Друид. Том 1. Жизнь взаймы
Не могу себе даже представить, сколько сейчас стоит машина. Скорее всего, раз в десять дороже, чем в моём мире. Пока долг налоговой не верну, о собственном автомобиле можно и не мечтать.
Загоревшись моей идеей открыть лечебницу, Елизавета повела меня к единственному купцу во всём Волгине, которого могут заинтересовать мои травы.
– Человек-то хоть надёжный? – уточнил я. – Мне бы наладить регулярную поставку.
Травы, как я понял, собирать и продавать можно. Это лесу никак не вредит. Главное – не переусердствовать. Многие ингредиенты мне и самому пригодятся, когда я в алхимии освоюсь.
– Очень хороший человек! – закивала Лиза. – Раньше мы с отцом только у него травы закупали. Цены у него приемлемые. Скорее всего, и твои он с радостью возьмёт за большую сумму.
Елизавета довела меня до лавки с вывеской “Лекарственный дом Котелкова”.
Однако, как только мы прошли внутрь, улыбка с лица Елизаветы тут же сползла. Она уставилась на полного усатого продавца, что стоял за прилавком с душистыми травами, и разочарованно выдохнула.
– Прошу прощения, а где господин Котелков? – поинтересовалась Лиза.
– К великому сожалению, нет больше с нами господина Котелкова, – ответил купец. – Ушёл из-за лихорадки. А зачем он вам? – тут же перевёл тему мужчина. – Лавкой теперь я за него владею. Меня Станиславом Андреевичем Макеевым величать. Что изволите приобрести? Давайте я вам подскажу! У меня как раз появились новые разновидности…
И пошёл болтать… Улыбка во весь рот, зубы блестят. Не успел рассказать об уходе прошлого владельца, а уже вовсю рекламирует свой товар. Бестактный тип. Елизавета явно хорошо знала Котелкова, и поведение купца её, очевидно, расстроило.
Значит, ещё не факт, что и мне удастся заключить с ним честную сделку.
Я с грохотом поставил свою коробку на прилавок и тем самым перебил Макеева. А то он всё никак не мог умолкнуть, даже несмотря на попытки Елизаветы вставить хоть одно слово.
– Мы не покупать пришли, Станислав Андреевич, – заявил я, – а продавать. Первоклассный товар. Посмотрите сами. Уверен, вас он заинтересует.
Макеев удивлённо взглянул на коробку, принюхался. Сразу же почувствовал запах магических трав. И удивление на его лице сменилось хитрой улыбкой. В глазах зажглись огоньки.
Ох как же хорошо я знаю этот взгляд! Вот сейчас и проверим, стоит ли иметь дело с этим человеком. Правда, у меня и выбора особо нет. Больше, по словам Лизы, в Волгине эти травы никто не купит.
– Хм… А как, говорите, вас зовут? – внимательно рассматривая каждую банку, спросил Макеев.
– А я ещё не представился. Всеволод Сергеевич Дубровский, – ответил я.
– Ага! Стало быть, барин, что около Васильевки живёт! – улыбнулся он. – Знаю-знаю, слышал о вас.
Представляю, что он обо мне слышал. Сейчас “добрая” слава моего предшественника опять сыграет со мной злую шутку. Хотя…
Думаю, я смогу обернуть дурные слухи в свою пользу.
– Хорошие травы, господин Дубровский, – нацепив очки, заключил Макеев и принялся что-то подсчитывать на листе бумаги. – Думаю, за всю партию я с радостью дам вам два рубля. Нет… Пять рублей! Да, пять вы точно заслужили.
Вот ведь сволочь… Так и думал, что с ним возникнут проблемы. Облапошить меня решил. Мы ведь со Степаном уже читали старые отчёты отца. За эти растения можно легко получить рублей пятьсот.
Это что же получается? Он цену в сто раз занизил?
