Ожившие по ошибке
И грянул гром из горла охранника:
— Я твои костяшки пополам сломаю!
— Ага, попробуй, блин, — парировала Юлия.
В этот момент, уже ни в шутку угрожающий тон охранника резанул по ушам Гусевой, и она тут же громко возмутилась и бросила с другого конца школы:
— Так вы что это такое говорите?
— А то, что надо, — злобно ответил «Английский Гвардеец».
- Даже не смейте трогать Юлию. – крикнула Гусева, вдруг допустив и представив это.
Но охранник изо всех сил мчался по лестницам наверх, на последний этаж, заострив ухо и прислушиваясь к металлическим прыжкам Юлии. И там, на верхнем этаже, он почти настиг её. Юлия стояла в центре пустого коридора. Она не могла устать, она не могла испугаться, - но сейчас, когда стены школы уже помрачнели, она стояла, будто вся испуганная и уставшая, и будто хрупкий дрожащий цветок посреди пустыни. Металлические ручки теперь с трудом удерживали Черепашку в дрожащих ладонях, как только в нескольких метрах показалась страшная фигура охранника. И только поймав глазами остановившуюся Юлию, он рванулся на неё, что есть мочи.
Юлия попыталась было пошевельнуться, но вдруг ощутила, как от страха кости потеряли ловкость. На неё надвигался яростный бык, выкрикивающий угрозы. И вот он уже совсем близко, всего в нескольких метрах. Юлия дрогнула всем металлическим телом и как-то споткнулась, и Черепаха-Скелет выскользнула из её «рук», застучав по линолеуму. Юлия в растерянности замерла – «надо спасти Черепаху, а то затопчет ….», но охранник вот-вот догонит, и уже замахнулся тяжёлым кулаком, - «он и вправду собирается ударить». Остались считанные секунды, и вдруг …
Черепаха-Скелет, лежавшая неподвижно, с диким свистом взмыла вверх и на невероятной скорости, как пуля, впечаталась охраннику прямо в лоб. Глухой удар — и тот, охнув, закружился на месте, схватившись за лицо.
Ошарашенная Скелет-Юлия закричала:
- Екатерина Гусева, Черепаха полетела, - она опять, опять полетела …
И в этот момент, из другого конца коридора выбежала вся взмыленная, растрёпанная Гусева, которая минуты назад купалась в отраде. Увидев шатающегося охранника, который уже сыпал коридор отборным матом, она мгновенно оценила обстановку:
— Бежим, Юлечка! Он не в себе, кажется, пьян сегодня, или что…
- Да, точно, блин … - ответила Юлия, не отрываясь глазницами от уже далеко лежащей Черепахи.
— Черепаху потом заберёшь! – сказала Гусева.
Они побежали к лестнице. Но тут - усталость и напряжение дали о себе знать: на первом же пролёте нога женщины подвернулась. К счастью, она успела схватиться за перила, издав болезненное - «ай!». Учительница, закрыв глаза и поджав губы от боли, плавно осела на ступени. Юлия бросилась к ней, упала рядом, и её металлические пальцы теперь с дрожью потянулись к ноге учительницы.
— Екатерина Гусева? – произнесла Юлия со страхом.
— Юлечка, ну вот, кажется, ногу подвернула… — с сожалением выдохнула Гусева.
Сверху слышались тяжелые шаги. Но шаги, слава богу, отдалялись, а не приближались. «Английский Гвардеец», зажимая красный участок лба, медленно, уже выдохшийся, возвращался к лестницам. По дороге он плюнул в сторону Юлии и учительницы, и со всей силой пнул Черепаху-Скелета, которая отлетела в конец коридора.
— Пошла к чёрту ваша школа! — прохрипел охранник. — За скелетами бегать я не нанимался. Завтра же уволюсь!
В наступившей тишине, Скелет-Юлия, осторожно, почти невесомо, коснулась металлическими кончиками пальцев распухающей лодыжки Екатерины. Глазницы её были потрясены. Затем исподволь, она плавно обняла учительницу, и прошептала:
— Простите меня, Екатерина Гусева…
***
На следующее утро, конечно же, на директора Семёна Козловского беды посыпались дуплетом. Сначала выяснилось, что учительница Екатерина Гусева, заигравшись со Скелетом, подвернула ногу — теперь ни меньше недели ей придётся провести в гипсе. И не успел он переварить это известие, как прилетело второе: «Английский гвардеец», оплот школьной безопасности, положил на стол заявление об увольнении. Теперь в школе остался всего один охранник — «Прыщавый», как в старые добрые - или недобрые - времена.
