Снять маски Путешествие в Аэдор
******
В тот день небо было затянуто тучами. Она стояла у могилы мужа, крепко прижимая к себе дочь и не отводя взгляда от свежего холмика земли. Герцога похоронили отдельно, как и всех воинов высокого ранга – его могила укрывалась в тени раскидистого дуба. Война закончилась миром, но облегчения не принесла никому.Женщина смотрела на могилу, не зная, что делать дальше. Единственный кормилец семьи погиб, не оставив ни денег, ни надежды. Маленькая девочка, которой в этом году исполнилось пять, с недоумением глядела на мать, не понимая, какие тяжёлые мысли терзали её душу.Сзади тихо подошёл мужчина и осторожно положил руку на плечо женщины. Его лицо и весь облик вызывали отвращение: скользкий взгляд с каким-то нездоровым интересом останавливался на девочке, а мерзкая, холодная улыбка заставляла инстинктивно отступить. Женщина лишь едва повернула голову в его сторону, не отрывая глаз от могилы мужа.
– Нариса, – его мерзкий голос, вызывал приступ тошноты, – ты всегда можешь рассчитывать на меня, ты ведь знаешь, – призывно и чуть наклоняясь вперед, что послышалась вонь из его рта, сказал он.
Женщина сделала резкий шаг в сторону от мужчины и повернулась гордо задрав подбородок:
– Благодарю за твою доброту, Эрвин, но мы с Дэей как-нибудь справимся, – с достоинством произнесла она и направилась прочь, из этого проклятого места.
Видение дрогнуло и сменилось. Теперь я оказалась в спальне: герцогиня сидела на стуле у кровати дочери, которой на вид было уже около двенадцати. В ночной тишине слышались её тихие всхлипы. Она осторожно гладила по голове бледную, как смерть, девочку. Под глазами малышки залегли тёмные круги, вены проступали сквозь тонкую кожу, а сама она металась в бреду – лихорадка не отпускала. Не успела я подойти ближе, чтобы понять, чем больна девочка, как видение вновь изменилось. Теперь передо мной – всё тот же дуб. Женщина, одетая в белое, больше не стояла, а лежала на могиле дочери, упав на свежевскопанную землю и безутешно рыдая. Ещё миг – и её тело обмякло, покидая этот мир. Из-за стелы появился тот самый мерзкий тип. Он подошёл к Нарисе и, склонившись, прошипел скрипучим голосом:
– Ты виновата в их смерти. Только ты.
Последний обрывок жизни Нарисы растаял во мраке, оставив после себя лишь беспросветную тьму.
А после послышался мерзкий смех каких-то мужчин и голос будто через вату:
– Ну ты, долго копаться будешь?
– Тут пусто, чертовы бедняки! Все обобрали!
– Хватит, паши отседога.
– Щааа – протянул один из мародеров.
Наконец начала появляться картинка, являя собой троих мужиков в поношенной одежде, у каждого были мешки с различными вещами, от обычной одежды, до золотых украшений. Один из них рылся в могиле лейтенанта и выудил оттуда ту самую кулон, что я видела на семейной карточке. И хмыкнув продемонстрировал ту товарищам.
– И ты ради этой херни, столько копался?
– Ну ты и идиот… – хором протянули двое напарников, после чего развернулись и направились в обратный путь.
Мародер же, харкнул в свежевырытую яму, шумно высморкался и сунул кулон в карман. Затем, поднявшись, лениво потянулся и, спустил штаны, помочившись прямо на соседние могилы. Я поморщилась от этого отвратительного зрелища – желание свернуть шею хотя бы одному из этих мерзавцев стало почти невыносимым.
Но не успела я додумать мысль, как мародёр вдруг резко вскрикнул и, не успев даже натянуть штаны, бросился прочь – прямо к цитадели. Я прищурилась и заметила за дубом разъярённый призрачный облик Нарисы. Всё стало ясно.Проследив за полётом призрака, я услышала два коротких, пронзительных крика ужаса. В воздухе повеяло смертью.
