Путешествие в Аэдор

Глава 10 Победители или побежденные

Сегодня всё должно было решиться. Под сиянием Фульгора участники вышли на поле чести. Их доспехи светились от древних рун защиты, а в сердцах билось пламя клятв, данных предкам. Воздух дрожал от магии: ветер сплетал узоры силы, а земля помнила поступь героев былых эпох. Сегодня здесь решалась не только судьба победителя — здесь вершилась история княжества. И я, Кассандриэль Фоксленд, должна была стать частью этого.

Бернард Шерон восседал в центре, и его присутствие ощущалось так же весомо, как и древние камни замка за нашими спинами. Отсюда, с высоты, битва должна была открыться во всей своей грандиозной и жестокой красоте. Поле чести превратилось в бурлящий котел.

Сегодняшний турнир объявили «Схваткой всех» — последним испытанием, где все рыцари выходили на поле одновременно. Это была не дуэль, а сражение на выбывание, где каждый сам за себя, а честь и слава висели на тончайшем волоске. Воздух дрожал от напряжения.

Когда герольд протрубил, князь грациозно поднялся, заставляя гомонящую толпу затихнуть.

Его голос, глубокий и властный, разнесся над притихшим полем и трибунами. Он не кричал, но каждое слово было слышно в самом дальнем углу арены:

— Дамы и господа! Благородные рыцари и достопочтенные гости!

Сегодняшний день — не просто праздник стали и отваги. Это день, когда мы прикасаемся к живой истории нашего княжества и чтим традиции, связывающие поколения. Мы славим доблесть, живущую в сердце каждого воина.

Вы, вышедшие на это поле, — не просто соперники: вы — столпы общего будущего. Ваши доспехи — символ клятвы, а клинки — продолжение воли. Пусть магия рун хранит вас, а честь будет верным щитом.

Сражайтесь честно, уважайте противника и помните: вы представляете свои дома, семьи и земли континента.

Именем рода Шерон я объявляю: да начнётся состязание!

С последним словом князя и рёвом труб мир на поле взорвался. Это был не стройный бой, а первозданный хаос. Рыцари, словно стальные валы, хлынули из ворот, и воздух мгновенно наполнился звоном стали, треском ломающихся копий и гортанными выкриками. С высоты княжеской ложи это походило на бурю, разразившуюся над цветущим лугом.

Они двигались с выверенной грацией хищников: кружили, выискивая слабого противника, обменивались пробными ударами. Я видела, как молодой барон с лазурным единорогом на щите ловко увернулся от удара кистеня, тут же контратаковав коротким мечом в сочленение доспеха. Его руны защиты вспыхнули голубым, поглощая ответное заклинание.

А вот молодой рыцарь с гербом серебряного ястреба, не успев даже опустить забрало, пал под ударом огромного боевого молота. Его доспехи, не выдержав чудовищной силы, смялись, как жестяная банка, а руны на них погасли, исчерпав свой магический заряд.

Толпа ахнула единым вздохом. Я вцепилась в перила балкона. Моё сердце билось в такт этому безумию. Это была не красивая дуэль, а жестокая арифметика выживания. И я с маниакальным взглядом безумного ученого наблюдала за происходящим.

Катарина сжала мою руку.

— Смотри, — прошептала она, указывая на северный край поля.

Там возвышалась фигура Артиона. Обреченность читалась в его взгляде, а на лице была маска спокойствия. Он стоял неподвижно, словно скала, позволяя другим уничтожать друг друга вокруг него. Его доспехи были черны как ночь, а на плече покоился огромный двуручный меч. Он был хищником, который жаждет сорваться хоть на ком-нибудь.

Битва кипела. Земля была усеяна сломанными копьями и опрокинутыми щитами. Вот один из рыцарей, лишившись коня, оказался в окружении сразу троих противников. Он сражался отчаянно, его клинок пел песню стали, но численный перевес был слишком велик. Один удар булавой по шлему — и он рухнул на колени. Герольды объявили его выбывшим.

Я не могла оторвать взгляда от этого зрелища. Это была не игра и не спектакль. Здесь вершилась судьба. Каждый удачный выпад мог вознести простого рыцаря в ранг легенды или навеки стереть его имя из памяти потомков.

