Один день в Бесконечности

Четвёртое помещение — хозяйственное. В нём лежали инструменты, запасные части, канистры с топливом, генераторы, множество бытовых вещей и предметов. На полках стояли канистры с чем-то химическим. Илья заметил новые упаковки с фильтрами для вентиляции, значит, кто-то менял их недавно или система сама заменяла их автоматически. В углу стояли мешки с углём для фильтров. Всё было продумано, всё было на месте. Илья заметил стеллаж с одеждой: комбинезоны, бельё, обувь нескольких размеров. Кто-то жил здесь долго.

И наконец, он вошёл в пятое помещение. Жилое. Илья вошёл внутрь. Комната оказалась просторной, рассчитанной на трёх-четырёх человек. В углу стояли две двуярусные кровати с матрасами, заправленные чистыми простынями, грубой, но чистой тканью. Рядом стоял медицинский шкаф со стеклянными дверцами. Открыв его, он обнаружил внутри: бинты, антисептики, скальпели, шприцы, всё стерильное. Напротив кроватей располагалась рабочая зона. Стол, заваленный бумагами, полки с папками, компьютерный терминал с выключенным экраном. В дальнем углу находился пищеблок. Маленькая кухня с раковиной и плитой. И дверь в санузел.

Илья прошёл в санузел. Унитаз, душевая кабина, зеркало. Он повернул кран, и из трубы с шипением вырвался воздух, затем потекла прозрачная вода. Илья подставил ладонь, она оказалась тёплой. Система жизнеобеспечения работала отменно, реактор или геотермальный источник где-то внизу давал энергию, но пить её сразу он не стал. Вода могла быть технической, насыщенной химикатами для труб.

— Чисто, — прошептал он, закрыв кран, вернулся в жилую комнату.

На столе, поверх бумаг, лежал журнал в кожаной обложке, потёртой по углам. Илья решил сначала заняться гигиеной. Пять дней грязи нужно было смыть.

Он снял одежду и замочил её в раковине пищеблока.

Зашёл в душевую.

Включил воду, горячие струи ударили по коже, Илья зажмурился. Старое, твёрдое, но пахнущее химией мыло нашлось в шкафчике. Он мылся долго. Смывал грязь тоннелей, запах крови зверя, пот, страха. Вода сначала грязная, потом чистая стекала по ногам. Шрам под лопаткой ныл, но вода смывала боль. Рана почти зажила, но при движении всё ещё причиняла дискомфорт.

Когда он выключил душ, зеркало запотело. Илья провёл рукой по гладкой поверхности, из отражения на него смотрел усталый, похудевший человек с ввалившимися глазами, в которых горел огонь.

Нашёл в пищеблоке брусок хозяйственного мыла и постирал грязную одежду вручную. Выжимая чёрную воду, повесил мокрую ткань сушиться на трубы отопления под потолком, в самом тёплом и сухом месте. К утру будет сухая.

Только после этого Илья позволил себе поесть. Вернувшись на склад, взял пару банок тушёнки с настоящим мясом и запечатанную бутылку воды из запасов.

Вернувшись в жилую комнату, сел на край нижней кровати. Мягкий, непривычно удобный после бетона тоннелей матрас прогнулся. Вскрыл банку ножом. Запах жира, мяса, соли ударил в нос. Ложку он нашёл в ящике стола. Ел медленно, наслаждаясь каждым куском, запивая чистой, без привкуса ржавчины водой из бутылки.

Сидя на кровати, с банкой в руке, он взялся за журнал. Открыл его.

Первая страница. Рукописный текст, с выцветшими местами чернилами.

«5 апреля 1037 года с Н.К. (Н.К. — Начало Кибернации). Меня зовут Артур Вольф. Мне пятьдесят два года. Я учёный-биолог, специализация — подземные экосистемы. Этот бункер — часть базы «Глубина-7». Проект изучает возможность жизни человека в автономных условиях под землёй без поддержки Системы.

10 октября 1037 года Н.К. работы были свёрнуты. Система признала проект не рентабельным, персонал эвакуировали. Меня оставили. Официально я работаю смотрителем бункера до момента консервации оборудования. Неофициально — ждать продолжения строительства. Бункер отключён от сети. Здесь нет чипов и нет Системы. Только бумажный архив. Мёртвая зона.»

Илья провёл пальцем по строке. «Нет Системы». Это именно то, что ему сейчас необходимо.

Но почему бункер не подконтролен? Вольф написал: «Отключён от сети». Аналоговый режим. Старая технология, которую Система не могла контролировать удалённо, потому что у неё отсутствовал цифровой интерфейс. Реликт прошлого, забытый уголок, который пропустили при цифровой зачистке? Или это сделали намеренно? Здесь нет маяков для дронов, нет сканеров для чипов. Это по сути слепая зона.

