До того, как всё изменится

Глава 7. Айанна.

Семья опального безземельного графа из Табона прибыла в Ристар просить убежища. Король дал добро. Им выделили старое баронство на востоке графства. Глушь, но выбирать не приходилось. Рэйвен поехал с визитом, чтобы соблюсти формальность, подписать бумаги и забыть.

Дорога заняла полдня. К обеду небо затянуло, с гор потянуло сыростью, и к тому времени, когда впереди показался облезлый особняк, граф уже жалел, что не отправил вместо себя поверенного.

Айанна вышла встречать нового сюзерена вместе с семьей.

Простое светлое платье. На плече — вышитая серебром роза.

Ветер с далёких гор трепал подол, солнце путалось в волосах, и было в ней что-то такое, от чего слова застревали в горле.

Она присела в реверансе.

— Я — Айанна. Дочь хозяина этого... — она обвела рукой особняк с обшарпанной штукатуркой и проржавевшим флюгером, — этого великолепного поместья.

Улыбнулась.

И он пропал.

Время, которое он потом прокручивал в голове тысячу раз, пытаясь понять, где была ложь, а где — правда.

Если там вообще была правда.

Однажды Фарис не выдержал, заявил:

— Не нравится она мне.

Они возвращались из баронства по размытой дождями дороге. Копыта чавкали в грязи, ветер гнал по лужам рябь.

— Слишком правильная. Слишком желает всем нравиться.

— Ты перегибаешь, — отмахнулся Рэйвен.

— Не перегибаю, малой. Я видел таких. Они всегда чего-то хотят.

— Она хочет быть со мной.

— Вот именно.

Рэйвен не слушал. Он продолжал ездить с ней на прогулки, вечерами сидеть у камина, склонив голову на ее плечо и ощущая ее тонкие пальцы в своих волосах. Граф делился с ней всем. Рассказал и про обиду на отца.

— Он выслал меня в Ристар в тринадцать. Представляешь, в тринадцать лет! А все потому, что я не оправдал его ожиданий — не стал напыщенным, плетущим интриги аристократом. К тому же, он считал меня еще и «диким».

— Отец хотел взрастить в тебе самостоятельность, — улыбнулась Айанна, глядя, как языки пламени лижут дрова в камине. — Ты не должен осуждать его. Он желал тебе лучшего. Благодаря ему ты стал тем, кто ты есть. А недостатки, они у всех. Для меня это — часть тебя. Они милые. И ты милый.

***

Через неделю вечером во дворе замка, при конюхе и двух служанках, он заявил:

— Я женюсь на ней.

Фарис, уже спешившийся, замер. Молчал секунд пять. Потом швырнул повод конюху и рявкнул:

— Ты спятил?!

И понеслось.

Он орал так, что птицы взлетели с крыши конюшни, а Туман шарахнулся в сторону. Конюх замер с поводьями в руках, боясь шелохнуться. Служанка у колодца делала вид, что не слышит.

Прислуга потом несколько дней ходила по замку, оглядываясь на двери, — никогда не слышала, чтобы кучер повышал голос на хозяина.

— Ты знаешь её два месяца! Два! — Фарис всплеснул руками. — За это время кобыла к седлу не привыкает, а ты уже к алтарю готов вести!

— Я люблю её, — возразил Рэйвен.

— Ну, раз любовь — тогда конечно! Какие тут могут быть сомнения? — кучер упер кулак в бок. — Любовь — это же важнее титула, земель, репутации рода и собственной головы на плечах!

Он сделал шаг к графу. Тот отшатнулся.

— Я-то, дурак, думал, что брак — это политика, расчёт, союз. А оказывается, достаточно просто встретить красивую девчонку!

— Она не просто красивая...

Рэйвен допятился до столба коновязи, упёрся в него спиной, колени подогнулись. Фарис навис над ним.

— Ах, ну да! Она ещё и загадочная! Таинственная! Не такая, как все! Я угадал? Все они «не такие, как все», пока им не понадобятся твои деньги и твой титул.

