Снять маски Путешествие в Аэдор

Проходя мимо небольших построек, я вдруг услышала тихий плач. Резко обернувшись, попыталась найти источник, но звук так же внезапно исчез, как и появился. Я насторожилась – похоже, здесь кто-то ещё.

Я отошла к стене и затаилась, прислушиваясь. Через пару минут из-за бывшего амбара донёсся шорох. Осторожно подойдя ближе, я заглянула внутрь – на старом сене спали люди. Удивившись, я уже хотела спросить, что происходит, но быстро поняла: это были нищие.

Они спали, крепко прижавшись друг к другу, в рваной и грязной одежде. Среди взрослых – дети, такие же худые и бледные, как и они. Это были лишь тени тех весёлых, озорных ребят, которых я встречала в столице Гетенбурга. Контраст был настолько разительным, что я остро почувствовала – между этими людьми и остальным миром пролегла глубокая пропасть.

Они были настолько обездолены, что вынуждены были искать приют там, где другие и шагу бы не сделали – рядом с опасным духом. Глядя на этих людей, сжавшихся друг к другу в поисках тепла и защиты, я почувствовала щемящее сожаление: возможно, только здесь, под угрозой невидимой тени, они нашли свой единственный угол, где можно пережить ночь под крышей.На миг я задумалась – стоит ли уничтожать духа, если именно его присутствие позволяет этим несчастным хоть как-то существовать? Но сомнения быстро рассеялись. Сколько жизней уже унес этот призрак, сколько ещё заберёт? Сейчас он, быть может, не трогает их, но однажды, когда окончательно сойдёт с ума, перестанет различать виновных и невинных. Тогда под удар попадёт каждый, кто окажется рядом, и никто не будет в безопасности.

Вспомнив об увиденном перед входом, я уже более уверено продолжила путь, оставляя нищих в амбаре. Судя по обустройству, они там провели достаточно времени, и если дух их пока не трогал значит, не тронет и сегодня. С этими мыслями я вошла во вторые ворота и оказалась на главном плацу.

Я подняла взгляд к вершине цитадели. На одной из башен, на самом пике, виднелся силуэт – тело, пронзённое остриём, с раскинутыми руками и лицом, обращённым к небу. Казалось, он появился здесь совсем недавно: вороны, кружившие над башней, время от времени клевали останки, не боясь никого.Похоже, бедняга выпал прямо из того окна, отчаянно пытаясь спастись от мстительного духа. Я внимательно осмотрела сооружение – открытых проходов внутрь не было, значит, где-то должна быть скрытая лазейка. Видимо, нищие заперли все двери и выходы, то ли надеясь таким образом защититься от призрака, то ли просто чтобы дети не забрались внутрь. Иллюзорная преграда, но иной защиты у них не было.

Я обошла цитадель ещё раз, но ни один вход не поддавался – двери и окна будто срослись с камнем, намертво запечатанные временем и страхом. Остановившись, я задумчиво почесала затылок: неужели придётся возвращаться к нищим и выпытывать у них тайный путь? В таких местах всегда была лазейка… И тут меня осенила простая, почти очевидная мысль.Я огляделась и заметила в стороне старый колодец. При осаде цитадель становилась последним оплотом, где могли укрываться и воины, и мирные жители. Но неделями держаться без воды невозможно – значит, где-то должен быть скрытый ход, соединяющий колодец и внутренние помещения.Если этот проход уцелел и воды там немного, у меня есть шанс пробраться внутрь. Возвращаться к нищим и тревожить их не хотелось – я слишком хорошо понимала, чем может обернуться моё вмешательство.Я подошла к колодцу, взяла камень и бросила его вниз, считая удары о стены. Где-то внизу послышался глухой, едва уловимый стук – если бы не магия, я бы его не услышала. Колодец был пуст: возможно, проход завален, а может, вода просто ушла. Выбора не оставалось. Я достала верёвку, крепко завязала узел двойной восьмёркой и, задержав дыхание, приготовилась к спуску в темноту, где, быть может, и скрывался мой путь внутрь.

Скинув второй конец в колодец, я подняла глаза к одной из башен. На ум пришли слова наставницы “Иногда, чтобы подняться в самый верх, стоит спуститься ниже”, кто бы сказал раньше, что эти ее советы так пригодиться в жизни. Резко выдохнув и посмотрев вниз, где будто бы раскрывая свои объятья, ко мне взывала сама тьма, я начала спуск.