Нет слов, одни эмоции! Я, конечно, встречался в своей жизни с закупщиками, которые занижали цену на мою древесину. Но чтобы в сто раз… Такая наглость даже для меня в новинку!
Лиза хотела что-то возразить, но я жестом попросил её промолчать. Не стоит ей в это вмешиваться. Дальше я сам.
– Пять рублей, говорите? – делано покачал головой я. – Вот ведь незадача… А я-то думал, что за магические травы побольше платить полагается. Выходит, я ошибся?
– Да что вы, Всеволод Сергеевич! – рассмеялся купец. – Какая же тут магия? Травы обычные, сушеные. И качество не самое лучшее. Это я вам ещё сверху накинул!
– Как благородно с вашей стороны, – усмехнулся я. – Значит, вы с радостью приобретёте ещё несколько партий таких же растений?
– К-конечно! – Макеев аж взвизгнул от радости. – Привозите-привозите. За каждую такую коробку по пять рублей заплачу. Обещаю!
– Станислав Андреевич, в таком случае у меня к вам один серьёзный вопрос, – я достал из коробки банку с уже знакомым мне порошком. – Вы ведь хорошо разбираетесь в травах?
– Если бы я в них не разбирался, я бы здесь не работал, – хохотнул он.
– Значит, вам известно, чем отличается обычный женьшень от женьшеня, заряженного магией?
Купец напрягся. Почувствовал что-то неладное, но ещё не догадался, к чему я клоню.
А его ждёт большой сюрприз.
– Конечно знаю, господин Дубровский, – кивнул он. – Обычный корень женьшеня усталость убирает, укрепляет тело и… да простит меня дама, ещё и мужскую силу увеличивает, если вы понимаете, о чём я.
– Я сейчас ему мужскую силу уменьшу, – прошептала мне Елизавета. – Он же нас обманывает.
– Цыц, – буркнул я. – Наблюдай.
– А заряженный женьшень – редкий корешок… – нахмурился Макеев. – Такой найти трудно, а эффект от него…
– Очень уж резкий, – перебил купца я. – Кровяное давление, говорят, от него взлетает моментально. Кровь из носу хлестать водопадом начинает, если переборщить с дозой.
– В-верно… – руки Станислава Андреевича затряслись. – Г-господин Дубровский, а зачем вы эту баночку открываете?
– Да вот проверить хочу, нагрели вы меня или нет, – прямо сказал я. – Если я сейчас тут порошок немагического женьшеня просыплю, значит нам ничего не сделается, верно?
– Стойте! – запаниковал он. – Да что же вы делаете?! Я, может быть, просто ошибся. Дайте-ка ещё раз посмотрю… Да, точно! Это у вас непростой женьшень. Даже не вздумайте его открывать!
Вот как запел! Здорово я его напугал. Но сдавать позиции пока что рано. Придётся этого товарища додавить.
– Я уже понял, что вы меня за дурака держите, – произнёс я. – Решили, что я в травах не разбираюсь? Думали, сможете на мне нажиться? Как бы не так.
Я схватил коробку и сделал вид, что собираюсь покинуть его лавку.
– Придётся мне отвезти эти травы в другой город. К вашим конкурентам. Слышал, в Саратове имеется неплохая аптека. Думаю, их склад заплатит мне несколько сотен за первую поставку. А уж если заключу с ними договор…
– Да подождите же вы! – он выскочил из-за прилавка и перегородил своей тушей дверь. – Каюсь, Всеволод Сергеевич, ошибся я. Не надо к конкурентам. Я всё сам у вас куплю. Сколько скажете, столько и заплачу.
О, как разволновался! Я уже понял, в чём его беда. Скорее всего, он выкупил эту лавку после смерти Котелкова, но сразу же столкнулся с рядом проблем. Связей с поставщиками нет, город маленький, развивать свою аптеку трудно. Наверняка большая часть людей за лечением в Саратов ездит.
