торн жил в небольшом домике на берегу моря, имел отношения с не самой привлекательной женщиной, содержал бар и обзавёлся вредными привычками.
«Если у него их не было и до переезда», – с какой-то обречённой веселостью подумала Элиана. Кто знает, как лечил нервы профессор, будучи абсолютно одиноким человеком с непосильным грузом ответственности на плечах. На секунду Винтерс стало неловко оттого, что она вихрем вторглась в жизнь Торна и заставила его окунуться в прошлое, от которого он так старательно бежал. У него были весьма веские причины ненавидеть все, связанное с Британией и Колледжем Авердинн.
Элиана открыла глаза и вздохнула.
– Это все очень странно, – самой себе сказала она и посмотрела на верхние полки.
Ничего примечательного она там не обнаружила, но, гоняя мысли о том, какой Торн на самом деле человек и маг, она неожиданно осознала, что волшебники имеют привычку прятать все ценное под чарами. Сама она так поступала редко, доверяя свои тайны и ценности сейфам или укромным уголкам квартиры, куда мало кто догадается заглянуть, однако, она и не была чистокровной волшебницей.
«Торн тоже нечистокровный маг», – напомнило подсознание, и Элиана усмехнулась. Профессор был полукровкой – спасибо Высшему магическому трибуналу за эту информацию – и, что гораздо важнее, он был параноиком. Поэтому если он где и хранит магические фолианты, то точно под защитой каких-нибудь сложных чар и, скорее всего, вне дома. Однако Элиана размяла пальцы, сконцентрировлась на потоках силы, которая витала в воздухе и ощущалась любым волшебником, и произнесла заклинание рассеивания. Из пальцев потянулись тоненькие струйки магии. Полки слегка затряслись от потока волшебства, но остались в первозданном виде. Безрезультатно вздохнув, она огляделась и подавила желание исследовать все горизонтальные поверхности в доме. Элиана обещала Торну не рыться в его вещах и была намерена сдержать данное слово. Эксперимент с полками она решила вынести за скобки этого договора.
Снедаемая борьбой между любопытством и совестью, Элиана взглянула на часы. До следующего этапа варки оставалось еще два часа. Стараясь не поддаться соблазну изучить дом профессора до мельчайших деталей, Винтерс вышла на террасу и подставила лицо обжигающим лучам солнца. От моря шёл приятный бриз, воздух был наполнен едва уловимым ароматом соли и почему-то свежескошенной травы.
Элиана распустила волосы, попыталась выбросить из головы все загадки, которые судьба подкинула ей без разрешения, облокотилась на перила и посмотрела на предплечье. Сегодня она не стала прятать татуировку, потому что в этом не было смысла. Собственно, как и не было резона скрывать эту метку от Торна. У того на предплечье должны были располагаться те же знаки, что и у нее.
Тряхнув головой, Винтерс постаралась перестать думать о возможных исходах этой странной поездки ради показаний профессора и удовлетворения собственного любопытства относительно родственных душ. Она прищурилась из-за яркого солнца и внезапно прикинула, хватит ли ей времени искупаться в море до того, как вернётся Торн или понадобиться приступить в следующему этапу варки зелья.
Минута на сомнения, ещё несколько – на колебания между желанием и уместностью данного действа, потом парочка – на дорогу до пляжа, и по итогу Элиана стояла на песчаном берегу, бросив одежду позади, пока тёплое море ласкало ее ноги, зазывая зайти глубже.
Мелкими неспешными шагами Винтерс входила в воду, наслаждаясь ласками волн, прохладным песком и камнями на дне. Зайдя в море по колено, она вздрогнула, кожа покрылась мурашками. Элиана разгоняла ладонями воду вокруг себя, готовясь рывком погрузиться в толщу и раствориться в природной красоте. Уверенный шажок вперёд, глубокий вдох, резкий толчок – вот и все, чего Винтерс так не хватало все эти дни.
Блаженство распространилось, казалось, не только по телу, но и в душе. Море приняло ее в свои объятия и укачивало, растворяя в своих соленых водах все переживания и страхи. Элиана дрейфовала, лежа на спине и подчиняясь прихотям стихии, чувствуя, как ее тело мирно покачивается на волнах. В голове было пусто. Никаких мыслей, сомнений, раздумий. В этот момент была только она и море.
Элиана потеряла счёт времени. Шум волн, крики чаек вдалеке, шелест листьев у пляжа – полное единение с природой. Она не знала, как долго позволяла морю управлять ее мирным путешествием по кристальной водной глади. Казалось, прошли часы, прежде чем она ощутила ногами песок. Нехотя проплыв пару метров к берегу, Винтерс вышла на пляж и улеглась на раскаленный песок. Тот приятно щекотал кожу и шуршал, когда ветер сметал сухие песчинки ближе к ненасытным морским волнам. «Это блаженство», – пронеслось у Элианы в голове. Малодушно она позавидовала Торну, который оставил прошлую жизнь в холодной и дождливой стране, где родился и вырос, и бросил якорь здесь, в Кадакесе. Она бы тоже хотела иметь столько мужества, чтобы без оглядки сбежать от всех тех проблем, которые ежедневно преследовали ее дома. Только ей такая привилегия была не положена – там, дома, ее еще ждали.