Оказавшись на чуть сыром и илистом дне, поняла что интуиция не подвела, прямо вёл небольшой узкий ход, через который когда-то текла вода. Опустившись на корточки и собираясь полсти по тоннелю на меня сверху что-то свалилось. От неожиданности я под прыгнула и схватив это подняла к глазам, готовая атаковать и только после, до моего сознания долетел тихий мерзкий хохот и эхом раздающийся по дну колодца голос:

– Я жду тебя, Тёмная, иди ко мне!

В моих руках оказалась порванная веревка, а прямо надо мной вверху колодца измывался призрак. Похоже он с самого начала следил за мной и загнал в ловушку. Теперь действительно был только один путь, в конце которого меня будет поджидать он.

– Пусть тебя сожрет огненная саламандра! – от злости выкрикнула я, но в ответ была тишина.

Тоннель был узким и душным, сырость проникала под кожу, а каждый шаг отдавался болью в коленях и локтях. Руки и ноги скользили в вязком иле, волосы то и дело спадали на лицо, липли к грязной коже, мешая видеть дорогу вперёд. Я с трудом пробиралась вперёд, злясь на всё на свете, пока наконец не вывалилась из тоннеля – вся в грязи, с промокшей одеждой, тяжело дыша.Позволив себе несколько секунд передышки, я просто лежала на холодном, влажном песке, глядя в тёмный каменный потолок, увитый паутиной и клочьями водорослей. Здесь пахло сыростью и забвением. Собравшись с силами, я поднялась и быстро нашла лестницу, ведущую наверх.На следующем этаже меня встретила жуткая картина: на стене висел скелет в потускневших доспехах, прикованный прямо по центру. Его тело оплетал густой плющ, словно природа сама решила укрыть его от забвения, оставив в напоминание для каждого, кто осмелится войти сюда. Лицо, искажённое вечной болью, застывшее в безмолвном крике, и руки, тянущиеся к невидимому спасителю, остались нетронутыми временем и листвой.Я прислушалась к тишине – ни малейшего следа магии, ни отголосков души. Всё здесь давно растворилось в камне и сырости, и, возможно, даже память о страданиях этого воина исчезла вместе с ним.

Пройдя немного дальше по коридору, я обнаружила ещё одну лестницу, ведущую выше. Только собралась подняться по ступеням, как земля под ногами вдруг задрожала и начала уходить из-под ног. Лишь тогда в полной темноте заметила притаившийся магический дикий плющ. Теперь поняла причину смерти того мужчины: смертоносное растение погубило его, а теперь выбрало своей мишенью меня. Едва мысль успела оформиться в моей голове, как лианы растения бросились ко мне, стремясь сомкнуться вокруг тела. К счастью, я вовремя увернулась, и Душегуб лишь слегка задел плечо, оставив багровый след на разорванном рукаве белой рубахи.

Чертыхаясь, выпустила в чудовище струю зелёного пламени. Растение издало крик, похожий на металлический скрежет, испытывая боль. Не давая противнику передышки, призвала огненный клинок и отсекла ползущие лианы. Затем снова обрушила огонь туда, где на стене висел скелет в доспехе. Монстр ответил новым, гораздо более громким воплем.

Нечего расслабляться и терять бдительность. Разбежавшись ухватилась за ближайшую лиану, позволив ей обмотать свою ногу. Подтянулась руками к бутону, спрятанному за обломками брони. Но растение решило иначе: резко рвануло меня вниз, заставляя пальцы скользнуть по гладкой поверхности. Я падала, успев сгруппироваться, однако оно не дало мне даже секунды передышки, подбросив моё тело обратно в воздух, и направляя прямо в раскрывшуюся пасть монстра.

Что ж в моей жизни бывали моменты, когда приходилось прыгать в рот того или иного монстра, оказываться в их желудках заживо проглоченными, даже однажды побывала в пасти дракона, конечно если бы не ранее проглоченный им рыцарь, чей кинжал застрял у него в небе, мне бы так и не довелось узнать строение полости рта чешуйчатого. Но чтобы меня сожрала какая то ромашка переросток, это было выше моей гордости, а потому в последний момент, от злости за испытанные мучения в тоннеле и подмоченную репутацию, пусть свидетелями оной стали лишь эти холодные мертвые стены, я от души шарахнула рвотным проклятием в пасть гадины.