Вот рыцарь в алом, вооружённый двумя изогнутыми саблями, с невероятной скоростью закружил вокруг грузного воина в броне, инкрустированной янтарём. Он танцевал вокруг неуклюжих взмахов тяжёлого топора, нанося быстрые, жалящие удары.

Янтарные руны вспыхивали, пытаясь залечить трещины в доспехах, но их свет мерк с каждым новым попаданием. Финальный выпад — и сабля нашла щель у основания шлема. Тяжёлая фигура рухнула на колени и медленно завалилась набок.

Но не все полагались лишь на сталь. В стороне от основной свалки рыцарь в лазурных одеждах вскинул руку к небу. Воздух вокруг него задрожал, и с его пальцев сорвалась ветвистая молния, ударив в спину зазевавшегося противника. Доспехи бедолаги раскалились докрасна, и он упал, дымясь. Однако эта демонстрация силы не осталась безнаказанной: пока рыцарь отвлёкся на новое заклинание, Артион оказался рядом. Его меч описал сверкающую дугу — и на землю рухнуло бессознательное тело неудачливого воздушника.

Катарина рядом со мной тихо охнула.

— Это... ужасно... — прошептала она.

— Это война, — глухо ответил её отец, не отрывая взгляда от арены. Он наклонился к нам ближе: — Сегодня мы видим не просто силу мышц. Мы видим силу духа. Выживает не самый быстрый, а самый мудрый.

В его голосе не было ни осуждения, ни восторга — лишь холодная констатация факта.

Поле превратилось в мозаику из отдельных поединков. Вот двое рыцарей сцепились в смертельных объятиях, пытаясь повалить друг друга и воспользоваться кинжалом для удара в уязвимое место. Вот ещё один воин, лишившись щита, отчаянно парировал удары длинным мечом, отступая шаг за шагом к краю арены.

Когда число бойцов сократилось до пяти, Артион неотвратимой стрелой полетел на них. Один за другим его противники падали под сокрушительными ударами меча. Финальная схватка была короткой и яростной. Последний соперник наследника был искусным фехтовальщиком, но против грубой силы и опыта у него не было шансов. Удар щитом, глухой лязг металла о металл — и остриё меча нашло щель в горжете поверженного рыцаря.

Тишина повисла над полем, а затем взорвалась громом аплодисментов и восторженных криков. Артион поднял свой меч к небу — единственный, кто стоял на ногах на этой арене. Я посмотрела на Катарину. В её глазах отражался страх, трепет и восхищение. Мы стали свидетелями не просто турнира, а рождения истории Артиона — будущего князя Аэдора.

По окончании турнира Бернард пригласил всех участников и высокопоставленных гостей ко двору на пир.

Огромный зал был забит гомонящей, весёлой толпой. Все пели, танцевали и чествовали победителя.

Артион с хладнокровным спокойствием принимал поздравления, пил и ел, отвечая на приветствия новоприбывших гостей.

Всё было спокойно, пока двери зала не открылись, пропуская её. Моё тело напряглось моментально. Приблизившись к княжеской чете, я незаметно наблюдала за происходящим.

Лианта не шла, она плыла в сторону наследника Аэдора, не сводя глаз с его фигуры. Он отвечал ей тем же.

Она остановилась напротив него. Глаза в глаза, словно статуя, воплощающая собой силу и загадочность. Её наряд был настоящим произведением искусства, созданным для того, чтобы вызывать восхищение и трепет.

На голове у неё был шлем, напоминающий корону, украшенный перьями и металлическими элементами. Выполненный в серебристых тонах, придавая ей изысканно-агрессивный вид.

Корсет, обтягивающий её талию, был украшен металлическими шипами и деталями. Он выглядел как броня, защищающая и подчёркивающая её фигуру. Выполненный в тех же тонах, создавая гармоничное сочетание с остальным нарядом.

Платье, которое она надела, напоминало кольчугу. Имея свободный крой и драпировку, оно придавало ей лёгкость и воздушность. Наряд украшали металлические элементы, которые добавляли образу блеска и изысканности.

Она стояла, словно героиня из другого мира, излучая уверенность и силу. Её образ был подобен картине, созданной для того, чтобы вызывать восхищение и трепет.

Лианта проиграла битву, но готовилась сражаться дальше. И чем дольше я смотрела на эту принцессу, тем более зловещие мысли роились в моей голове.

