Книга Хаоса: ВеРа Смерти

Семь Я

Долго ли, коротко ли – Смерть шла по краю, насвистывая песню, что недавно пела Кратосквинта.

– Смертушка, а куда мы идём? – спросила Дева.

– Видишь стену тумана? – указала Смерть.

– Да, – ответила Дева.

– Нам туда. Это одна из многих Граней. Пройти её может лишь бессмертный, – сказала Смерть.

У самой стены тумана Смерть наклонилась:

– Подожди. – Она сунула свой череп в капюшоне внутрь и, вытащив обратно, произнесла: – Нет края тумана… Это странно. Попробуй ты.

Дева протянула руку, коснулась тумана, и её ладонь скользнула вглубь. Но внезапно чья-то холодная властная хватка ухватила её за запястье и резко втянула внутрь.

По ту сторону густой туман рассеялся. Дева с испугом оглянулась: рядом стояла Смерть – спокойная, будто ничего и не произошло. А напротив, держа её за руку, возвышалась женщина дивной красоты. Её волосы напоминали тёмное золото, глаза сверкали молниями, а в осанке чувствовалась непоколебимость.

– Я – Гера, – величественно произнесла она.

– Дева, – ответила Дева.

За Герой поднималась невероятно высокая гора, оплетённая ручьями и водопадами, у подножия её плескался океан.

– Олимп, – сказала Смерть.

– Какой Олимп? – удивилась Дева.

– Здесь живут бессмертные, что выбрали покой на время, – пояснила Смерть и перечислила: Зевс, Посейдон, Афина, Аполлон, Артемида, Арес, Афродита, Гефест, Гестия, Гермес, Деметра, Дионис… и сама Гера – супруга Зевса, покровительница брака и семьи.

– А это Дева, дочь музы Мельпомены, – представила Смерть.

– Ах, вот кого она мне напоминает! – сказала Гера. – Приложи Мельпомене от меня пламенный привет.

– И что вас сюда привело? – спросила Гера.

Смерть позвала Историю, и та поведала о желании Девы прожить смертный век в любви.

– Это редкий опыт. Главное, чтобы не вышло, как у Афродиты с Адонисом, – сказала Гера и улыбнулась.

– А что было у Афродиты с Адонисом? – спросила Дева.

– Да ничего, – отмахнулась Гера и взяла Деву за руку. – Пойдём, дочь Мельпомены.

Они двинулись к горе.

– Тебе говорили, что после Забвения ты забудешь всех на смертное время и твоё истиноё Я покинет тебя до трансформации и ноложится Семь Я? – спросила Гера.

– Да. Но что такое Семь Я? – спросила Дева.

– Семь Я – это семь противоположностей. Ты будешь носить их в себе и решать, какую взращивать. Но миг – и одно обращается в другое. Только вера в истину удержит на пути.

Семь Я:

Любовь – Ненависть

Добро – Зло

Стыд – Гордость

Страх – Бесстрашие

Свобода – Замкнутость

Смелость – Трусость

Мудрость – Глупость

– Ну, раз пошла к смертному, то глупость уже с Девою, – хмыкнула Смерть.

– Не пугай её, – мягко сказала Гера.

– Мне дальше с вами делать нечего. Гера, в Умбралис её, – сказала Смерть.

– Давай, моя ты скользкая, – улыбнулась Смерть и обняла Деву. Часть чернила, что вечно рисовало на костях Смерти, переместилась к Деве и легла на запястье созвездием Девы.

– Встретимся скоро, – добавила Смерть.

– Передай маме, что я её очень люблю, – попросила Дева.

– И я, – сказала Гера и улыбнулась.

Слухи над долиной Эгоринт

Как только сёстры-Слухи услыхали бурление Океана и каждая, разумеется, по-своему истолковав, понеслись над долину Эгоринт – туда, где гора Нойритмз, где Смерть и Ленивая Фея, гномы, Чёрт, Хитёр и Лис, и все прочие, что обитают за Лесами Вед.

Да как начали визжать и щебетать, что даже Ленивая Фея села на свою тонкую паутинку, чтоб посмотреть, что происходит.

– Смерть забрала Сирену! – кричит одна.

– Сирена сама захотела! – отвечает вторая.

– Да-да! – вторит третья.

– Это всё потому, что её никто не любил! – восклицает четвёртая.

