Скверная жизнь дракона. Книга первая

– С возвращением, дети мои. Отнесите добычу к моим пещерам, а сами вернитесь к гнезду. Я вскоре подойду, – раздался несколько гневный мамин голос. Она действительно скоро подошла. И холодно посмотрела мне в глаза. – Сиал, объяснись, что это был за кувырок?

– Ой, Сиал так здоро…

– И к тебе есть вопросы, дочь моя, – мама перебила Калису. Та пригнулась, словно её собрались бить по мордашке. Ликура пригрозила мне пальцем. – Я вышла проверить вас и видела всё. Разве я не запретила совершать сложные кувырки до тех пор, пока Изулиса не обучит вас? Разве ты не обещал мне, что не посмеешь так сделать? Но ты сделал кувырок через голову, а значит, понимал, что делаешь.

Правда на маминой стороне – я действительно нарушил своё слово. Но как его не нарушить, когда можно летать в высоте и наслаждаться свободой?!

– Ты расстроил моё сердце, Сиал. Я видела алчный огонь в твоих глазах, когда ты научился подниматься от взмахов крыльев. Именно из-за него я взяла с тебя слово. Но ты пошёл на поводу своих желаний и нарушил его.

– Мам, прости. Я не хотел тебя обидеть.

– Но ты обидел, сын мой.

Ну вот что мне делать, упасть на коленки и землю грызть? Да, я понимаю мамины слова про свою несдержанность… А ведь я, если так подумать, превращаюсь в подобие сестры – такой же безбашенный дракон с отключённым самосохранением.

– Я понял, мам, о чём ты говоришь. Я обещаю тебе, что буду стараться контролировать свои желания.

– Я верю в твои слова, – голос мамы обрёл привычную мягкость. – Я рада, что ты вспомнил мои заветы. Я лишь надеюсь, что ты придержишься своих слов. А теперь с гордостью прими наказание за свой проступок. Тебе запрещается покидать пещеру до момента, когда Изулиса вернётся к нам. А ты, Калиса, – мама грозно посмотрела на Калису, отчего та аж поджала лапки со страха. – Помни мои заветы и следи за братом. Помни, что именно ты старшая сестра. А сейчас отдохните, а я примусь за вашу добычу.

– Мам, – я набрался храбрости и решил прояснить парочку моментов, – а если я есть захочу, что тогда?

– Тогда у тебя будет возможность утолить свой голод.

– Ма-а-ам, я есть хочу! – я состроил на морде самое милое выражение.

– Калиса, ступай и принеси Сиалу еды, – Ликура улыбнулась и едва сдержала смешок. Я недовольно покосился на маму. Она обвела меня вокруг хвоста, так ещё лыбу победную давит. – Твой прозорливый ум есть великая награда для тебя, сын мой. Но не забывай о моём опыте, – мама легонько прыснула и пошла к своим пещерам. Я захотел посмотреть, что именно мама будет делать с добытыми оленями, так что мы пошли все вместе.

Зайти в пещеры мы с сестрой не могли, поэтому остались лежать на входе перед той, где у мамы рабочая зона и склад. Мама подвешивала тушку оленя на жердях, а под неё подставляла деревянный таз. Мама потрошила оленей, в таз стекала кровь, скидывались потроха и головы. А я изучал всё, чем пользовалась мама. Больше всего меня интересовали две вещи.

Первая – магическая плита из деревянной квадратной дощечки. С рабочей стороны в неё вмурованы металлические кольца, одно в другое, и небольшие ножки для котелка и сковороды. Металлические кольца нагревались от энергии из кристалла маны, лежавшего на специальной подставке и соединённого с плитой через серебристую пластинку. Уносимые Изулисой кристаллы явно разлетаются как горячие пирожки, если представить, что у каждой семьи в мире есть такая плита. Её внутреннее хранилище маны можно заполнять самостоятельно, но слишком муторно и трудоёмко для обычных разумных.

