Один день в Бесконечности

Илья услышал лёгкое гудение фильтров и почувствовал резкий, стерильный запах озона. Система жизнеобеспечения работала. Это было хорошо, это значило, что реактор активен, энергия есть. Но это также означало, что автоматика считала его легитимным пользователем, или просто реагировала на закрытие двери после долгого простоя, переходя в режим приветствия.

Илья поднялся, колени дрожали, подгибались. Он держался за стену, чтобы не упасть, делая глубокие вдохи. Осмотрел себя: цел, броня жилета держала, лишь появилось несколько глубоких царапин на металле. Глубоко вдохнул стерильный, сухой, лишённый влажности тоннеля воздух. Пахший озоном, пластиком и запахом больницы.

— Проверка, — пробормотал он.

Голос прозвучал громко в тишине коридора. Эхо повторило слова, но никто не ответил.

Илья снял автомат с предохранителя, патрон находился в патроннике, магазин был полным. Он двинулся вперёд, проверяя помещения. Бункер мог быть чистым, но таить неприятные, смертельные сюрпризы.

Первое помещение слева: общая комната с кухней. Просторный зал, стол на шесть персон, встроенный в пол. Кухонный блок с плитой, мойкой и шкафчиками блестели, словно здесь убирали вчера. Илья открыл один шкафчик: ложки, вилки, ножи, всё лежало на местах, аккуратно разложено.

Он подошёл к плите, потрогал конфорку, она оказалась холодной. Заглянул в холодильник: пустой, выключенный, но чистый. Никакой плесени и запаха гнили. Это было странно. Если здесь жили люди и ушли, либо умерли, где следы борьбы? Где бытовая грязь? Сколько времени дверь стояла открытой? Если бы долго, пыль покрыла бы всё слоем, но здесь было чисто.

Второе помещение: спальня. Шесть двухъярусных металлических коек. На каждой лежали тонкий матрас и сложенное серое казённое одеяло. Илья провёл рукой по ближайшей койке, пыль отсутствовала. Заглянул под кровати. Пусто. Никаких личных вещей: фотографий, писем или имён на бирках. Словно люди исчезли, оставив всё идеально убранным. Это больше напоминало не убежище, а перевалочную базу после того, как её покинула группа. Или морг перед вскрытием.

Третье помещение: санузел. Три кабины, три унитаза, три раковины. Зеркала висели над раковинами, чистые. Илья подошёл к одному. Его отражение смотрело на него уставшими, запавшими глазами, с щетиной и грязью на лице. Он открыл кран, прозрачная вода потекла сразу, с напором. Илья понюхал струю, никакого запаха сероводорода и ржавчины. Чистая. Система очистки воды работала автономно. Это являлось хорошим знаком: значит, инженерные системы бункера работают исправно, фильтры меняли вовремя.

Четвёртое и пятое помещения — складские. Илья зашёл в первое. Повсюду, от пола до потолка, тянулись ряды стеллажей, наполовину пустующих. Вторую половину заполняли коробки.

Он открыл одну, в ней оказались консервы. Судя по маркировке на крышке, произведённые лет десять назад. Срок годности оставался ещё приличным. Прошёл дальше: вода, канистры, фильтры — меньше, чем в первом бункере Вольфа. Этот бункер не разграбили мародёры.

Не дошли?

Скорее всего. Место было слишком хорошо скрыто.

Второе складское помещение: расходные материалы, бумага, ткань, химикаты для уборки. Всё аккуратно разложено по ячейкам.

Илья взял упаковку влажных салфеток, сунул в карман жилета, пригодится для чистки оружия или рук.

Шестое помещение: оружейная. Дверь закрыта на кодовый замок. Попробовал стандартный код — 0000. Не подошло. 1234. Нет. Вспомнил код от сейфа Вольфа — 1030, ввёл его. Замок щёлкнул, светодиод загорелся зелёным. Дверь открылась. Внутри оказалось пусто. Стены с креплениями для оружия пустовали, ложементы зияли пустотой. Только несколько ящиков с патронами находились в углу.

Илья открыл один, калибр совпадал с его автоматом, но их лежало несколько коробок. Взял две из них, переложил в рюкзак, лишними не будут.

Почему нет оружия?

Может, его забрали при эвакуации?

Или оно было выдано персоналу перед гибелью?