Утром, собрав волю в кулак, Козловский вышел в коридор; нервы были на пределе. Он резким жестом подозвал к себе школьников — в особенности членов «Продлёнки», — и взметнул руки вверх, будто пытаясь обнять весь этот хаос, а потом последовал громогласный приказ:
— Так! Продлёнка отменяется, и точка! Пока Екатерина Сергеевна не встанет на ноги, никаких посиделок. Всем ясно?!
И по коридору пронеслось нытьё. И конечно же, первыми свой жалобный возглас бросили Скелеты. Но директор резким жестом дал понять, что объявление не оспаривается.
— А галстуки-и-и?! — чуть не проревела Скелет-Татьяна.
- Галстуки снимаем. – отрезал Козловский без малейшего колебания.
Надо сказать, в этом всеобщем возмущении, только Скелет-Юлия молчала, скромно стоя в сторонке, у окна, пока по рядам подростков катился протяжной, почти физически ощутимый стон: - Ну бли-и-и-н …
— Снимаем-снимаем! — механически повторил директор.
Его взгляд блуждал по стенам, и казалось, он отдаёт приказы самому зданию, пытаясь договориться со стенами, а не со школьниками, и ему сейчас ни до галстуков и Продлёнки. И сделав своё объявление, он поспешно ретировался. Ученики начали нехотя распускать синие узлы. Скелеты — Татьяна, Георгий и Дмитрий — двигались особенно вяло; их кости словно налились свинцом, каждое движение давалось с трудом.
А тихонько снявшая галстук Скелет-Юлия, по-прежнему единственная невозмутимая в коридоре, в костлявых ручках сжимала Черепаху-Скелета, которую сегодня утром отыскала первым же делом, едва переступив порог школы. Теперь она, задумчиво опустив череп, медленно поглаживала панцирь, и в такт этим движениям крутилась одна мысль: - «Пусть Екатерина Сергеевна меня простит… Пусть поправляется скорее».
Скелет-Юлия всё ещё чувствовала вину.
Глава 37. Грандиозный Побег
Уже несколько дней пролетели без Продлёнки и синих галстуков, но Скелеты не томились в скуке, нет. В их черепках зрела дерзкая идея — побег века! Они должны устроить самый крутой побег из школы, в истории! К тому же, у входа в школу теперь снова дежурил лишь ленивый «Прыщавый», так что, это вселяло полную уверенность в успехе такой авантюры.
Но, прежде чем приступить к реализации плана, Скелеты получили свой долгожданный подарок от Кирилла — скейты и ролики. Ох, реакция их была такой бурной, что в лаборатории научно-исследовательского института произошло извержение вулкана. Татьяне и Юлии достались ролики, - и Юлия, хоть и вздыхала о заветном велосипеде, не смогла скрыть радости. Дмитрий и Георгий получили скейты, и их глазницы загорелись предвкушением будущих трюков.
Теперь Скелеты носились между столами в научно-исследовательского института, и взмывали на них; они пытались выписывать трюки прямо у стен; шум, смех, скрежет колёс по полу — всё это словно слилось в какую-то безумную симфонию юности, а ошеломлённые работники института буквально прилипали к дверям от этой исходящей из костей энергии; казалось, ещё немного, и они в панике выбегут из здания.
Особой изюминкой этого безумства стал уборщик Азамат; его лицо, искажённое комичным возмущением, стало главным украшением этого представления:
Ай, с ума сошли совсем, а?! — вопил он, тщетно пытаясь остановить этот катающийся хаос. Но Скелеты были неудержимы; и особенно выделялся Скелет-Дмитрий. Он носился между столами, задевая всё — пробирки, папки, даже стул одного из аналитиков, который с грохотом опрокинулся, но Дмитрия это ничуть не смущало. С широкой улыбкой своего черепа он выкрикивал: «Я еду в Ташкент!»; и этот нелепый возглас взбесил Азамата окончательно.
Затем Кирилл, видя, что ситуация выходит из-под контроля, сумел их немного усмирить. Алла и Антон бросили Кириллу несколько резких фраз, но тот лишь отмахнулся — он был в настолько игривом настроении, что, казалось, готов был присоединиться к катанию сам. Да, Скелеты праздновали свои подарки с истинно юношеским задором, и теперь только и видели перед собой — парк! Там они покажут всем, как нужно кататься и отрываться, превратив каждый заезд в маленькое представление.
