Ожившие по ошибке

Глава 16. У Пруда Макдональдс Жёлтый

Уже несколько дней пролетели без Продлёнки и синих галстуков, но Скелеты не томились в скуке, нет. В их черепках зрела дерзкая идея – побег века! Они должны устроить самый крутой побег из школы, в истории! К тому же, у входа в школу теперь снова дежурил лишь ленивый «Прыщавый», так что, это вселяло полную уверенность в успехе такой авантюры.

Но, прежде чем приступить к реализации плана, Скелеты получили свой долгожданный подарок от Кирилла – скейты и ролики. Ох, реакция их была такой бурной, что в лаборатории научно-исследовательского института произошло извержение вулкана. Татьяне и Юлии достались ролики, и Юлия, хоть и вздыхала о заветном велосипеде, не смогла скрыть радости. Дмитрий и Георгий получили скейты, и их глазницы загорелись предвкушением будущих трюков.

Теперь Скелеты носились между столами в научно-исследовательского института, и взмывали на них; они пытались выписывать трюки прямо у стен; шум, смех, скрежет колёс по полу – всё это словно слилось в какую-то безумную симфонию юности, а ошеломлённые работники института буквально прилипали к дверям от этой исходящей из костей энергии; казалось, ещё немного, и они в панике выбегут из здания.

Особой изюминкой этого безумства стал уборщик Азамат; его лицо, искажённое комичным возмущением, стало главным украшением этого представления:

Ай, с ума сошли совсем, а?! – вопил он, тщетно пытаясь остановить этот катающийся хаос. Но Скелеты были неудержимы; и особенно выделялся Скелет-Дмитрий. Он носился между столами, задевая всё – пробирки, папки, даже стул одного из аналитиков, который с грохотом опрокинулся, но Дмитрия это ничуть не смущало. С широкой улыбкой своего черепа он выкрикивал: «Я еду в Ташкент!»; и этот нелепый возглас взбесил Азамата окончательно.

Затем Кирилл, видя, что ситуация выходит из-под контроля, сумел их немного усмирить. Алла и Антон бросили Кириллу несколько резких фраз, но тот лишь отмахнулся – он был в настолько игривом настроении, что, казалось, готов был присоединиться к катанию сам. Да, Скелеты праздновали свои подарки с истинно юношеским задором, и теперь только и видели перед собой – парк! Там они покажут всем, как нужно кататься и отрываться, превратив каждый заезд в маленькое представление.

А как же эффектно на следующее утро они влетели в школьный двор на роликах и скейтах, вызвав у ребят очередной взрыв группового адреналина, и как же мастерски Скелеты катались, выделывая трюки на скамейках. Подростки выбежали из школы и стали смотреть, как металл на колёсах опасно взлетает, успевая покружится в воздухе.

- Блин, у них скейты, смотри как гонят.

- Круть.

Охранник «Прыщавый» смотрел за этим явлением глупым взглядом, не забывая перемешивать утренний чай; он словно видел ни реальность, а кино, который смотрел со стеклянными глазами. Некоторые из учителей смотрели из окон с обалдевшими лицами, думая – «ну вот, ещё этого ни хватало».

И Скелеты смогли протащить свои Скелеты и ролики в школу, обещав, что не будут кататься в школьных коридорах, что это только для двора. И им поверили.

Как-то на уроке химии, когда до звонка оставалось всего минут десять, Скелет-Георгий тянул руку вверх с особой настойчивостью, зная школьный ритуал: кто-то из учеников должен спуститься в буфет заранее, чтобы подготовить всё для обеда.

Это было не самым любимым занятием подростков: нужно было аккуратно расставить столы, разложить тарелки с нужными порциями, учесть каждого ученика, разлить компоты по стаканчикам. Так уж сложилось, буфетчицы категорически отказывались заниматься этой рутиной.

Но сейчас, нетерпеливый Скелет-Георгий видел в этом не наказание, а шанс вырваться из душного класса. Учитель, раздражаясь от вертящейся металлической руки, наконец дал слово Скелету, и тот выпалил:

– Вячеслав Анзорович, можно в буфет столы накрыть? Десять минут осталось.