Илья вышел в коридор, оставалось последнее помещение. В конце коридора, напротив входа, находилась массивная дверь с красной полосой. Медицинский отсек. Именно оттуда исходил медицинский запах, который он почувствовал при входе, только смешанный с озоном.

Илья подошёл к двери, надавил плечом, она оказалась не заперта. Створка отошла с тихим скрипом петель. Внутри было прохладнее, чем в остальном бункере. Кондиционирование работало на полную мощность, поддерживая низкую температуру. В углу находилась открытая клетка, пустая, с прутьями, согнутыми изнутри.

В дальней стене медпомещения находилась ещё одна дверь, отличавшаяся от остальных простой металлической табличкой «Персонал».

Посередине комнаты стоял большой металлический хирургический стол с ремнями для фиксации. За столом, в кресле, сидел человек в грязно-белом халате.

Илья замер, рука автоматически легла на рукоять тесака. Человек не двигался, он сидел, откинув голову назад, руки свисали вдоль подлокотников. Когда-то белый, сейчас серый халат покрывали пятна засохшей крови и химикатов. Илья сделал шаг ближе. Это был мумифицированный труп: кожа высохла и натянулась на кости, став похожей на пергамент, пустые глазницы чёрными дырами смотрели в потолок. Рот открыт в беззвучном крике. Но самое страшное было не в этом. Самое страшное было в том, как он сидел. Он сидел ровно, словно ждал кого-то или что-то писал до самого конца, пока смерть не забрала его. На столе перед ним лежал раскрытый журнал, а рядом на полу валялась ручка, выпавшая из пальцев.

Илья, обойдя труп медика, подошёл к двери персонала, тихо нажал на ручку. Дверь поддалась без сопротивления.

Внутри оказалось жилое помещение, с тремя односпальными кроватями с аккуратно заправленными серыми одеялами. Рядом с каждой койкой стояла металлическая тумбочка. На одной лежали наручные часы и потёртая колода карт, на другой — стопка рабочих тетрадей и набор ручек, на третьей — семейный снимок в простой рамке под стеклом и кружка. На стенах висели цветные картинки: зелёного леса, детей, каких-то шумных праздников с воздушными шарами. В открытом шкафу на полках лежала гражданская одежда: вязаные свитера, клетчатые рубашки, лёгкие куртки. На консольной полке стояли книги: художественная литература, справочники по биологии и зоологии, потрёпанные детективы с порванными корешками.

Пространство живых людей, уютное и обжитое, полное следов быта и тишины. Резкий, почти физический контраст со стерильной, пропитанной смертью атмосферой основного зала. Здесь пили чай, спорили над отчётами, мечтали о доме. Постояв секунду, ощутив тяжесть молчаливого присутствия хозяев, Илья тихо прикрыл дверь и вернулся к основному помещению.

Он подошёл ближе к сидящей на стуле мумии, стараясь не потревожить покойника, посмотрел в журнал. Дата последней записи была сделана четыре года назад, чернила ещё не выцвели полностью, местами были размазаны. В этот момент из динамика снова послышался голос:

— Внимание. Цикл дезинфекции завершён. Уровень загрязнения воздуха в норме.

Илья услышал лёгкое гудение и почувствовал запах озона. Система продолжала работать, поддерживая жизнь в мёртвом бункере. Илья взял журнал, страницы шелестели в его руках. Прочитал последнюю запись. Почерк был нервным, буквы плясали, строки шли вкривь и вкось, видно, что рука не слушалась.

«15 марта 1041 года. Подопытный экземпляр сбежал. Существо разумно. Укусило меня. Яд из его слюны мутировал и слишком быстро распространяется по моему организму. Я не успеваю закончить новое противоядие. Мне не хватает каких-то двух часов. Пробирка с универсальным противоядием, образец 7-А, в криокамере медотсека. Может сработать, но я не успел проверить. База не отвечает после того, как мы сообщили о происшествии. Группа, отправившаяся за экземпляром, до сих пор не вернулась, либо погибла, либо ликвидирована. Нас бросили. Мы расходный материал. Я последний. Руки не слушаются. Оно умеет открывать двери. Оно...»

Текст обрывался, дальше шли только каракули, царапины по бумаге. Илья перевернул на предыдущую страницу, там было вклеено чёрно-белое, зернистое фото, распечатанное на принтере. Существо на снимке напоминало кошмар: что-то среднее между крысой и змеей, длинное, гибкое тело с перепончатыми лапами, покрытое чешуйчатой кожей, морда вытянутая, с четырьмя глазами.