Не ожидавший такой подлянки Душегуб, резко отпустил меня, и я вновь упала на землю, кубарем откатываясь от него. Тот же замер на мгновение пытаясь понять происходящее и мне хватило этого, чтобы вихрем взметнуться вверх по лестнице и не стать свидетелем того, что сейчас польется из пасти той мухоловки.

Оказавшись на следующем этаже, передо мной открылся необычайный вид. В центре был размещен сад над открытым небом, окружённый аркадой, разрушенные и разбитые статуи Великих богов окружали это место. Некогда ухоженные плодоносящие деревья были полностью оплетены сорняками. Трава была выше обычного человека, мощеные камнем дорожки, покрывала грязь и песок, оставляя лишь смутное представление того, насколько это место было прекрасно и сколько жизни царило в нем.

Пройдя вдоль сада, я увидела несколько проходов, но заметив в одном из коридоров свет, решила что он приведет к той самой бойнице, где якобы обитает призрак.

Оказавшись внутри, я выглянула наружу, это действительно оказалось то самое окно, про которое говорил дух. Только призрака здесь и в помине не было. В помещении ярко озаряя его, горел факел, судя по пламени, огонь был зажжен магическим путем. Подойдя ближе и подняв его с пола, я взмахом руки хотела потушить огонь, но пламя не поддалось, нахмурившись я вновь попыталась погасить его, но вновь меня ждала не удача. Поставив тот в подставку и взглянув на него под другим углом, ничего особенного я не обнаружила. Решив, что можно и так оставить, направилась обратно в сад, откуда зашла в уже другой коридор и по лестнице поднялась выше.

Не став останавливаться на других этажах, я дошла до жилых комнат и начала исследовать их. Призрак, будто затаившись не показывался, что заставляло чувствовать напряжение. Не смотря на начало своего пути по крепости и хищного цветочка в подвале, здесь не было ни одного скелета или намека на проклятое место. Наоборот, здесь было уютно и если навести порядок, то даже можно сказать, что это место просто уснуло в ожидании новых жильцов. Исследуя комнату за комнатой, я осторожно продвигалась вперед, как вдруг в одной из стандартных солдатских жилищ на столе обнаружился чей-то дневник, судя по подчерку его вёл мужчина в годах. Открыв на первой попавшейся странице я пробежалась по той взглядом:

“Семнадцатый день осады. Припасы на исходе, но вода и плоды в саду дают нам преимущество. Где помощь?“

Четко выверенными движениями были выведена слова, судя по всему этот дневник вёл решительный мужчина с военной выправкой, привыкший скорее командовать, чем подчиняться.

“День двадцать второй, ночью была атака. Несколько десятков врагов попытались пробраться через южный вход. К счастью, наши лучники оказались на высоте. Потерь среди рыцарей почти нет, но я потерял друга – сержанта Зальмьера. Стрела угадила прямо в сердце… Надеюсь, подкрепление придет раньше, чем Абранты нападут снова.”

– Абранты? – это не вероятно. Я глазам не хотела верить. Пролистав на самую первую страницу, я увидела надпись, которую изначально решила пропустить: “Личный дневник, лейтенанта Роджера Орена Гранда, верноподданного Его Величества Эдвина Шерона”. Испустив протяжный вздох, картинка в голове медленно, но верно начала складываться и то что было в моих руках, было настоящим сокровищем.

Перелистнув страницы дневника дальше, я обнаружила небольшую карточку с изображением семьи: мужчина среднего возраста с едва заметной проседью стоял слегка позади стула, уверенно глядя вперёд с прямой осанкой. Его ясные голубые глаза излучали решительность и внутреннюю силу, но также в них светилась тихая радость. Одну руку он держал за спиной, а вторую положил на плечо стоящей рядом женщины. На нём была парадная военная форма с орденом Королевского образца, которым ранее награждали за выдающиеся достижения. Женщину, расположившуюся на стуле, отличала приятная внешность: иссиня черные волосы и светлые карие глаза, почти янтарного оттенка. Её возраст соответствовал возрасту мужчины, а аккуратная причёска, уложенная волосок к волоску, подчёркивала её благородное происхождение. На ней было простое, но изящное платье без излишних украшений, дополненное золотыми серёжками и небольшой цепочкой с кулоном. Присмотревшись внимательнее, я заметила, что этот кулон казался мне странно знакомым. Отложив изучение подвески, мой взгляд переместился на девочку, уютно устроившуюся на коленях женщины. Девочке ещё не исполнилось и пяти лет. У неё были очаровательные румяные щёчки, трогательно доверчивый взгляд больших голубых глаз, унаследованных от отца, и зачёсанные в забавные хвостики густые чёрные волосы, унаследованные от своей матери.