— У неё нет корысти! — громко возмутился граф.

Из-за плеча старшего удалось разглядеть мелькнувшую в окне донжона тень. Она остановилась у приоткрытой створки, замерла.

— Да что ты! — усмехнулся кучер. — Табонская беглянка без гроша, которую приютили из милости, — и у неё нет корысти?! Хватай, пока не увели!

— Ты просто не знаешь её... — глаза Рэйвена налились красным, брови опустились, сошлись на переносице.

— Разумеется! Зато ты знаешь. Два месяца — огромный срок. Особенно если она показывает тебе только то, что хочешь видеть ты! — палец Фариса ткнулся в грудь графа.

— Она не притворяется! — клыки сверкнули в неярком свете фонаря.

— Конечно, нет. Она искренняя, добрая, нежная, любит цветы, и у неё самые красивые глаза в Амшире! — на лице старшего заиграла кривая ухмылка. — Я слышал это от каждого влюблённого дурака. Ни один не оказался прав.

Рэйвен сжал кулаки. Фарис склонил голову набок.

— Драться со мной хочешь? Давай. Прямо здесь, при слугах. Граф Ристара дерётся со своим кучером из-за бабы. Кристалл-Дворец будет рыдать.

Оскал как ветром сдуло. Лицо Рэйвена разгладилось, стало усталым и несчастным.

— Фарис, прекрати...

— Прекратить что? Говорить правду? Ты — граф. Она — никто. Без денег, без земель. Рандэй никогда такого не допустит. Даже если ты наплюешь на отца, есть Нэйт. А он не любит, когда вассалы женятся на беглянках. За неё не дадут ничего. Ни-че-го. Ты получишь жену, которую стыдно показать при дворе, и врагов её семьи в придачу.

Фарис отступил, обернулся на застывшего конюха. Тот вздохнул, судорожно сжал повод, быстрым шагом повел коня в стойло.

— Мне плевать на политику, — послышалось от коновязи.

— Да что ты! Граф Ристара плюёт на политику! Срочно внесите в летописи! — фыркнул кучер.

— Фарис...

— И ты не сделаешь этого, если хочешь, чтоб она осталась живой! Потому что Нэйт прикажет её убрать.

Рэйвен моргнул.

— Убрать?..

— Убить, малой. И угадай, кого он заставит сделать это. Ему этот брак не выгоден. Не нужен. Ты — вассал, — палец снова уперся в грудь графа. — Она — обуза. Король решит проблему быстро и тихо. А я не хочу марать руки в табонской крови.

Воздух застыл где-то в горле. Рэйвен не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть. Глаза расширились до неестественных размеров.

— Что ты лупишься, как филин? — усмехнулся кучер. — Или есть какие-то другие варианты?

— Фарис, ты этого не сделаешь...

Старший промолчал, только картинно возвел глаза к темнеющим небесам.

— Пусть снимает меня с графства! Да я сам откажусь! — нашелся Рэйвен.

— Тогда ей точно не жить! Ты дурак? Ты — наследник герцогской короны. Единственный! Король не позволит позорить Рандэя! Рандэй — фельдмаршал! Правая рука Нэйта! Если не жалеешь репутации отца — пожалей хотя бы башку своей любимой!

Младший стоял, опустив руки. Открывал рот, но не находил слов.

Фарис выдохнул, потёр лицо, вывел Тумана, вскочил в седло. У ворот обернулся.

— Бабы... Все проблемы из-за баб!

Рэйвен не ответил.

— И ты — баба! Раз сопли распустил из-за... бабы!

Он уехал. Граф остался посреди двора. Конюх и служанки исчезли. Тишина давила на уши. Ветер гнал сухие листья. Впервые в жизни Фарис говорил с ним так, и впервые он не нашёл, что возразить. Пальцы дрожали. Во рту пересохло. Складывалось ощущение, что по нему проскакал табун лошадей — каждое движение приходилось делать с усилием. Он заставил себя развернуться и пойти к замку. В мозгу тусклым проблеском мелькнуло, что старший прав. Но страсть и желание быть нужным подавили зарождающуюся мысль.

