Ожившие по ошибке
- Зырь, Юлия ходит, типо как Екатерина Сергеевна.
И действительно, Скелет-Юлия старалась копировать походку Екатерины Гусевой, и признаться, довольно умело делала это своими металлическими ножками. Учительница же то и дело наклонялась к Юлии, чтобы поделиться очередной шуткой или наблюдением.
Учительница чуть замедлила шаг, когда тропинка потянулась через сквер; здесь её охватила свежесть и романтика, а голова теперь была ещё более приподнята, и казалось, Гусева дышит исключительно деревьями вокруг, будто те узнавали и приветствовали её; а группа подростков начала дурачиться сильнее, отвлекаться и отставать от учительницы.
Время от времени Гусева останавливалась, проверяя, все ли на месте, и подзывала отстающих: — Давайте ближе, не теряемся!
И всё это время, прохожие странно косили взгляды на группу в синих галстуках, не понимая, что бы это значило? Скелеты же притягивали внимание за километры. Мало того, что металлические подростки по скверу тут гуляют развлекаются, так ещё и в синих галстуках каких-то; их резкие движения, необычная манера держаться заставляли прохожих гадать: «Это имитация подростков? Какой-то розыгрыш?». Но их открытость и беззаботность быстро снимали напряжение, - хотя, учитывая их порывистые жесты, люди побаивались подходить. Только Екатерина Гусева и Скелет-Юлия шли намного спокойней, и со стороны, многим прохожим казалось, будто эта женщина ходит с какой-то своей металлической дочкой.
И Гусева обсуждала с Юлией всё подряд:
— Юль, ты посмотри на ту тетеньку в шляпе! Нам бы тебе такую, только с вуалью, представляешь, какой стиль?
- И Черепахе маленькую шляпку! — подхватывала Юлия, весело клацая челюстью.
А когда мимо группы пронеслись ребята на роликах, скейтах и велосипедах, в металлических телах Скелетов буквально произошёл взрывной фурор. Ликуя, они попытались было остановить проезжающих, но те, завидев живых Скелетов, в ужасе прибавляли скорости и улепётывали.
— Блин, хочу скейт! — выкрикивал Скелет Дмитрий.
— А я ролики! — подхватывала Скелет Татьяна.
Гусева лишь хихикала, мягко успокаивая их: — Ну всё, всё, успокойтесь!
И постепенно, уже преодолевая сквер, группа приближалась к заветному Планетарию. Издалека уже серебрился купол этой таинственной, манящей небесной обсерватории, виднелся бетонный свод, и Скелет-Юлия, идущая вместе с учительницей впереди группы, первой начала радостно постукивать металлическими ступнями, когда глазницы уловили белоснежную полусферу, напоминавшую упавшую на землю луну. И вправду, на фоне многоэтажек и уличных забегалок, Планетарий стоял, словно жемчужина, словно пришелец из другого мира.
Дойдя до округлого купола, совсем недалеко от входа, Гусева и Юлия плавно остановились, огляделись, и решили сделать небольшой привал, постоять и передохнуть.
— Екатерина Гусева, можно немного погулять? — спросили ребята из группы.
— Только далеко не убегаем, — ответила она, не отрывая взгляда от Юлии.
И все быстро разбежались в разные стороны. Гусева вздохнула и всей своей прелестной фигурой вытянулась, всё ещё наслаждаясь запахом после недавнего дождя, а Скелет-Юлия только была рада, что снова наедине с любимой учительницей, и теперь, пока все разбежались, никто не украдёт её внимания.
В это время трое Скелетов — Татьяна, Георгий и Дмитрий — вместе с Вовой, Юрой и Пельменем, уже осторожненько схоронились у деревьев; теперь, словно притаившиеся хищники за кустами, они наблюдали за небольшим ларьком с газировкой. Продавщицы в ларьке не было, она стояла неподалёку, болтая с двумя мужчинами, видимо тоже продавцами из соседних ларьков. Возбуждённые взгляды Скелетов и подростков были прикованы к холодильникам с напитками. Кажется, они замышляли недоброе, пока Гусева была слишком увлечена болтовнёй с Юлией и совсем не смотрела по сторонам.