А как же эффектно на следующее утро они влетели в школьный двор на роликах и скейтах, вызвав у ребят очередной взрыв группового адреналина, и как же мастерски Скелеты катались, выделывая трюки на скамейках. Подростки выбежали из школы и стали смотреть, как металл на колёсах опасно взлетает, успевая покружится в воздухе.
- Блин, у них скейты, смотри как гонят.
- Круть …
Охранник «Прыщавый» смотрел за этим явлением глупым взглядом, не забывая перемешивать утренний чай; он словно видел ни реальность, а кино, который смотрел со стеклянными глазами. Некоторые из учителей смотрели из окон с обалдевшими лицами, думая – «ну вот, ещё этого ни хватало».
И Скелеты смогли протащить свои Скелеты и ролики в школу, обещав, что не будут кататься в школьных коридорах, - что это только для двора. И им поверили.
***
Как-то на уроке химии, когда до звонка оставалось всего минут десять, Скелет-Георгий тянул руку вверх с особой настойчивостью, зная школьный ритуал: кто-то из учеников должен спуститься в буфет заранее, чтобы подготовить всё для обеда.
Это было не самым любимым занятием подростков: нужно было аккуратно расставить столы, разложить тарелки с нужными порциями, учесть каждого ученика, разлить компоты по стаканчикам… Так уж сложилось, буфетчицы категорически отказывались заниматься этой рутиной.
Но сейчас, нетерпеливый Скелет-Георгий видел в этом не наказание, а шанс вырваться из душного класса. Учитель, раздражаясь от вертящейся металлической руки, наконец дал слово Скелету, и тот выпалил:
— Вячеслав Анзорович, можно в буфет столы накрыть? Десять минут осталось…
Учитель окинул его ироничным взглядом и с улыбкой произнёс:
— Так, Георгий, у нас, голоднее всех!
И смех поднялся в классе, а Вячеслав Анзорович добавил с нарочитой серьёзностью: — Скелет-робот проголодался!
Но Скелет-Георгий словно ничего не заметил, ни капли не расстроился и переспросил:
— Ну можно а?
Учитель покачал головой, в глазах его плясали весёлые искорки:
— А во время урока мы так руку что-то не тянем.
Но Скелет не останавливался, уж больно порывался в буфет, и учитель милостиво добавил:
— Можно-можно, только скажи, что мы сегодня поняли из нашего урока? И иди…
— Ну… то, что предметы состоят из атомов?
— Так, уже неплохо, молодец. И всё? А твои кости из чего состоят?
— Из атомов? — с невинным видом ответил Скелет.
— Правильно… А эта парта?
Скелет-Георгий призадумался, сделал паузу, но затем будто нервы его сдали, и он решил расставить точки над «и»:
— Да мы все из атомов, как ни крути, и вы, и стол, из одного и того же, получается…
И класс снова вспыхнул хохотом. Учитель растерянно потёр подбородок:
— Нет, ну не совсем так… - сказал он.
Но Скелет-Георгий не унимался, он знал, что прав на все сто:
— Да вы сами сказали, что всё из атомов, значит, вы от парты не отличаетесь. Ну можно в буфет?
Смех в классе стал ещё громче, а Вячеслав Анзорович, поколебавшись пару секунд, махнул рукой:
— Ну ладно, иди-иди…
И Скелет-Георгий как ракета вылетел из класса.
В буфете он установил настоящий рекорд по скорости: тарелки с порциями взлетали в воздух и приземлялись на столы с военной точностью, ложки и вилки выстраивались в идеальные ряды. Он носился между столами так быстро, что уборщицы прижались к стенам, будто столкнулись с маленьким торнадо.
— Чего это ты несёшься? - не выдержала одна из уборщиц. - Смотри, сейчас уронишь что-нибудь! Кто убирать-то будет?
Но тот уже закончил свою миссию и вылетел из буфета. Теперь он мчался по школьным коридорам, словно освободившийся дух. Он кувыркался на подоконниках, делал кульбиты у стен, и в один из таких полётов он столкнулся с Викой — девчонкой подражательницей «Тату», которая на этот раз шла без подружки Дарьи, - а это редкость. Тут же глаза Скелет-Георгия загорелись идеей, и он кинулся к ней:
— Слышь, Вик, завтра все гоняем в «Макдональдс» на большой перемене!