******
Вынырнув из воспоминаний я посмотрела на герцогиню. Та же молча взирала на меня. Покачав головой, я зажала переносицу, обдумывая еще раз все увиденное. Было ясно одно, Нариса мстила за нарушение покоя, она убила тех двоих за осквернения могил, но как теперь успокоить ее и отправить обратно на покой?
– Тот третий, что взял кулон, он жив? – задала я самый главный вопрос.
Нариса не хотя кивнула. Это усложняло дело. Прикинув как быть, я взглянула в уже вновь заходящее солнце. Сутки, в этом месте я провела уже сутки, но закончить еще не могла.
Посмотрев на герцогиню, взмахом руки, убрала сдерживающее заклинание. Смысла удерживать призрака не было, да и угрозы от нее я больше не испытывала. Возможно это было глупо, но что-то подсказывало, она не станет нападать на меня.
Нариса благодарно кивнула и вылетев из пентакля внимательно посмотрела на меня:
– Ты другая, – не спросила, а утверждала она. Я же отмахнулась от ее слов.
Конечно любой другой некромант на моем месте уже бы давно развеял ее дух и отправился восвояси, но я не могла так поступить. Что-то внутри желало докопаться до сути. Может это было связано с моим прошлым, а может и с моим опытом, точного ответа, я не знала.
– Тут уже были некроманты? – вновь задала вопрос призраку и получив утвердительный кивок, нахмурилась, – Ты убила их? – новый кивок. Минус еще один вопрос.
Почесав затылок, вспомнила наставника Бальера: "Ты можешь спасать сколько угодно и кого угодно, но правила непреложны! Если призрак убил одного из нас, он должен заплатить!"
– К черту Бальера, его здесь нет – громко и зло произнесла я. Нариса с любопытством взглянула в мои глаза.
– О ком ты говоришь? – я вновь отмахнулась от ее вопроса и внимательно осмотрела дуб с надгробьями.
– Ты желаешь остаться здесь? Или хочешь чтобы я перенесла вас – деловым тоном уточнила я. Женщина задумалась.
– От нас уже ничего не осталось, только дуб, хранит память наших смертей и моих слез, – горько произнесла она. "Значит дуб," промелькнуло в голове.
– Тот кулон был тебе дорог? Он многое значит для тебя? – решила уточнить и эти вопросы, женщина вновь ответила кивком, от чего я нахмурилась, – Задача усложняется.
Хотела было поторговаться за упокой герцогини, как та с тоской в голосе произнесла:
– Тот расхититель… когда он, сверкая пятками, убегал, бросив товарищей на смерть, обронил кулон. Я не могу взять его сама, но могу показать, где он лежит.
То ли её печалило, что она не в силах вернуть кулон на место, то ли мучило упущенное возмездие для мародёра – я не стала уточнять. Просто кивнула, соглашаясь следовать за ней.
Мы двинулись обратно в цитадель. Пройдя по первому этажу и поднявшись выше, пересекли небольшой мостик над заросшим садом и оказались у западного входа. Спустившись вниз, прошли ещё несколько коридоров. Похоже, герцогиня вела меня тем же путём, которым спасался тот мерзавец.
На третьем этаже я заметила разбитое окно. Бросила скептический взгляд на герцогиню – она кивнула, подтверждая мои догадки. Я подошла к самому краю, выглянула вниз и невольно присвистнула.
– Если он и выжил, далеко не ушел, – Нариса пожала плечами, ей за пределы крепости не выйти и знать наверняка она не могла.
Вновь посмотрев вниз, я и намека на кулон не обнаружила, повернувшись к женщине решила уточнить:
– А что на счет кулона? – та подлетев к краю, указала на торчавший из стены выступ, между третьим и вторым этажом.
Присмотревшись внимательнее я выругалась: – Хренова бездна.
Кулон висел на выступе, но добраться что со второго, что с третьего этажа возможности не представлялось. Произнеся заклинание левитации, вещь не поддалась.