***

Он выехал к ней через несколько дней.

Осень уже вступала в права. Поля стояли голые, ветер гнал по дороге сухие листья. Серое небо хмурилось и грозило скорым дождём.

В баронском особняке было тихо, хотя и перевалило далеко за полдень. Слуги не встретили его. Айанна тоже.

— Госпожа уехали затемно, — сказала кухарка. — В лес. На прогулку.

Рэйвен задумался. На прогулку? Одна? В такую погоду?

Он знал, где она любила бывать, но добрался до сторожки только под вечер.

Солнце окрасило рыжие смолянистые стволы сосен в алый цвет. Воздух наполнился промозглой свежестью. Трава стала мокрой от росы.

Сквозь туман вампир увидел приоткрытую дверь, спешился, перекинул недоуздок через ветку дикой яблони.

Кобыла беспокойно всхрапнула. Рэйвен замер на месте, прислушался.

Тишина.

Принюхался...

Запах крови ударил в нос с внезапно налетевшим ветерком.

— Айанна, — прошептали губы.

Граф бросился к сторожке. Испуганно рванул дверь...

— Айанна!

Внутри было тихо и сумрачно. Айанна стояла у дальней стены. У её ног распростерлось что-то...

Половица скрипнула под сапогом. Девушка обернулась... Новая волна запаха едва не сбила графа с ног. Кровью несло так, как будто ею здесь вымыли полы. Но... её не было!

— Айанна?

Рэйвен приблизился и только тогда смог разглядеть, что лежало под ногами любимой.

Молодой парень, почти подросток. Глаза его закрыты, руки будто сведены судорогой, голова откинута назад, являя взору...

Рана на шее была ужасна. Даже голодный вампир не позволяет себе такого. Плоть вырвана вместе с артерией.

— Рэйвен! — она бросилась к нему, вцепилась в рукав.

— Что это... Кто? — растерянно протянул граф.

— Он... выскочил из леса. Я шла, а он схватил меня, потащил сюда...

Она дрожала. Голос срывался. В глазах стояли слёзы. Настоящие, крупные.

Рэйвен молчал и смотрел на тело, на разорванную шею, на бледное лицо парня, который уже никогда не очнётся, и понимал, что-то здесь не так. Что-то неправильно.

— Как ты смогла с ним справиться? Он, наверняка, был вооружен.

— Я не знаю! — она прижалась к нему, спрятала лицо на груди. — У него был нож. Я так испугалась, Рэйвен... Наверное, это придало мне сил. Я ударила его локтем... он чуть не перерезал мне горло... Вывернулась... Его нож выпал. В темноте он не смог его быстро найти. Я успела... Успела...

Она разрыдалась в голос. Рэйвен прижал ее сильнее.

— Я не хотела убивать! Я... Это вышло... Это...

— Ты защищала свою жизнь, — фраза прозвучало слишком сухо. — Ты была с своем праве.

Сердце её колотилось быстро-быстро. Он чувствовал его кожей.

Она плакала. Она дрожала.

Она прижималась к нему, как к единственной опоре.

«Испугана, — думал он. — Просто испугана».

Он гнал от себя другое. То, тёмное, что Фарис называл чутьём. Оно твердило: «Включи мозги!» Тоже голосом кучера.

Рэйвен отослал Айанну на улицу к лошади. Сам приблизился к убитому, втянул воздух. Постоял немного в раздумии. После присел, внимательно оглядел рану и... понял.

Вот что выбивалось и ставило рассказ девушки под сомнения — кровь из такой раны должна была залить весь пол сторожки, но... Крови нет.

Ладони графа ствли влажными и холодными. Он медленно обернулся, словно ожидал увидеть убийцу с кинжалом за спиной. Никого не было.