Вика удивлённо приподняла бровь:
— В смысле? Решили прогулять? Рисковано же…
— Да, если хочешь, ты с Дашей подключайся. Ничё не рискованно, там только Прыщавый. А если что — можно и через окна вылазить. Короче, мы с ребятами уже решили: Вова, Юра, Пельмень — все с нами. Завтра на большой перемене!
Вика задумчиво прикусила губу, но в её глазах уже загорался огонёк азарта:
— Ну не знаю…
Скелет-Георгий наклонился к ней ближе, заговорщически прошептал:
— Ну один раз, ничего не будет. Максимум Козловский чуть-чуть погорит, и всё. Я даже Борю уговорил, прикинь? Борю!
— Макарова? Чё, реально? — глаза Вики расширились от удивления.
— Ага! — гордо подтвердил Скелет.
— Ладно, спрошу Дашу, если пойдёт — то я тоже…
Когда звонок прозвенел, Скелет-Георгий с победным видом вышел во двор, и стал носится между старшеклассниками, забрасывая их призывами «подключиться» к завтрашнему приключению. Его энергия была так заразительна, что казалось, завтрашний день обещал стать настоящей легендой!
***
В школьном туалете, где обычно собирались старшеклассники, - и уж тем более, в былые времена это место принадлежало тройке неразлучных друзей: Вове, Юре и Пельменю — сейчас было душновато и беззвучно. Около восьми подростков скопились здесь – причём большинство старшеклассники - и все взгляды магнитом притягивались к одной центральной фигуре – к Скелету-Татьяне. Когда-то её отсюда изгнали с насмешками и откровенными издевательствами, но сегодня ситуация перевернулась с ног на голову, и сейчас, Скелет-Татьяна не просто стояла — она царствовала. Она была не просто участницей перекура, а его безоговорочным лидером, его боссом, который задавал тон, выбирал темы для разговоров и выстраивал будущие планы.
Она стояла в самом центре, прямая, как стрела, с невозмутимым выражением металлического лица. Вокруг неё царила почти ритуальная тишина — разве что вода где-то вокруг капала – и никто не осмеливался нарушить этот момент; подростки следили за каждым её движением, будто ожидая священной команды. В металлических пальцах Скелет-Татьяны серьёзно, плавно вращалась сигаретка, и это было самое поразительное зрелище: она имитировала курение с таким мастерством, что ни у кого не возникало сомнений в подлинности процесса. Она подносила сигарету к своей костяной челюсти, делала вид, что вдыхает дым, а затем… расслабляла кости; да-да, буквально расслабляла. Её суставы чуть подрагивали, рёбра едва заметно сдвигались, и подростки, заворожённые этим представлением, шептались: «У неё реально расслабляются кости…»
Наконец, Скелет-Татьяна нарушила молчание своим, на редкость низким и серьёзным голосом, будто специально изменила интонацию, чтоб придать моменту ещё больше важности:
— Короче, завтра гоним в «Макдак»!
Эти слова повисли в воздухе, и подростки переглянулись; в их глазах зажёгся огонёк; грядёт событие!
— Тань, а во сколько? — осторожно подал голос один из ребят, будто боясь нарушить священную атмосферу.
— Круть, я согласен! — тут же подхватил другой.
Скелет-Татьяна выдержала паузу, наслаждаясь произведённым эффектом, а затем чётко произнесла:
— На большой перемене. Как только даёт звонок — отрываемся. Дима и Гоша — (имея в виду Георгия и Дмитрия) — через окна с ребятами вылетят, у них на первом этаже завтра уроки в это время. А мы — мимо Прыщавого.
Кажется, план был прост, подростки мысленно прокрутили его в голове, попытались представить каждый свой шаг. А затем кивки, короткие улыбки, обмен взглядами — всё это говорило: они готовы!
Докурив сигаретку с нарочитой медлительностью, Скелет-Татьяна бросила окурок на пол, после чего одним точным, крутым движением, потушила его своей металлической ногой, и это был эффектный жест для подростков, молча смотрящих на костяную ступню. Затем, не оборачиваясь, она вышла из туалета, не спеша и уверенной, вальяжной походкой, чувствуя на себе кучу уважающих её глаз.
***
До звонка на большую перемену оставалось всего несколько минут, и школа сейчас словно застыла в напряжённом ожидании. На лицах подростков держались хитрые ухмылки; они потирали руки, бросали осторожные взгляды по сторонам, вздыхали, будто настраивая себя на решающий момент.