Учитель окинул его ироничным взглядом и с улыбкой произнёс:

– Так, Георгий, у нас, голоднее всех!

И смех поднялся в классе, а Вячеслав Анзорович добавил с нарочитой серьёзностью: – Скелет-робот проголодался!

Но Скелет-Георгий словно ничего не заметил, ни капли не расстроился и переспросил:

– Ну можно а?

Учитель покачал головой, в глазах его плясали весёлые искорки:

– А во время урока мы так руку что-то не тянем.

Но Скелет не останавливался, уж больно порывался в буфет, и учитель милостиво добавил:

– Можно-можно, только скажи, что мы сегодня поняли из нашего урока? И иди.

– Ну то, что предметы состоят из атомов?

– Так, уже неплохо, молодец. И всё? А твои кости из чего состоят?

– Из атомов? – с невинным видом ответил Скелет.

– Правильно. А эта парта?

Скелет-Георгий призадумался, сделал паузу, но затем будто нервы его сдали, и он решил расставить точки над «и»:

– Да мы все из атомов, как ни крути, и вы, и стол, из одного и того же, получается.

И класс снова вспыхнул хохотом. Учитель растерянно потёр подбородок:

– Нет, ну не совсем так сказал он.

Но Скелет-Георгий не унимался, он знал, что прав на все сто:

– Да вы сами сказали, что всё из атомов, значит, вы от парты не отличаетесь. Ну можно в буфет?

Смех в классе стал ещё громче, а Вячеслав Анзорович, поколебавшись пару секунд, махнул рукой:

– Ну ладно, иди-иди.

И Скелет-Георгий как ракета вылетел из класса.

В буфете он установил настоящий рекорд по скорости: тарелки с порциями взлетали в воздух и приземлялись на столы с военной точностью, ложки и вилки выстраивались в идеальные ряды. Он носился между столами так быстро, что уборщицы прижались к стенам, будто столкнулись с маленьким торнадо.

– Чего это ты несёшься? не выдержала одна из уборщиц. Смотри, сейчас уронишь что-нибудь! Кто убирать-то будет?

Но тот уже закончил свою миссию и вылетел из буфета. Теперь он мчался по школьным коридорам, словно освободившийся дух. Он кувыркался на подоконниках, делал кульбиты у стен, и в один из таких полётов он столкнулся с Викой – девчонкой подражательницей «Тату», которая на этот раз шла без подружки Дарьи, а это редкость. Тут же глаза Скелет-Георгия загорелись идеей, и он кинулся к ней:

– Слышь, Вик, завтра все гоняем в «Макдональдс» на большой перемене!

Вика удивлённо приподняла бровь:

– В смысле? Решили прогулять? Рискованно же.

– Да, если хочешь, ты с Дашей подключайся. Ничё не рискованно, там только Прыщавый. А если что – можно и через окна вылазить. Короче, мы с ребятами уже решили: Вова, Юра, Пельмень – все с нами. Завтра на большой перемене!

Вика задумчиво прикусила губу, но в её глазах уже загорался огонёк азарта:

– Ну не знаю ...

Скелет-Георгий наклонился к ней ближе, заговорщически прошептал:

– Ну один раз, ничего не будет. Максимум Козловский чуть-чуть погорит, и всё. Я даже Борю уговорил, прикинь? Борю!

– Макарова? Чё, реально? – глаза Вики расширились от удивления.

– Ага! – гордо подтвердил Скелет.

– Ладно, спрошу Дашу, если пойдёт – то я тоже.

Когда звонок прозвенел, Скелет-Георгий с победным видом вышел во двор, и стал носится между старшеклассниками, забрасывая их призывами «подключиться» к завтрашнему приключению. Его энергия была так заразительна, что казалось, завтрашний день обещал стать настоящей легендой!

В школьном туалете, где обычно собирались старшеклассники, и уж тем более, в былые времена это место принадлежало тройке неразлучных друзей: Вове, Юре и Пельменю – сейчас было душновато и беззвучно. Около восьми подростков скопились здесь – причём большинство старшеклассники и все взгляды магнитом притягивались к одной центральной фигуре – к Скелету-Татьяне. Когда-то её отсюда изгнали с насмешками и откровенными издевательствами, но сегодня ситуация перевернулась с ног на голову, и сейчас, Скелет-Татьяна не просто стояла – она царствовала. Она была не просто участницей перекура, а его безоговорочным лидером, его боссом, который задавал тон, выбирал темы для разговоров и выстраивал будущие планы.