— Эксперименты, — прошептал Илья.

Значит, это не база снабжения, а лаборатория, где пытались создать какую-то опасную дрянь. И у них что-то пошло не так. Илья посмотрел на труп.

— Мда, — сказал он в пустоту.

Труп не ответил.

Фраза про криокамеру зацепила Илью, он отложил журнал.

«Универсальное противоядие».

В этом мире, где любая рана могла стать смертельной из-за инфекций или мутаций, это было ценнее золота. Он осмотрелся. Вдоль стены медицинского отсека стояли высокие металлические шкафы. Один из них, в дальнем углу, отличался от остальных. На нём висел термометр, показывающий минус сорок градусов. Криокамера.

Илья подошёл к шкафу. Дверца запиралась на простой механический замок. Он достал тесак и поддел его. Металл не выдержал, щёлкнул. Дверца открылась, выпуская клуб белого пара. Внутри, на специальных ложементах, лежали два герметичных контейнера, они выглядели как цилиндры из матового стекла, заключённые в металлический корпус. На каждом была наклейка: «Образец 7-А. Универсальный антидот». Илья взял один, холодный, обжигающий пальцы сквозь перчатки, контейнер. На корпусе виднелся механизм: пружинный привод и тонкая, острая игла, скрытая под защитным колпачком. Достаточно прижать устройство к коже, и пружина вытолкнет иглу, впрыснув препарат. Никакой электроники, только надёжная механика.

Он убрал оба контейнера в специальный термочехол из аптечки, чтобы они не нагрелись, и спрятал чехол во внутренний карман своего жилета. Появился шанс: если его укусит что-то ядовитое или он подхватит инфекцию в тоннелях — это может спасти жизнь.

Теперь нужно было убедиться, что существо не прячется здесь, в вентиляции, в стенах.

Илья подошёл к панели управления, встроенной в стену рядом со столом, коснулся поверхности потускневшего, но рабочего сенсорного экрана, который вспыхнул, реагируя на прикосновение.

Он был знаком с подобной системой жизнеобеспечения. Азы им преподавали на работе, вместо премий. Инструктажи, техника безопасности, управление климатом. Вот уж не думал, что ему пригодится эта информация. Но в этом мире бесполезные навыки иногда становились способом выживания. Пальцы запорхали над сенсорной клавиатурой. Он знал, где искать. Раздел «Мониторинг». Подраздел «Биосенсоры». Илья выбрал карту бункера. На экране отобразились все помещения. Зелёные зоны: чисто, красные — загрязнение. Он увеличил масштаб. Вентиляция. Канализация. Воздуховоды. Запустил сканирование на присутствие живых организмов весом более пяти килограмм. Система начала проверку, полоса загрузки ползла медленно. Илья затаил дыхание. Если там что-то есть, он узнает об этом сейчас. Полоса дошла до конца, высветился зелёный значок.

«Объекты не обнаружены».

В бункере находились только он и мёртвый учёный.

Илья вышел из меню и нашёл раздел «Безопасность». Дверь входа. Статус: Закрыто. Блокировка: Внутренняя. Илья нажал кнопку «Заблокировать». Замок щёлкнул ещё раз. Теперь снаружи дверь не открыть без взрывчатки или тяжёлого оборудования. Ещё раз проверил бункер, пройдя по кругу. Убедился, что все двери внутренних помещений закрыты, кроме медицинской. Её он оставил пока открытой, пусть вентилируется, запах смерти должен выветриться.

Вернулся в общую комнату, нашёл старый настольный компьютер с сенсорным экраном. Нажал кнопку включения, кулеры загудели, раскручиваясь. Экран загорелся, показав логотип компании. К его удаче, на компьютере не существовало пароля, система работала в режиме гостевого доступа. Видимо, не успели поставить защиту, или система сбросилась до стандартных настроек, перейдя в аварийный режим. Илья открыл файлы: папки с документами, отчёты. Не стал читать всё, времени было мало, да и не хотел знать всех подробностей того, что здесь происходило.

Он искал только одно — карту лаборатории. Нашёл файл «Структура базы». Открыл. Схема бункера расширилась, под медицинским отсеком находился ещё один уровень. Лаборатория.