В одном из классов Скелет-Татьяна выглядела спокойной; она сидела, не скрывая широкой улыбки, аккуратно прижимала ролики к своим металлическим ногам, и лёгкими, почти незаметными движениями она надевала их, и время от времени оглядывалась на своих товарищей по побегу; и также незаметно она одаривала их короткими, ободряющими улыбками. Всё же, во взглядах друзей читались лёгкая тревога и неуверенность, но сама Татьяна оставалась непоколебимой, и заражала этим.
Тем временем в других классах Скелеты Дмитрий и Георгий превратили ожидание в настоящий спектакль. Они дразнили одноклассников с нарочитой весёлостью, демонстративно указывая на часы и беззвучно отсчитывая секунды, и каждый отсчётный звук будто впрыскивал в воздух дополнительную дозу адреналина.
А в классе, где сидела Скелет-Юлия, разыгрывалась своя драма: Борис Макаров чуть ли не разрывался изнутри; он отчаянно хотел передумать, отказаться от безумного плана, но твёрдо помнил данное Юлии обещание, и поэтому старался держать себя в руках, хоть и тревога выдавала его с головой. Скелет-Юлия не отводила от него пристального взгляда, будто гипнотизируя его решительностью своими глазницами. Она словно чувствовала каждую его внутреннюю борьбу, каждую попытку отступить, но не собиралась сдаваться; её взгляд был твёрд и непреклонен: она не позволит ему сорвать их план; и Скелет-Юлия до последнего продолжала заряжать Бориса своим неукротимым взглядом.
Учителя, конечно, ощущали в воздухе что-то неладное. Они переглядывались, прислушивались к какому-то нарастающему гулу, но даже не догадывались о масштабах предстоящего землетрясения. Они и представить не могли, что через считанные секунды половина школы взметнётся вверх, как стая взбесившихся, диких птиц, и рванет прочь из здания, на вожделенную свободу, устремившись в город.
И вот, пошёл отсчёт секунд! Время словно замедлилось, и каждый школьник затаил будто не дыхание, а свой дух. И даже Скелеты поддались этому коллективному порыву, с серьёзностью изображая это состояние затаённого дыхания. Скелет-Дмитрий уже мысленно мчался по улицам на своём скейте; он сидел, слегка наклонившись вперёд, будто действительно находился в движении, и с восхищением смотрел на девчонок из группы «Тату» — Дарью и Вику, и ему нравился их азарт. Для девчонок подобные побеги когда-то были почти рутиной, хотя даже они сейчас не могли скрыть волнения перед масштабом сегодняшней авантюры, и они сидели, едва заметно подёргиваясь, будто их тела уже чувствовали скорость предстоящего полёта.
Секунды тикали, как удары — три, два, один…Звонок!
И в следующую секунду класс, где находился Скелет-Дмитрий, буквально взорвался, - волна шума, смеха и весёлого хаоса накрыли помещение. Учительница подпрыгнула на месте, вытаращив глаза, и на мгновение ей почудилось, что здание сотрясает настоящее землетрясение, - но нет, это была всего лишь сила юношеского задора, вырвавшегося на свободу, и этот ураган теперь невозможно было остановить…Учительница инстинктивно прижалась к школьной доске, и встала, как статуя; её жакет был уже испорчен мелом, но она не заметила этого, и широко раскрытыми, шокированными глазами следила за безумной картиной: подростки, будто снаряды, выпрыгивали через окно класса — прямо с первого этажа! Всё происходило с молниеносной скоростью; учительница встряхнулась, немного пришла в себя и бросила взгляд в окно, чтобы убедиться, никто ли не пострадал: слава богу нет. Подростки, похоже, просчитали всё до мелочей, они плавно приземлялись на сочную траву, а их смех и весёлые выкрики уже эхом разносились за школой.
В это же время охранник «Прыщавый» пережил нечто; он буквально окаменел – снова с чашкой чая в руке — и так, как никогда прежде за годы работы в школе. Прямо на него, хохоча во всё костяное горло, мчались Скелеты — Татьяна и Юлия, - а за ними летела целая орда подростков.
Охранник почувствовал, как по спине пробежал холодок. Любимая чашка вдруг превратилась в его единственный щит, - он инстинктивно выставил её перед собой, будто это была бронированная пластина. Его глаза говорили: «Только меня не трогайте…»
Но слава богу для него, толпа не собиралась тормозить, и как пушечный выстрел пронеслась мимо охранника, и «Прыщавый» с облегчением выдохнул, увидев к тому же, что дверь осталась цела — хотя в первый момент ему почудилось, что подростки прошибли её.