Скелет-Георгий, настороженно, но уже воодушевлённый идеей, шептал:
— Да реально никого нет, пустой ларёк. Только что ушла…
— Ребят, может, не надо? — робко возразил Пельмень.
— Ты чё, трус? — фыркнул Скелет-Георгий.
— А если поймают? А Гусева? — волновался Вова.
— Да никто не заметит, — уверял Скелет-Дмитрий.
И тут Скелет-Татьяна, видя неуверенность Вовы, решила вставить шпильку:
— Да он целый день на Юлию пялится.
И лица моментально взметнулись к Вове, уставившись на него в каком-то пред-улыбочном состоянии, будто если поймают хоть искру подтверждения на лице Вовы, то цунами смеха по всему скверу гарантирован. И Вова, который действительно не сводил глаз со Скелета-Юлии с момента выхода из школы, замер на месте так, будто в него направили пистолеты.
— Чего?! – демонстративно возмутился Вова.
Он смутился и стал двигаться на месте, словно не зная куда деть своё крупное тело, пока его так и старались раскусить. Затем быстро перевёл разговор на ларёк:
– Ладно, атакуем или нет?
Слава богу, все тут же отвлеклись. И пошли решающие секунды.
— Я хватаю РедБулл! РедБулл окрыляет! — бросил напоследок Скелет-Дмитрий, сжав свои металлические плечи, будто превратившись в сжатую пружину.
И все точно также выдохнули и приготовились, присев за деревьями, как перед бегом в стометровку, и каждый почувствовал себя рогаткой, устремлённой в сторону газировок. Скелет-Дмитрий отсчитал секунды своими металлическими пальцами, а затем дал отмашку, - и они рванули! Первыми сорвались с места Скелеты, а за ними – Вова, Юра, Пельмень, и ещё несколько подростков.
В эйфории они подлетели к ларьку, и начался там пугающий ураган, да ещё и окутанный смехом. С максимальной скоростью, шумно, резко, они дёрнули дверцы холодильников и схватили напитки. Но, к сожалению, Вова, своим крупным и неловким телом, не справился с таким темпом и с грохотом впечатался в холодильник при развороте.
В этот момент продавщица обернулась, и только застав подростковый ураган и чудом уцелевший холодильник, замахала руками и издала крик раненого бизона.
— А ну положил на место! — заорала она.
Она, чуть ли не уступая подросткам в скорости, метнулась к ларьку, выкрикивая угрозы, и из этих угроз послышались такие матерные словечки, что народ неподалёку застыл, покраснев в ушах. И добежав, продавщица прицельно начала бросаться именно на Вову, который своей неуклюжестью был самой лёгкой добычей. А Скелеты с весёлым гоготом начали тактическое отступление. Теперь пожилая женщина бегала за Вовой вокруг ларька, пытаясь нанести удар, пока тот пытался на ходу вернуть банку. Солнце уже выглянуло после дождя, и теперь лучики попадали в глаза продавщицы, вмешиваясь в эту погоню, и Скелеты, прыгающие, хохочущие, в этих лучах казались настоящими демонами, да ещё и в модных подростковых одеяниях, совершившие атаку на её, чуть ли не, святыню.
В этот момент, Екатерина Гусева, отвлечённая разговором с Юлией, наконец услышала выкрики, огляделась и заметила хаос: — «Куда все подевались?». Тут же она громко приказала всей группе вернуться к ней, приняв жёсткую позу. А у ларька всё ещё кипело:
— А ну ка скажите этим костям быстро вернуть всё… - орала продавщица. - Сейчас милицию вызову!
— Да успокойтесь, вернут, они же Скелеты, всё равно пить не умеют, — отмахивался Пельмень.
