Книга Хаоса: ВеРа Смерти
Хитёр и Лис накинули накидки – и тут же затряслись от холода.
– Трусы мне на колени, как же холодно… – пробормотал Лис.
– Давай иди! – сказал Хитёр.
– Сам иди в эту огненную дверь! – возразил Лис.
– Разойдись, черти, – сказал Чёрт и прошёл сквозь дверь.
Хитёр пнул Лиса и сам прыгнул следом.
Внутри всё было в жутком красном свете.
С потолка капали огненные капли, воздух плавился и двоился в глазах.
– Киплюки сидеть! – пронёсся крик.
Капли застыли, воздух остыл.
Возле лавовой лужи на корточках сидел Дьявол.
В луже плавала сковорода из неизвестного материала.
– Дьявол, что ты делаешь? – спросил Чёрт.
Хитёр и Лис то распахивали, то закрывали накидки: холод жёг, жара леденела.
Возле них стояло Мучение и громко смеялось.
– Глазунью, – спокойно сказал Дьявол, не отрывая взгляда от сковороды.
– Да где же мать моя… опять спалил! Лишь прах на сковородах! – взревел он, подпрыгнув.
Сковорода и Мучение унеслись неизвестно куда.
Дьявол достал из фартука огненный леденец (наверное, материнский),
начал сосать и спросил:
– Вопросы?
Чёрт, Хитёр и Лис стояли с отвисшими ртами и огромными глазами.
– Я спросил: ВОПРОСЫ, – повторил Дьявол и проглотил леденец.
– Да, нужен Кодекс, – сказал Чёрт.
Рядом появилась История, раздвинула жар и поведала Дьяволу про поход троицы к Виппер Лудусу.
Всё это время Хитёр и Лис прыгали с ноги на ногу, играя с накидками.
– Кости, – сказал Дьявол и протянул руку.
Чёрт с закрытыми глазами отдал кости.
Дьявол хмуро взглянул на Лиса и Хитера:
– Наоборот одели, дурни.
Он сделал шаг в лавовую лужу, словно в своё родное море.
Огненные волны облизнули его сапоги, не оставив на них ни следа.
Он не торопился – стоял, пока пламя не дошло до колен,
а потом медленно опустился на одно колено, сжимая кости в кулаке.
От жара вокруг дрожала сама твердыня.
Лава поднялась до груди.
Дьявол, не сводя взгляда с троицы, протянул руку вверх,
словно поднимал кости над миром в последней печати.
И только когда пламя сомкнулось у него над плечами,
он медленно погрузил руку вслед за собой.
Последним, что видели Хитёр и Лис,
был сжатый кулак с костями.
Он медленно исчезало в лаве,
словно уводя с собой и саму Истину игры.
Когда кулак скрылся под раскалённой поверхностью,
тишина повисла над всем Пеклом,
и даже огненные капли не решились упасть.
Когда его рука скрылась, Хитёр и Лис перевернули накидки на правильную сторону,
и сразу стало тепло, как на Тверди.
– Чёрт, – обратился Хитёр.
– Что? – ответил тот с закрытыми глазами.
– Дьявол ушёл, ты чего глаза закрываешь?
– Я не хочу, чтоб он их поджарил. Как глазунью.
Сколько прошло времени, никто не знает.
Троица стояла и смотрела в лаву, ожидая возвращения.
– Что там? – раздалось сбоку.
Они обернулись – и увидели Дьявола в чёрном костюме.
Он тоже смотрел в лаву.
– Тебя ждём, – сказал Чёрт, не открывая глаз.
– Открой. Не будь козой, – произнёс Дьявол.
Чёрт послушался.
– Итак, – сказал Дьявол, и твердыня задрожала,
– есть шесть костей. По две на каждый стол.
Он раскрыл ладонь. Из неё вылетел маленький папирус.
Тот начал раскладываться, складываться и заговорил:
Кодекс игры – Духи Костей
Кубики – это не просто кости, а два древних духа-близнеца:
Светлый и Тёмный. Каждый бросок – спор между ними.
1. Первая Клятва
Первый бросок всегда зовётся Клятвой.
Если выпадает 7 или 11 – удача признаётся, ставка сияет победой.
Если выпадает 2, 3 или 12 – это знак Тени, ставка уходит в Бездну.
Всё остальное становится Числом Судьбы.
2. Число Судьбы
Если выпало Число Судьбы – оно вплетается в узор стола.
Игрок должен вызвать его вновь раньше, чем явится Семёрка Судьи.
– Успеешь – получишь награду.
– Семёрка придёт раньше – удача обернётся прахом.
3. Заклятия на ставках
Игроки могут плести заклятия:
Заклятие Удачи – игрок победит.
Заклятие Тени – выиграет Дом.
Заклятия Шепотов – мелкие предсказания на конкретные числа.
4. Семёрка Судьи
Число 7 – перст Судьбы.
Сначала оно благословляет, но потом возвращается Судьёй, чтобы забрать лишнее.
5. Закон Тишины
Во время броска нельзя смеяться и звать по имени.
Духи костей обидятся – и принесут неудачу.
6. Последний Бросок
Когда ночь близка к концу, даётся Последний Бросок.
Он способен изменить судьбу всех ставок сразу -
даже тех, что уже считались проигранными или выигранными.
Папирус свернулся и упорхнул прямо в руку Чёрта.
И тут же троица будто свалилась с неба – на Твердь посреди Леса Вед.
Ударились так, что позвонки пощекотали мозг.
Очухавшись, Лис спросил:
– А в какую сторону мы шли?
– Чёрт его знает, – сказал Чёрт.
Семь Я
Долго ли, коротко ли – Смерть шла по краю, насвистывая песню, что недавно пела Кратосквинта.
– Смертушка, а куда мы идём? – спросила Дева.
– Видишь стену тумана? – указала Смерть.
– Да, – ответила Дева.
– Нам туда. Это одна из многих Граней. Пройти её может лишь бессмертный, – сказала Смерть.
У самой стены тумана Смерть наклонилась:
– Подожди. – Она сунула свой череп в капюшоне внутрь и, вытащив обратно, произнесла: – Нет края тумана… Это странно. Попробуй ты.
Дева протянула руку, коснулась тумана, и её ладонь скользнула вглубь. Но внезапно чья-то холодная властная хватка ухватила её за запястье и резко втянула внутрь.
По ту сторону густой туман рассеялся. Дева с испугом оглянулась: рядом стояла Смерть – спокойная, будто ничего и не произошло. А напротив, держа её за руку, возвышалась женщина дивной красоты. Её волосы напоминали тёмное золото, глаза сверкали молниями, а в осанке чувствовалась непоколебимость.
– Я – Гера, – величественно произнесла она.
– Дева, – ответила Дева.
За Герой поднималась невероятно высокая гора, оплетённая ручьями и водопадами, у подножия её плескался океан.
– Олимп, – сказала Смерть.
– Какой Олимп? – удивилась Дева.
– Здесь живут бессмертные, что выбрали покой на время, – пояснила Смерть и перечислила: Зевс, Посейдон, Афина, Аполлон, Артемида, Арес, Афродита, Гефест, Гестия, Гермес, Деметра, Дионис… и сама Гера – супруга Зевса, покровительница брака и семьи.
– А это Дева, дочь музы Мельпомены, – представила Смерть.
– Ах, вот кого она мне напоминает! – сказала Гера. – Приложи Мельпомене от меня пламенный привет.
– И что вас сюда привело? – спросила Гера.
Смерть позвала Историю, и та поведала о желании Девы прожить смертный век в любви.
– Это редкий опыт. Главное, чтобы не вышло, как у Афродиты с Адонисом, – сказала Гера и улыбнулась.