– Предлагаю вам сделку, господин Макеев, – заключил я. – Вы купите мои травы по установленной мной цене. И будете закупать новые поставки только у меня. Раз в месяц. Взамен я сделаю так, чтобы ваша лавка начала процветать.
– Не совсем понимаю, что вы имеете в виду, сударь, – ответил купец.
– Вот эта коробка стоит не меньше пяти сотен рублей, – заявил я. – Но я готов вам продать её за четыреста. Взамен вы будете рассказывать всем своим клиентам о том, что Всеволод Дубровский организует свою собственную лечебницу.
– А… Какую выгоду я с этого получу? – аккуратно спросил торговец.
– Кроме редчайших магических трав? – хмыкнул я. – Подпишем договор. Ваша аптека будет закреплена за моей лечебницей. Люди, прошедшие лечение в моей организации, будут охотнее обращаться к вам, зная, что эти травы поставил я. Понимаете, к чему я клоню?
– Я направляю клиентов к вам, а вы ко мне, – закивал Станислав. – Хорошая идея, господин Дубровский.
– Знаю, что хорошая. Только учтите – если ещё хотя бы раз вы попытаетесь меня обмануть, слава о вас пойдёт отнюдь не добрая. И покупателей своих вы сможете сосчитать на пальцах одной руки, – пригрозил я.
– Я согласен! Только есть одна проблема, сударь. Нет у меня сейчас такой суммы. Я вам только двести готов заплатить.
Он ещё и торгуется. Но я знаю, как это дело пресечь.
– Добро. Двести рублей меня устроят, – ответил я. – Но мы подпишем с вами документ. Ещё двести выплатите мне, как только накопите деньги с проданных вами растений.
Эх и не хотелось Макееву подписывать эту бумагу, но выбора у него не было. Заключить договор мы смогли только со второй попытки, потому что купец умудрился допустить ошибку в моей фамилии. То ли специально, то ли перенервничал. Но если бы я не перепроверил бумаги, о второй половине суммы можно было забыть.
Лавку я покинул с полным кошельком денег. Наконец-то мне удалось сколотить стартовый капитал! Правда, отправлять эти деньги в налоговую я не стану. Для начала нужно закупить всё необходимое для кабинета Елизаветы.
Вот только в один заход я все магазины обойти не смогу. А ездить в город каждый день – не вариант. Надолго оставлять лес нельзя.
Но я уже знаю, как решить эту проблему в будущем. В этом веке уже есть возможность провести телефонную линию. И в этом плане мне повезло, ведь отец предшественника позаботился об этом до меня. Телефон у нас есть, но связь отключена за неуплату.
Цены здесь бешеные. Пятьдесят рублей в год за обслуживание! Больше сотни тысяч рублей в переводе на деньги из моего мира.
Да, всё опять упирается в долги. Я видел, что в Волгине есть филиал “Имперского общества электрического освещения и связи”. Если пойму, что у меня остаются лишние средства – загляну к ним и восстановлю связь.
Тогда я смогу заказывать всё необходимое прямо из дома. Более того, телефон пригодится нам, чтобы принимать звонки от будущих клиентов.
– Ну что, Всеволод, теперь за покупками? – с надеждой спросила Елизавета.
Я уж было собрался ответить девушке, но меня перебил громкий возглас незнакомца за моей спиной.
– Кого я вижу! Сева, друг мой, ты ли это? Да ещё и с прекрасной дамой!
А это ещё кто такой? Разве у моего предшественника были друзья?
Ох, что-то я в этом сомневаюсь!
Глава 12
Я обернулся. Ко мне приближался высокий худощавый мужчина лет тридцати пяти в потёртом, но некогда дорогом сюртуке. Рыжие усы торчали в стороны, как у кота, а на впалых щеках алел нездоровый румянец. Глаза у него были весёлые, но с тем характерным блеском, который появляется у людей, давно не евших досыта.
Он раскинул руки и бросился ко мне, словно собирался обнять:
– Сева! Сколько лет, сколько зим! Вот это я удачно тебя встретил! Ты мне лучше скажи, почему на письма не отвечаешь?