В итоге, перепугавшись, подростки как-то вернули украденное, при этом получая от продавщицы увесистые подзатыльники. Скелетам тоже пришлось вернуть напитки, хотя подзатыльник живым костям женщина дать побоялась. Вова Савельев, со спасённым видом вернулся к остальным, и все быстренько вернулись к учительнице, как ни в чём не бывало. Вся группа школьников собралась рядом с Гусевой. Увидев, что все на месте, и не зная всей правды, Гусева сделала пару замечаний за то, что все разбежались, но было видно, - её настроение слишком хорошее, чтобы всерьёз сердиться.
И тогда все со своими синими галстуками, вместе с симпатичной учительницей, мило держащей металлическую руку Скелета-Юлии, дружно зашагали в Планетарий.
Когда они оказались внутри, весь мир словно вывернулся наизнанку, и лица подростков впервые перестали вертеться по сторонам, и теперь, разинув рты, они удивлённо стали смотреть, как высокие своды купола поглощают свет, создавая иллюзию бесконечной, бархатистой бездны. Скелет-Юлия, устремив взгляд своих пустых, но удивительно живых глазниц вверх, пришла в тихий восторг; и её внутренние металлические крепления едва слышно лязгнули, будто сжались от трепета, когда глубокий ультрамарин стен начал плавно перетекать в эту чернильную пустоту неба с россыпями звёздной пыли. А Гусева, попав в прохладу и застывшую тишину зала, напоминавшую о безмолвии космоса, плавненько выдохнула и расслабилась.
- Круто-о! – шёпотом сказала Скелет-Юлия, вызвав улыбку у Гусевой, которая легонько поглаживала её металлическое предплечье.
В этот миг проектор в помещении вспыхнул ярче, уже вырисовывая чёткие созвездия, и холодный свет далёких звёзд нежно упал на белесую кость Юлиного лица. Для Вовы, который осторожно шёл следом и видел, как мерцающие туманности отражаются на стыке живой кости и холодного металла, это зрелище обрело мистическую, почти пугающую глубину, - но ещё более пугающим для него сейчас было другое чувство, за которое его сегодня чуть не поймали друзья, и из-за которого черепок Юлии всё больше исчезал перед глазами Вовы, и всё больше перед ним вырастала голова девочки.
- Слышь, Юль, - послышался шёпот Вовы, но из-за эха, его отчётливый голос будто пошёл сразу отовсюду.
Первой на голос обернулась Екатерина Гусева, а затем и развернула саму Скелета-Юлию, которая будто уже летала далеко-далеко.
- Ты это, прости за буфет …
Но Скелет-Юлия простояла в недоумении.
- Ты о чём?
- Ну помнишь, насчёт Потий Палата … ну когда я сказал …
- А-а-а. – бросила Юлия, и так, будто речь шла о туманном эпизоде из прошлого века. – Да забей, ничего.
И на этом развернулась.
Подростки, и Скелет-Юлия с учительницей, почти вслепую ощупали свои места. Юлия опустилась в глубокое кресло и мягко откинулась назад, положив Черепаху-Скелета на свой металлический животик. Гусева заметила, как металлическое личико Юлии подставилось прямо под сияющий зенит купола. Вова сел сразу за ними. И тогда проектор начал медленное вращение, и небо над ними поплыло. У Юлии возникло полное ощущение падения в бездну. Гусева крепче сжала её металлическую ладонь, словно помогая не выпасть за реальность в этом бесконечном звёздном океане, - и сама Гусева была рада чувству, что её кресло будто куда-то плывёт или падает ввысь. В этот момент, Гусева и Юлия почувствовали, как они, вдвоём, снова, незаметно для себя, укатятся в сон. И кажется, к этому дело и шло, пока вдруг ладонь Юлии не дрогнула.