Рэйвен вышел, взглянул на Айанну. Она плакала.

— Садись, — сказал он. — Я отвезу тебя домой.

— А он?..

— Я пришлю стражу.

Вернувшись из баронства, он заперся в комнате, зажёг свечи, присел на постель.

Запах из сторожки не выходил из головы. Стоял в ноздрях. Сладкий. Железистый. Кровь, которая так и не вытекла из раны.

— Так не бывает, — шепнул он сам себе. — Это что-то... Это выдумки!

Никласа он нашёл в библиотеке.

Старик сидел над раскрытым гросбухом и проверял счета.

При появлении графа он поднял голову, отложил перо.

— Ваше Сиятельство? Что-то случилось?

— Никлас... — Рэйвен помялся. — Можно вопрос? Не по счетам.

— Разумеется.

— Ты многое видел. Ты старше меня, старше Фариса, старше всех в этом замке. Скажи... бывает так, что вампир выпивает всю кровь из тела? Целиком? До капли?

Никлас протёр шершавый корешок фолианта. Помолчал.

— Обычно нет, — сказал он наконец. — Даже дикие обращённые редко так делают. Им нужна Сила, а не только кровь. А полностью обескровленное тело... это другое.

— Что другое?

Никлас помедлил. Потом поднялся, подошёл к дальнему шкафу. Тому, где хранились не бухгалтерские книги, а старые рукописи, которые никто не открывал десятилетиями. Вытащил тонкий затрёпанный томик.

— Вы помните детские сказки, Ваше Сиятельство?

— Не особо...

— Была одна. Про ночного гостя. Чудище, что ходило от дома к дому и забирало молодых девушек. Им пугали непослушных детей.

Никлас раскрыл книгу, пролистнул несколько страниц.

— За любой сказкой кроется своя правда. Давным-давно, лет триста назад, среди вампиров жили такие. Их называли Собирателями. Они не просто пили кровь. Они забирали Дары. Способности. Выпивали жертву полностью и присваивали её Силу. Их боялись. На них охотились. Считалось, что их истребили под корень.

Рэйвен слушал, не дыша.

— А тела? Тела, из которых выпита вся кровь?

— Именно так их и находили. Обескровленными. Без единой капли, — Никлас закрыл книгу. — Но, Ваше Сиятельство, я не слышал, чтобы Собирателей встречали в последние три века.

Рэйвен кивнул, принял из рук дворецкого книгу и вышел.

«Легенды. Сказки. Не может быть, — сознание отказывалось верить. — Но крови не было...»

Ночью, лёжа без сна, он листал затертые страницы. Плохо выполненные картинки говорили красноречиво. Жертва молода и наивна. Укромное место. Разорванная шея. И полное отсутствие крови!

Рэйвена трясло. Он вскакивал, бросал книгу, метался по комнате и никак не мог поверить. Пытался найти оправдание поступку любимой.

К утру пришло осознание, что никак иначе случившееся не объяснить.

К вечеру граф понял, что пелена страсти, застлавшая ему глаза, может обернуться несчастьем для его народа.

Он никого не принимал. Заперся в комнате, сидел у потухшего камина, пил горькую и рыдал, кляня себя, дурацкие сказки и почему-то Табон и его правителей.

***

Через четыре дня он вернулся в баронство.

Она встретила его в саду. Сад был голый. Деревья облетели, кусты потемнели от дождей. Только поздние яблоки ещё висели на ветках. В том же светлом платье, с той же улыбкой Айанна потянулась к нему, обняла. Граф ответил и понял, что не чувствует тепла.

Вечером они поднялись в спальню. Айанна зажгла свечи. Села на край постели, распустила волосы.

Рэйвен стоял у окна, глядя на тёмные поля.

— Что с тобой? — спросила она. — Ты сам не свой.

Он обернулся.

— Я знаю, кто ты.

Рука её замерла на полпути к щётке.

— И кто же я?

— Собиратель.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.