Клон. Арена

— Раздевайтесь! — приказал нам седой надзиратель и для убедительности щелкнул кнутом перед моим носом.

Я сбросил с плеч превратившуюся в вонючую рванину одежду и растворился в толпе одногодок. Судя по лицам, джампером среди них был я один — все остальные имели те характерные черты лиц аборигенов, к которым я уже привык: асимметричные надбровные дуги, глубоко запавшие глаза и массивные подбородки.

Стоя на краю высокой платформы, я растирал затекшие запястья и смотрел вниз, на торговые ряды, покупателей, охранников, рабов в цепях, и детей, снующих под ногами у взрослых. Мне следовало испытывать страх неизвестности, унижение и ярость — что угодно из стандартного набора реакций на подобную ситуацию, но я не чувствовал этого. Меня обуревало необъяснимое желание — стать частью новой реальности, пусть даже в качестве раба. Это был первый шаг, необходимый для того, чтобы сделать второй: обрести свободу.

— Эй, хозяин! — прокричала снизу немолодая грузная женщина и указала на меня веером, зажатым в пухлом кулачке. — Сколько стоит этот немытый красавчик?

Лысый толстяк в кожаной безрукавке, услышав вопрос, выскользнул из-под навеса с видом актера, дождавшегося своего выхода на сцену. На его устах расцвела подобострастная улыбка, и он поднял руку с растопыренными пальцами.

— Сто солнц, красавица, — ответил он, подмигнув. — Хороший товар из-за Стены: здоровый и еще не испорченный городом!

— А на что мне неиспорченный, — громко засмеялась тетка, обмахиваясь веером. — Мне как раз озорник нужен! И почему так дорого? У него, вроде, не до колена…

— Его куплю я.

Голос прозвучал негромко и спокойно, но немолодая покупательница, взглянув на его обладателя, мгновенно умолкла и отступила на шаг.

У края платформы стоял старик. Таких старых джамперов я в Волде еще не видел. Его некогда красивое лицо было изрезано глубокими морщинами, а слегка прищуренные серые глаза смотрели на меня с нескрываемым интересом. Седые волосы, собранные в узел на затылке, переходили в такую же седую бороду, заплетенную в косу.

Старик был широкоплеч и жилист. На нем был надет длинный халат из яркой ткани цвета морской волны, украшенной золотым шитьем. Из красных ножен, висящих на красном же плетеном кожаном поясе, торчала рукоять короткого клинка, инкрустированная разноцветными, сверкающими на солнце камнями.

Он бросил толстяку кожаный мешочек, и тот поймал его с ловкостью профессионального жонглера. Взвесил в руке, и его лицо расплылось в довольной улыбке.

— Здравствуй, Иса, — сказал он, едва заметно склонив голову. — Опять твои питомцы мрут как мухи? Тебе один нужен или оптом возьмешь?

— Только этот, — старик ткнул длинным костлявым пальцем в мою сторону. — Остальные — пустышки.

Немолодая покупательница пробормотала что-то под нос, развернулась и ушла — атласный веер мелькнул за ее спиной птичьим крылом и пропал в толпе.

— Твои вкусы — это твои проблемы, — хохотнул толстяк и посмотрел на меня. — Иди к своему хозяину!

Чуть помедлив, я начал спускаться по скрипучим ступеням, и ступив на землю, остановился в шаге от старика.

— Иди за мной, — приказал он, пристально посмотрев мне в глаза. — Бежать даже не думай!

Затем развернулся и уверенно пошел вперед по дощатому настилу. Я же, как собачка на поводке, поплелся за ним. О побеге можно было не думать — Иса был джампером. Ни скоростью, ни силой я с ним не сравнюсь, и потому мне оставалось лишь одно — подчиниться.

Разномастная толпа покупателей, надзирателей и рабов непрерывным потоком текла по широким улицам рынка. Не обращая внимания на окружающих, старик двигался в плотном круговороте тел, и казалось, что людская масса покорно расступалась перед ним, образуя неширокий проход. Я шел следом словно на привязи, постоянно сбиваясь с шага и уворачиваясь от чужих локтей, плеч и торговых лотков.

Мощеные деревом улицы рынка сменились грязным, утоптанным тысячами ног трактом. По обеим его сторонам теснились полуразвалившиеся лачуги. По сравнению с ними лавки торговцев на рынке выглядели по меньшей мере дворцами. Между ними сновали плохо одетые люди и бросали на нас быстрые, испуганные взгляды.

Городская стена возвышалась впереди и справа. Я ожидал, что мы направимся к городским воротам, но старик свернул в другую сторону. Страх неизвестности, который на рынке почти утих, вернулся — тихий, но настойчивый. Поднялся из глубины сознания, как осадок со дна стакана.

— Иса, куда мы направляемся? — спросил я и поймал себя на том, что облизываю пересохшие губы.

— Скоро увидишь, — не поворачивая головы, ответил старик. — Это место находится недалеко отсюда.

— Я думал, мы идем в город…

— Как тебя зовут, парень? — спросил старик, затем остановился и повернулся ко мне лицом.

— Лекс, — ответил я, не отводя взгляд.

— Лекс, — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Ты раб, и путь в город тебе заказан. Как, впрочем, и всем, кто живет в этих лачугах.

— Значит, я буду обитать где-то здесь? — я обвел рукой пространство вокруг.

— Нет, — ответил Иса и покачал головой.

— Для чего вы меня купили?

Иса не замедлил шага. Не обернулся. Но ответил — будничным тоном человека, которого спрашивают о чем-то совершенно очевидном:

— У тебя есть способности, о которых ты даже не подозреваешь, — ответил он. — Если сумеешь их использовать, то, возможно, тебя ждет великое будущее. Ждет свобода.

Великое будущее. О нем я уже слышал. От Императорского Посланника Тана, которого сожрал хулд. От старика Берта, убитого сетлами. От Наставника Школы незрячими глазами и пальцами, которые умели читать чужие лица. Все они говорили о моем великом предназначении, и я верил им ровно до того момента, пока не начинал уточнять, как именно я смогу заполучить трон.

— Великое будущее в качестве кого? — все же спросил я.

— Гладиатора на арене, — равнодушно пожал плечами старик, развернулся и направился к ожидающей нас карете.