– Он что магический?! – скорее восклицала, чем спрашивала я.
На что получила ответ:
– Этот кулон, мой муж подарил мне во время беременности, сказав что тот будет оберегать нас. Мне стоило сразу отдать его дочери, – грустно протянула герцогиня.
Я с тоской посмотрела вниз, мысленно представив, как эффектно могу размозжить себе голову о каменные плиты. Прикинула, с какой стороны лучше начать свою спасательную операцию. За этими размышлениями не заметила, как окончательно стемнело – теперь только бледная и красная Луны, да злосчастный дух герцогини были свидетелями моего безумия.
Встряхнув руками, я медленно нащупала выступ в кладке и начала спуск. Ветер на высоте был резким, выдувая из головы все мысли – и о проклятом лесном духе, и о герцогине, и обо мне самой. Перебирая в памяти всевозможные проклятия, я добралась до нужного выступа. Стоило коснуться кулона, как нога соскользнула с камня – и я полетела вниз, сжимая находку в руке.
В ожидании боли и конца я зажмурилась, но, проведя с закрытыми глазами куда больше времени, чем длится падение, решила – уже мертва. «Хотя бы в этот раз не больно», – мелькнула ироничная мысль. Открыв глаза, я увидела, что буквально парю в паре сантиметров над землёй, а рядом стоит довольная Нариса.
– Ещё работает, – хмыкнула она.Сдержав порыв выругаться, я поднялась, одёрнула задравшуюся во время падения рубашку и холодно бросила:
– И на этом спасибо.
Не глядя на герцогиню, развернулась и направилась к погосту.
Оказавшись возле могил, я подготовилась к ритуалу.
Стоило пробить полночь, как вознеся руки к небу, я нарочито медленно, напеваючи начала читать заклинание упокоения. Стоило последним строчкам слететь с губ как я открыла глаза, но герцогиня все так же смотрела на меня.
– Не получилось? – только и спросила та.
Я же нахмурив брови, вновь начала читать заклинание, но ни на третий, ни на пятый раз у меня не вышло. Выдохнув, я села прямо на землю, сил больше не было. Я что-то упускала, что-то важное. Либо Нариса не была со мной честна и утаила какие-то воспоминания. Посмотрев на женщину, она все так же с надеждой наблюдала за мной.
– Почему я все еще здесь? – тихо будто нашкодивший котенок произнесла она. Я же подняв бровь, резко встала и внимательно посмотрела на нее.
– Что ты скрываешь? – холодно и чуть угрожающе спросила я.
Женщина опустила взгляд, пряча глаза. Я подошла ближе, вскинула руки – пентакль вспыхнул вновь, заключая герцогиню в магическую ловушку. Она закричала, метаясь в отчаянии, причиняя себе боль. Прошло больше получаса, прежде чем, окончательно сломленная, она упала на колени и, захлёбываясь слезами, выкрикнула:
– Я не хотела этого! Я не знала! Я бы никогда не позволила ему… – её слова и проклятия в адрес Эрвина звучали, как гром среди ясного неба.
Из её сбивчивого рассказа стало ясно: не выдержав нищеты, угрозы голода и потери всего имущества, герцогиня согласилась на брак с этим мерзавцем. С тех пор она ни в чём не нуждалась, а он получил её титул и быстро разбогател. Семья переехала в столицу Аэдора, где герцогиня, забыв о дочери, с головой ушла в придворную жизнь.
Однажды, вернувшись домой, она ощутила странную тишину. Поднявшись наверх, в комнате дочери она увидела Эдвина – тот лежал без сознания на полу, а в углу, сжавшись в комок, дрожала её дочь. Герцогиня схватила девочку и вместе они бежали из столицы.
Вскоре дочь стали мучить недомогания. Призвав целителя, они узнали страшную правду: девочка была беременна от этого подонка. Для Дэи это стало последним ударом – она сломалась, тяжело заболела, а после выкидыша, потеряв много крови, умерла на руках матери.