— Поздравляю с победой, ваша светлость, — голос эльфийки звучал мягко, а в глазах блестели слёзы.

В его же глазах промелькнула боль, но он позволил себе лишь кивнуть. Несмотря на сочувствие к ним, я была рада, что буря миновала.

— Какая наглость! — фыркнула Нейра, принцесса Гетенбурга, отворачиваясь от княжеского стола.

Фрейлина принцессы Фальятэ тут же склонилась ближе:

— Говорят, ей позволили остаться из-за дипломатии...

Нейра с интересом смотрела на лиру Жозефин, которая лишь презрительно повела плечом.

Лианта удалилась так же величественно, как и пришла. Заняв место в самом дальнем от Артиона углу зала. Но он и не стал противиться: просто встал и ушёл, оставляя гостей в недоумении.

Слушая тихие разговоры пирующих, я ощутила чьё-то присутствие. Рядом стояла Аннабель.

— Здравствуй, — её голос звучал едва слышно.

Я внимательно посмотрела на неё, ощущая исходящую от девушки горечь. Кажется, она единственная не радовалась выбыванию соперницы.

Кивнув в ответ, я понизила голос, чтобы нас не услышали сидящие неподалёку гости.

— Что случилось? Ты сама на себя не похожа. Неужели не рада?

Я пыталась поймать её взгляд, но она упорно прятала глаза. Не выдержав, Аннабель осторожно взяла меня под локоть и отвела за колонну.

— Ты слышала? — это прозвучало скорее как утверждение. — Лианта выбыла. Её подставила одна из фрейлин Нейры.

Мои брови сошлись на переносице:

— Откуда знаешь?

Принцесса лишь отмахнулась:

— Что вчера произошло, Кас? Всё должно было быть иначе!

Её слова звучали с напором.

Пока она говорила, я рассматривала муху на потолке, которая забавно кружилась в ритме вальса. Не выдержав, Аннабель резко дёрнула меня за локон.

— Ай! — я тут же гневно сверкнула в её сторону взглядом.

— Отвечай! — требовательно произнесла она, схватив меня за плечи.

На этот приказ я лишь закатила глаза, уходя в глухую оборону, но принцесса не отставала:

— Что с амулетом, который я дала тебе?

Скрипнув зубами, я достала из кармана его остатки:

— В пепел превратился. Должна отдать должное: если бы не он, не ты, и сегодня все пировали бы на моих похоронах.

Бонифаций недовольно боднул меня головой. На что я лишь фыркнула. Аннабель была чернее тучи.

— Что-то не так... — её голос звучал настороженно. Я вовремя перехватила её руку, не давая коснуться амулета и погрузиться в видения.

— Ну уж нет. Хватит с меня, — в моём голосе сквозило предупреждение. — Ты знаешь, кто это был? Чьи это были тени?

Я вперила в неё взгляд дворцового следователя, готового вытрясти правду из любого. Аннабель шикнула:

— Не здесь!

Но после всё же тихо шепнула:

— В чём я уверена: кто-то или что-то меняет судьбу. Тебе стоит лучше присмотреться к окружению.

И на этом она царственно удалилась, оставляя меня негодовать и пыхтеть от нового потока проблем на мою белобрысую голову.

Побыв ещё немного на пиру, я решила проветриться и отправилась на балкон. Стоя в стороне от шумных компаний, я вдыхала вечерний воздух. Пока взгляд сам собой не наткнулся на него. Риан, как всегда, держался прямо — даже отдых был для него службой. Я поймала себя на мысли, что ищу его глаза, и тут же мысленно усмехнулась: «Что за глупость?! Некроманты не влюбляются. Да и не стоит оно того».

Перед глазами мелькнул образ лохматого мальчишки с огненными чертями во взгляде: «Лисёнок».

Я резко мотнула головой, прогоняя видение.

Он заметил меня, подошёл ближе. Остановился рядом, не нарушая личного пространства, но его присутствие ощущалось почти физически.

— Ты, как всегда, в стороне, Кас, — тихо сказал он, глядя на дворцовый сад, утопающий в закатных лучах.

Я пожала плечами, не глядя на него:

— В гуще событий слишком много шума. И слишком мало смысла.