Она стояла в самом центре, прямая, как стрела, с невозмутимым выражением металлического лица. Вокруг неё царила почти ритуальная тишина – разве что вода где-то вокруг капала – и никто не осмеливался нарушить этот момент; подростки следили за каждым её движением, будто ожидая священной команды. В металлических пальцах Скелет-Татьяны серьёзно, плавно вращалась сигаретка, и это было самое поразительное зрелище: она имитировала курение с таким мастерством, что ни у кого не возникало сомнений в подлинности процесса. Она подносила сигарету к своей костяной челюсти, делала вид, что вдыхает дым, а затем расслабляла кости; дада, буквально расслабляла. Её суставы чуть подрагивали, рёбра едва заметно сдвигались, и подростки, заворожённые этим представлением, шептались: - У неё реально расслабляются кости.

Наконец, Скелет-Татьяна нарушила молчание своим, на редкость низким и серьёзным голосом, будто специально изменила интонацию, чтоб придать моменту ещё больше важности:

– Короче, завтра гоним в «Макдак»!

Эти слова повисли в воздухе, и подростки переглянулись; в их глазах зажёгся огонёк; грядёт событие!

– Тань, а во сколько? – осторожно подал голос один из ребят, будто боясь нарушить священную атмосферу.

– Круть, я согласен! – тут же подхватил другой.

Скелет-Татьяна выдержала паузу, наслаждаясь произведённым эффектом, а затем чётко произнесла:

– На большой перемене. Как только даёт звонок – отрываемся. Дима и Гоша – (имея в виду Георгия и Дмитрия) – через окна с ребятами вылетят, у них на первом этаже завтра уроки в это время. А мы – мимо Прыщавого.

Кажется, план был прост, подростки мысленно прокрутили его в голове, попытались представить каждый свой шаг. А затем кивки, короткие улыбки, обмен взглядами – всё это говорило: они готовы!

Докурив сигаретку с нарочитой медлительностью, Скелет-Татьяна бросила окурок на пол, после чего одним точным, крутым движением, потушила его своей металлической ногой, и это был эффектный жест для подростков, молча смотрящих на костяную ступню. Затем, не оборачиваясь, она вышла из туалета, не спеша и уверенной, вальяжной походкой, чувствуя на себе кучу уважающих её глаз.

До звонка на большую перемену оставалось всего несколько минут, и школа сейчас словно застыла в напряжённом ожидании. На лицах подростков держались хитрые ухмылки; они потирали руки, бросали осторожные взгляды по сторонам, вздыхали, будто настраивая себя на решающий момент.

В одном из классов Скелет-Татьяна выглядела спокойной; она сидела, не скрывая широкой улыбки, аккуратно прижимала ролики к своим металлическим ногам, и лёгкими, почти незаметными движениями она надевала их, и время от времени оглядывалась на своих товарищей по побегу; и также незаметно она одаривала их короткими, ободряющими улыбками. Всё же, во взглядах друзей читались лёгкая тревога и неуверенность, но сама Татьяна оставалась непоколебимой, и заражала этим.

Тем временем в других классах Скелеты Дмитрий и Георгий превратили ожидание в настоящий спектакль. Они дразнили одноклассников с нарочитой весёлостью, демонстративно указывая на часы и беззвучно отсчитывая секунды, и каждый отсчётный звук будто впрыскивал в воздух дополнительную дозу адреналина.

А в классе, где сидела Скелет-Юлия, разыгрывалась своя драма: Борис Макаров чуть ли не разрывался изнутри; он отчаянно хотел передумать, отказаться от безумного плана, но твёрдо помнил данное Юлии обещание, и поэтому старался держать себя в руках, хоть и тревога выдавала его с головой. Скелет-Юлия не отводила от него пристального взгляда, будто гипнотизируя его решительностью своими глазницами. Она словно чувствовала каждую его внутреннюю борьбу, каждую попытку отступить, но не собиралась сдаваться; её взгляд был твёрд и непреклонен: она не позволит ему сорвать их план; и Скелет-Юлия до последнего продолжала заряжать Бориса своим неукротимым взглядом.

Учителя, конечно, ощущали в воздухе что-то неладное. Они переглядывались, прислушивались к какому-то нарастающему гулу, но даже не догадывались о масштабах предстоящего землетрясения. Они и представить не могли, что через считанные секунды половина школы взметнётся вверх, как стая взбесившихся, диких птиц, и рванет прочь из здания, на вожделенную свободу, устремившись в город.

И вот, пошёл отсчёт секунд! Время словно замедлилось, и каждый школьник затаил будто не дыхание, а свой дух. И даже Скелеты поддались этому коллективному порыву, с серьёзностью изображая это состояние затаённого дыхания. Скелет-Дмитрий уже мысленно мчался по улицам на своём скейте; он сидел, слегка наклонившись вперёд, будто действительно находился в движении, и с восхищением смотрел на девчонок из группы «Тату» – Дарью и Вику, и ему нравился их азарт. Для девчонок подобные побеги когда-то были почти рутиной, хотя даже они сейчас не могли скрыть волнения перед масштабом сегодняшней авантюры, и они сидели, едва заметно подёргиваясь, будто их тела уже чувствовали скорость предстоящего полёта.

Секунды тикали, как удары – три, два, один ... Звонок!

В следующую секунду класс, где находился Скелет Дмитрий, буквально взорвался, волна шума, смеха и весёлого хаоса накрыли помещение. Учительница подпрыгнула на месте, вытаращив глаза, и на мгновение ей почудилось, что здание сотрясает настоящее землетрясение, но нет, это была всего лишь сила юношеского задора, вырвавшегося на свободу, и этот ураган теперь невозможно было остановить. Учительница инстинктивно прижалась к школьной доске, и встала, как статуя; её жакет был уже испорчен мелом, но она не заметила этого, и широко раскрытыми, шокированными глазами следила за безумной картиной: подростки, будто снаряды, выпрыгивали через окно класса – прямо с первого этажа! Всё происходило с молниеносной скоростью; учительница встряхнулась, немного пришла в себя и бросила взгляд в окно, чтобы убедиться, никто ли не пострадал: слава богу нет. Подростки, похоже, просчитали всё до мелочей, они плавно приземлялись на сочную траву, а их смех и весёлые выкрики уже эхом разносились за школой.

В это же время охранник «Прыщавый» пережил нечто; он буквально окаменел – снова с чашкой чая в руке – и так, как никогда прежде за годы работы в школе. Прямо на него, хохоча во всё костяное горло, мчались Скелеты – Татьяна и Юлия, а за ними летела целая орда подростков.

Охранник почувствовал, как по спине пробежал холодок. Любимая чашка вдруг превратилась в его единственный щит, он инстинктивно выставил её перед собой, будто это была бронированная пластина. Его глаза говорили: «Только меня не трогайте».

Но слава богу для него, толпа не собиралась тормозить, и как пушечный выстрел пронеслась мимо охранника, и «Прыщавый» с облегчением выдохнул, увидев к тому же, что дверь осталась цела – хотя в первый момент ему почудилось, что подростки прошибли её.

И они вылетели на улицу, будто в новый мир. Свобода ослепительным и солнечным вихрем встретила несущуюся группу.

А бедный Борис Макаров кажется первый раз в жизни он бежал с такой скоростью, еле хватая ртом воздух, с трясущимися очками, и так старался, будто профессиональный спринтер на финишном рывке, думая лишь «Только не отстать! Только не отстать!». За спинами Скелетов творилось настоящее веселье, и самыми шумными, пожалуй, были Вова Савельев, Юра, Пельмень, и синхронные Вика и Дарья; наверное, ни хватало лишь кассетного плеера девчонок с песней – «Нас не догонят».

Вика и Дарья, знавшие дорогу к Макдональдсу наизусть, бегали и одновременно выкрикивали маршрут Скелетам. До цели оставалось всего минут двадцать пути, но сейчас это казалось вечностью, ведь Скелеты мчались на скейтах и роликах, а остальные подростки едва успевали за ними, и то, потому что Скелеты то и дело выделывали трюки, используя всё, что встречалось на пути.