Елизавета вопросительно посмотрела на меня. Я едва заметно пожал плечами. Понятия не имею, кто этот человек. Но если он называет предшественника по имени и считает другом – значит, были достаточно близки.
– Рад видеть, – осторожно ответил я, позволив ему пожать мне руку. Мужчина тряс её с такой силой, будто качал воду из колодца. – А вот писем никаких не получал. Затерялись по пути, видимо.
Я и правда не видел никаких писем от друзей своего предшественника. В доме были сплошь счета и письма с предупреждениями от налоговой.
– Да ты что такой холодный, Сева? Это же я, Мишка! Ну? Не узнал, что ли? – расплылся он в улыбке.
– Узнал, конечно, – соврал я. – Просто давно не виделись. Ты изменился.
– Я изменился? – он расхохотался и хлопнул себя по впалому животу. – Скажи лучше – усох! Ну да ничего, это дело поправимое. Было бы чем поправлять!
“Мишка” перевёл взгляд на Елизавету и снова расплылся в улыбке.
– Сударыня, позвольте представиться. Михаил Фёдорович Горенков. Потомственный дворянин. Друг вашего спутника ещё с тех славных времён, когда мы с ним в Саратове гуляли!
– Елизавета Павловна, – сдержанно кивнула Лиза.
– Прелестно! – Горенков аж засиял. – Сева, ты ведь познакомишь нас поближе? Впрочем, это подождёт. Главное – ты здесь! Я ведь как раз собирался к тебе ехать.
– Ко мне? – насторожился я.
– А к кому же ещё? – он понизил голос и слегка наклонился. – Ты же помнишь наш уговор? Говорил: «Мишка, приезжай, когда захочешь. У меня в лесу зверья – пропасть. Кабанов одних на три охоты хватит. Устроим себе славную забаву!»
Вот оно что. Охота.
Предшественник, видимо, любил пускать пыль в глаза. Обещал то, чего не имел права обещать. Или имел, пока не стал друидом.
В любом случае, сейчас пустить кого-то охотиться в мой лес – это всё равно что пригласить поджигателя к себе домой и вручить ему спички.
Лес и без того мне пока не до конца доверяет. А если я притащу на его территорию вооружённого человека, который начнёт палить в местную живность… Даже думать не хочу, что случится. Хорошо если просто ось у повозки сломается. А если дерево на голову упадёт? Мне бы ещё раз таким способом умирать не хотелось. Да вообще никаким не хотелось.
– Помню, – кивнул я, хотя ничего, разумеется, не помнил. – Только обстоятельства с тех пор изменились, Михаил Фёдорович.
Так я попытался обозначить границу. Чтобы этот человек знал: дружба осталась в прошлом.
– Мишка! – поправил он. – Для тебя – Мишка. Когда это мы на «вы» перешли? Ты меня пугаешь, Сева!
– Хорошо, Мишка, – поправился я. – Так вот, с охотой пока не получится.
Улыбка с его лица не сползла, но глаза потухли. Было видно, что он рассчитывал на этот визит.
– Это как же «не получится»? – переспросил Горенков. – Ты же сам говорил! Клялся даже! «Мишка, – говорил, – у меня там рай для охотника. Приедешь – не пожалеешь. Будешь жить у меня, сколько захочешь». Дословно помню, Сева.
Ну конечно. Предшественник, видать, был щедр на обещания, особенно в подпитии. А теперь мне расхлёбывать.
– Я не отказываюсь от своих слов, – аккуратно начал я. – Приехать ко мне – всегда пожалуйста. Но охоту я в своих угодьях запретил. Для всех, включая себя.
– Запретил? – Горенков моргнул. – Ты? Охоту?
– Именно.
– Сева, ты заболел? – он участливо потрогал мой лоб. – Ты же сам мне рассказывал, как волка завалил! С одного выстрела! И теперь – запретил?