Этот семейный портрет поражал своим очарованием и искренностью чувств, передавал образ идеальной пары, вызывая чувство лёгкой зависти. Вернув карточку на прежнее место, я ненадолго задумавшись, аккуратно закрыла дневник и вернула его на стол.

– Теперь понятно, как эта крепость, стала частью Гетенбурга, – изначально сооружения “Светлой горы” были частью территории Аэдора, они создали их из солнечного камня, который добывался в Ледяных горах и стал материалом для постройки, и мало кто обладает знаниями, о том как этот камень добыть.

Все так же не отходя от дневника, я смотрела куда-то вдаль, продолжая размышлять об истории этих стен. Интуиция подсказывала забрать дневник и прочитать, будто в нем были сокрыты страшные секреты. Протянув руку вновь к дневнику, я одернула ее, пытаясь понять, желаю ли получить ответы. Возможно, я бы продолжала бороться с собой и дальше, если бы не шорох за моей спиной и тихий, обезумевший голос, произносивший: – Вот мы и встретились, Темная.

Развернувшись мгновенно, я приготовилась защищаться, но замерла, встретившись взглядом с привидением женщины с той самой карточки. Заклинание оставалось в руке, пока мой взгляд метался между призраком и дневником.

– Это… ты! – еле слышно прошептала я, поражённая встречей. Ее тёмная аура буквально подавляла, желание мести витало вокруг неё, однако она оставалась неподвижна.

Облетев меня и встав так, что стол оказался аккурат между нами. Она нежно провела пальцами по обложке дневника, и тихо произнесла:

– О, мои любимые… – черные слёзы покатились по её бледному лицу. Через мгновение взгляд изменился, став жестоким:

– Почему вы забрали их у меня?! – набрасываясь с криком, она попыталась схватить меня.

Готовая к атаке, я выпустила заклятие, которое, попав в нее, отбросило призрака назад. Воспользовавшись возможностью и схватив дневник, я бросилась бежать по коридору вниз.

– Ядрена кочерыжка! – вырвалась первая пришедшая мысль в голову.

Оказавшись на первом этаже, в саду, мне удалось спрятаться за одной из статуй. Пока я не разберусь, что именно удерживает ее здесь, избавиться от нее никак не получится, да и сама она вряд ли расскажет об этом. Я быстро начала листать дневник, строчки мелькали перед глазами: “Сегодня весь день прошел в ожидании атаки…

…Стрелы сыпятся градом, многие ранены. Солдаты держатся молодцом, но видно, что силы на исходе. Во сне я вижу лицо моей жены и дочери. Интересно, доживу ли я до утра?…

…Продовольствие почти закончилось. Голод заставляет некоторых думать о сдаче, но сдаваться нельзя. Если мы падём, враги смогут продвинуться дальше вглубь наших земель. Наше дело – задержать их как можно дольше. Может быть, завтра прибудет помощь?…

…Они атаковали утром. Волны солдат хлынули на стены. Мы отбивались, сколько могли, но сил оставалось всё меньше. Я увидел приближение огромного тарана. Через полчаса восточные двери рухнули, они ворвались внутрь цитадели…

…Подкрепление так и не пришло. Прощайте мои любимые, вы на всегда в моем сердце… “

Прочитав, последние строки дневника мое тело прошибла дрожь. Описание здесь было ужасно, как и мысль что враг все же победил. Но больше меня беспокоило, что в дневнике не было почти ни слова о его жене. Он писал, что видел их во сне, он прощался с ними. Но что стало после? Неужели девочка, как и отец погибла? Что тогда, с той женщиной? Пытаясь припомнить имя из дневника:

– Нариса! Её звали Нариса, – тихим шепотом произнесла я, откидываясь спиной на холодную шершавую стену.

Легче дело не становилось.