Выслушав душеизлияние этой женщины, мне нечего было сказать, но и жалеть ее я не могла. Взглянув на дуб, было ясно одно, чтобы отправить ее за грань придется призывать самого жнеца. Только в его силах забрать грешную душу, которая не простила сама себя.
Очистив землю от старых заклинаний, я начала чертить призывной круг. Герцогиню я больше не выпускала из силков, доверия ей не было, да и со жнецом она навряд ли добровольно пойдет. Вот явится пусть сам разбирается. Возведя круг из некромантского пламени, я достала кинжал и сделав надрез на руке повернула вниз ладонью, чтобы кровь орошила пламя.
– Te invocamus te adoramus te laudamus o beata trinitas Te invocamus te adoramus te laudamus o beata trinitas Ostende faciem tuam ad nos. Veniet enim dies iniusti, quem prospicit deus. Ego sum ille cui libertatem dedisti, ut messem messem tuam.
На последнем слове я ощутила, как время буквально замерло, ветер стих, а ночь стала еще темнее. Открыв глаза, передо мной стояла Она – Смерть.
Вечная предстала предо мной в черном плаще, накинутом поверх платья. Оно было невообразимо: оттенки синего и фиолетового цветов с переливами, напоминающими звездное небо, огромную галактику. Платье имело длинный шлейф, украшенный россыпью бриллиантов и мелких фиолетовых цветов. Золотой корсет в виде костяной руки обвивал миниатюрную талию Смерти. Сложный и невообразимый узор на лифе, который напоминал крылья бабочки или птицы. Общий вид создавал ощущение легкости и воздушности, что заставляло напрячься еще сильнее. Волосы серебрились, будто жидкий метал, а пепельный взгляд, излучавший вселенскую тоску, внимательно смотрел на меня.
Склонив голову в приветственном поклоне, я несколько смущенно произнесла: – Не ожидала, что на мой призыв откликнетесь Вы.
Я не спешила поднимать голову, пока моего плеча не коснулась мягкая рука Мораны.
– Редко, слишком редко ты просишь о помощи, – будто ворча произнесла она, – а если уж и решилась, значит иного выхода действительно нет, – уже более задумчиво проговорила Смерть, рассматривая призрак герцогини. Та даже не смела поднимать взгляда и старалась слиться с воздухом. Почувствовав это, Морана хмыкнула и взмахнув рукой убрала мои чары. Я хотела было возмутиться, но резко оборвала себя, вспоминая, кто передо мной. Подняв герцогиню за подбородок, она заставила ту смотреть прямо ей в глаза. Смерть не любила тех, кто пытался прятаться от нее. Герцогиня не сопротивлялась, смотрела прямо с отчаянием и пониманием, что теперь это точно конец. Морана же, не сказала ни слова, но прочитала всю историю во взгляде женщины и кивнув своим мыслям, достала кинжал откуда-то из-за спины.
Увидев это, женщина отчаянно взвыла и, пав на колени, схватила Смерть за плащ:
– Прошу, Великая, – взмолился призрак, – прошу, не забирай, дай лишь хоть одним глазком увидеть мужа и дочь, – рыдала и умоляла та, но Смерть уже все решила. Один взмах, и лезвие косы, взметнувшееся в воздухе, рассекло душу Нарисы. Ее история закончилась раз и навсегда.
***********
Проходя по коридору в бойницу, где горел факел, зажженный магическим пламенем, я задумчиво взглянула на него и, хмыкнув, схватила тот. Вернувшись к дубу, я без зазрения совести бросила факел в него.
Пламя мгновенно охватило сухую кору старого дуба, жадно взметнувшись вверх по стволу. Факел, брошенный к подножию, разметал вокруг себя искры, и вскоре дерево вспыхнуло, словно давно ждало этого момента. Огонь с треском пожирал ветви, освещая ночной лес зловещим, дрожащим светом. Толстые ветки потрескивали, в воздухе повис густой запах горелого дерева и смолы. Листва зашипела, скручиваясь в чёрные клочья, а языки пламени, словно живые, лизали всё выше, добираясь до самой кроны. Дуб стоял, как гигантский факел, разбрасывая вокруг жар и отблески, и казалось, что даже ночь отступает перед этим огнём. Вокруг стало светло, как днём, а над верхушками дерева заклубился густой чёрный дым, унося с собой запах пепла и разрушения.