Елизавета прикрыла рот рукой, пряча усмешку. Ей, видимо, было забавно наблюдать за этим представлением.
– Я серьёзно, Мишка. Во мне сила рода проснулась, – твёрдо сказал я. – Лес сейчас под моей охраной, и моя сила напрямую от этого леса и зависит. Там и так зверья поубавилось. Надо восстанавливать популяцию, а не убивать.
Горенков нахмурился. Видно было, что он пытается уложить новую информацию в голове, и она туда категорически не влезает.
– Ладно, – протянул он. – Допустим, зверьё ты бережёшь. Благородно. Но ты же понимаешь, Сева… Мне сейчас несладко приходится. Совсем несладко.
Он оглянулся по сторонам, убедился, что никто нас не подслушивает, и заговорил тише:
– Я ведь без кола без двора остался. Имение отцовское за долги забрали. Всё, что было – ушло. Живу сейчас в Волгине, комнату снимаю у одной вдовы. Денег едва хватает на хлеб. А тут ты обещал… Я и подумал – поеду к Севе, поохотимся, шкуры продам, хоть немного на ноги встану.
Вот теперь картина стала яснее. Горенков не просто хотел развлечься. Он рассчитывал на охоту как на заработок. Шкуры, мясо – для разорившегося дворянина это реальные деньги. И предшественник, судя по всему, был для него последней надеждой.
Мне стало его жаль. Но пустить его в лес с ружьём я всё равно не могу. Это не обсуждается.
– Послушай, – я положил руку ему на плечо. – Я понимаю, что ситуация у тебя непростая. Но охота – не выход. Поверь мне.
– А что тогда выход? – горько усмехнулся он. – Милостыню на площади просить? Я, знаешь ли, ещё до такого не дошёл, но к тому идёт.
– Ты чем вообще раньше занимался? – спросил я. – Кроме охоты?
Люди для постройки санатория, а в дальнейшем и работники для этого заведения мне были нужны. И раз биржи труда в этом мире я ещё не нашёл, то можно попробовать набрать рабочую силу с помощью знакомых. Вон как с Архипом хорошо вышло. Мне уже начинает казаться, что он и после отработки от нас не уйдёт.
– Ну как… – Горенков замялся. – Отец мой лошадей разводил. И я при нём. Только конюшня теперь чужая, а лошади – проданы.
– В лошадях разбираешься?
– Обижаешь, Сева! Я жеребёнка от кобылы на слух отличу. По храпу.
Интересно. Лошади мне пока не нужны, но кто знает, что будет через месяц-два. Да и вообще, человек, который умеет работать с животными, может пригодиться в хозяйстве.
Впрочем, об этом я подумаю позже. Сейчас навешивать на себя ещё одного нахлебника точно не стоит. Денег и так в обрез.
– Вот что, Мишка, – сказал я. – Охоту обещать не могу. Но если надумаешь – приезжай. Работа для тебя найдётся. Не дворянская, предупреждаю сразу. Но кормить буду.
Горенков посмотрел на меня долгим взглядом. Было видно, что он борется с собой. Гордость дворянская – штука тяжёлая. Особенно когда в кармане пусто.
– Это ты серьёзно? – спросил он. – Работа – это какая?
– У меня стройка идёт. Санаторий открываю. Нужны люди сперва на строительство, потом на обслуживание гостей.
– Служить? – он скривился. – Я, потомственный дворянин, буду служкой какой?
– Ты, потомственный дворянин, будешь при деле. А как это называть – сам решишь. Хочешь – «управляющий санаторием». Звучит солиднее.
Горенков хмыкнул. А потом громко рассмеялся.
– Управляющий санаторием! Ну ты и жук, Сева. Ладно, я подумаю. Но учти – если передумаешь насчёт охоты, я первый в очереди!
– Договорились, – кивнул я, прекрасно зная, что не передумаю.
– Ну, раз так, – Горенков приосанился, – может, хоть обедом угостишь старого друга? А то я с утра маковой росинки во рту не держал.