Второй вещью был нож с тускло светящимся лезвием при работе. Оказалось, что в нож вшито [умение Острое лезвие], временно увеличивающее остроту ножа настолько, что не заточенный кусок металла прорезал мясо и сухожилья как мягкий сыр. Таким ножом, как объяснила мама, может воспользоваться каждый, кто знает вшитое в нож [умение]. На этом моменте я понял, что мир идёт по пути магического прогресса. Зачем придумывать новые способы обработки металла, придания прочности или улучшать производство, если магия решает все проблемы?

В отличие от меня, размышлявшего о судьбе мира, сестра самозабвенно ждала вкусняшку. Когда мама заканчивала с разделкой – то пододвигала к нам тазик с потрохами, головой и кровью оленя. Сестра всё съедала и даже облизывала стенки таза. А ведь Калисой, получается, можно решить сложный вопрос пищевой промышленности, об утилизации отходов. Может быть, запатентовать Калису и сдавать в аренду на мясокомбинаты? О цене мы договоримся, а сестра уж точно не будет против.

***

Тётя прилетела где-то через неделю после случая с медведем. Калиса радовалась её возвращению как не в себя, ибо сдуру пообещала быть со мной до возвращения тёти. И если в первые дни Калиса бахвалилась, что может всю жизнь провести в пещере – то вскоре уже изнывала от скуки.

На завершающем уроке Изулиса обучала нас правильно изгибать крылья в суставах. В её голосе улавливались нотки белой зависти, когда речь шла про четвёртый подвижный сустав в крыльях, которого у тёти нет. Как я понял, у моей «бабушки» в крыльях были все четыре подвижных сустава. Она дала жизнь семнадцати драконам, но лишь у одного из них оказалось редкое строение крыльев. Именно этот дракон в облике ящеролюдки неотрывно смотрел, как мы повторяли за тётей виражи и пируэты. Сначала в суставах изогнуть дугой одно крыло, потом другое, затем одновременно изогнуть одно крыло вверх, а другое вниз и так далее. Чувствовать положение тела, контролировать полёт и предугадывать, как довернуть крылья, чтобы выйти из виража. Иногда они получались слишком длинными, и будь я чуть ближе к земле, то всенепременнейше бы разбился. Нужно практиковаться, и в следующий раз слушаться маму.

Тётя с мамой убедились, что мы в полной мере управляем крыльями и поздравили нас с тем, что мы больше не дети, а юные драконы. На этих словах Калиса радостно набросилась на меня с твёрдым намерением затискать до смерти: она залезла на спину и принялась весело размахивать передними лапками.

– Нет нужды более сжимать вас внутри этих гор. Я позволяю вам лететь дальше дозволенного ранее, – мама махнула рукой, намекая на широкое пространство вокруг нашей цепи гор.

Как и прежде, нам запрещено вылетать за границы нашего обычного леса, и приближаться к лесу скверному. Зато, когда после зимы закончатся внезапные и сильные порывы горных ветров, и пройдут осенние дожди – мы сможем летать к огромной горе-исполину Хавргартору, который в центре пиков горного массива сильно южнее наших гор. За каньон перелетать нам нельзя, но можно спуститься к нему и пролететь в обе стороны на расстояние, равное пятидесяти взмахам крыльев.

Хавргартор – необычное название для горы, словно состоит из разных по смыслу слогов, да и звучит каждый слог как собачий лай. Очень похоже на язык дворфов. Наверно, именно они дали название этой горе. Но важно то, что теперь у нас будет куда больше пространства для полёта. И это замечательно, потому что летать над одним и тем же лесом медленно надоедает.

Мы вчетвером вернулись в пещеры. Тётя, как и обещала, принесла новый кристалл. И мы им незамедлительно воспользовались.

Внимание, произведена первичная оценка умения

В этот раз много непонятного. Но многое проясниться, когда я оценю [Магию] и [ману]. Это произойдёт ещё не скоро, и это плохо – не люблю ходить в потёмках. Но исходя из описаний [основного и дополнительного использования] – [Магическое исцеление] может восстанавливать повреждения. Что логичное, иначе бы я не смог выжить в схватке с медведем. Только непонятно, с какой скоростью вообще работает это самолечение.