– Да-да, – снова подхватывает третья.

В это время в самой сердцевине горы Нойритмз, в пещере у края, в глубокой тени, стояла вампирка ВеРа и, как всегда, неторопливо пила донорскую кровь из своего фирменного бокала.

– Слышу звон, да не знаю, где он… – раздалось за её спиной.

– Привет, моя дорогая Смертушка, – сказала ВеРа и обняла Смерть.

– Чего это слухи распищались на всю долину? – спросила она.

Смерть позвала Историю, и та, тихим голосом, поведала всё как было.

– Как трогательно, – сказала вампирка ВеРа. – Я тоже хочу Любви!

И тут же рядом с ней возникло Хочу.

– Брысь! – отогнала его Смерть.

– С этой пещеры прекрасный вид на Эгоринт, – заметила Смерть.

– Да, – согласилась ВеРа.

– Спасибо, – вдруг сказала сама пещера.

– Ну давай, расскажи, что там дальше про красивого высокого парня в Смертиллии? – оживилась вампирка.

– История длинная, про мужа и наших двух дочерей, – сказала Смерть.

И тут перед ними возникла История в цепях и на замке.

– Бесполезно, сгинь, – отрезала Смерть, и История исчезла.

– Офампириться… – удивлённо выдохнула ВеРа, взлетев чуть над твердынью и скорчившись так, будто свело живот. – У тебя две дочки? Как их зовут? Где они?

А над долиной Эгоринт уже опустились сумерки, и луна взошла над горой Нойритмз.

– Пошли лучше туда, – сказала Смерть и взяла вампирку за руку. В одно мгновение они очутились на самой вершине горы.

– Привет, Луна, – сказала Смерть.

– Привет, Смерть и вампирка ВеРа, – ответила Луна, повернувшись другой стороной.

– Да мой дед вампиров хоронил… – ещё более изумлённо прошептала ВеРа. – Она разговаривает!

– Только с теми, кто говорит со мной, – спокойно отозвалась Луна.

– Я чувствую, ВеРа, что ты находишься в поиске себя, – сказала Смерть. – Чем ты хочешь заниматься больше всего?

– Я очень хочу научиться писать стихи и песни. Меня вдохновляет Кратосквинта, – ответила ВеРа.

– На то она и муза, – улыбнулась Смерть.

С этими словами у мантии Смерти открылся карман, и оттуда вылетело перо.

– Оно будет летать за тобой и записывать твои мысли на папирусах, как только проснётся вдохновение, – сказала Смерть.

– Я вообще-то и не спало, – обидчиво заметило Вдохновение, выскочив рядом.

– Пока оставь нас, – сказала Смерть, и Вдохновение растворилось.

– Но я не знаю, с чего, и как, и где – сказала ВеРа.

– Вот тут мы как раз и за этим! – сказала Смерть.

Я вас оставлю, скоро увидимся. – добавила она и обратно взмахнув мантией задев лейбой Vellurion лоб вампирки и исчезла.

– Вот мы и наедине… Узри солнце вампиров, – грациозно произнесла Луна и засмеялась.

Гера. Пещера. Дева

Гера и Дева подошли к подножию горы Олимп – туда, где живой Водопад медленно стекал водой о край Океана. Его исток начинался на самой вершине горы, и потому все вести, что рождались на Олимпе, проходили мимо него.

– Привет, – сказала Гера.

– И вам привет, – ответил Водопад низким гулом. – Что вам нужно?

Гера позвала Историю, и та рассказала Водопаду о Деве.

– История, в тебя вписали жизнь Девы? – спросил Водопад.

– От и до, – ответила История.

– Кто вписал и что вписал? – удивилась Дева.

– Твоя Мама, – сказала Гера. – Всё узнаешь по пути.

И часть водной стены вдруг расступилась, открыв вход в пещеру.

– Дева, подойди к входу, но не касайся воды. А ты, Гера, помнишь: только окутайся водой, чтобы Забвение тебя не тронуло. Любовь ты пройдёшь в Деве, – сказал Водопад.

В этот миг из Девы выскочила Любовь.

– Я тут! – воскликнула она и снова прыгнула обратно в Деву.

И вот у входа стояли: Гера, окутанная водой, Дева с Любовью внутри неё и История – на уровне её глаз.