Покидала я цитадель, когда дуб сгорел полностью, магическое пламя, истратив свою силу на многовековой дуб, угасло.
Выйдя на плац с восходом солнца, передо мной предстала разгневанная толпа нищих. Вооруженные палками и камнями, они свирепо взирали на меня.
– Проклятая тварь… – первый камень полетел в мою сторону.
– Ведьма… грязная сука… темная дрянь… – оскорбления, как и камни, не переставая летели в меня, но подходить они боялись. Воспользовавшись этим и подняв магический щит, я быстро проскочила с одной стороны и бросилась вниз к выходу из крепости. Толпа погналась за мной. Так мы и миновали Южные ворота, оказавшись под прицелом арбалетов и готовых броситься в атаку Гетенбургских рыцарей, возглавлял которых мой столичный знакомый, Лорд Теодеос Роян де Маутхен.
– Темных времен, госпожа Кас.
Глава 3 Дорогой фальшивомонетчик
Когда я получила письмо от академической подруги, никак не могла подумать, что окажусь в центре невероятных событий.
Еще до прибытия ко двору, в лесах Мириды, аккурат окольцовывающих княжество, я встретила бывшего вора, фальшивомонетчика и моего хорошего друга, Вильяма. Кто бы мог подумать, что он забросит столь прибыльное дело, как подделывание векселей? Конечно, ему ни раз приходилось сбегать с каторги и виселицы, но он весьма хорошо наловчился менять облик и красть чужие личности, что, собственно, и завело его к бродячим артистам, а оттуда немыслимым образом ко двору князя Бернарда. Теперь мой старый друг служил рыцарем на княжеской службе и выполнял различные поручения. Одним из них и стала моя встреча, хотя я весьма сомневаюсь, что князь Аэдора был вообще в курсе, кто я, но не могу не отметить, что дорогая Катрин так мило позаботилась обо мне, прислав для встречи провожатого. В целом: кто, зачем и почему прислал Вила ко мне, он сам и поведал, конечно, после того как мы, сверкая пятками, сбежали от циклопа.
– Не знала, что в княжестве водятся экие реликты, – переводя дыхание, я смотрела на такого же потного от бега друга.
– Ага… – только и вымолвил он через пару минут, когда дыхание восстановилось и мы смогли продолжить путь, – циклопы редки в этих землях, обычно они обитают в Ледяных горах, но во время летнего солнцестояния, из-за сильного течения вод с гор, спускаются к нам и начинают нападать на деревни. Конечно, кто поумнее идут в лес, как этот, – тыкнув большим пальцем за спину, продолжил друг, – на остальных же рыцари ведут охоту.
– Это все понятно: рыцари, подвиги, слава, девушки, богатства, но ты то каким боком оказался здесь? Мне казалось, что твой бизнес идет в гору, – хмыкнув и очертя в воздухе полукруг, спросила я. Вильям же лишь горько усмехнулся моим словам и, покачав головой, медленно, будто что-то припоминая, проговорил: – Так и было, пока империя не решила расширить свои владения. Мне пришлось убегать быстрее ветра, чтобы не оказаться под топором новой власти. Я потерял все.
– Что? – резко затормозив, я чуть было не упала, но вовремя перенесла тяжесть тела на другую ногу и осталась стоять. – Хочешь сказать, что Король Жардон де Пак отдал Пасифлору империи? – моей горечи не было предела. Империя за последние семь лет разрослась весьма сильно и теперь имела выход не только к Моллюсковому морю, но и к землям Эльфов. Если император решит напасть на другую расу, весь мир содрогнется от ужасов той войны, а по земле будут течь кровавые реки. От одних мыслей об этом хотелось прикончить в конец свихнувшегося императора Эвернесса. Пока я размышляла, Вил рассказал о своих странствиях и пути, который привел его в эти земли.