– А что было у Афродиты с Адонисом? – спросила Дева.
– Да ничего, – отмахнулась Гера и взяла Деву за руку. – Пойдём, дочь Мельпомены.
Они двинулись к горе.
– Тебе говорили, что после Забвения ты забудешь всех на смертное время и твоё истиноё Я покинет тебя до трансформации и ноложится Семь Я? – спросила Гера.
– Да. Но что такое Семь Я? – спросила Дева.
– Семь Я – это семь противоположностей. Ты будешь носить их в себе и решать, какую взращивать. Но миг – и одно обращается в другое. Только вера в истину удержит на пути.
Семь Я:
Любовь – Ненависть
Добро – Зло
Стыд – Гордость
Страх – Бесстрашие
Свобода – Замкнутость
Смелость – Трусость
Мудрость – Глупость
– Ну, раз пошла к смертному, то глупость уже с Девою, – хмыкнула Смерть.
– Не пугай её, – мягко сказала Гера.
– Мне дальше с вами делать нечего. Гера, в Умбралис её, – сказала Смерть.
– Давай, моя ты скользкая, – улыбнулась Смерть и обняла Деву. Часть чернила, что вечно рисовало на костях Смерти, переместилась к Деве и легла на запястье созвездием Девы.
– Встретимся скоро, – добавила Смерть.
– Передай маме, что я её очень люблю, – попросила Дева.
– И я, – сказала Гера и улыбнулась.
Слухи над долиной Эгоринт
Как только сёстры-Слухи услыхали бурление Океана и каждая, разумеется, по-своему истолковав, понеслись над долину Эгоринт – туда, где гора Нойритмз, где Смерть и Ленивая Фея, гномы, Чёрт, Хитёр и Лис, и все прочие, что обитают за Лесами Вед.
Да как начали визжать и щебетать, что даже Ленивая Фея села на свою тонкую паутинку, чтоб посмотреть, что происходит.
– Смерть забрала Сирену! – кричит одна.
– Сирена сама захотела! – отвечает вторая.
– Да-да! – вторит третья.
– Это всё потому, что её никто не любил! – восклицает четвёртая.
– Да-да, – снова подхватывает третья.
В это время в самой сердцевине горы Нойритмз, в пещере у края, в глубокой тени, стояла вампирка ВеРа и, как всегда, неторопливо пила донорскую кровь из своего фирменного бокала.
– Слышу звон, да не знаю, где он… – раздалось за её спиной.
– Привет, моя дорогая Смертушка, – сказала ВеРа и обняла Смерть.
– Чего это слухи распищались на всю долину? – спросила она.
Смерть позвала Историю, и та, тихим голосом, поведала всё как было.
– Как трогательно, – сказала вампирка ВеРа. – Я тоже хочу Любви!
И тут же рядом с ней возникло Хочу.
– Брысь! – отогнала его Смерть.
– С этой пещеры прекрасный вид на Эгоринт, – заметила Смерть.
– Да, – согласилась ВеРа.
– Спасибо, – вдруг сказала сама пещера.
– Ну давай, расскажи, что там дальше про красивого высокого парня в Смертиллии? – оживилась вампирка.
– История длинная, про мужа и наших двух дочерей, – сказала Смерть.
И тут перед ними возникла История в цепях и на замке.
– Бесполезно, сгинь, – отрезала Смерть, и История исчезла.
– Офампириться… – удивлённо выдохнула ВеРа, взлетев чуть над твердынью и скорчившись так, будто свело живот. – У тебя две дочки? Как их зовут? Где они?
А над долиной Эгоринт уже опустились сумерки, и луна взошла над горой Нойритмз.
– Пошли лучше туда, – сказала Смерть и взяла вампирку за руку. В одно мгновение они очутились на самой вершине горы.
– Привет, Луна, – сказала Смерть.
– Привет, Смерть и вампирка ВеРа, – ответила Луна, повернувшись другой стороной.