– Гера, назад вернёшься через Умбралис, через Лес Вед, через долину Эгоринт. По краю Тверди поведёт тебя Смерть, ибо вода больше не сможет тебя укрыть на обратный путь, – сказал Водопад.

Он обратился к Деве:

– В смертной жизни ты сможешь родить только смертных детей. Ты точно решила?

– Да, Водопад, я решила, – ответила Дева.

– Тогда твоё Истинное Я останется в Забвении до тех пор, пока ты не вернёшься за ним. Оно будет направлять тебя и указывать дорогу лишь через сон, – произнёс Водопад.

– Сон? Но я ведь никогда не сплю, – удивилась Дева.

– Созерцать всё и всегда без сна могут только бессмертные, – гулко сказал Водопад.

Вода сомкнулась за их спинами, и пещеру наполнил густой туман.

– Гера, смотри в оба глаза: чтобы История и Дева не разошлись, чтобы Материя не разорвала их, – добавил Водопад.

Созерцание ВеРы

– Куда исчезло перо, что оставила мне Смерть? – спросила вампирка ВеРа.

– Им пишет Вдохновение, – ответила Луна.

Тут выскочило само Вдохновение:

– Ничем я не пишу! – обидчиво возразило оно.

– Вот когда эхо музы будоражит вдохновение, когда логика покидает мысли, просыпается искра воображения – та, что спит в глубине души, и вместе с ней приходит шёпот образов, красок и звуков… Тогда-то вдохновение в состоянии эйфории скребёт пером, размазывая чернило по папирусу, – сказала Луна, начав грозно, а закончив жутким смехом.

– Ничего я и не размазываю, – ещё сильнее обиделось Вдохновение.

– Что такое эхо музы и как его услышать? – спросила ВеРа.

– Учись созерцать всё, что вокруг и внутри тебя, – ответила Луна.

– И ещё… искра воображения, что спит в глубине души. У меня же нет души, – тихо произнесла вампирка.

– Метеором мне по лбу! – всплеснула сарказмом Луна.

– Там, где есть Истинное Я, там и душа.

Ибо они нераздельны и неразны.

И хотя могут быть они в разных местах,

но едины в сущности своей.

Истинное Я ведёт себя, душу, в путь учения,

дабы познала истину свою.

И плоть твоя жива от Я твоего,

и есть она орудие в учении души.

Луна произнесла это и сама задумалась.

– Чего? – с огромными глазами, с отвисшей челюстью и свистом сквозь клыки спросила ВеРа.

– Да так… Смерть мне поведала про Эхо свитков, – ответила Луна. – Сегодня я помогу тебе, а дальше сама.

– Слушай глазами, – сказала Луна.

И стало так тихо, что можно было услышать, как песчинки падают с горы вниз.

– Слушай глазами, – повторила она.

ВеРа провела взглядом над долиной Эгоринт, над городом Умбралис, скользнула по Лесу Вед и зацепила пару деревушек.

– Что слышишь? – спросила Луна.

– Как матери укладывают детей спать и поют колыбельные, – ответила ВеРа.

– Очень хорошо. Теперь закрой глаза и рисуй образы, рисуй музыку.

– Но я не знаю, что такое спать, – сказала ВеРа.

– Не важно. Рисуй и не отвлекайся.

В полной тишине ВеРа ухватила несколько нот. Они сложились в гармонию, словно струны вибрировали в её голове. Внутри проснулось чувство которое рвалось наружу, и оно вырвалось: ВеРа запела с закрытым ртом, а образы потекли в темноте её глаз.

Перо взмыло над ней, и Вдохновение быстро начало писать, рассекая воздух. Рядом сидела Логика и умилялась происходящему.

Ветер понебу гуляет

Колыбель миров качает

Крылья ночь распустит – и подарит звёзды

Звезды нам споют что поздно

Лягу тихо возле края

В бездну мыслями свисая

Оборвался ясный день Забрало тело колыбель

Спит спокойно чья-то тень

.........

Я колыбель свою качаю и пою

Что зеркало Луна Все души забрала

Но подарила ночь И подарила сны

Что были вместе мы Объяты тишиной

.........

Спи, спокойной ночи, захлопнешь свои очи

И завтра утро, не поймёшь

Спи спокойной ночи, захлопнешь свои очи

Ты сказки – Сновидений ждёшь

Спи, забытых солнцем, с тобой уже не будет

Они под звездами Живут

Спи, спокойной ночи, захлопнешь свои очи

Я лунный свет в твоё окно

И мне так всё равно.

...........

Кровь в бокале разум плавит

Ночь с душой моей играет

Тело мнёт ночнушку, руки под подушку

У виска лежит игрушка

Тюль у потолка летает

Ветер нежно обнимает

Тень лежит у края, спит спокойно зная

Ночь с душой твоей играет.

........

Когда песня стихла, Перо исчезло, появился Папирус. Чернила легли на него, и он плавно опустился в ладонь ВеРы.

Вампирка открыла глаза – её охватил величайший восторг. Вдохновение шмыгнуло в неё обратно, делая вид, будто ни при чём.

– Мне бы ветер пыль поднять! – восторженно сказала Луна. – Это великолепно!

– Я сама развампирилась, – ответила ВеРа. – Спасибо, Луна. Это самый счастливый момент.

И тут появился Момент.

– Спасибо! – сказал он и растворился.

Смерть в это время сидела в кресле из корней в Лесу Вед, в роще Шопота, попивая лесной коктейль.

– Колыбельная ВеРы для самой себя… необычно. Я в восторге, – сказала она вслух.

И тут же явился самовлюблённый Восторг.

– Кыш, – сказала Смерть. И Восторг исчез.

–Какая самовлюблённая – первая

–И эгоистичная – вторая

–Да, да – третья

–Всё только для себя – добавила четвертая.

Пронеслись сёстры Слухи.

Эхо Свитка Сознания III

Сама Смерть погружается в размышления от скрежета в черепе,

получая короткую истину, от которой нельзя уклониться,

истину, не имеющую трактата.

….

«Там, где есть Истинное Я, там и душа.

Ибо они нераздельны и неразны.

И хотя могут быть они в разных местах, но едины в сущности своей.

Истинное Я ведёт себя, душу, в путь учения, дабы познала истину свою.

И плоть твоя жива от Я твоего, и есть она орудие в учении души».

Пещера Забвения бессмертных

– Пошли, дочь Мельпомены. Ты и История идёте рядом, я – слева от вас, шаг позади. История, что бы ни случилось – не отвлекаемся и читаем, – распорядилась Гера.

Дева, История и Гера шагнули прямо в густой туман пещеры. Через пять шагов под ногами Геры твердь испарилась: туман свернулся в воронку, стал полупрозрачным и бездонным. Гера будто парила в воздухе воронки вместе с Девой и Историей.

– История? – позвала Гера.

– Да, – отозвалась та.

– Закройся на миг цепями, пока я не коснусь тебя не сбрасывай оков.

– Хорошо, – согласилась История и накинула на себя цепи.

– А зачем заковать Историю? – спросила Дева.

– Исида! – глухо крикнула Гера.

И словно ответ – в воронке появилась высокая смуглая женщина неописуемой красоты. – Гера, сотни солнц и лун тебя не видела. Привет моя хорошая, – произнесла она мягко. Это была Исида.

– Привет, красотка, – ответствовала Гера. – Затми сознание Девы на смертный удел до возврата.

Исида прошла сквозь воронку и поцеловала Деву в переносицу – как будто вытянула что-то из неё. Глаза Девы наполнились туманом, бессознательное охватило её.

– Осирис! – заорала Исида так громко, что цепи на Истории задребезжали. Она обняла Геру, и растворилась в тумане.

Из глубины воронки проступили шаги – и перед ними возник высокий, накачанный мужчина в набедренной повязке.

– Здравствуйте, красавицы, – сказал он грозно.

– Привет, – отозвалась Гера.

– Мельпомена была у меня, так что без предварительных, – продолжил он. Осирис превратился в туман и прошёл сквозь Деву и вновь стал плотью.

Осирис заговорил так громко и строго, что звенели цепи Истории:

– Всё бессмертное будет ждать в Забвении. Истинное Я направит, смертное прочувствует. Семь Я проснётся и проявится во всех красках. Нет тут сознания бессмертия и дороги обратно до последней минуты исхода. – Гера, не отступись назад и не дай перелистнуть папирус Истории, пока она не дочитает. Не поддавайся соблазну Забвения – гордо и без сомнения проводи Деву в её новую историю.

– Какой красиво-грозный мужчина, – хихикнула Гера, и тут же появилась Исида:

– Ты со своим разберись, – улыбнулась она.

– В путь! – сказала Гера. И Исида с Осирисом исчезли; Гера прикоснулась к Истории – цепи растворились.

– Пора, – шепнула она. Воронка, убыстряясь, начала втягивать их. История с трудом открывалась ветер вырывал папирус,– Гера крепко держала переплёт и папирус Истории пальцами, другой рукой – Деву.

В ту же минуту у Девы отпал хвост: чешуя распалась, и на её месте проступили ноги. История стала быстро читать написанное Мельпоменой прямо у носа у Девы. Ветер разнес слова так, что уже невозможно было разобрать ни одного – и вдруг толчок в спину – и Гера, История и Дева будто зависли в пустоте Забвения.

Там не было ни времени, ни места – было всё и ничего одновременно. Слышалось лишь дыхание внутри себя. Время пропало, и Гере стало так мягко и тепло, будто её сама нежность укутала постелью счастья – и остаться там казалось вечным искушением.

Она повернула голову к Истории, и мир словно подчинился её взгляду: пространство повернулось, показало, что оно подвластно ей. Гера шепнула себе: «Идём дальше», и воронка снова ураганом ввергла их в поток – раздался громкий рёв, от которого папирус на Истории надорвался: «Забвение забрало бессмертное…» – слова рвались и смыкались.

В следующую секунду – толчок назад, и Гера, История и Дева уже лежали в одной из глыб Умбралиса. Дева – в кровати, в глубоком сне; История всё ещё читала, и стены глыбы дрожали от её слов. Жители Умбралиса впитывали историю Девы как прописанную истину: она уже будто всегда жила здесь, как смертная.

История закончила и захлопнулась.

– Ну так кто она? – спросила Гера.

– Дева – учитель пения для детей, и всё время она этим занималась, – ответила История.

– А про того смертного ты уже читала? – спросила Гера.

– Про него всё просто: по лбу ляпнула – и его история сам в него влезла. Он скоро вернётся с края Океана; он учит детей рыболовству и обучается у Семерых Матерей. Его история проста: Дева его навсегда определила, и он, как и она, останется здесь. – История смолкла и исчезла.

Гера погладила спящую Деву по голове, вышла из глыбы и закрыла дверь.

– Так где эта корова Ио? – проворчала она, – я ей сейчас устрою.

Тропа в Ведьмино кольцо

– Не веселит уже так вино гномов… тревожные они какие-то, – протянул Хитёр Черту.

– Надо срочно менять концепт, иначе Игральному дому пустовать, – буркнул Лис.

– К ведьмам идти надо, – сказал Чёрт уверенно.

Хитёр и Лис синхронно отодвинулись назад, сидя на бочках с вином.

– О нет, за пять холмов я не пойду! – взволнованно воскликнул Лис.

– Я тоже пас. От этих баб всего ожидать можно – ещё в оковы чарами посадят, пнут, и будем мыть посуду до конца солнечных дней да лунных ночей, – возмущался Хитёр.

И завязался спор – такой громкий, что слухи донеслись аж до самого Дьявола. Игральный дом задрожал, вспыхнул светом и пламенем, и вышел к троице сам Дьявол.

Чёрт, Хитёр и Лис зажмурились, боясь, что тот с их глаз глазунью сделает.

– Не спасёте дом – тебе Чёрт, рога обломаю, тебе, Хитёр, язык вырву, а тебе, Лис, хвост! – прогремел Дьявол так, что стены дома затряслись. И исчез, оставив в воздухе на миг пылающее огненное сердце.

– Кто тебя за язык тянул? – сердито бросил Хитёр Чёрту.

– Так твой же всё это и начал! – огрызнулся Чёрт.

Лис сидел, прижимая к груди свой хвост.

– А зачем Дьяволу мой хвост?

– Чтобы блох по пеклу гонять, – зловеще ответил Чёрт. – Собирайтесь, идём к ведьмам.

– А что, перелететь никак? – осторожно спросил Хитёр.

– Небо закрыто над тропой и над Ведьминым кольцом. Только копытами, ногами да лапами, – ехидно бросил Чёрт.

– А за дом кто смотреть будет? – заволновался Лис.

– Не отвертишься, хитрый, – прорычал Чёрт. И, обернувшись к бочке, добавил: – Старая бочка, нальёшь вина без оплаты – выкачу тебя на солнце, рассохнешься!

– Без оплаты не налью, – вздохнула бочка.

– Кодекс Игрального дома, следи за игрой и прибыль в подвал сбрасывай, – приказал Чёрт.

– Ни одно мгновение игры не пройдёт мимо меня, – гулко отозвался Кодекс.

– Фонари! – позвал Чёрт. Подлетели два: Мрачный и Игривый.

– Ты, Игривый, азарт подкидывай, а ты, Мрачный, на кого удача сядет – повисай над ним и мешай следующий ход рассмотреть.

– Да, Чёрт, не волнуйся, – ответили они в унисон.

– Скрипка! – позвал Чёрт.

– Здесь, – отозвалась Страдивария. – Так заиграю, что у самого Стратокастера дух задора проснётся.

– Лис, бери кувшин вина, в дороге пригодится, – добавил Чёрт.

Они вышли из дома. Вечерело, гномы уже подтягивались к Игральному дому после тяжёлого дня.

– Садись, – сказал Чёрт и указал на три камня. – Ночь будем ждать.

– А в доме подождать нельзя было? – буркнул Лис.

– Нет! – рявкнул Чёрт.

– Зачем ждать ночь? – спросил Хитёр.

– Нам нужен Лес Искушений. Только Луна способна через него провести, – объяснил Чёрт.

– А зачем? Я дорогу к пяти холмам и так знаю, – вставил Лис.

– Слушай, ты, лапой сделанный, – прорычал Чёрт. – Ты был на пяти холмах?

– Был… и больше не хочется, – признался Лис.

– Тропу видел?

– Нет…

– Ведьм ты только мельком в Умбралисе встречал. Так что лучше кувшин крепче держи.

Ночь опустилась плавно, окутала долину. Из-за горы Нойритмз выплыла Луна. Чёрт достал авоську, вынул оттуда обувь.

– Это что? – спросил Хитёр.

– Тапки, – спокойно ответил Чёрт. – Давно у Vеlluriоnа попросил. Кто их оденет – войдёт одной дорогой и одной дорогой выйдет. В них не заблудишься. Обувайтесь.

– Слушай, подошва сама под лапы втянулась… удобно… Но почему они до косточки ногу обвивают? Тапки разве так выглядят? – удивился Лис.

– Не знаю. Vellurion сказал, что тапки. Смотри только лейбу не пошарпай, – сказал Чёрт.

– Луна! – громко позвал он.

Та повернулась к ним другой стороной.

– Привет, три гада, – поздоровалась Луна.

– И тебе не чихать пылью, – ответил Чёрт. – Освети нам путь через Лес Искушений и выведи к Ведьминому кольцу.

– А ты что, жену себе искать идёшь? – с широкой улыбкой спросила Луна.

– Ага! Лучше жить в углу на кровле, чем со сварливою женою в пространном доме! – возмутился Чёрт. – Дело у нас серьёзное, нужны их Веды.

– Ну, раз очень надо – идите. Только до рассвета выйти из леса должны, иначе целый день будете блуждать в поисках тропы. А если что – ищите ель высокую, через неё до меня докричитесь.

И пролился лунный свет густым молоком – узкой тропой сквозь Лес Искушений.

– Пошли, – сказал Чёрт.

Но на самом подходе к лесу за их спинами раздался громкий хлопок. Песок волной накрыл троицу. Они обернулись – стоял Дьявол. И снова они зажмурились.

– Раз уж собрались к ведьмам, передайте: приглашаю их к себе. Давно мы не собирались вместе. Пусть только весть заранее пришлют – не гоже гостей в пекельном беспорядке принимать, – сказал он. И исчез.

Чёрт, Хитёр и Лис стряхнули песок с голов и пошли дальше, в ночь, к Лесу Искушений.

Смерть и Озеро Вечного Сна

Солнце озаряло долину, и игривые лучи проникали в Умбралис. Вампирка ВеРа носилась в восторге по своей глыбе от стены к стене:

– Нужно срочно всё рассказать Кратосквинте! Я думаю, ей понравится… – шептала она себе.

– Нервы совсем ни к чему стали, – сказал фонарь Тусклый, паривший у потолка.

– Да, потому что я не знаю, где живут Музы, – вспыхнула ВеРа. – Они приходят, когда им вздумается.