– Ты проделал большой путь от вора до рыцаря, – мне оставалось только позавидовать другу, хотя не уверена, что он разделял мою радость.
– А что у тебя, куда на этот раз занесло злую темную, что в ночи закапывает врагов или оных выкапывает? – в своей манере спросил несносный шатен, поправляя съехавшие на бок ножны. Покачав головой, я подошла к нему и поправила ремешок на поясе: – Ты так себя выдашь, дружище, – тихо пояснила свои действия.
– Я не собираюсь задерживаться тут надолго, – с легкостью согласился Вильям и развел руки в стороны, от чего мое сердце неприятно сжалось.
– Ты уверен? Возможно, было бы лучше… – пытаясь подобрать слова, чтобы остановить друга от поспешных решений, пыталась подобрать слова.
– Нет, Кас, я не останусь в Аэдоре, мне здесь нет места, – закончил наш, так и не успевший начаться, спор рыцарь.
– Хорошо, я не стану отговаривать тебя, хотя по мне лучше бы ты остался здесь, – с более весомой интонацией произнесла я, делая ударение на последних словах. Тот лишь упрямо мотнул головой: – Назови хотя бы одну причину!
– Скоро ты сама все увидишь, – бросил Вильям, чуть повернув голову в мою сторону и продолжил наш путь ко двору.
Спустя пару минут мальчишка не выдержал: – Ты так и не ответила на мой вопрос, – с нажимом произнес он.
Тяжело вздохнув, я принялась вспоминать, куда меня занесло за эти последние два года, и чем больше я вспоминала, тем меньше мне хотелось делиться этим с другом. Собравшись с мыслями и выдержав паузу еще немного, я сказала как на духу: – Я была на Единой земле.
Стоило произнести, как Вильям резко развернулся ко мне: – Где? – с интонацией, вам некроманта какой прожарки, спросил шатен. Вздохнув, я повторила.
– А мне ты только сейчас говоришь об этом? – холодно и с обидой в голосе бросил друг. Я понимала его обиду, как и причины её возникновения. Ведь еще на первой встрече, когда я чуть душу не вытрясла из парня, он признался, что копит на билет, дабы уплыть в Единые земли. Но несмотря на все это, я понимала, что представления Вила о том месте значительно разнятся от реальности. Конечно, говорить ему об этом было бессмысленно. А посему, набрав воздуха, я одной фразой заставила его замолчать:
– У меня есть еще один билет.
Рыцарь сверлил меня взглядом, показывая всем видом, что кто – кто, а он, всю жизнь зарабатывающий враньем, видит меня насквозь. Закатив глаза, я залезла в сумку и достала оттуда тот самый заветный билет, билет, о котором мечтает каждый маг и алхимик, что, к слову, дважды попадало в цель в ситуации Вильяма.
Не успев опомниться, этот прошлыга вырвал билет из моих рук и вперился в него взглядом. Оторвавшись на секунду, он ошалело перевел взгляд своих карих глаз на меня и заикаясь спросил: – Это же не подделка? Ты ведь его не подделала или не купила копию у кого? – все еще не веря, тихо и с мольбой, смотря из-под чуть вьющейся ниспадающей на глаза волос, спросил он. Мне же хотелось пошутить и сказать, что его уроки не прошли даром, забрать эту его глупую бессмысленную надежду, что раздражало тьму внутри меня, но что-то в его светло-карием взгляде заставило закрыть уже раскрытый рот и убрать ухмылку с лица. Заткнув темный шепот, так сладко просящий выхватить билет и отнять его возможно единственный шанс стать архимагом, я лишь кивнула.