– Да мой дед вампиров хоронил… – ещё более изумлённо прошептала ВеРа. – Она разговаривает!
– Только с теми, кто говорит со мной, – спокойно отозвалась Луна.
– Я чувствую, ВеРа, что ты находишься в поиске себя, – сказала Смерть. – Чем ты хочешь заниматься больше всего?
– Я очень хочу научиться писать стихи и песни. Меня вдохновляет Кратосквинта, – ответила ВеРа.
– На то она и муза, – улыбнулась Смерть.
С этими словами у мантии Смерти открылся карман, и оттуда вылетело перо.
– Оно будет летать за тобой и записывать твои мысли на папирусах, как только проснётся вдохновение, – сказала Смерть.
– Я вообще-то и не спало, – обидчиво заметило Вдохновение, выскочив рядом.
– Пока оставь нас, – сказала Смерть, и Вдохновение растворилось.
– Но я не знаю, с чего, и как, и где – сказала ВеРа.
– Вот тут мы как раз и за этим! – сказала Смерть.
Я вас оставлю, скоро увидимся. – добавила она и обратно взмахнув мантией задев лейбой Vellurion лоб вампирки и исчезла.
– Вот мы и наедине… Узри солнце вампиров, – грациозно произнесла Луна и засмеялась.
Гера. Пещера. Дева
Гера и Дева подошли к подножию горы Олимп – туда, где живой Водопад медленно стекал водой о край Океана. Его исток начинался на самой вершине горы, и потому все вести, что рождались на Олимпе, проходили мимо него.
– Привет, – сказала Гера.
– И вам привет, – ответил Водопад низким гулом. – Что вам нужно?
Гера позвала Историю, и та рассказала Водопаду о Деве.
– История, в тебя вписали жизнь Девы? – спросил Водопад.
– От и до, – ответила История.
– Кто вписал и что вписал? – удивилась Дева.
– Твоя Мама, – сказала Гера. – Всё узнаешь по пути.
И часть водной стены вдруг расступилась, открыв вход в пещеру.
– Дева, подойди к входу, но не касайся воды. А ты, Гера, помнишь: только окутайся водой, чтобы Забвение тебя не тронуло. Любовь ты пройдёшь в Деве, – сказал Водопад.
В этот миг из Девы выскочила Любовь.
– Я тут! – воскликнула она и снова прыгнула обратно в Деву.
И вот у входа стояли: Гера, окутанная водой, Дева с Любовью внутри неё и История – на уровне её глаз.
– Гера, назад вернёшься через Умбралис, через Лес Вед, через долину Эгоринт. По краю Тверди поведёт тебя Смерть, ибо вода больше не сможет тебя укрыть на обратный путь, – сказал Водопад.
Он обратился к Деве:
– В смертной жизни ты сможешь родить только смертных детей. Ты точно решила?
– Да, Водопад, я решила, – ответила Дева.
– Тогда твоё Истинное Я останется в Забвении до тех пор, пока ты не вернёшься за ним. Оно будет направлять тебя и указывать дорогу лишь через сон, – произнёс Водопад.
– Сон? Но я ведь никогда не сплю, – удивилась Дева.
– Созерцать всё и всегда без сна могут только бессмертные, – гулко сказал Водопад.
Вода сомкнулась за их спинами, и пещеру наполнил густой туман.
– Гера, смотри в оба глаза: чтобы История и Дева не разошлись, чтобы Материя не разорвала их, – добавил Водопад.
Созерцание ВеРы
– Куда исчезло перо, что оставила мне Смерть? – спросила вампирка ВеРа.
– Им пишет Вдохновение, – ответила Луна.
Тут выскочило само Вдохновение:
– Ничем я не пишу! – обидчиво возразило оно.
– Вот когда эхо музы будоражит вдохновение, когда логика покидает мысли, просыпается искра воображения – та, что спит в глубине души, и вместе с ней приходит шёпот образов, красок и звуков… Тогда-то вдохновение в состоянии эйфории скребёт пером, размазывая чернило по папирусу, – сказала Луна, начав грозно, а закончив жутким смехом.
– Ничего я и не размазываю, – ещё сильнее обиделось Вдохновение.
– Что такое эхо музы и как его услышать? – спросила ВеРа.
– Учись созерцать всё, что вокруг и внутри тебя, – ответила Луна.
– И ещё… искра воображения, что спит в глубине души. У меня же нет души, – тихо произнесла вампирка.
– Метеором мне по лбу! – всплеснула сарказмом Луна.
– Там, где есть Истинное Я, там и душа.
Ибо они нераздельны и неразны.
И хотя могут быть они в разных местах,
но едины в сущности своей.
Истинное Я ведёт себя, душу, в путь учения,
дабы познала истину свою.
И плоть твоя жива от Я твоего,
и есть она орудие в учении души.
Луна произнесла это и сама задумалась.
– Чего? – с огромными глазами, с отвисшей челюстью и свистом сквозь клыки спросила ВеРа.
– Да так… Смерть мне поведала про Эхо свитков, – ответила Луна. – Сегодня я помогу тебе, а дальше сама.
– Слушай глазами, – сказала Луна.
И стало так тихо, что можно было услышать, как песчинки падают с горы вниз.
– Слушай глазами, – повторила она.
ВеРа провела взглядом над долиной Эгоринт, над городом Умбралис, скользнула по Лесу Вед и зацепила пару деревушек.
– Что слышишь? – спросила Луна.
– Как матери укладывают детей спать и поют колыбельные, – ответила ВеРа.
– Очень хорошо. Теперь закрой глаза и рисуй образы, рисуй музыку.
– Но я не знаю, что такое спать, – сказала ВеРа.
– Не важно. Рисуй и не отвлекайся.
В полной тишине ВеРа ухватила несколько нот. Они сложились в гармонию, словно струны вибрировали в её голове. Внутри проснулось чувство которое рвалось наружу, и оно вырвалось: ВеРа запела с закрытым ртом, а образы потекли в темноте её глаз.
Перо взмыло над ней, и Вдохновение быстро начало писать, рассекая воздух. Рядом сидела Логика и умилялась происходящему.
Ветер понебу гуляет
Колыбель миров качает
Крылья ночь распустит – и подарит звёзды
Звезды нам споют что поздно
Лягу тихо возле края
В бездну мыслями свисая
Оборвался ясный день Забрало тело колыбель
Спит спокойно чья-то тень
.........
Я колыбель свою качаю и пою
Что зеркало Луна Все души забрала
Но подарила ночь И подарила сны
Что были вместе мы Объяты тишиной
.........
Спи, спокойной ночи, захлопнешь свои очи
И завтра утро, не поймёшь
Спи спокойной ночи, захлопнешь свои очи
Ты сказки – Сновидений ждёшь
Спи, забытых солнцем, с тобой уже не будет
Они под звездами Живут
Спи, спокойной ночи, захлопнешь свои очи
Я лунный свет в твоё окно
И мне так всё равно.
...........
Кровь в бокале разум плавит
Ночь с душой моей играет
Тело мнёт ночнушку, руки под подушку
У виска лежит игрушка
Тюль у потолка летает
Ветер нежно обнимает
Тень лежит у края, спит спокойно зная
Ночь с душой твоей играет.
........
Когда песня стихла, Перо исчезло, появился Папирус. Чернила легли на него, и он плавно опустился в ладонь ВеРы.
Вампирка открыла глаза – её охватил величайший восторг. Вдохновение шмыгнуло в неё обратно, делая вид, будто ни при чём.
– Мне бы ветер пыль поднять! – восторженно сказала Луна. – Это великолепно!
– Я сама развампирилась, – ответила ВеРа. – Спасибо, Луна. Это самый счастливый момент.