– В голосе хранителя чёрных драконов Нефауса содержится следующее, – мама достала листок из-под кристалла. – [Магическое исцеление] – это способность излечиваться, дарованная по праву рождения. Есть два пути его использования: поглощая жизненную энергию и силы живого существа или излечиваясь из собственных сил. В первом случае ты должен напитать существо своей маной, впитать в неё жизнь существа и вернуть ману обратно, потратив на это пятьдесят [маны]. Во втором случае тебе необходимо погрузить свою рану в ману и восстановить повреждения за пятьдесят [маны] и две с половиной сотни [выносливости] за один раз. Чем выше твои познания в [умении], тем быстрее ты будешь излечиваться и тем меньше потребуется сил на лечение.

Получается, для самоисцеления нужно окутать повреждённое место маной. Ума не приложу, как это сделать – но у меня ещё будет возможность для практики. Про пятьдесят [маны] я узнал ещё когда у скверного леса самостоятельно открывал [Магическое исцеление]. Но только сейчас узнал падение затрат и ускорение излечения с ростом [уровня умения]. Что же, в ближайшее время из-за моей практики живности в лесу поубавится. Заодно накормлю Калису, а то смотрит она на меня каким-то игривым взглядом сквозь хитрый прищур рубиновых глаз.

– Калиса, если ты хочешь есть, то так и скажи, мы сразу же пойдём на охоту.

– Я не хочу кушать.

– Тогда чего ты смотришь на меня так, будто слопать хочешь?

– Потому что я тебя слопаю! – сестра медленно привстала с пола.

– Подавишься, – на всякий случай я быстренько забежал маме за спину. Калиса в ответ лишь клацнула зубами и сделала шаг в мою сторону. – Ещё шаг, и я маме пожалуюсь, – я с надеждой посмотрел на Ликуру. Та лишь усмехнулась.

– Радость моего сердца видеть вас столь дружными. Играйтесь, слетайте на охоту и вновь примитесь за игры, – мама взяла в руки кристалл с подставкой и направилась в сторону своих пещер.

Э, куда? Неужели мама оставит меня на растерзание самому игривому существу во вселенной? Сестра же меня загрызёт и затискает так, что я потом всю оставшуюся жизнь буду ходить к психиатрам и лечить заикание и панические атаки, мол, семья у нас была бедной, жили в пещере, ели сырое мясо и мылись под дождём, и что игрушек у нас не было. Точнее, у меня, а у сестры одна, но была – это я.

– Братик, смотри, – сестра демонстративно шагнула в мою сторону.

– Калиса, подожди. Я ещё не всё узнал, – у меня оставались секунды, чтобы отстрочить свою неминуемую погибель. – Мам, я хотел спросить о [Магической стреле]. Она теперь слабая, а нам скоро от дома далеко отлетать. Может, всё же есть хоть что-то, что мы сможем выучить?

– Ты говоришь об [умении] для сражений? – уточнила мама. – Возможно, тебе подойдёт [Магическое копьё].

– [Магическое копьё]? – неужели в этом мире всё настолько плохо с фантазией? Сначала стрела, потом копьё, а дальше что? Магический болт? Магическая праща? Да и хрен с этими названиями: чего раньше не сказали-то? Ну ведь я же спрашивал!

– У всего есть цена, – вместо мамы ответила тётя, интонацией немного сожалеющей. – Для владения этим [умением] тебе надо иметь сто [очков] в [Магии], пятьдесят в [Интеллекте] и развить [Чувство магии] до десятого [уровня].

Вот нагнала жути, будто там требования невыполнимые. Лог…Так, в [Интеллекте] не хватает двенадцати [очков], а тут как раз мистер Пушистик восстал из могилы и тянет лапки к семнадцати [очкам характеристик]. Он зверь в хозяйстве нужный, но сейчас лопатой ему по голове и обратно на упокой. Оставшиеся пять [очков] отправлю в [Магию].