И они вылетели на улицу, будто в новый мир. Свобода ослепительным и солнечным вихрем встретила несущуюся группу.
А бедный Борис Макаров … кажется первый раз в жизни он бежал с такой скоростью, еле хватая ртом воздух, с трясущимися очками, и так старался, будто профессиональный спринтер на финишном рывке, думая лишь - «Только не отстать! Только не отстать!». За спинами Скелетов творилось настоящее веселье, и самыми шумными, пожалуй, были Вова Савельев, Юра, Пельмень, и синхронные Вика и Дарья; наверное, ни хватало лишь кассетного плеера девчонок с песней – «Нас не догонят».
Вика и Дарья, знавшие дорогу к Макдональдсу наизусть, бегали и одновременно выкрикивали маршрут Скелетам. До цели оставалось всего минут двадцать пути, но сейчас это казалось вечностью, ведь Скелеты мчались на скейтах и роликах, а остальные подростки едва успевали за ними, и то, потому что Скелеты то и дело выделывали трюки, используя всё, что встречалось на пути.
Прохожие на соседних улицах останавливались, как вкопанные: некоторые смотрели с изумлением, другие — с весёлым недоумением. Представьте: толпа подростков, преследующих оживших Скелетов на роликах и скейтах!
— Смотри, там… там за костяшками несутся… Во дают! — хохотал мужчина с бутылкой пива, обращаясь к другу. Его широкая улыбка напоминала довольную свинку, а глаза искрились от смеха, и он явно не задумывался о странности происходящего — для него это было просто уморительное зрелище, и он стоял в своих грязных шортах и хохотал выдвинутой вперёд пузой.
Пожалуй, среди всей орды, только Скелет-Юлия немного осторожничала, - она умело мчалась на роликах, но очень внимательно, и плотно прижимая к себе Черепаху-Скелета: а вдруг черепаха снова решится на воздушный полёт? И что потом, поиски по всему городу? - поэтому Юлия держала её крепко.
И вся компания неслась вперёд, словно единая стихия, наполненная радостью и азартом. Ветер свистел в ушах, волосы и одежда развевались, а прохожие едва успевали отскочить в сторону, уступая дорогу этой неукротимой волне веселья. Казалось, сама природа была на их стороне: солнце ласково грело спины, а облака будто расступались перед этой безумной процессией.
Впереди уже маячил Макдональдс: жёлтая арка свободы уже сияла на солнце, и ребята заметили, как она золотилась и искрилась так, словно ещё сильнее заряжала в ответ их тела, - и металлические тела в том числе. А рядом с блистающей аркой буквы «М» -переливался огромный пруд, - он манил своей зеркальной, лучезарной гладью, словно водное зеркало, отражающее радость этого дня.
До цели оставалось совсем немного.
Глава 38. "У пруда Макдональдс жёлтый"
Как заведённая карусель, учителя носились к кабинету директора, один за другим, одна за другой, и так, будто сам Козловский был виновником этого безумного побега. А Козловский никак не мог усидеть за своим массивным столом, и с каждой секундой его лицо всё сильнее заливалось фирменным его багрянцем ярости.
— Куда побежали-то?! — громовым голосом взревел Козловский, ударив кулаком по столу.
— А чёрт его знает… — ответила одна из учительниц, нервно поправляя очки. — Орали про какой-то «МакДак»…
— Тут недалеко этот… Макдональдс… — вставил другой учитель, осторожно заглядывая в лицо директора, будто ожидая молнии.
— Знаю, знаю! — рявкнул Козловский и вскочив со стула. — Куда ещё?! Конечно, в этот проклятый Макдональдс!
И весь на нервах, не зная куда себя деть, директор вытолкнул сам себя из кабинета, и в коридоре его глаза поймали перепуганного Прыщавого, и директор угрожающе надвинулся на охранника и повис над ним, как над главным виновником; тот, предчувствуя бурю, загнал себя в угол изо всех сил, и лишь осторожно пролепетал:
— Они… они бы по мне пробежали…
— А, хорошо бы! — выпалил Козловский. И тут же, пытаясь спрятаться от собственного гнева, резко развернулся и снова ворвался в кабинет.
В следующие минуты Козловский кружил по кабинету и представлял себе устрашающий звонок из Министерства. Взгляд директора то и дело цеплялся за портрет Пушкина, будто искал у классика совета. Но Пушкин молчал. Ещё пару кругов и мрачного танца с отбиванием такта ботинком по паркету, и нервы Козловского не выдержали. Он резко остановился и прогремел: