Путешествие в Аэдор

***

Трибуны ломились от людей. Шум стоял такой, что заглушал даже крики глашатаев: ликование, аплодисменты, имена фаворитов — но чаще всех звучало одно: Артион, наследник Аэдора. Это имя скандировали так, будто он уже был победителем, а не просто одним из участников.

За те дни, что я провела при дворе, мы так и не были представлены друг другу. Я знала о молодом принце лишь из слов Катарины: гордый, самовлюблённый, немного высокомерный. И вот сегодня мне предстояло впервые увидеть его живьём, а вечером — предстать перед ним на официальном пиру в честь открытия турнира. Как и всем остальным, впервые прибывшим ко двору.

Избранницы и участницы будущего отбора волновались сильнее всех. Их руки нервно теребили веера, глаза бегали по полю, а сердцебиение, казалось, было слышно даже сквозь шум толпы. Непонятно: их волнение связано с участвующими рыцарями из их земель или же они боялись, что во время турнира их возможного будущего мужа слегка... помнут?

При этой мысли на моих губах мелькнула кровожадная улыбка. Но я быстро взяла себя в руки и ещё раз пробежалась взглядом по прибывшим участницам.

Их посадили всех вместе в один ряд — на противоположной от княжеской трибуны стороне. За ними, на ряд выше, разместились официальные представители земель — важные персоны с гербами и титулами.

Казалось, что подобное размещение сделано для лучшего обзора — логично, всё-таки дамы должны видеть своих героев. Но что-то подсказывало мне: князь просто хотел держать их всех на виду, не спуская глаз. Словно это был не турнир, а... смотрина. И не важно, кто кого выбирает — главное, чтобы никто не сбежал.

Я хмыкнула про себя и откинулась на спинку кресла, ожидая начала.

Найдя взглядом капитана Риана, я заметила, что он тоже смотрит на меня — с лёгким интересом, но без расслабления. В его глазах читалась та же внимательность, что и всегда. Я послала ему лёгкую улыбку из-под вуали, которая скрывала моё лицо лишь наполовину.

За спиной послышались шаги. Зрители начали подниматься, шум толпы постепенно затихал, пока не воцарилась полная тишина. Я чуть склонила голову в приветственном поклоне перед князем и княгиней.

И тут взгляд зацепил знакомую наглую морду. Бонифаций — этот кот, явно наслаждаясь жизнью, — грациозно проскользнул мимо Бернарда и запрыгнул прямо на моё кресло, обитое красным бархатом. Князь, казалось, даже не заметил наглого паразита. Он помог своей супруге разместиться в таком же, но более массивном резном кресле.

Следуя примеру остальных зрителей, я опустилась на своё место и взяла кота на колени. Моё платье было тёмным — глубокий синий, почти чёрный, с серебряной вышивкой по подолу. И это была моя главная ошибка.

Бонифаций, этот наглый паразит, моментально устроился у меня на коленях и принялся тереться о ткань мордой. Его чёрная, густая, словно бархат, шерсть моментально облепила всё вокруг.

Более чем уверена, что к концу дня это платье отправится прямиком в урну. От шерсти мне его не избавить никогда.

Я уже представляла, как буду отдавать его служанкам, а те будут смотреть на меня с недоумением.

А этот нахал с довольной мордой умудрялся ещё и тереться о мой бюст. Я осуждающе шикнула на кота, но Бонифаций лишь прищурил изумрудные глаза и продолжил своё дело с видом полного безразличия. В довершение хлестанув меня по лицу хвостом, он вызвал желание скинуть его в центр поля и наслаждаться тем, как из него сделают волосатую котлету. Будто почувствовав мои кровожадные мысли, он всё же устроился на моих коленях.

И тут я почувствовала на себе пристальный взгляд. Опустив глаза, я заметила Лиру Талиэн — она сидела на ряд ниже, на княжеской трибуне, и буквально прожигала меня взглядом.

Бонифаций тоже её заметил. Я услышала тихое шипение — кот напрягся, шерсть на его загривке встала дыбом, а изумрудные глаза сузились в две тонкие щёлочки. Он явно недолюбливал эту женщину.

Лира высокомерно окинула нас с котом взглядом — сверху вниз, будто смотрела на что-то очень неприятное. Её губы изогнулись в милой улыбке, но сквозившая волна неприязни всё же достигла меня. Это была не просто холодность — это была ненависть, тщательно скрываемая за маской вежливости.

Я лишь мило улыбнулась в ответ, демонстрируя полное спокойствие. Но внутри что-то похолодело.

«Что ей нужно? И почему она смотрит на меня так, будто собирается прикопать в безлюдном месте?»

Бонифаций снова зашипел, и я машинально погладила его по спинке, успокаивая. Кот замолчал, но продолжал следить за Лирой с тем же напряжённым вниманием, с каким хищник следит за добычей.

Между нами — молчаливая война. И я чувствовала, что она только начинается.Что же касается остальных, они наконец уселись, и только тогда князь позволил себе начать торжественную речь:

— Дорогие гости, благородные рыцари, представители земель и королевств!

Толпа замерла, внимая каждому слову.

— Сегодня мы собрались здесь не просто ради зрелища и славы. Сегодня мы чествуем то, что делает нас людьми: честь, отвагу и преданность делу, большему, чем мы сами.

Князь обвёл взглядом арену, где в ряд стояли рыцари в сверкающих доспехах.

— Турнир — это не просто поединок. Это испытание духа. Каждый из здесь присутствующих рыцарей доказал свою храбрость в боях и походах. И сегодня они покажут нам, на что способны не только руки и меч, но и сердце.

Бернард указал на трибуны:

— Пусть дамы смотрят и выбирают. Пусть юные учатся видеть настоящих героев. Пусть каждый из нас вспомнит, ради чего стоит жить и сражаться.

Его голос стал твёрже:

— Но помните: сегодняшний день — не только о победе. Это день единения. День, когда забываются распри и вспоминается то, что делает нас едиными. Пусть победит сильнейший, но пусть никто не уйдёт с поля боя униженным.

Князь поднял кубок:

— За храбрость! За честь! За тех, кто сражается за мир и свою семью!

Трибуны взорвались криками, рыцари подняли мечи, и турнир начался. Первое состязание турнира началось ровно в полдень, когда Солнце Игнис полностью закрыло собой Фульгор, и их свет, сплетясь в единое целое, ярко озарил наш мир. Я сидела рядом с Катариной на возвышении, откуда открывался отличный вид на поле.

Катарина выглядела взволнованной — её глаза сияли, губы тронула улыбка. Я же, напротив, ощущала странное спокойствие, будто наблюдала за этим издалека, сквозь тонкую вуаль. Всё так же осторожно поглаживая Бонифация и более не смотря в сторону Талиэн.

— Смотри, начинается, — прошептала княжна, сжав мою руку.

На арену вышли первые рыцари — в сверкающих доспехах, с гербами своих домов. Но доспехи были не просто стальными: я видела тонкие серебряные линии, проступающие на стали — плетения защиты, вплетённые в металл. Рыцари носили на поясах небольшие кристаллы — камни-концентраторы, хранящие заранее подготовленные заклинания.

Перейдя на магическое зрение, я отметила: их аура была достаточно мощной, почти одного уровня.

Один из них, высокий и светловолосый, бросил короткий взгляд в нашу сторону. Я уловила в его взгляде смесь решимости и страха. На его груди мерцал амулет — судя по слабому свечению, с плетением усиления. Другой, более приземистый, держался уверенно, но пальцы его дрожали на рукояти меча — и на руке я заметила артефакт с боевым узором, который активировался перед схваткой.

Как странно: для них это — шанс прославиться, для меня — просто ещё одна сцена, где жизнь и смерть сплетаются в танце. Я привыкла видеть исход заранее, но сегодня позволила себе быть просто зрителем.

Глашатай выкрикнул имена участников, и толпа взорвалась одобрительным гулом. Катарина наклонилась ко мне:

— Как думаешь, кто победит?

Я улыбнулась:

— Сложно сказать. Иногда побеждает не тот, кто сильнее, а тот, кто умеет ждать момента. Да и магия — штука непредсказуемая.

Бой начался резко: мечи скрестились, щиты глухо гремели. Но это было лишь начало. Светловолосый рыцарь сделал движение рукой, и вокруг его клинка вспыхнуло серебристое плетение режущего ветра — лезвие меча будто удлинилось, рассекая воздух с шипением. Его противник среагировал мгновенно: щит вспыхнул золотистым светом, барьер из уплотнённой магии принял на себя удар, рассыпавшись искрами.

— Смотри, настоящее магическое искусство! — прошептала Катарина, заворожённо наблюдая за поединком.

Один из рыцарей пошёл в атаку, другой ловко уклонился, и на миг показалось, что всё решится в один удар. Но бой затянулся — оба были упрямы, оба не хотели уступать. Они обменивались ударами, плетения вспыхивали и гасли, мечи пели, разрезая воздух, а щиты мерцали, принимая на себя магические атаки.

Я смотрела на них и думала: сколько в этих молодых лицах надежды, сколько страха быть забытым. Для них этот турнир — целая жизнь, для меня — лишь короткий миг среди многих. Но магия... Магия была красива. Переплетение силы, скорости и древних узоров, которые рыцари носили на себе как вторую кожу.

Катарина с замиранием следила за каждым движением:

— Какой накал! Я бы не выдержала такого напряжения.

Я сжала её ладонь:

— Прекрасный бой, сразу видно — профессионалы!

В этот момент светловолосый рыцарь сделал что-то неожиданное. Он сплёл пальцами сложный узор — я узнала технику, которую использовали боевые маги Аэдора, — и его меч вспыхнул ослепительным белым светом. Удар молнии — классическое, но эффективное плетение. Противник не успел среагировать: щитовые плетения на его доспехах вспыхнули и рассыпались под натиском силы.

Рыцарь упал. Светловолосый победитель остался стоять, тяжело дыша. Толпа взревела, Катарина радостно всплеснула руками, а я поймала себя на том, что тоже улыбаюсь.

«Может, иногда стоит позволить себе быть частью этого мира, хотя бы на миг. Просто смотреть, просто чувствовать, просто жить».

Первый поединок закончился, и рыцари один за другим выходили на арену. Я успела увидеть ещё несколько схваток.

Вторым был поединок двух рыцарей из северных земель. Оба рослые, в тяжёлых доспехах, покрытых заклинаниями лёгкости — на Севере без них никак. Бой был грубым, больше силовым, чем магическим. Один из них использовал плетение ледяного клинка, но второй оказался быстрее — скоростное усиление сделало его движения почти неуловимыми. Победа досталась тому, кто первым сумел достать противника.

В третьем же поединке участвовала женщина-рыцарь. Редкость. На ней был лёгкий доспех с плетениями гибкости — движения плавные, почти танцевальные. Её противник явно недооценил её. Она использовала магические нити — тонкие, почти невидимые силки, которые обвились вокруг его ног и повалили на землю. Толпа ахнула.

Следующими оказались два архимага-рыцаря. Это было зрелище: они не бились вблизи, а обменивались огненными залпами, ледяными копьями, молниями. Арена покрылась льдом и копотью, воздух потрескивал от напряжения. В какой-то момент один из них создал купол тьмы, скрывший его от глаз противника, но второй оказался хитрее — тепловое плетение помогло ему увидеть соперника в темноте. И победа досталась тому, кто первым нашёл противника.

А потом объявили его:

— Пятнадцатый поединок! Его светлость, наследный принц Аэдора, Артион Шерон!

Толпа взорвалась. Катарина схватила меня за руку:

— Смотри! Это он!

Кажется, подруга была взволнована не меньше остальных. Она схватила меня за руку, да так, что я почувствовала её лёгкую дрожь и осторожно накрыла своей.

«Конечно, здесь и сейчас решалась судьба её брата».

На арену вышел молодой человек — лет тридцати, с тёмными волосами и фиалковыми глазами, какие были у Катарины и их матери. Его доспех был из тёмной стали с золотыми инкрустациями — герб Аэдора, крылатый лев. Но главное — на нём не было видно ни единого плетения. Ни амулетов, ни камней-концентраторов.

«Интересно. Почему он скрыл свою магическую суть?»

Его противник — рыцарь из соседнего герцогства, с русыми усами и мощным телосложением — вышел следом. На нём я заметила сразу несколько защитных плетений, выгравированных на кирасе: щит равновесия, упругость стали и что-то вроде отражения удара.

Артион же был пуст. Ничего.

Я прищурилась, пытаясь прочитать ауру. Магия есть. Но скрыта. Глубоко.

Не сводя взгляда с Артиона, я чуть повернула голову к подруге и тихо прошептала:

— Почему его магия скрыта?

Катарина перевела взгляд с поля на меня и лишь загадочно улыбнулась. Поняв, что эта тайна за семью печатями и лучше один раз увидеть, чем пытаться выспросить, я продолжила наблюдать за турниром.

Бой начался. Русый рыцарь сразу пошёл в атаку — мощный удар меча, направленный в голову. Артион уклонился с лёгкостью, которая показалась мне подозрительной. Плетение скорости? Но я не вижу его...

Противник продолжил: серия быстрых выпадов, каждый сильнее предыдущего. Артион уходил, парировал, отступал — но не атаковал. Толпа начала роптать.

— Он что, сдаётся? — разочарованно прошептали где-то в нижних рядах.

И тут русый рыцарь решил использовать магию. Он сплёл пальцы в боевой узел и крикнул:

— Горн ветров!

Из его ладоней вырвался вихрь — сотни острых воздушных лезвий, летящих прямо в Артиона. Это было мощное атакующее плетение, способное разорвать человека на части.

Артион поднял руку. И мир изменился.

Вокруг его ладони вспыхнуло плетение, которого я никогда не видела, — чёрное, с искрами белого и золотого. Оно поглотило вихрь. Просто... поглотило. Как будто ничего и не было.

Толпа ахнула.

— Это... — я подалась вперёд, пытаясь разглядеть, — это плетение пустоты? Такое возможно?

Катарина, увлечённая поединком, не расслышала моих слов:

— Что?

Но я не успела ответить. Артион наконец атаковал. И мы вернулись к поединку, боясь отвлечься.

Его меч вспыхнул — не серебром, не золотом, а чистым белым светом, который казался ослепительным. Это было не просто плетение усиления — это было что-то древнее, от чего по спине пробежал холод.

— Разрез истины, — прошептала я, узнав технику. — Легендарное плетение Диабрэ...

Артион шагнул вперёд и сделал один-единственный удар.

Его меч прошёл сквозь щитовые плетения противника, как сквозь воду. Русый рыцарь отлетел назад, ударился о землю, его доспех треснул. Победа.

Трибуны взорвались. Крики, аплодисменты, топот. Артион поднял меч — клинок уже погас — и поклонился публике. В его глазах не было торжества. Лишь спокойствие человека, который точно знает, что он сильнее.

Я смотрела на него и понимала: это не просто наследник. Это — оружие. И мне лучше пока не становиться его врагом.

Первый день турнира закончился. Перевозбуждённая толпа хлынула с трибун, унося с собой восторженные крики и огромную волну энергии, которая ещё долго висела в воздухе.

Катарина вместе с семьёй покинула трибуны одной из первых. На прощание подруга весело усмехнулась мне и, наклонившись, тихо прошептала:

— Это ты ещё не видела прошлый поединок братца.

Оставшись переваривать её слова, я машинально погладила загривок Бонифация — и вздрогнула. Кот цапнул меня за палец так, что кровь моментально выступила на коже. От неожиданности я одёрнула руку и с изумлением уставилась на наглую бестию.

Бонифаций замер в недовольной позе, нервно махая хвостом, и смотрел на меня в ответ. В его изумрудных глазах читалось недовольство пополам с обидой.

Приложив кровоточащую рану к губам — точно так же, как пару дней назад это делала лира Талиэн, — я всё ещё не могла отвести взгляд от кота. Тот не шевелился, только хвост дёргался яростнее, словно он говорил: «Не смей так пялиться на всяких наследников!»

Я тихо выдохнула и провела ладонью по его загривку — осторожно, мягко, почти извиняясь. На этот раз Бонифаций не сопротивлялся. Он замер, словно обдумывая что-то, и я прочла в его глазах: «Ладно, на этот раз прощаю. Но учти, моё терпение не безгранично». Затем кот позволил себя поднять, и я, аккуратно прижав его к груди, поднялась с кресла.

Пора было уходить.

Проходя мимо одного из выходов, я заметила палатки, где находились рыцари, — для подведения итогов дня и подготовки к следующему. Решив немного осмотреться, я прошла чуть дальше и заметила знакомую фигуру.

Подойдя ближе к уже знакомому мужчине, я прочистила горло, заставляя того обернуться:

— Ты всегда так внимательно смотришь на бойцов? Или только когда на кону честь двора?

Риан усмехнулся, скрестив руки на груди:

— Я слежу за порядком. И за теми, кто может его нарушить.

— Значит, и за мной тоже? — бросила на него лукавый взгляд.

Мужчина резко всем корпусом развернулся в мою сторону и, как коршун, навис надо мной и Бонифацием, всё ещё сидящим в моих руках:

— За тобой особенно, — прозвучал тихий ответ капитана, с мягкой улыбкой. — Ты слишком непредсказуема.

Наши взгляды одновременно опустились на наблюдающего за происходящим кота.

В изумрудных глазах блеснул огонь презрения.

Склонив голову набок, я хмыкнула:

— А ты слишком предсказуем. Но это почему-то не раздражает.

Риан, продолжая улыбаться, хотел протянуть руку к Бонифацию, но тот предупреждающе зарычал, отчего нам пришлось сделать шаг друг от друга. Шикнув на кота, я отпустила его на землю, но тот не спешил убегать, а наоборот, пройдя вокруг меня, сел у моих ног, словно сторожевой пёс.

Капитан, проследив с интересом за происходящим, перевёл взгляд на поле. И, скрестив руки на груди, он не смотрел в мою сторону, но говорил тихо, будто знал, что я точно услышу его:

— Ты сказала, что приехала в гости. Давно гостишь здесь? По свободе не скучаешь?

Он не обвинял, но в голосе звучала обида. Я же, кашлянув в кулак, позволила себе помолчать, не спеша разочаровывать этого притягательного водника в неверности его выводов.

Но всё же сделала шаг к нему и, встав боком, пробежалась взглядом по турнирному полю:

— Свобода — это иллюзия. Даже здесь я могу быть собой.

Он повернулся ко мне, но я продолжала смотреть на поле:

— Иногда — мало. Ты заслуживаешь большего.

Его слова рассмешили меня, но я сдержалась и подарила ему лишь мягкую улыбку:— А ты? Ты ведь тоже прячешься за долгом.

Риан чуть нахмурился, но в голосе появилось тепло:

— Может, когда-нибудь я научусь жить не только ради других.

Он споткнулся на последних словах, будто желал сказать больше, но не мог.

— Если решишься — дай знать, — тихо произнесла я.

***

Время до вечернего пира пролетело незаметно. Стоило шагнуть под дворцовые своды, как слуги схватили меня с двух сторон и буквально утащили прямиком в гостевые покои — так и не дав толком проститься с капитаном.

Разумеется, они выбрали именно этот момент, чтобы проявить усердие.

Благо Бонифаций, похоже, решил, что компания князя ему наскучила, и предпочёл оставаться рядом со мной. Он гордо возлежал у меня на плечах, пока слуги тащили меня по коридорам, и смотрел на всех свысока — словно это он здесь главный, а мы все так, приложение к его величеству.

Пир проходил в огромном зале: потолки терялись во тьме, колонны взмывали вверх, теряясь в тенях, а стены украшали гобелены с изображениями былых побед и гербов. Столы ломились от различных яств: запечённые окорока, жареные птицы, горы овощей, блюда с соусами всех мыслимых оттенков. Вино лилось рекой — в кубках, чашах, даже в специальных фонтанах, где алое вино переливалось при свечах.

Несмотря на столь грандиозное событие, на празднество были приглашены исключительно важные персоны: лорды, графы, представители крупных домов и, разумеется, те, кто имел право участвовать в отборе невест.

Во главе стола восседал князь Бернард с супругой Висарией — женщиной с холодной красотой и взглядом, от которого хотелось одеться теплее. Справа от князя сидел Артион, и в его глазах так и резвились бесенята.

Именно это зацепило меня, когда я взглянула на наследника. Характером он точно пошёл в отца — тот же взгляд, который говорил: «Я знаю больше, чем показываю».

Рядом с княжной Висарией восседала Катарина, мило переговариваясь с одним из представителей, прибывших сопровождать кандидатку отбора. Он был из Рита — небольшого княжества, даже меньше по площади, чем Аэдор, но имевшего внушительное население менталов.

Рит. Интересное место.