Илья нахмурился. Значит, существо могло быть там, внизу. Но лифт не работал. Индикатор показывал «Аварийная блокировка». Значит, вниз не попасть, и оттуда не выбраться. Существо заперли там, или оно ушло другим путём.

Илья закрыл файл, выпил половину воды из бутыля, позаимствованного на складе: холодной, вкусной, наполнившей обезвоженное тело. Затем отправился в душевую и включил там воду. Всё работало, как будто бункер покинули несколько дней назад: сильный напор, вода шла кипятком, обжигая кожу приятным жаром. Илья разделся. Зашёл в кабину, горячие струи ударили по коже. Он зажмурился, подставляя лицо под воду. Это было лучше, чем в первом бункере. Там вода лилась тёплой, здесь имелась горячая.

Нашёл в шкафчике мыло в упаковке с ароматом мяты. Странный запах для бункера смерти, но приятный. Мылся долго, используя чью-то мочалку. Смывал грязь и запах тоннеля, пот, страх, запах зверя. Вода из грязной, коричневой, сменилась на чистую, прозрачную. Когда вышел из душевой кабины, зеркало не запотело. Система климат-контроля работала идеально, поддерживая влажность на низком уровне.

В углу стояла стиральная машинка. Илья загрузил в неё одежду, добавил порошок из шкафчика и поставил таймер стирки на быстрый режим. После этого принялся за еду. Открыл банку тушёнки. Ел осторожно, мелкими кусочками. Желудок, отвыкший от нормальной пищи, мог не принять еду сразу, мог взбунтоваться. Жевал медленно, смакуя каждый кусок. Вкус мяса был настоящим, солёным, жирным. Он сидел за столом в общей комнате, перед ним лежал автомат. Рядом — тесак. На экране компьютера горел значок сканирования. Таймер стиралки запищал спустя полчаса. Илья вытащил влажную одежду и повесил сушиться на горячие трубы отопления. Они гудели, отдавая тепло ткани.

Он смотрел на мёртвого учёного через открытую дверь медицинского отсека, доел тушёнку из банки, вытер губы. Встал, подошёл к иллюминатору. За толстым стеклом была темнота тоннеля, непроницаемая и густая. Там, за сталью, ходил и скрёбся в дверь зверь. Где-то, на поверхности, его искала Система, дроны, охотники. А здесь, внутри: тихо, тепло, безопасно.

Илья выключил свет в общей комнате, оставил только дежурное освещение, тусклый синий свет вдоль плинтусов. В спальне лёг на ближайшую к выходу кровать, чтобы в случае тревоги быть ближе к оружию и двери. Закрыл глаза и чувствовал себя в безопасности. Под рукой лежал автомат, в кармане жилета — автоинъекторы с противоядием. Двери бункера закрыты. Системы работают. Но для него это временно. Завтра он продолжит путь. А сегодня он просто выжил и отдыхает. И этого вполне достаточно.

Илья открыл глаза ровно через семь часов, внутренние часы дали сигнал организму. Он проснулся от ощущения глубокой, тяжёлой сытости. Мышцы занемели, шрам под лопаткой лишь слегка напоминал о себе ровным теплом. Он полежал неподвижно пару минут, прислушиваясь к ритму бункера: гул вентиляции, мерное тиканье термостата, абсолютная тишина за стальной дверью. Никакого скрежета и вибрации в полу.

Панцирник ушёл. Либо потерял след, либо залёг в спячку где-то в верхних шахтах, переваривая неудачу. Илья не стал гадать, рисковать не было ни времени, ни смысла.

Он поднялся без лишней суеты, разложил на столе снаряжение, проверяя каждый элемент. Автомат — исправен, ствол чистый после последней чистки, затвор ходил мягко. Магазин полный, патрон в патроннике. В разгрузочном жилете он пересчитал боезапас: два полных магазина в боковых карманах, три в рюкзаке, один в автомате. Хватит и на короткую зачистку, и на затяжной бой, но Илья не собирался тратить их попусту. В подземелье каждый выстрел мог стать последним, а звук привлекал внимание быстрее, чем запах крови.

Позавтракав, наведался в подсобные помещения.

Склад дал щедрый дар. Илья собирал провизию с расчётом на десять дней пути до следующего бункера плюс трёхсуточный неприкосновенный запас.