– Он настоящий, я выменяла его у одного пропойного мага, он собирался начать новую жизнь на том континенте, но судя по его перегару и слабой жизненной искре, ему недолго осталось – поморщилась от воспоминаний о том несчастном – скоро его печень откажет, и билет ему ничем не поможет. Но ты можешь начать с нуля, стать кем-то большим, чем парень, промышляющий кражей кошельков и чужой жизни, – хитро прищурившись, я вперила взгляд и указательный палец в этого порой бесячего недоросля. Вильям, как стоял, прижав билет к своей груди, так и не шевелился, казалось, что он и дышать-то забыл, как, но меньше, чем через минуту, после моих слов, он как мальчишка завизжал и начал прыгать вокруг меня. Не ожидав такого представления, я на время выпала из реальности и пришла в себя, когда это нечто начало душить меня в объятиях.
– Убери руки! – громко воскликнула я и резко выкрутившись из объятий, громко дыша, скинула плащ, хватаясь за болевший бок. Вильям не понял моего протеста, но попыток вновь стиснуть меня предпринимать не стал. Лишь глядел на свой никчемный билет, который прямо сейчас мне хотелось разорвать и сжечь. Лишь бы увидеть, как на его лице отразится отчаяние и горечь потери того, что никогда не станет частью его бестолковой жизни. Поймав себя на этих мыслях, я глубоко вздохнула и резко выдохнула, считая до десяти. Тьма внутри меня начала медленно расступаться, позволяя моим мыслям очиститься от шепота злых соблазнов. Бок тянуло, а на белой рубахе начали проступать небольшие капли крови. Увидев это, Вильям резко замер.
– Кассандриэль, у тебя кровь, – тыча пальцем на рубашку, произнес он, – почему ты не сказала, что ранена? – уже другой, суровой интонацией произнес он. Из моего рта вылетели лишь членораздельные слова, которые больше походили то ли на стон, то ли на проклятия в адрес одного индивида. Услышав это, мальчишка подскочил ко мне.
– Тебе плохо? Дай осмотрю рану, – схватив меня за рубашку, он резко задрал ее вверх. От всей этой ситуации я несколько обомлела и успела лишь отшатнуться.
– Ррррр… – прозвучало из моих уст. Шатен от внезапного рывка покачнулся назад так, что послышался треск несчастного куска ткани, прикрывающего мое не обделенное природой тело.
– Ой, – прозвучало в тишине леса, мой глаз непроизвольно дернулся и начал наливаться чернотой уже во второй раз, и я бы дала выход тьме, но шорох плаща и недовольное мяу из-под него вернуло меня на бренную землю. Посмотрев на черную морду, вылезшую на свет из-под тяжелой парусины, на меня уставились два осуждающих изумрудных глаза. Тяжело выдохнув, я подошла к плащу и встряхнув накинула его, дабы хоть немного скрыть наготу тела. Обернувшись же, на все еще красного как рак Вильяма, который как рыба открывал и закрывал рот в попытках выдать себя за существо разумное, я со спокойствием заправского хозяина растянула хищную улыбку, обнажив белые клыки.
– Вильям, ты похож на монаха, державшего обет целомудрия все это время, – подливая масло в огонь, а точнее продолжая вгонять в краску и без того красного рыцаря, нежно пропела я. На что с земли донеслось недовольное шипение черного кота. Закатив глаза, я подняла того с земли и позволила залезть ко мне на плечи и распластаться, свисая с обеих сторон черным мехом, прикрывая бесстыдно выглядывающее декольте. Кажется, произошедшее отрезвило друга, и он откашлявшись в кулак резче, чем должно, спросил: – Это еще что? Мне казалось, ты никому и никогда не прощала желания сесть на твою шею, а тут еще и столь бесстыдным образом, – пытаясь свести свой неуклюжий вопрос в шутку, тыкнул в сторону кота шатен. Я же сильнее растянув губы в улыбке, мягко провела рукой по гладкой шерсти своего спутника и стрельнув глазами в Вила, мученически произнесла: – Ты прав, и я бы с радостью скинула это адово исчадье, только вот он еще не отошел от произошедшего.