Я переглянулся с Елизаветой. Она еле заметно пожала плечами, мол, решай сам.
– Пообедаем позже. Сперва дела, – ответил я. – Но можешь с нами пройтись, если не занят. Нам по лавкам пробежаться нужно.
Может, удастся получше узнать, что это за человек. И как именно он был связан с моим предшественником, кроме пьянок.
– По лавкам! – он оживился. – Это я люблю! Тем более с прекрасной дамой. Елизавета Павловна, позвольте предложить вам руку! Всеволод, ты ведь не против?
– Ещё как против, – буркнула Лиза, но руку всё-таки приняла. – Только без глупостей.
– Какие глупости? Я сама учтивость! – расплылся Горенков.
Вот так у меня внезапно появился попутчик. Шумный, голодный и абсолютно бесполезный. Впрочем, как выяснилось уже через десять минут, я ошибался насчёт последнего пункта.
Первым делом нам нужно было найти лавку с подходящим товаром. Елизавета – целительница, а не обычный земский врач. Ей не скальпели нужны, а совсем другие вещи. Но какие именно – я пока представлял себе смутно.
– Лиза, обрисуй мне картину, – попросил я, пока мы шли по улице. Она уже должна была составить себе список по моей просьбе. – Что вообще нужно для целительского кабинета? Я в этом деле профан.
– Ну, смотри, – она принялась загибать пальцы. – Самое главное – это кушетка. Хорошая, крепкая, чтобы пациент мог лечь удобно. Целительство – процесс небыстрый, иногда человек по часу лежит, пока я с ним работаю.
– Допустим. Дальше?
– Кристаллы-накопители. Без них – никуда. Мой собственный резерв маны не бездонный. Если за день принять десять-пятнадцать человек, к вечеру я буду выжата досуха. А кристаллы позволяют запасти силу заранее и подпитываться в процессе.
– Где их берут? – спросил я.
– В лавках при артефакторных мастерских. Или у перекупщиков. В Саратове точно есть, а вот в Волгине… – она задумалась. – Не знаю. Когда я работала вместе с отцом у графа, мы кристаллы из столицы заказывали.
– Ладно, разберёмся. Что ещё?
– Травяные сборы для компрессов и отваров. Это я и сама могу приготовить из твоих растений, но нужна посуда: котелки медные, ступка с пестиком, мерные склянки, воронки. И шкаф для хранения – обязательно с плотными дверцами, чтобы влага не попадала.
– Записал у себя в голове. Дальше.
Хорошо, что Елизавета уже имела опыт работы. До своей болезни. Да и постоянно видела, как трудится её отец. Поэтому ей предложение поработать в кабинете было только в радость.
Я уже видел, как блестят азартом её глаза. Девушке в самом деле хотелось быть полезной.
– Благовония. Полынные свечи, – продолжила Елизавета. – Это не для красоты. Перед сеансом нужно пространство очистить. Если в кабинете остаточный магический фон от предыдущего пациента – следующему может стать хуже. Полынь и можжевельник фон обнуляют.
– Это я тебе сам обеспечу. В лесу и полыни, и можжевельника хватает.
Даже сказал бы, что хватает с лихвой.
– Правда? – она обрадовалась. – Тогда хорошо. Ещё мне нужна диагностическая линза. Это такой артефакт – выглядит как монокль, только с магической гравировкой. Через неё видно, где именно в теле пациента находится очаг болезни. Без линзы я, конечно, и руками нащупаю, но это дольше и менее точно.
– И сколько такая линза стоит?
Елизавета замялась.
– Дорого. Рублей сорок-пятьдесят за приличную. Дешёвые бывают, но от них толку мало – искажают картину.
Сорок-пятьдесят рублей. Четверть моего нынешнего бюджета. Но если эта штука позволит Лизе работать быстрее и точнее – вложение окупится. Причём в короткие сроки.