В основной отдел рюкзака, аккуратно утрамбовывая пустоты, уложил восемь банок тушёнки, двенадцать пакетов сублимированной жидкой каши, три упаковки глюкозы и пару плиток высококалорийного армейского шоколада, найденных в гермоупаковке. Профильтровал и залил воду в пять литровых пластиковых плоских контейнеров, плотно завернул крышки, набрал коробку сменных картриджей для портативного фильтра и коробку таблеток для экстренной очистки.

В боковые карманы жилета ушли медикаменты: стерильные бинты, антисептик, обезболивающее, жгут, и, самое ценное, термочехол с двумя автоинъекторами «Образец 7-А». Рядом с ними он уложил моток паракорда, складную пилу, запасные батарейки для фонаря и браслета, найденные в оружейной патроны, влажные салфетки и зажигалку. Рюкзак стал тяжелее, но центр тяжести был выверен идеально. На плечи он не давил, лямки не врезались, вес распределялся по поясному ремню. Илья проверил все замки, поправил автомат на груди, натянул куртку и двинулся к выходу.

Дверь бункера открылась с тихим шипением, выпуская струю тёплого воздуха в сырой тоннель. Илья замер в проёме, сканируя пространство. Браслет на запястье молчал. Зелёный круг на экране не показывал точечных импульсов и тепловых сигнатур.

Панцирника не было. Зверь отступил. Илья не расслабился, хищники не уходят надолго, если чувствуют добычу.

Он выбрал узкий тоннель, ответвлявшийся влево от основной шахты. На карте Вольфа он был отмечен как «технический обход», но Илья видел в нём единственную возможность уйти тихо, в стороне от основных магистралей, где могли бродить другие твари или охотники.

Движение в тоннеле отличалось от первого перехода. Теперь Илья не бежал от опасности, а двигался к цели, взвешивая каждый шаг. Он шёл где бетон был суше, стараясь не создавать вибраций, ставя ногу с носка на пятку. Браслет работал в режиме постоянного мониторинга. Тридцать метров вокруг — его личная зона. Пока на экране горел ровный зелёный фон, он мог позволить себе расслабить мышцы плеч, но не внимание. Шесть часов пути слились в монотонный ритм. Кап-кап-кап. Шуршание прорезиненной подошвы ботинок. Ровное дыхание. Тоннель постепенно менялся: стены становились более старыми, покрытыми слоем известкового налёта и следами древней маркировки. Воздух здесь нельзя было назвать сырым, скорее, чуть влажным, сменившимся прохладой каменного дыхания глубины. Илья пил экономно, делая по глотку каждый час. Еду не трогал. Желудок привык к режиму.

Он шёл, сканируя повороты, проверяя углы, отмечая в памяти ориентиры: треснувшую плиту, ржавую трубу, выцветшую маркировку на стене. Всё шло по плану.

Тоннель резко расширился, переходя в подобие узловой станции или технического разветвления. Илья инстинктивно прижался к стене, выключив фонарь. В темноте его глаза привыкли за секунды, выделяя контуры в полумраке. И тогда он увидел тела восьми человек.

Они лежали в хаотичном порядке, но с пугающей тактической логикой, которую Илья прочитал мгновенно. Замерев, перевёл дыхание. Он не спешил подходить, оценивая место гибели группы. Он скользнул вдоль стены, двигаясь по широкой дуге, пока не получил обзор всего зала. Вооружённая группа с винтовками, бронежилетами с разгрузками, шлемами с креплением для приборов.

Двое лежали у входа, развёрнутые лицом к тоннелю. Третий, судя по позе, пытался добраться до аптечки на поясе, застыв в полусогнутом состоянии. Четвёртый, пятый, шестой и седьмой залегли за бетонным блоком, но их позы выдавали: они не успели занять позицию. Их скрутило пулями в момент подъёма. Восьмой лежал ближе к центру, рядом с рацией. Экран рации разбит, антенна отломана, провода перебиты выстрелом. Они пытались вызвать помощь, не успели.

Илья подошёл ближе, держа тесак в руке. Пол был усеян гильзами. На вскидку калибр 5.45 и 9 мм. Армейские. Он поднял одну гильзу, дульце было обожжено равномерно, без следов заедания. Выстрелы шли очередями, короткими, контрольными, без единого лишнего патрона. Они попали не в засаду бандитов или врагов. Это была зачистка.