«И почему я хочу, чтобы он понял? Чтобы услышал то, что я не могу сказать вслух?»

Риан усмехнулся:

— Иногда смысл появляется там, где его не ждёшь. Например, в чужом взгляде.

Сердце пропустило удар. Я отвернулась.

«Неужели он видит меня насквозь? Или это просто игра? Я умею читать людей, но с ним всё иначе. Его мысли спрятаны так глубоко, будто он сам их боится.»

— Ты всегда такая? Когда не хочешь отвечать? — спросил он, чуть склонив голову.

Я позволила себе улыбнуться уголком губ:

— А ты всегда так настойчив?

Он посмотрел внимательно. В его взгляде было что-то тёплое:

— Только если мне действительно важно.

«Странный он.»

Я тихо выдохнула:

— Не привыкла доверять. Даже себе.

Капитан мягко коснулся моей руки, почти невесомо:

— Я и не прошу доверия. Просто не исчезай.

«Не исчезай». Что за бред? Как будто я не привыкла растворяться в тенях, уходить первой, чтобы не быть оставленной...»

Бонифаций запрыгнул на перила и в его взгляде читалось негодование.

Я кивнула, не в силах подобрать слова.

«Хорошо! Останусь. Но только в этот раз!»

Мы с Рианом остались вдвоём на балконе. Вечерний воздух только начал остывать, пахло духами и чем-то сладким — может, цветами из сада. Я невольно сжала пальцы, чтобы не выдать дрожь.

«Почему рядом с ним я вдруг ощущаю себя так странно? Опасное чувство. Я столько лет строила стены, чтобы никто не мог подойти близко. А теперь...»

Риан молчал, но его рука все так же осторожно покоилась на моей ладони. Не крепко, не властно — просто напоминание, что я здесь, что он рядом. Бонифаций зашипел и спрыгнув убежал в глубь сада.

Проводив кота взглядом, капитан вздохнул. В этом вздохе, в его напряжённой позе было что-то настораживающее.

— Ты ведь могла бы уйти, — негромко сказал он, не глядя мне в глаза. — Почему осталась?

Я посмотрела на него: «Он точно нормальный?» Вздохнув решила чуть схитрить:

— Потому что устала прятаться. Потому что — я запнулась, подбирая слова, — потому что не хочется быть тенью.

Он улыбнулся — чуть грустно, чуть удивлённо:

— Я тоже устал от одиночества, Кас. Но не знал, что ты можешь чувствовать так же.

«Он не боится моей тьмы? Или просто дурак?»

Я отвела взгляд:

— Потому что я некромант? Ты не знаешь, что значит быть мной. Иногда мне кажется, что я...

Я оборвала сама себя. Не позволяя правде вылететь наружу.

— Тогда дай мне шанс узнать, — тихо сказал он. — Не как капитан, не как рыцарь. Просто как человек.

Мои брови удивленно взлетели и я почувствовала, как внутри что-то сжалось и разжалось — будто сердце, забытое в груди, вдруг вспомнило, как биться. Но все вновь оборвалось.

Я посмотрела на его руку, на его глаза — и не стала отступать. Я желала знать, что за тайны он прячет в глубине себя.

— Хорошо, — прошептала я. — Только не жди, что всё будет легко.

Он чуть сжал мои пальцы:

— Я не ищу лёгких путей, Кас. Я ищу тебя.

В этот момент мне показалось, что даже тени вокруг стали чуть светлее.

Ночь опустилась на дворец мягко и незаметно. В саду было тихо: только шелест листвы, редкие всплески воды в фонтане да отдалённые шаги стражи. Лунный свет ложился серебряными пятнами на дорожки, превращая всё вокруг в зыбкую сказку.

Я шла рядом с Рианом, чувствуя, как прохладный воздух касается щёк. Он молчал, но его присутствие было спокойным. Я же размышляла о том, какие именно желания таятся в нём. Чего он добивается.

— Ты часто гуляешь по ночам? — спросил он негромко, нарушая тишину.

Я улыбнулась, глядя на серебристые листья:

— Почти всегда. Ночью проще быть собой. Днём слишком много чужих ожиданий, слишком много света.

— А ночью ты не боишься? — в его голосе не было насмешки, только искренний интерес.

Я чуть помедлила:

— Я привыкла к страху. Он стал частью меня. Но сегодня — я замялась, — сегодня мне не страшно.