**********

Когда первые солнечные лучи коснулись верхушки цитадели, я проходила мимо восточных ворот – тех самых, что когда-то были разрушены врагом и стали местом последнего боя между Абрантами и Аэдорцами. Сейчас двери были крепко заперты на массивный деревянный засов, который в одиночку не сдвинуть. Но для мага это не проблема – простое заклинание, и тяжёлая створка поддалась, открывая путь наружу.Оказавшись по ту сторону крепостных стен, я вышла к старому погосту. Казалось, его не трогали с самой той битвы: трава пробивалась сквозь потрескавшиеся плиты, а большинство могил были безымянными. Лишь на некоторых ещё угадывались стёртые временем имена и даты.В центре погоста возвышалась стела с высеченными именами. Видимо, потомки решили сохранить память о тех, кто служил здесь, не давая истории кануть в забвение. На камне были имена обеих сторон – и Абрантов, и Аэдорцев. Значит, их прах покоится здесь вместе, смешавшись в одной земле. Это вызывало странное чувство: уважение, смятение и невольный вопрос – сколько боли и примирения вместил в себя этот клочок земли?

Пройдя в конец погоста, под раскинувшимся вековым дубом, я заметила три могилы. Две из них были обычного размера, а по средине была расположена плита немного меньше. Имена на них были стерты временем, оставив лишь смутное представление о том, кому они могли принадлежать. Что-то подсказывало: разгадка ближе, чем кажется.

Присмотревшись внимательнее, я заметила следы на одной из могил: она казалась не ровной и словно не давно раскопанной. Вырвав траву и протерев камень от грязи и пыли, я вынула лист пергамента и грифель. Приложив лист к камню я начала заштриховывать его, на бумаге отпечатались буквы. Солнце, что так вовремя выглянуло из-за стен сооружения осветило лист, на котором были еле различимые буквы "… Гер… Ор… нда… уж и .... ец", все еще сомневаясь, я проделала тоже самое со второй могилой, на ней отразилось " ..Г..иня… иса.. де Гр… любящ… ать…" совместив имеющуюся информацию, выводы сделаные ранее подтвердились. Могилы принадлежали семье Гранд, герцогу и герцогине, а средняя была их дочери.

– Бездна, и что теперь? – мысли скакали с одного на другое, одни вопросы, ноль ответов. Найденные могилы, не давали ответов на самый важный вопрос: Почему она пробудилась именно сейчас? Взглянув на могилу лейтенанта оценивающим взглядом, я решила, что пора бы пообщаться с герцогиней. Хочет она или нет, но ответы я получу.

Дождавшись, когда земля подсохнет, после ночного дождя, а солнце вновь спрячется за облаками, я начертила пентакль и выстроив защитный барьер на могиле женщины, начала призыв. Можно было бы и так ее найти, но судя по нашей единственной встрече, стоять и ждать пока я помещу ее в ловушку, герцогиня не станет.

– Invoco vos spiritum, qui non potuerunt invenire pacem. Te invoco, spiritum excitatum a somno. Veni ad me, et pugna! – ветер усилился, в мгновение, стоило первым строчкам призыва сорваться с моих губ. Тучи, набрав новую силу, начали лить свои холодные слезы. Насквозь сырая, я стояла, продолжая читать призыв.

"Нельзя отвлекаться, иначе заклинание не сработает", промелькнула мысль. Закончив последние строки, и сделав два паса руками, свечи вспыхнули, ярким зеленым светом. Дух был пойман.

Она появилась медленно, пытаясь всеми силами сопротивляться моей магии, но сила некроманта жестока к мертвым, да и к живым не меньше. Ее лицо кривилось от боли, но она продолжала пытаться вырваться. Окончательно ослабнув в ловушке, женщина с тяжестью упала на колени, замерев словно каменное изваяние. Если бы не ее призрачная оболочка, через которую, как через призму, были видны размытые силуэты травы и кирпичной кладки, можно было бы решить, что это памятник, вознесенный в память, о некогда любящей жене и матери.

Я так же как и она была не подвижна, ветер с дождем, не переставая хлестали мое лицо и тело, не оставляя возможности укрыться от их гнева. Прошло минут десять, прежде чем разъяренная природа отступила, и оставила меня и герцогиню наедине, но не позволяя солнцу увидеть, царившее беззаконие на живой земле.