– А у меня всё есть! – я с гордостью выпалил, закончив раскидывать очки. Заодно мысленно кинул взгляд на родного брата мистера Пушистика – мистера Красавчика. Этот рыжеватый хомяк своим дрожащим тельцем прикрывал [очки навыков]. Чувствую, он упокоится рядом со своим братом.

– А у меня тоже! – поддакнула сестра.

– Это замечательно, но изучать [умение] вы будете самостоятельно, – Изулиса рассказала, как правильно формировать новое [умение]. Та же [Магическая стрела], только я сперва должен сформировать её и не отпускать, а вытянуть как можно длиннее. И в этом кроется проблема, потому что ману в подобном виде удержать сложно. Заодно тётя сразу извинилась: она забыла про это [умение], иначе бы сразу рассказала после столкновения с арахнидом.

– Но ведь вы обе говорили, что магическое [умение] я могу развить только после спячки? – удивлённо спросил я.

– Я должна вновь извиниться, – продолжила тётя, – ведь думала, что речь ты вёл про [Магическую стрелу]. Лишь после спячки у тебя появится возможность поднять это [умение] на новую ступень. Оно станет сильнее, но заплатишь ты [маной] и сложностью в развитии. [Маны] тратить будешь в два раза больше, и [уровень умение] набирать будет в два раза дольше.

– Насколько сильнее? – спросила сестра. Её прямой оценке не поддаётся то, что откроется в [умениях] потом.

– В два раза, – лаконично ответила тётя.

– Тогда нам срочно нужно понять [Магическое копьё]! Да, братик?

– Да. Это копьё – наша единственная возможность стать сильнее. Но у меня есть ещё вопрос: Изулиса, какой у тебя уровень?

Тётя дёрнула головой и боязливо посмотрела на Ликуру. Та грозно сверкнула глазами, а пальцы на её руках растопырились, словно мама забыла, что сейчас не в своей истинной форме с длинными когтями на лапах. Неестественный враждебный огонёк в маминых глазах погас, и она замерла, пристально смотря на тётю. Несколько минут они вдвоём переговаривались о чём-то по личному каналу мыслеречи.

– Ты права, – заговорила Ликура. – Вам, дети мои, необходимо познавать этот мир. Но торопиться не следует.

– Именно так. Сиал, – тётя окинула меня усталым взглядом, – мой [уровень] равен одной тысячи девятисот восьмидесяти четырём.

– Не следует тебе сейчас поглощать её кровь, сын мой. Это только помешает Изулисе. Лучше ступай с сестрой к площадкам. И тренируйтесь. Времени у вас в достатке, – мама развернулась и направилась к своим пещерам. Тётя направилась к ящику, готовиться к отлёту.

– Пойдём, братик. Ты чего встал? – позвала меня сестра, но я не отреагировал. Я пытался, но не мог понять только что произошедшего. Почему мама с тётей так резко сорвались и постарались скрыться? Почему они так странно смотрели друг на друга? Впечатление, что я спросил о чём-то неправильном, или даже о чём-то тайном.

– Сиал? – сестра с тревогой во взгляде тронула меня лапой. Я оправдался тем, что просто задумался о [Магическом копье].

Мы пошли к смотровой площадке, выходящей к лесу. Где Калиса великодушно предоставила мне выбор: либо я опускаюсь на живот и превращаюсь в чёрный кожаный диванчик, либо она с разбега добьётся желаемого результата. Так-то стать диваном – куда лучше, чем плоской лежанкой, поэтому я покорно принял свою судьбу. Мне тут же на спину запрыгнуло мелкое озорное создание. Оно весело размахивало передними лапками и оглашало моё сознание радостными воплями, что мы теперь сможем ого-го как много и иго-го как далеко.

Согласившись с настолько гениальным и философским умозаключением сестры – я положил голову на скрещённые лапы. И призадумался.