В какой-то момент, когда туманность Андромеды расплылась по куполу гигантским сияющим облаком, Юлии показалось, что та звёздная пыль послушно складывается в знакомый силуэт. Там, в вышине, прямо среди млечных путей и танцующих планет, вдруг возникла фигура Ивана Ивановича. Старый учёный отразился так, словно был частью этой бездны, или же как-то летел сквозь неё; знакомый, тонкий и кривой нос, и острые глаза за очками, будто летели на Юлию, - добрый взгляд был устремлён прямо на неё; халат Иваныча развевался, тот самый пятнистый, белый, но сейчас полу-прозрачный, как будто сотканный из солнечного ветра; учёный летел, скользя между созвездиями, и Юлия видела, как его губы тронула едва заметная, отечественная улыбка. И в этот самый момент, каким-то образом, Скелет-Юлия будто почувствовала, что в животе у неё стало горячо, - это Черепаха-Скелет всё нагревалась и нагревалась на ней. Юлия не знала, насколько же похожим было это видение на тот сон, в котором Иваныч, на своей даче, созерцал Черепаху-Скелета, также летящую сквозь звёзды и планеты.
- Юлечка, всё хорошо? – зазвучал тихий голос Гусевой.
Но для Юлии это был громкий звук, который тут же испарил Иваныча.
- Да, Екатерина Гусева, просто …. Так страшно стало, представила себя в бескрайнем космосе ….
- Ой, а что это с Черепахой? Тёплой стала! - резко добавила Гусева; её палец отлетел от Черепахи-Скелета так, будто она коснулась горячей сковородки.
- Это … это бывает. – запнулась Юлия.
А позади них, Вова, почти задержав дыхание, втихомолку слушал каждое слово, и за время сеанса, он так и не посмотрел на искусственное небо. Ещё с момента, когда в зале Планетария воцарилась бархатная темнота, и над головами вспыхнули тысячи звезд, Вова смотрел только на то, как блики галактик отражаются на черепе Юлии.
И сейчас, он осторожно потянулся вперёд и накрыл своей ладонью её металлическую кисть.
— Юль… — прошептал он. — Красиво, да? Прям как… вечность.
Но Юлия даже не шелохнулась. Она уже успокоилась после своего видения, и теперь шептала на ухо Гусевой:
— Екатерина Сергеевна, смотрите, та Андромеда похожа прям на сахарную вату!
— Точно, Юль, — нежно подтвердила Гусева.
И женщина уже накрывала руку Юлии своей ладонью как раз поверх пальцев Вовы, которых она в темноте даже не заметила.
Вова оказался странно зажат между нежной кожей Гусевой и металлической костью Юлии. Он вздохнул и тихо убрал руку.
***
Уже вечером в лаборатории Кирилл наблюдал за «пост-эффектом» этого, уж точно, незабываемого похода. Скелеты Дмитрий и Георгий носились по комнате, воображая, что они на скейтбордах, а Татьяна и Юлия выделывали пируэты на невидимых роликах. И теперь пошли шумные мольбы о роликах и скейтах.
— Пожалуйста, пожалуйста! — неслось со всех сторон.
Кирилл уже крайне осторожно подносил чашку с кофе к губам, зная, что в любой момент Скелеты могут прыгнуть на него.
— Так как Планетарий то прошёл? Понравилось? — попытался он сменить тему.
— Да норм, — отмахнулась Скелет-Юлия, и добавила шуточку. — Но на роликах мы бы долетели до звёзд быстрее!
— Вы мой кошелёк съедите окончательно, — улыбчиво выдохнул Кирилл.
Но пока чашка касалась губ, вокруг ураган только усиливался, и в конце концов, глядя на их трепещущие от восторга кости, Кирилл сдался:
— Ладно, я подумаю, хорошо? Подумаю ...
И Скелеты заметались от радости: для них «подумаю» означало - «да».
Глава 36. Доигрались!
Продлёнка Гусевой медленно подходила к концу. Школа почти опустела, на часах было около девяти вечера. Двое охранников, те самые «Прыщавый» и «Английский Гвардеец», уже гремели ключами у выхода. Они с нетерпением ждали, когда «галстучники», как они презрительно называли учеников из Продлёнки, наконец покинут здание; хотя «Прыщавый» всё же подумывал об ещё одном чае.