Риан остановился у старой липы, посмотрел на меня внимательно:

— Ты не обязана всё время быть сильной, Кас. Иногда можно позволить себе быть просто живой.

Как же легко он говорит о том, что для меня всегда было невозможным. Я столько лет скрывалась, прятала слабость, что почти забыла, как это — доверять.

— Я не помню, когда в последний раз позволяла себе быть слабой, — призналась я, глядя на его ладонь, которую он протянул мне.

Риан взял меня за руку, его пальцы были тёплыми и крепкими:

— Тогда начни с малого. Просто останься здесь. Со мной.

Я кивнула, чувствуя, как внутри тихо поднимается тьма. Мы пошли дальше, не спеша, и я впервые за долгое время не думала о прошлом и не боялась будущего.

Все мысли сводились только к этому мужчине. Дойдя до беседки, он галантно усадил меня на скамью, разместившись рядом.

— Кажется, твой кот совсем потерялся, — Риан смотрел по сторонам, явно подыскивая тему для новой беседы, чтобы заполнить повисшую тишину.

— Не думай о нём. Он большой мальчик, не заблудится, — я пододвинулась ближе, позволяя нашим ногам соприкоснуться через тонкую ткань платья. Он замер, заворожённо уставившись на меня.

— Да, это было глупо, — он тихо засмеялся, и звук его голоса отозвался в ночи.

Но резко оборвав себя, капитан наклонился ко мне. Наши губы оказались в миллиметре друг от друга, и я ощутила его горячее дыхание на своих губах. Сглотнув, я прикрыла глаза, позволяя ему накрыть мои губы своими.

Поцелуй был мягким, со сладким привкусом вина и обещанием чего-то большего. Но внутри меня царила пустота. Тьма, что до этого с ленивым интересом поднималась откуда-то из глубин души, фыркнула от недовольства и вновь скрылась в своих тайных углах. Я облегчённо выдохнула.

Риан воспринял мой выдох как приглашение. Чуть отстранившись лишь на миг, он с новой силой припал к моим губам.

Когда он наконец отстранился, в его взгляде я заметила надежду и что-то ещё — то, что он отчаянно пытался скрыть. Капитан мягко провёл рукой по моей щеке, и я явственно ощутила его внутреннюю борьбу.

Собиралась уже спросить его о том страхе, что прятался в глубине зрачков, но тишину сада разорвал дикий вопль.

— Аааа... убирайся, чертова тварь!

Гневное мяуканье смешалось с утробным рычанием, и через мгновение ко входу в беседку вывалилась взъерошенная, перепачканная в земле принцесса Ливернии. А вцепившись ей в спину когтями и зубами, словно коршун на добыче, восседал разгневанный Бонифаций.

Рядом тут же раздался стон отчаяния.

— Опять? Сколько можно? — кажется, железные нервы капитана все же дали течь. — Что ты в этот раз задумала? Перелезть через забор?

Одним рывком Риан поставил Амиру на ноги. Теперь над ней нависала разгневанная фигура капитана, приставленная да бы защищать, или нет?

— Хватит! Убери руки! Я не собираюсь в этом участвовать! — принцесса забилась в его хватке.

«В который раз за последние дни я слышала эту фразу?» — промелькнуло у меня в голове.

— Я вам не корова, чтобы выставлять меня на торги! — кажется, нервам принцессы тоже пришёл конец.

— Довольно! — резко оборвал её Риан. Его голос был холоден как сталь. — Всем плевать на то, чего ты хочешь! Завтра начало отбора, и ты победишь!

Его слова были жестоки и безжалостны. А пазлы продолжали складываться.

Резко побледнев, Риан медленно повернул голову в мою сторону. Он всё ещё удерживал Амиру за плечо, словно боялся отпустить.

Я же спокойно поглаживала довольного проделанной работой Бонифация, делая вид, что внимательно изучаю свой маникюр. Заметив два испуганных взгляда, направленных на меня, я мило улыбнулась.

— Кас, это... — Риан собрался начать оправдания, но теперь я видела больше, чем он пытался скрыть. Хотя того главного секрета, которого боялся он сам, всё ещё не разглядела. Придётся продолжить нашу партию позже.