Мама моложе Изулисы на триста лет, но у мамы двенадцать с половиной тысячный [уровень], а у Изулисы он всего две тысячи. Это невозможно, если только мама не летала по округе и устраивала локальные геноциды. Вот только после геноцида, из чисто логических соображений, никого на свет не появится – а мир вполне себе живой и заселённый. Скорее всего, мама как не в себя убивала порождений скверны, правда, я ещё так и не понял, сколько с каждой твари дают [опыта]. Но я обязательно изучу [Магическое копьё] и сам продолжу убивать порождения. Чем больше я возьму [уровней], тем больше вложу очков в [Стойкость] и [Магию] и тем проще пройдёт перелёт. И надо бы разобраться с [Магическим исцелением]: это слишком полезное [умение], чтобы оставлять его без внимания.

***

Всю осень и зиму мы с сестрой только и делали, что пытались открыть [Магическое копьё]. Оказалось неимоверно сложным вытягивать ману в некое подобие палки и удерживать так несколько секунд: магия постоянно срывалась, улетая вперёд обычной [Магической стрелой], хотя [маны] у нас сжирало сразу пятьсот пунктов. Для меня это примерно треть моих запасов, и половина для сестры.

В моменты, дожидаясь восполнения [маны] – я занимался развитием [Магического исцеления]. Для этого мне пришлось долго уговаривать сестру хоть немного поцарапать меня, ведь нельзя исцелить то, чего нет. Калиса не хотела вредить собственному братику, но спустя месяц уговоров сдалась, и я смог приступить к намеченному. Стоило сестре когтём процарапать мне кожу и из раны потечь тонкой струйке крови, как я разгонял по всему телу жар от своего олицетворения маны, а затем собирал его в месте пореза. [Магическое исцеление] запускалось, и через несколько коротких сеансов самолечения бесследно затягивался. Интересно, а оно способно отращивать утерянные части тела? Вопрос важный, но я не буду вкладывать хвостик в пасть сестре.

Заодно я уговорил сестру помочь натаскать камней в пещеру, где раньше была гора из крысиных тел. Мама их выкинула, чтобы не мешались, но, почему-то, именно на стенах этой пещеры так и не проступило кристалликов маны.

Всю зиму и осень, в перерывах между открытием [Магического копья] и развитием самоисцеления – я усиленно считал, сколько же мама всего набрала [опыта] за её двенадцать тысяч [уровней]. Приходилось всё считать в уме и записывать получившиеся значения камушками, потому что я не смог вспомнить формулу расчёта конечной суммы всех значений в алгебраической прогрессии. Благо я ещё с детского сада запомнил считалочку «Пять и ноль, пять и ноль, ноль, ноль, ноль», поэтому начал считать со сто первого уровня, предварительно выложив на полу в специально огороженных квадратиках нужное количество камней, изображавших пять миллионов пятьдесят тысяч [опыта], которые необходимо набрать для получения сотого уровня.

К началу весны мы с сестрой не только овладели [Магическим копьём], я ещё закончил подсчёты. И хоть я постоянно округлял для простоты счёта, всё равно получившемуся значению был не рад. Со всеми округлениями получилось семьдесят пять миллиардов [опыта], необходимых для получения двенадцать тысяч пятисотого [уровня]. Эти миллиарды опыта я поделил на мамин возраст, на две тысячи пятьсот лет.

В итоге, чтобы получить столько [уровней], мама должна была в год набирать по тридцать миллионов [опыта]… Или по сто [тысяч] опыта каждые сутки! Мать моя зелёный дракон, что ты такое? Каких надо порождений скверны уничтожать, чтобы получать такие астрономические суммы? Неужели те огромные черви в скверном лесу могут дать столько опыта? Или же она летала на континенты, полностью захваченные скверной?

Сколько ни думал над этим вопросами, но так и не смог найти хоть какой-то рациональный ответ на них, даже когда наступила середина весны и мама подозвала нас, чтобы разрешить вылететь из пещеры.