– Что-нибудь ещё из дорогого? – уточнил я.
– Ширма для кабинета, чтобы пациенту было удобно раздеться. Постельное бельё для кушетки. Полотенца. Тазы – медные или хотя бы жестяные. Вода нужна, причём много воды. Если у тебя действительно целебная вода в баронстве – это вообще бесценно. Половину настоек можно на ней готовить, эффект будет втрое сильнее, – вдруг Елизавета замялась. И виновато посмотрела на меня. – Я понимаю, что это всё стоит немалых денег…
– Не извиняйся. Ты мне сейчас обустройство рабочего места описываешь, а не прихоти. Без инструмента мастер не работает.
Елизавета кивнула, заметно приободрившись.
Горенков, который шёл рядом и внимательно слушал, вдруг подал голос:
– Елизавета Павловна, а вы, простите, какого ранга целительница?
– Второй круг. А что? – слегка напряглась Елизавета.
– Да просто любопытно! – он поднял руки в примирительном жесте. – Я однажды к целителю третьего круга попал. Так он мне вывих за десять секунд вправил. Я даже охнуть не успел!
– Второй круг – это серьёзнее, – сказал я, хотя, честно говоря, ещё не до конца разобрался в местной классификации.
– Ещё бы! – подтвердил Горенков. – Целители второго круга – редкость. Их по всей губернии человек пять наберётся. Сева, ты хоть понимаешь, какое сокровище рядом с тобой ходит?
Елизавета порозовела и отвернулась.
– Понимаю, – ответил я. И ведь второй круг – это без учёта артефакта “сердца”. – Именно поэтому и собираюсь обеспечить ей нормальные условия для работы.
– Кстати, насчёт них, – задумался Горенков. – Кажется, знаю я, где всё это добро достать.
– Тогда веди, – разрешил я, и мужчина с гордостью пошёл вперёд.
Горенков привёл нас к лавке Прохорова на Мельничной улице. Как он объяснил, тот торговал скобяным товаром, но держал и хозяйственную утварь – посуду, ткани, мелочь всякую. Для начала сгодится.
За прилавком стоял сухой старик в круглых очках, похожий на состарившегося часовщика. Он раскладывал по ящикам какие-то мелкие металлические детали и поначалу даже не поднял на нас глаз.
– Добрый день, – начал я. – Нам нужна посуда. Медные котелки, ступка с пестиком, склянки мерные, воронки. И тазы – медные, если есть.
Прохоров поднял взгляд. Оценил меня, потом Елизавету, потом Горенкова. На последнем задержался.
– Михаил Фёдорович, – сухо произнёс старик. – Ты мне за прошлый раз так и не заплатил.
– Прохор Семёныч, дорогой! – Горенков выставил ладони вперёд. – Это недоразумение! Я обязательно верну!
– Какой прошлый раз? – тихо спросил я у попутчика.
– Да ерунда, – отмахнулся Горенков. – Брал у него перочинный ножик в долг. Мелочь.
– Не мелочь, а рубль двадцать, – поправил Прохоров. – И это было четыре месяца назад.
Я молча достал из кошелька монету и положил на прилавок. Чувствую, что иначе мы не договоримся. Или же Прохор специально завысит цену, чтобы перекрыть и долг Горенкова.
– Долг господина Горенкова закрыт. А теперь давайте к делу, – серьёзно сказал я.
Прохоров посмотрел на монету, потом на меня. Кивнул и сразу подобрел.
– Слушаю вас, сударь, – он даже улыбнулся.
Следующие двадцать минут Елизавета и Прохоров разговаривали на языке, который я понимал через слово.
Ступка – обязательно каменная, не чугунная. Склянки – только с притёртыми пробками, остальные не годятся. Котелки – медные, два размера, и не вздумать предлагать жестяные.
Старик поначалу ворчал, но быстро проникся: Лиза знала, чего хочет, и это ему явно импонировало. Единственная заминка вышла с мерными чашками.