Илья перелистнул страницу.

«8 декабря 1037 года Н.К. Сейсмическая активность возросла. Вчера было землетрясение, шесть баллов. Основной шахтный лифт завалило, выход на поверхность заблокирован. Я по рации пытался связаться с Центром. В ответ — тишина. Они знают. Они видят показатели датчиков, но никто не идёт. Почему?

10 декабря 1037 года Н.К. Сегодня по рации дежурный сообщил, что сектор признан зоной радиационного заражения. Официально мне сообщили: произошла утечка из реактора. Неофициально — меня просто списали. К вечеру пропала связь. Никто не отвечает. Я заперт. У меня есть воздух. Вода. Еда. Но я один.»

Илья нахмурился. Землетрясение. Заваленный выход. Система просто списала учёного, как бракованную деталь, это похоже на неё: экономия ресурсов любой ценой. Но почему тогда не пришла спасательная группа? Ответ один: никто не станет рисковать группой ради одного.

Он читал дальше, переворачивая страницу за страницей. Записи становились реже. Почерк менялся. Становился более нервным, угловатым.

«10 мая 1038 года Н.К. Они пришли. Звери. Уровнем выше, в вентиляционных шахтах, поселилось семейство панцирников, похожих на кротов, размером с крокодила, бронированные и слепые, они чувствуют вибрацию. Пытались, но не смогли пробить стены бункера. Бетон армирован сталью. Но они ждут. Я слышу их скрежет по ночам. Они чувствуют тепло. Я не могу выйти и не могу остаться навсегда. Еды здесь много, склады забиты консервами. Эти бункеры строились на случай войны. Тысячи таких точек разбросаны по территории Системы. Автономность от трёх до десяти лет. Это расходные точки для солдат, для партизан. Но есть и другие, малые бункеры. Их сотни. Они рассчитаны на десятилетия. Но продовольственные отсеки в них не достроили. Продовольствие должно было поставляться конвоями. Конвоев не было. Я стал первым тестом. Тест провален.»

Илья отложил журнал. Встал, подошёл к окну. Вернее, к иллюминатору. За толстым стеклом ждала темнота.

«15 января 1040 года. Возобновилась сейсмичность, час назад опять трясло. Я умру от одиночества. Я скоро загерметизирую жилой отсек. Если кто-то найдёт это место… Они строят бункеры для элиты. Мы стандартный расходный материал. Схемы автономных теплиц я спрятал в сейфе. Код: 1030. Год создания нашей экспериментальной группы. Опять трясёт. Если ты это читаешь, значит…»

Текст оборвался, далее записей не велось, все листы оставались чистыми. Судя по всему, пять лет назад Артур Вольф умер около бункера. Его тело не нашли, потому что никто не искал. Сектор закрыт. Илья захлопнул журнал, положил его на стол. В голове выстраивалась картина: тысячи бункеров, разные точки. И сотни малых бункеров, которые должны работать десятилетиями, но вот где они? Система готовится к войне с Вольными городами. И эти бункеры являются тайными базами.

Илья почувствовал холод злости, распространяющийся по спине. Прошло более 1000 лет, как искусственный интеллект мутировал в Систему. Он подошёл к сейфу, встроенному в стену под столом, набрал цифровой код: 1030 на механическом диске. Послышался тихий щелчок, дверца открылась. Внутри лежали тубусы с чертежами. Илья достал один, развернул: схемы подземных теплиц, гидропоника, искусственное освещение, вентиляция. Это было золото. Если найти подземное поселение, где люди прячутся от Системы, эти схемы можно обменять на оружие, на транспорт, на информацию, это был ключ к автономности, к настоящей свободе тех, кто вне системы.

Илья вытащил карты из тубусов, просмотрел мельком и убрал в рюкзак.

Только после этого он почувствовал усталость, тело требовало отдыха: пять дней пути, бой с панцирником.

Подойдя к медицинскому шкафу, он достал антисептик и бинты, обработал как смог себе спину, наложил свежую повязку, мазь холодила, снимая воспаление. Шрам почти затянулся, но ныл при движении, рубец стягивал кожу, напоминая о цене свободы.

Илья лёг на кровать, матрас принял форму тела. Мягкая подушка приятно удивила, он закрыл глаза.

Гул вентиляции убаюкивал. Здесь не было: крыс, панцирников, патрулей и Системы.

Он проспал сутки, тело, истощённое борьбой, наконец-то позволило себе отключиться: без снов и кошмаров.

Когда проснулся, индикатор на стене показывал, что прошло двадцать четыре часа. Илья тяжело поднялся, хоть и проснулся отдохнувшим и с ясной головой. Боль в спине утихла, но дискомфорт остался.