Илья осмотрел тела ближе. Бронежилеты пробиты в местах сочленений: шея, подмышки, пах, забрало шлема, стыки пластин. Точные, экономные попадания. Нападавшие работали как хирургический инструмент: вошли в слепую зону, накрыли огнём, ликвидировали цели, ушли. На куртках погибших не было опознавательных знаков, но ткань была качественной, кевларовой, с водоотталкивающей пропиткой. Судя по всему, это и была поисковая группа, пытавшаяся найти сбежавшее существо. По крайней мере совпадало количество человек. Палачи системы убрали ненужных свидетелей.

Он слышал о них, элитные отряды, работающие в слепых зонах Системы. Их не было в базах данных и в реестрах. Они появлялись, когда Секторам угрожала потеря контроля, и исчезали, оставляя только тишину, гильзы и запах озона от глушителей. Их тактика не оставляла шансов на реакцию. Группу застали врасплох, бой длился не больше минуты.

Профессионализм, доведённый до автоматизма.

Илья аккуратно обошёл место побоища по широкой дуге, ступая только на чистый бетон, где не было осколков, старой крови или гильз.

Он двигался тенью, проверяя каждый выступ и угол. В двадцати метрах от основной группы, у обломков вентиляционной шахты, лежал ещё один труп. В камуфляже, отличающемся от остальных. Пятнистый, лесной, явно не для подземелья. На груди стёртая временем, но угадываемая нашивка: «Группа В». Ликвидатор. Он лежал лицом вниз, рука тянулась к кобуре на бедре. Выстрел в затылок. Свои? Илья не стал гадать. Он запомнил направление, откуда тот смотрел перед смертью. Северный рукав. Но Илья шёл в другую сторону. Его путь лежал к отметке на карте Вольфа.

Спал он в нише, находившейся в полтора его роста над полом. Нишу обнаружил случайно, осматривая стены, готовясь к ночлегу. Узкий ход-лаз позволил ему осветить фонарём небольшую нишу, где могли свободно разместиться два взрослых человека. Убедившись, что полость естественного происхождения и не пахнет зверьём, Илья подтянулся и влез внутрь. Выпив воды, привалился спиной к каменной стенке, передохнул. Достал одну из банок тушёнки и, открыв, поужинал. Чуткий сон пришёл неохотно, медленно вытесняя беспокойные мысли.

Время в подземелье текло обманчиво, стирая границы между днём и ночью. Лишь когда накопленная усталость начала наливать свинцом мышцы, а внутренний биоритм сбился, Илья понял, что отсчитал ещё один полный цикл без единого проблеска света. Вторые сутки этого перехода прошли в напряжении.

Тоннель постепенно спускался, воздух становился прохладнее, суше. Влажные стены сменились гладким камнем, покрытым сталактитами и мхом, светящимся тусклым фиолетовым оттенком. Звук воды слышался отчётливее. Ровное, тихое журчание, которое отражалось от сводов, создавая эффект присутствия.

Илья вышел к краю обрыва. Внизу, метров на двадцать ниже, расстилался подземный грот. Своды уходили в темноту, но в центре, в отблесках биолюминесцентного грибка на стенах, виднелась вода. Точнее, небольшая, но полноводная речушка, текущая по каменному руслу, петляющая между валунами, терявшаяся в дальней щели скалы. Чистая прозрачная вода отражала слабое свечение грибов.

Илья спустился по осыпи, проверяя каждый камень ногой, чтоб не поскользнуться. Браслет молчал. Вокруг только вода и камень.

Он подошёл к берегу, достал из рюкзака тест-полоску, опустил конец в поток. Бумага не изменила цвет. Никаких тяжёлых металлов, радиации, химических примесей. Чистая, глубокая артезианская вода, пробившаяся сквозь породы, отфильтрованная веками.

Илья выдохнул, чувствуя, как пересыхает во рту. Он снял рюкзак, поставил его на плоский камень. Достал канистру, наклонился, погрузив её в воду, но решил сначала проверить на вкус. Медленно, осторожно, чтобы не расплескать. Он опустил ладонь, зачерпнул воду, поднёс ко рту.

— Дёрнешься, пристрелю.

Сухой, надтреснутый мужской голос прозвучал позади.

Ровное, спокойное предупреждение человека, который уже прицелился, положил палец на спуск и ждёт только удобного момента.

Илья замер. Вода стекала с ладони на камень. Браслет на запястье молчал. Человек использовал глушилку и ждал, пока Илья сам подставится.

Илья не дёрнулся. Он не дышал. Только слушал.