Этим вечером Екатерина Гусева и Скелет-Юлия устроили себе маленький праздник: затеяли игру в бадминтон прямо в коридоре! Гусева принесла из дома ракетки и волан. Учителя, уходя и проходя мимо, бросали с усмешкой – «Гусева, ну вы даёте!», а Скелет-Юлия, как звонкий колокольчик, со смехом парировала — «Ни лезьте в дела Продлёнки!». Было забавно наблюдать, как рука Гусевой уже еле поднималась, как её смех и одышка переливались, а Скелет-Юлия имитировала на ходу тоже самое: она притворялась уставшей, пыталась выдохнуть воздух, не имея лёгких, а металлическую ручку свою приподнимала перед ударом с демонстративным усердием.
- Екат… Гусе-е-е-ва, я щяс упа-а-а-ду - изображала Скелет-Юлия, держась за свою металлическую спину, и так, якобы от смеха она согнулась.
Как же хотелось, чтобы это было так …
- Я убью тебя Юль, не притворяйся, - смеялась Гусева, когда уже и в правду не могла выпрямить спину, отбивая волан на последнем дыхании.
- Да я не притворяюсь, правда не притворяюсь, а-а-а-а-а … - звонко бросала Скелет-Юлия.
Когда школа наконец опустела, и оставались только Гусева и Скелеты, то Татьяна, Дмитрий и Георгий, несколько раз окликали Юлию, нетерпеливо топча на месте:
— Ну что, идём уже?
Но Юлия не отрывалась от Гусевой, ждала, пока учительница соберётся, и никак не хотела расставаться.
— Ну идём уже? – снова призывали трое Скелетов.
— Да идите, я с Екатериной Гусевой выхожу, — бросила Юлия, не отрывая взгляда от учительницы.
И Скелеты, махнув на неё, направились к выходу. На этот раз, без Юлии, они зашагали в сторону научно-исследовательского института.
Скелет-Юлия постучала металлическими пальчиками по столу, - но негромко, чтобы это вышло также мягко, как выходило у Гусевой. И сейчас, она в лёгком приятном волнении, она осталась с любимой учительницей совсем одна в стенах огромной школы; а за окном темно. И Гусева собирает сумку не спеша. Как же хорошо, что не спеша.
— Юлечка, - тихо произнесла Гусева, усталым, аккуратным движением складывая тетрадки, и еле разглядывая что-то после бадминтона. - а этот Вова, между прочим, сегодня с тебя глаз не спускал…
Юлия удивлённо пошаталась на стуле, и волны приятной неожиданности прошли по металлической фигурке:
— Чё, реально?
Но в её глазницах сразу мелькнула тень воспоминаний: сцены, где прежний Вова Савельев желал её костям разлететься по Москве. Но потом тут же промелькнул уже новый Вова в тёмном планетарии, просящий прощения как раз за это, что произошло только позавчера.
И пока Юлия думала, Гусева замедляла свои движения насколько могла, хотя сумка была уже собрана. И потом тихо, с улыбкой, и с уверенностью, женщина добавила:
— Он правда изменился.
Юлия лишь кивнула, не зная, что ответить; потом начала поглаживать металлический панцирь Черепахи-Скелета, стоящую на столе, и задумалась. Затем кое о чём высказалась:
— Екатерина Гусева, а Таркан сегодня опять про эту историю весь вечер нёс… Ну то, что Черепаха у него дома тоже полетела, когда он украл её в тот раз. Но духов-то он не вызывал же… Он не умеет…
Плавные движения Гусевой прекратились; она ушла в мысли. Если Черепаха-Скелет взлетела во время игры в духов, могла ли она действительно полететь у Таркана?