Подошёл к столу, сначала нужно было подкрепиться. Открыл ещё одну банку тушёнки. Холодное мясо покрывал застывший жир белыми хлопьями, но Илья наслаждался настоящим вкусом. Он ел не спеша, запивая водой из бутылки. Каждая ложка возвращала силы.

Только насытившись, Илья вернулся к сейфу. Чертежи теплиц ценны, но это оказалось не единственное сокровище, на дне металлического ящика лежали свёртки плотной бумаги, оказавшиеся картами подземных коммуникаций секторов, на которых стояли рукописные пометки красным маркером. Крестики. Кружки. Линии, соединяющие узлы и выноски на полях.

— Сеть, — прошептал Илья, и собственный голос показался чужим.

Он склонился над столом, раскладывая листы в ряд. Вольф отмечал не только этот бункер. По всей территории Системы, вдоль старых тоннелей и заброшенных веток, были разбросаны такие же точки. Малые убежища. Илья сопоставил карту с тем маршрутом, который наметил для себя. Три отметки ложились на его путь. Расстояние между ними… Он прикинул в уме, учитывая скорость передвижения с грузом и возможные задержки. В среднем выходило десять дней пути.

Это было много. Десять дней между безопасными точками. Но это намного лучше, чем полная неизвестность. Теперь у него были контрольные точки. Если что-то пойдёт не так, он знает, где искать укрытие.

Илья аккуратно сложил только те карты, которые касались его направления. Остальное оставил в сейфе, лишний груз сейчас был опасен. Своё второе сокровище он убрал во внутренний карман куртки, ближе к телу. Тепло тела не давало бумаге отсыреть, а карман на молнии защищал от влаги.

Теперь оставалось собрать снабжение. Десять дней автономности требовали ресурсов.

На складе он взял: канистру воды и пять упаковок сменных картриджей к ней, коробку с таблетками для очистки. Еды он взял с запасом: пять банок тушёнки, пакеты с сухой кашей, глюкозу в таблетках. Всё это не влезало в рюкзак.

Илья пошёл в арсенал, нужно было оптимизировать нагрузку. На дальней полке, за ящиками с патронами, он нашёл разгрузочный жилет, цвета хаки, потёртый, но прочный. Множество карманов: на груди, на животе, по бокам.

Илья примерил, жилет сел идеально, регулировкой он подогнал его под свою фигуру и занялся распределением веса. Коробки с патронами для автомата сложил в рюкзак. По боковым карманам рассовал: патроны, медпакет, чтобы рукой дотянуться, заодно пополнил запасы в своей походной аптечке. Тесак в ножнах прикрепил на пояс.

Фонарь, зажигалка, инструменты — всё ушло в мелкие карманы. Рюкзак освободился. Теперь там оставались только вода, еда, сменная одежда, патроны, портативные аккумуляторы и спальник. Центр тяжести сместился, идти станет удобнее.

Последней находкой стал аккумуляторный автономный браслет, лежащий в отдельной коробке с маркировкой «Импульс-М». Илья понял, что ему невероятно повезло.

Он надел его на левое запястье, поверх рукава комбинезона. Экран вспыхнул зелёным. Мелкие значки побежали по строке состояния. «Калибровка… Готов».

Это был сейсмический датчик движения. Он улавливал вибрацию почвы и тепловые сигнатуры в радиусе трёхсот метров. На экране появлялась простая схема: центр — Илья, вокруг — круг. Если кто-то двигался в зоне, на круге загоралась точка. Направление, расстояние, примерная масса объекта.

Илья постучал пальцем по столу. Браслет завибрировал, на экране появилась небольшая всплеск-волна.

Чувствительность браслета высокая, но это лучше любого охранника. Панцирники не подойдут незамеченными. Патруль тоже.

Он проверил автоматику. Прибор ночного видения работал исправно, автомат висел на плече, ремень отрегулирован под жилет. Тесак на поясе не мешал движению. Рюкзак за спиной не давил.

Илья обошёл бункер в последний раз. Выключил свет в помещениях. Оставил включённой только дежурную вентиляцию, чтобы воздух не застаивался. Дверь он закроет, но не будет маскировать вход. Пусть другие найдут это место. Пусть кто-то ещё выживет.

Он подошёл к выходу. Положил руку с магнитной картой на панель открытия. Механизм откликнулся тихим гулом.

— Спасибо, Артур, — сказал он в пустоту.

Дверь открылась. За ней ждала темнота тоннеля. Но теперь Илья шёл в неё не вслепую. Он шагнул за порог. Дверь закрылась, отрезая свет. Илья включил наручный фонарь. Луч выхватил путь знакомый по карте.