И тут появился Момент.
– Спасибо! – сказал он и растворился.
Смерть в это время сидела в кресле из корней в Лесу Вед, в роще Шопота, попивая лесной коктейль.
– Колыбельная ВеРы для самой себя… необычно. Я в восторге, – сказала она вслух.
И тут же явился самовлюблённый Восторг.
– Кыш, – сказала Смерть. И Восторг исчез.
–Какая самовлюблённая – первая
–И эгоистичная – вторая
–Да, да – третья
–Всё только для себя – добавила четвертая.
Пронеслись сёстры Слухи.
Эхо Свитка Сознания III
Сама Смерть погружается в размышления от скрежета в черепе,
получая короткую истину, от которой нельзя уклониться,
истину, не имеющую трактата.
….
«Там, где есть Истинное Я, там и душа.
Ибо они нераздельны и неразны.
И хотя могут быть они в разных местах, но едины в сущности своей.
Истинное Я ведёт себя, душу, в путь учения, дабы познала истину свою.
И плоть твоя жива от Я твоего, и есть она орудие в учении души».
Пещера Забвения бессмертных
– Пошли, дочь Мельпомены. Ты и История идёте рядом, я – слева от вас, шаг позади. История, что бы ни случилось – не отвлекаемся и читаем, – распорядилась Гера.
Дева, История и Гера шагнули прямо в густой туман пещеры. Через пять шагов под ногами Геры твердь испарилась: туман свернулся в воронку, стал полупрозрачным и бездонным. Гера будто парила в воздухе воронки вместе с Девой и Историей.
– История? – позвала Гера.
– Да, – отозвалась та.
– Закройся на миг цепями, пока я не коснусь тебя не сбрасывай оков.
– Хорошо, – согласилась История и накинула на себя цепи.
– А зачем заковать Историю? – спросила Дева.
– Исида! – глухо крикнула Гера.
И словно ответ – в воронке появилась высокая смуглая женщина неописуемой красоты. – Гера, сотни солнц и лун тебя не видела. Привет моя хорошая, – произнесла она мягко. Это была Исида.
– Привет, красотка, – ответствовала Гера. – Затми сознание Девы на смертный удел до возврата.
Исида прошла сквозь воронку и поцеловала Деву в переносицу – как будто вытянула что-то из неё. Глаза Девы наполнились туманом, бессознательное охватило её.
– Осирис! – заорала Исида так громко, что цепи на Истории задребезжали. Она обняла Геру, и растворилась в тумане.
Из глубины воронки проступили шаги – и перед ними возник высокий, накачанный мужчина в набедренной повязке.
– Здравствуйте, красавицы, – сказал он грозно.
– Привет, – отозвалась Гера.
– Мельпомена была у меня, так что без предварительных, – продолжил он. Осирис превратился в туман и прошёл сквозь Деву и вновь стал плотью.
Осирис заговорил так громко и строго, что звенели цепи Истории:
– Всё бессмертное будет ждать в Забвении. Истинное Я направит, смертное прочувствует. Семь Я проснётся и проявится во всех красках. Нет тут сознания бессмертия и дороги обратно до последней минуты исхода. – Гера, не отступись назад и не дай перелистнуть папирус Истории, пока она не дочитает. Не поддавайся соблазну Забвения – гордо и без сомнения проводи Деву в её новую историю.
– Какой красиво-грозный мужчина, – хихикнула Гера, и тут же появилась Исида:
– Ты со своим разберись, – улыбнулась она.
– В путь! – сказала Гера. И Исида с Осирисом исчезли; Гера прикоснулась к Истории – цепи растворились.
– Пора, – шепнула она. Воронка, убыстряясь, начала втягивать их. История с трудом открывалась ветер вырывал папирус,– Гера крепко держала переплёт и папирус Истории пальцами, другой рукой – Деву.