— Ой, Юлечка, ну может, показалось ему… — попыталась успокоить себя Гусева, хотя теперь ясно почувствовала, что эта тайна в покое её уже не оставит, - да, ещё этого не хватало, ломать теперь голову насчёт Черепахи …
— А вы я слышала, во дворе значит опять пытались вызвать духа и повторить этот трюк? — с полуулыбкой спросила Гусева. — И на мои предупреждения плевать, да? — добавила она с лёгкой сердитостью.
И если бы у Юлии были щёки, они бы сейчас покраснели. Она виновато опустила взгляд на свои металлические коленки и начала искать точные слова для ответа. Но тут, через пару секунд, вдруг её глазницы загорелись озорством, - и таким, что Гусева вздрогнула от неожиданности.
— А я тоже могу полететь! - громко воскликнула Скелет-Юлия, и резко вскочила, задев парту. - и без всяких духов!
И с этими словами, словно пружинка, тронулась с места, успев схватить Черепаху-Скелета, и метнулась к двери класса, при этом с хихиканьем крикнула напоследок:
— Ну я полетела! Поймайте, Екатерина Гусева, если сможете!
Гусева сидит, растерянно, - только что металлическое плечо на скорости стукнулось об дверь класса, и Юлия убежала. После нескольких секунд озадаченности, Гусева чувствует, будто невидимая рука щекочет её в области живота. «Она что серьёзно? Она правда убежала?». Но щекотка только усиливается, - нет, это уже не щекотка, а какое-то лёгкое радостное волнение, и пробегает по телу всё быстрее. Гусева оглядывается в пустом классе, и будто стены смеются над ней – «Что села тут? Беги …». И кажется, эту проклятую радость, которая уже, словно электричество, бежит в теле уже и без того уставшей женщины, не остановить, - и сил на это не хватает.
— Так, Юлия, а ну иди сюда! — громко скомандовала Гусева, но в её голосе зазвучала только игривость.
И женщина уже не могла сдержать улыбку, хотя лицо выражало сейчас смешанные чувства: с одной стороны, пора домой, с другой, как же не хочется расставаться с Юлией!
Что делать? Надо что ни будь делать …
И Гусева громким, резким движением оторвалась от стула, и в её движении не было тяжести, она всё равно была лёгкой. Она выбежала в коридор – пусто! Похоже, игра в прятки началась! Гусева застыла в пустующем коридоре, на мгновение почувствовав, будто стоит в огромном доме, - своём доме, но только, похоже, у этого дома нет границ, - дом без размера. И словно теперь она стоит в мире, который предназначен только для неё и Юлии. А потом женщина встряхнулась и всё же вспомнила, что это стены школы имени Пушкина, и находиться здесь сейчас, уже слишком странно.
И в этот момент, пока Гусева словно сражалась внутри себя, не зная в какую-то сторону коридора пойти, и вообще не зная, что делать, откуда-то с верхних этажей донёсся звучный смех. Гусева выдохнула и начала бежать в сторону лестниц, и при этом еле сдерживая подступающий смех, и бросая фразу:
— Юлия, я устала…
Но в ответ лишь эхо.
А потом снова долетает весёленький смех откуда-то сверху. Гусева выкрикивает:
- Юлия, ты где?
И снова тишина.
Женщина бежит; сама смеётся над собой; но как же ей весело на самом деле …
У лестниц Гусева остановилась, перевела дыхание. Слух на пределе, ничего не слышно … И вдруг опять — смех! Кажется, где-то там, наверху. Юлия явно дразнит её. Может пригрозить? Рассердиться как ни будь? Но как же трудно голос строгим-то сделать …
А потом, всё-таки собравшись, и якобы придав себе суровый вид и посмотрев куда-то вдаль, Гусева, словно сквозь хохочущие стены школы, объявила:
— Так, Юля, никакой Продлёнки завтра не будет, если не спустишься!
И тут же старательно сжала губы, чтобы смех не вырвался.