Впереди было десять дней пути до следующего бункера. Десять дней тишины и опасности.

Илья поправил ремень автомата. Проверил показания браслета. Чисто.

И двинулся в темноту. Уже не беглец. Охотник, у которого есть план.

Двадцать дней Илья жил одним днём. Двадцать дней его ищут, чтобы убить, везунчики, которым Система дала второй шанс — умереть или найти его и обменять его жизнь в обмен на ещё десять спокойных лет жизни.

Второй бункер, отмеченный на карте Вольфа, оказался открытым и пустым. Кто-то уже побывал здесь до него. Вынес всё: консервы, воду, патроны. Даже фильтры исчезли. Илья нашёл только пустые коробки и следы чужих ботинок. Старые. Он потратил два дня, пытаясь найти обходной путь к третьему бункеру, но тоннель оказался завален. Пришлось возвращаться и искать другой маршрут. Время уходило, еда кончалась. На седьмой день он съел последнюю банку тушёнки. На восьмой — доедал остатки каши и грыз таблетки глюкозы.

Илья сидел, прислонившись спиной к старой полуразрушенной кладке. На коленях лежал тесак. Где-то вдали слышалось, как медленно капает вода. Темнота обнимала его, словно любимая женщина, давая возможность небольшой передышки.

В десяти метрах от него тоннель делал резкий поворот, тьму рассеивало слабое мерцающее освещение. Крыса, сидевшая на границе со светом, приподняла голову, втянула жадно воздух и юркнула в свой отнорок. Илья напрягся. Он не ел третий день, а крыса была жирная, упитанная.

Не судьба. Кишки уже молчали.

Вскоре до его слуха донёсся тихий шорох. Илья незаметно подкрался к самому краю тоннеля, стараясь оставаться в темноте. Браслет на запястье завибрировал пять минут назад. Тёплый импульс отразился на экране. Одна, медленно перемещающаяся точка. По перемещению точки Илья определил: в ней человек. Не в него ли стрелял патруль?

Охотник шёл не спеша, оглядываясь по сторонам, осторожный, уже убивавший. Остановился, прислушался.

Илья отложил автомат. Пуля в тоннеле — это ненужный звук на весь район. Звук привлечёт каждого, кто находится в радиусе километра: патруль, охотники, панцирники — все сбегутся на шум. Один труп не стоит того, чтобы привлечь десятых.

Илья почти не дышал, дыхание могло создать лишний шум, он перехватил поудобнее острый и прочный тесак.

Левая ладонь упёрлась в бетон, пропитанный плесенью. Правая сжимала рукоять.

Охотник шагнул вперёд, держа меч. Красивый. Бесполезный. В тоннеле метр на два — размахнёшься, и уже упрёшься в стену.

Илья двинулся, не вставая, выстрелил корпусом из положения лёжа, как отпущенная пружина. Локоть врезался в колено, смещая центр тяжести. Охотник качнулся. Меч рефлекторно взметнулся.

Тесак рубанул по пятке. Один проход — ахилл. Второй — чуть выше, по задней мышце голени. Сухожилия были перерублены. Хруст — тихий, сухой, как щелчок сломанного контакта в старом терминале.

Охотник рухнул. Крик вырвался из его горла — короткий, мокрый. Илья уже нависал над ним. Лезвие скользнуло под челюсть, вверх по диагонали, к сонной артерии.

Всё.

Кровь брызнула на стену. На миг осветила трещину в бетоне — там, где когда-то висел плакат: «Добро пожаловать в Новый Мир!».

Три удара сердца. Потом наступила тишина.

Только капает вода.

Только шуршит крыса в отнорке.

Илья схватил труп за лодыжку и потащил во тьму, без злобы и эмоций. Просто утилизация.

«Система любит чистоту», — подумал он. — «А крысы — бесплатные уборщики».

Голод сверлил живот, но страх смерти был сильнее. Ещё нужно выбраться из этого тоннеля живым. Карты пяти секторов с отмеченными резервуарами воды и продовольственными бункерами лежали у него в нагрудном кармане и грели успевшее стать камнем сердце.

Он обыскал карманы охотника. Нашёл: пару сухарей, несколько пакетов сухпайка из первого бункера, зажигалку и ключ-карту от какого-то склада, с биркой и цифрой 5 на ней. Не густо. Но сухари и сухпайки — это жизнь.

Илья откусил жёсткий, сухой кусок. Он жевал медленно, запивая водой из фляги. Каждый глоток возвращал силы.

Илья поднялся, вытер тесак о комбинезон мертвеца. Убрал в ножны.

Подхватил рюкзак, автомат и двинулся дальше. Впереди, без права на ошибку, ещё два дня пути до третьего бункера.

Темнота поглотила его фигуру.