— Что ж... — обрывая капитана на полуслове, я резко поднялась и подхватила кота на руки. — Думаю, мне уже пора. Как и вам.

Я властно посмотрела на Амиру. Та вздрогнула под моим взглядом.

— Вам стоит хорошо отдохнуть перед началом отбора. Всё же, как я слышала, он будет весьма непрост.

Моя издевательская усмешка тронула губы. И Амиру это задело больше моих слов.

— А с вами, капитан, надеюсь встретиться завтра, — я мягко провела рукой по его широкому твёрдому плечу. — Если что... я знаю способ помочь принцессе сосредоточиться на отборе и отбить охоту к иным глупостям.

Мои последние слова прозвучали зловеще в ночной тиши сада.

Удаляясь прочь по серебристой от лунного света дорожке, я ощущала их взгляды на своей спине. Это заставило мою хищную улыбку стать ещё шире.

— Интересно, как давно ты знаешь о попытках Амиры сбежать? — я посмотрела на довольного Бонифация. Он лишь хитро стрельнул в меня взглядом. «Глупая», — читалось в нём.

Вздохнув, я продолжила путь к спасительным воротам.

— Оставим праздник для победителей. Хотя сложно сказать, кто здесь вообще победил.

Я резко замерла, вжавшись в тень высокого куста туи. В саду, залитом лунным светом, прекрасная сильфида рыдала на груди посла из Нагараджа. Её плечи вздрагивали, а он гладил её по волосам, шепча что-то на ухо. Сладкий, удушливый аромат их духов смешивался с ночной сыростью. Закатив глаза от этой тошнотворной сцены. Не дожидаясь окончания, я поспешила прочь и глубоко вздохнула, оказавшись в городе.

Город встретил нас гулом. На главной улице кипел праздник: над толпой висел густой запах жареного мяса и дешёвого эля, факелы отбрасывали на лица пляшущие оранжевые блики. Все смеялись, поднимая кружки за Артиона — будущего князя Аэдора. Их вера была осязаемой, она висела в воздухе плотным облаком. Я свернула в первый же тёмный проулок.

— Последний опыт показал, что лучше спать подальше от двора.

Я хмыкнула, глядя на Бонифация. Кот фыркнул в ответ и бодро потрусил вперёд по брусчатке, задрав хвост трубой. Он явно был со мной согласен.

Миновав лабиринт закоулков, я наконец увидела вывеску гостиницы.

Металлическая ручка двери обожгла пальцы холодом. Я уже почти чувствовала вкус горячей воды и тишины, когда сзади раздался окрик:

— Кас!

Вильям бежал откуда-то из нижнего города. На нём была поношенная одежда и ни следа былого рыцарского великолепия. Его дыхание сбилось так сильно, что он остановился, упершись руками в колени.

Я опустила Бонифация на землю и осторожно коснулась плеча друга. Он был горячим и мокрым от пота.

— Всё в порядке?

Он поднял голову. Мокрая чёлка прилипла ко лбу, но он попытался улыбнуться — той самой задорной мальчишеской улыбкой, от которой у меня всегда теплело на душе. Сейчас она не сработала.

— Да-да... Хорошо, что ты здесь. Я бы не простился.

Слова ударили под дых. Я сглотнула, чувствуя, как в груди разрастается пустота.

— Что? Что значит «не простился»? Уильям...

Он выпрямился и достал из-за пазухи свёрнутый пергамент с печатью. Билет на территорию Единой библиотеки. Он помахал им перед моим лицом.

— Завтра я уезжаю, Кас! — мягко сообщил он, и я потеряла дар речи.

Я смотрела на билет. На гербовую печать. На его руку, сжимающую пергамент. Слова застряли в горле комом.

— Ты же сказал... — мой голос прозвучал глухо и жалко даже для моих ушей.

— Я закончил с делами. Пора использовать его. Такой шанс упускать нельзя.

В его голосе звучала та самая мечта, ради которой люди сжигают мосты. А я смотрела на этот клочок бумаги и видела пропасть между нами.

Воспоминания врезались в голову: «Лес. Смех. Желание разорвать билет.»

Мышцы лица напряглись сами собой, складываясь в подобие улыбки — это стоило мне больше сил, чем сегодняшнее общение с лицемерными дамами. Рука легла ему на плечо — тяжёлая и холодная ладонь.