На тринадцать тысяч населения почти половина была способна проникнуть в незащищённую ментальными барьерами голову и выведать все тайны — вплоть до таких, за которые можно случайно исчезнуть и не вернуться. И только на этих землях, уходя куда-то в глубины земной коры, располагался источник земной магии. Никто не смел иметь дело с этим пусть маленьким, но умевшим быть как кость в горле государством.

— Менталы, — буркнула я себе под нос. — Теперь придётся ходить и оглядываться, а то не замечу, как вскроют мозг.

Бонифаций, что продолжал довольно лежать на моих плечах, согласно муркнул.Пройдя за слугой, я оказалась за главным столом — это вновь вызвало мою тихую гордость и заставило поймать несколько любопытных взглядов с других столов. Дамы смотрели с интересом, мужчины — с опасением. Некромантка за главным столом — это что-то новенькое.

Я собиралась уже сесть, когда поймала взгляд Бернарда и почтительно кивнула. Получив кивок в ответ, он жестом указал на кресло по другую сторону стола — аккурат рядом с наследником.

Катарина, которая было уже вцепилась в мою руку и собиралась высказать мне за опоздание, резко отпустила. Я услышала лишь тихий недовольный вздох.

— Поторопилась бы хоть немного, — прошипела она, — а то сидишь теперь рядом с ним.

— Это ещё почему? — я приподняла бровь.

— Потому что это место для тех, кого представляют официально, — Катарина многозначительно посмотрела на меня. — А ты ведь ещё не была представлена, да?

Прикинув, как это будет выглядеть со стороны, я мельком бросила взгляд в огромный зал и, поняв, что все заняты пиром, перепорхнула в конец стола и кивнув, села рядом с Артионом.

Наследник с интересом рассматривал новую соседку. Его глаза — фиалкового цвета, при ближнем рассмотрении отдавали лёгким отблеском золота — изучали меня с той же невозмутимостью, с какой хищник изучает добычу.

— Некромантка, — протянул он, и в его ровном голосе я уловила знакомые нотки: лёгкую усталость и едва заметное тепло. — Интересно.

— Наследник, — парировала я. — Тоже интересно.

Артион приподнял уголок губ — почти улыбка, но не совсем.

— Вы ведь не из тех, кто любит церемонии, я угадал?

— Угадал, — я взяла кубок с вином и пригубила. — А вы не из тех, кто любит церемонии, но притворяется.

Его брови слегка приподнялись — признак удивления. Моя маленькая победа.

— Прямая. Мне нравится.

— Прямая, — согласилась я.

Артион откинулся на спинку кресла, продолжая изучать меня с тем же невозмутимым выражением лица:

— Так значит, ты та самая некромантка, о которой говорит весь двор?

— А что говорят? — я приподняла бровь.

— Разное, — он пожал плечами. — Что ты пришла со стороны непроходимого леса и сразу привлекла внимание. Что ходишь везде с этим... — он указал на Бонифация, — ...котом. Что смотришь на людей так, будто видишь их смерть.

— А ты веришь слухам? — я отставила кубок.

— Я верю тому, что вижу, — Артион наклонился чуть ближе, понизив голос. — А вижу я женщину, которая явно не боится ни меня, ни моего отца, ни этого зала. Это... редкость.

— Редкость — это бояться кого-то, кто может убить тебя одним движением пальца, — так же тихо парировала я.

Его глаза блеснули.

— Ты угрожаешь наследнику Аэдора?

— Констатирую факт. Не более.

Катарина, сидевшая чуть поодаль, слышала наш разговор и периодически поглядывала на нас с смесью любопытства и беспокойства. Наконец она не выдержала и, отклонившись назад за спины князя и княжны, прошептала:— Артион, не пугай Кас. Она и так еле выжила на турнире.

— Еле выжила? — Артион усмехнулся. — Ты видела её лицо, когда я использовал «Разрез истины»? Она выглядела так, будто увидела что-то интересное, а не опасное.

— Потому что и было интересно, — тихо произнесла я. — Такое плетение редко увидишь.

Артион на мгновение замер, а князь, слышавший наш разговор, довольно хмыкнул. После этого губы наследника изогнулись в настоящей улыбке — не вежливой, не высокомерной, а искренней.

— Ты знаешь о плетениях?

— Немного.

— Немного, — он хмыкнул. — Большинство людей не знают ничего. А ты смотришь на «Разрез истины» и говоришь «немного».