Но Юлия молчала. Тогда Гусева стала осторожно подниматься по лестницам, еле перебирая своими усталыми ногами, и теперь тихонько прислушиваясь к каждому звуку. — Ауууу! — позвала она. Но снова тишь да гладь. А в голове женщины который раз проносится - «Боже, я гоняюсь за Скелетом в пустой школе вечером?». И тут же другой голос немедленно объясняет – «Да какой там Скелет, прекрати, это Юлечка … подумаешь – кости» … А потом, вдруг другая мысль, словно уже вырываясь наружу из более глубоких местечек, проходит сквозь женщину, словно обнимая – «Между прочим, у нас тоже кости под кожей. Вообще-то мы тоже Скелеты. Забыла?».
И Гусева продолжает мягко подниматься по ступенькам. Оказавшись на другом этаже, Гусева старается бесшумно отдышаться, так, чтобы Юлия не расслышала. Но перед женщиной снова пустынный коридор, - Юлии нет. «Давай, думай Катя, где же может прятаться Скелет ... то есть Юлия» …. «А вдруг в туалете?» - мелькнула мысль. «Что-то там уж слишком подозрительно тихо … да?». Гусева тихо приоткрыла дверь школьного туалета, и осторожно шагнула вперёд. «Юляяя?» … Но тишина теперь в туалете чуть жутковато пробежала по плечам и спине женщины; она задержала дыхание, а рука сама, медленно стала толкать дверь каждой грязноватой кабинки. «И страшно ведь как-то». Теперь слегка опасливое лицо Гусевой заглядывало туда. Но нет – пусто. Пфф …
И тут - хихиканье доносится из коридора. Гусева сразу выбежала. Но снова никого. «Но Юлия точно там …». Гусева повнимательнее впилась взглядом туда, в другой конец коридора. Вон, что это? - кажется металлическая ступня там промелькнула, и снова знакомый смех пошёл оттуда;
Но уловив мельком ножку у лестниц, Гусева снова не выдержала и рассмеялась, мгновенно лёгкий азарт и радость захватили её. Она энергично бросилась на другой конец коридора, и не просто бросилась, а будто полетела, и тело будто зарядилось вторым дыханием.
А тем временем, внизу, на первом этаже, у входа школы, назревал уже настоящий взрыв. Каменное лицо нового охранника наполнялось не шуточной бурей. «Английский Гвардеец» был на грани. «Прыщавый» ничего не мог сделать, как попытаться успокоить напарника очередной чашкой чая, - но уже поздно, гигант уже был неумолим. Вся эта игра, гулкие шаги и смешки, доносящиеся сверху, расшатывали его нервы, и всё это время, падали на него, как капли воды, падающие на раскалённый металл. И наконец, нервы сдали, - чаща переполнилась, и он буквально прорычал:
— Сейчас я им устрою игры!
Прыщавый увидел, как стальная спина тронулась с места, и понял одно, - надо срочно, быстрее допивать чаёчек …
«Гвардеец» двинулся к лестнице подобно ожившей скале. Ступеньки лестниц сами пугнулись, когда ботинки стали бабахать по ним. И нехотя преодолевая проклятые ступеньки, мужчина собрал всю ярость в своё мощное, крепкое телосложение и взревел по всему пустующему зданию:
— Школа закрыта!
Прозвучало пугающе и твёрдо, - но нет, никому не было дела до его слов. Всё ещё был слышен смех Гусевой, которая бросала игривые, радостные вызовы Юлии:
— Думаешь, не поймаю?
— Ни за что не догоните, Екатерина Гусева! – весело кричала Юлия. - Где я? Угадайте!
И тогда охранник решил проверить возможности своей глотки и как можно громче проорал:
— Эй, Скелет, или кто ты там, спускайся быстро! Хуже будет.
— Ага, щас, — послышался насмешливый ответ Юлии.
И ток бешенства ударил в спину охранника, и тот, несмотря на свою тяжесть, буквально пролетел по лестнице дальше. И перед разгневанными глазами с нахмуренными бровями мелькнуло чуть выше на ступеньках металлическая ножка, и так легко, будто по воздуху.