В ту же минуту у Девы отпал хвост: чешуя распалась, и на её месте проступили ноги. История стала быстро читать написанное Мельпоменой прямо у носа у Девы. Ветер разнес слова так, что уже невозможно было разобрать ни одного – и вдруг толчок в спину – и Гера, История и Дева будто зависли в пустоте Забвения.
Там не было ни времени, ни места – было всё и ничего одновременно. Слышалось лишь дыхание внутри себя. Время пропало, и Гере стало так мягко и тепло, будто её сама нежность укутала постелью счастья – и остаться там казалось вечным искушением.
Она повернула голову к Истории, и мир словно подчинился её взгляду: пространство повернулось, показало, что оно подвластно ей. Гера шепнула себе: «Идём дальше», и воронка снова ураганом ввергла их в поток – раздался громкий рёв, от которого папирус на Истории надорвался: «Забвение забрало бессмертное…» – слова рвались и смыкались.
В следующую секунду – толчок назад, и Гера, История и Дева уже лежали в одной из глыб Умбралиса. Дева – в кровати, в глубоком сне; История всё ещё читала, и стены глыбы дрожали от её слов. Жители Умбралиса впитывали историю Девы как прописанную истину: она уже будто всегда жила здесь, как смертная.
История закончила и захлопнулась.
– Ну так кто она? – спросила Гера.
– Дева – учитель пения для детей, и всё время она этим занималась, – ответила История.
– А про того смертного ты уже читала? – спросила Гера.
– Про него всё просто: по лбу ляпнула – и его история сам в него влезла. Он скоро вернётся с края Океана; он учит детей рыболовству и обучается у Семерых Матерей. Его история проста: Дева его навсегда определила, и он, как и она, останется здесь. – История смолкла и исчезла.
Гера погладила спящую Деву по голове, вышла из глыбы и закрыла дверь.
– Так где эта корова Ио? – проворчала она, – я ей сейчас устрою.
Тропа в Ведьмино кольцо
– Не веселит уже так вино гномов… тревожные они какие-то, – протянул Хитёр Черту.
– Надо срочно менять концепт, иначе Игральному дому пустовать, – буркнул Лис.
– К ведьмам идти надо, – сказал Чёрт уверенно.
Хитёр и Лис синхронно отодвинулись назад, сидя на бочках с вином.
– О нет, за пять холмов я не пойду! – взволнованно воскликнул Лис.
– Я тоже пас. От этих баб всего ожидать можно – ещё в оковы чарами посадят, пнут, и будем мыть посуду до конца солнечных дней да лунных ночей, – возмущался Хитёр.
И завязался спор – такой громкий, что слухи донеслись аж до самого Дьявола. Игральный дом задрожал, вспыхнул светом и пламенем, и вышел к троице сам Дьявол.
Чёрт, Хитёр и Лис зажмурились, боясь, что тот с их глаз глазунью сделает.
– Не спасёте дом – тебе Чёрт, рога обломаю, тебе, Хитёр, язык вырву, а тебе, Лис, хвост! – прогремел Дьявол так, что стены дома затряслись. И исчез, оставив в воздухе на миг пылающее огненное сердце.
– Кто тебя за язык тянул? – сердито бросил Хитёр Чёрту.
– Так твой же всё это и начал! – огрызнулся Чёрт.
Лис сидел, прижимая к груди свой хвост.
– А зачем Дьяволу мой хвост?
– Чтобы блох по пеклу гонять, – зловеще ответил Чёрт. – Собирайтесь, идём к ведьмам.
– А что, перелететь никак? – осторожно спросил Хитёр.
– Небо закрыто над тропой и над Ведьминым кольцом. Только копытами, ногами да лапами, – ехидно бросил Чёрт.
– А за дом кто смотреть будет? – заволновался Лис.
– Не отвертишься, хитрый, – прорычал Чёрт. И, обернувшись к бочке, добавил: – Старая бочка, нальёшь вина без оплаты – выкачу тебя на солнце, рассохнешься!