В мертвой тишине, лишь мое дыхание и стук сердца были ориентирами, что я здесь, а не за гранью. Герцогиня же, стоило последней капле упасть на землю, медленно и грациозно, будто не она, а я являюсь ее заложницей, встала с колен и царственно сложив руки на груди высоко подняла подбородок и надменно произнесла:

– Темные, – будто плевок, – вы вечно забываете свое место. Ты не смеешь призывать меня, безродная шавка! – переходя на крик, закончила разъяренная женщина. Заломив бровь и встав в позу ее отражения, я столь же надменно произнесла: – Вы светлые, вечно забываете, как бежали к нам и падали на колени, прося о помощи. Ты обычный злобный призрак, даже не шавка, ту я хотя бы удостоила куском заплесневелого хлеба, – холодно бросила я, в лицо этой обезумевшей.

Нариса же, услышав мои слова, с новой силой налетела на барьер, но чары держали крепко. Испустив протяжный стон, она вновь начала падать на землю, но из упрямства и гордости не позволила себе этого. Злобно смотря на меня из под опущенных ресниц, женщина следила за каждым мои вздохом, но я знала – она ищет слабые места. Покачав головой я медленно подняла руки:

– Я тебе не враг, Нариса. Я пришла, чтобы помочь.

Возможно мои слова прозвучали глупо для нее, но я правда не хотела вредить ей. Лишь отправить за грань, на вечный покой.

Резкий безумный смех пронесся над погостом:

– Ты? Как ты, можешь мне помочь?

Резко оборвав свой смех она гневно уставилась на меня:

– Как ты смеешь полагать, что я приму помощь от тебя? Ты мерзкое проклятое создание, что даже смерть не стала пачкать об тебя руки, – кричала Нариса, но я же закаленная извечными тычками, пинками и бросаемыми в спину проклятиями, молча наблюдала за ней.

Со светлыми всегда так – сначала охотятся на чудовищ, а потом начинают видеть врагов в каждом, кто не вписывается в их представления о правильном. Когда-то даже паладины устраивали облавы на некромантов, хотя нас и так единицы, кому выпал второй шанс. За несколько лет они уничтожили десятки тысяч «ведьм» и «некромантов», будто стали новой инквизицией.К счастью, теперь времена изменились: вместо костров – лишь косые взгляды и натянутые улыбки. Никто ведь не знает, когда в его доме усопший родственник не захочет уйти за грань или какой сосед решит нашептать проклятие.Я думала об этом, наблюдая, как герцогиня, выдохшись, демонстративно отворачивается, становясь полубоком. На губах невольно появилась усмешка:

– Как прикажете герцогиня, – так же показательно поклонилась ей и задумчиво протянула, – значит встретиться с семьей вы не желаете, придется развеять вас, – чуть постукивая указательным пальцем по губам я внимательно следила за ее реакцией, которая не заставила себя ждать.

Спина герцогини от моих слов напряглась, она медленно будто на ватных ногах обернулась ко мне, став еще белее. В ее взгляде было все: ненависть, недоверие, надежда и тихая мольба. Она желала, желала покоя и встречи с семьей, но не могла получить ничего из этого.

– Как? – едва слышно произнесла Нариса, утратив прежнюю злость, но все еще не доверяя мне.

– Вы должны рассказать, – твердо произнесла я, на что женщина вопросительно взглянула на меня, – вы должны рассказать все, что произошло с вами, как вы оказались здесь, как умерли и что пробудило вас, – как взмах клинка, безапелляционно произносила я.

Женщина зависла в воздухе. Было видно, она размышляла над моими словами:

– Нет! —прозвучал протест.

И уже тише:

– Я покажу тебе.

Я поморщилась от её слов – впереди меня ждал омут призрачных воспоминаний. Но выбора не было. Глубоко вдохнув, я кивнула ей ещё раз, принимая неизбежное. Почувствовала, как энергия начинает тянуться ко мне – теперь она была уже не такой злой и враждебной, как прежде, когда призрак наполнял всё вокруг холодом и страхом.

Передо мной резко начали мелькать картинки: детство, юность, вот герцогине шестнадцать, еще невинная полная радужных надежд, она встретила герцога Гранда, еще молодого рыцаря витающего в облаках. Их свадьба и попытки зачать ребенка. Тускнеющий взгляд, соры и крики. Его отъезд на войну и счастливое возвращение. Радостное известие о беременности герцогини. Рождение долгожданной дочери. Дом наполненный счастьем и любовью. Отъезд мужа на границу, в крепость Лихтенглиммберг. Бессонные ночи и переживания. Письмо.. Известие о смерти. Слезы горечи и серая тень, от некогда сияющей женщины.