Прохожие на соседних улицах останавливались, как вкопанные: некоторые смотрели с изумлением, другие – с весёлым недоумением. Представьте: толпа подростков, преследующих оживших Скелетов на роликах и скейтах!

– Смотри, там там за костяшками несутся. Во дают! – хохотал мужчина с бутылкой пива, обращаясь к другу. Его широкая улыбка напоминала довольную свинку, а глаза искрились от смеха, и он явно не задумывался о странности происходящего – для него это было просто уморительное зрелище, и он стоял в своих грязных шортах и хохотал выдвинутой вперёд пузой.

Пожалуй, среди всей орды, только Скелет-Юлия немного осторожничала, она умело мчалась на роликах, но очень внимательно, и плотно прижимая к себе Черепаху-Скелета: а вдруг черепаха снова решится на воздушный полёт? И что потом, поиски по всему городу? поэтому Юлия держала её крепко.

И вся компания неслась вперёд, словно единая стихия, наполненная радостью и азартом. Ветер свистел в ушах, волосы и одежда развевались, а прохожие едва успевали отскочить в сторону, уступая дорогу этой неукротимой волне веселья. Казалось, сама природа была на их стороне: солнце ласково грело спины, а облака будто расступались перед этой безумной процессией.

Впереди уже маячил Макдональдс: жёлтая арка свободы уже сияла на солнце, и ребята заметили, как она золотилась и искрилась так, словно ещё сильнее заряжала в ответ их тела, и металлические тела в том числе. А рядом с блистающей аркой буквы «М» переливался огромный пруд, он манил своей зеркальной, лучезарной гладью, словно водное зеркало, отражающее радость этого дня.

До цели оставалось совсем немного.

***

Как заведённая карусель, учителя носились к кабинету директора, один за другим, одна за другой, и так, будто сам Козловский был виновником этого безумного побега. А Козловский никак не мог усидеть за своим массивным столом, и с каждой секундой его лицо всё сильнее заливалось фирменным его багрянцем ярости.

– Куда побежали-то?! – громовым голосом взревел Козловский, ударив кулаком по столу.

– А чёрт его знает – ответила одна из учительниц, нервно поправляя очки. – Орали про какой-то «МакДак».

– Тут недалеко этот Макдональдс – вставил другой учитель, осторожно заглядывая в лицо директора, будто ожидая молнии.

– Знаю, знаю! – рявкнул Козловский и вскочив со стула. – Куда ещё?! Конечно, в этот проклятый Макдональдс!

И весь на нервах, не зная куда себя деть, директор вытолкнул сам себя из кабинета, и в коридоре его глаза поймали перепуганного Прыщавого, и директор угрожающе надвинулся на охранника и повис над ним, как над главным виновником; тот, предчувствуя бурю, загнал себя в угол изо всех сил, и лишь осторожно пролепетал:

– Они ... они бы по мне пробежали.

– А, хорошо бы! – выпалил Козловский. И тут же, пытаясь спрятаться от собственного гнева, резко развернулся и снова ворвался в кабинет.

В следующие минуты Козловский кружил по кабинету и представлял себе устрашающий звонок из Министерства. Взгляд директора то и дело цеплялся за портрет Пушкина, будто искал у классика совета. Но Пушкин молчал. Ещё пару кругов и мрачного танца с отбиванием такта ботинком по паркету, и нервы Козловского не выдержали. Он резко остановился и прогремел:

– Ну сейчас я им устрою!

В этот момент в кабинет вошла завуч, она остановилась на пороге, ожидая от директора каких-то решений.

– Посидите здесь, – бросил Козловский, и вылетел из кабинета с такой скоростью, что чуть не сбил завуча с ног. Женщина проводила его удивлённым взглядом, «Он что, всерьёз собрался гоняться за подростками по городу?»

И вот – словно маленький, круглый, пылающий колобок – директор вылетел из школы. Он даже не удосужился схватить пиджак, только белая рубашка и галстук, и Козловский помчался к машине, бормоча под нос угрозы. Он завёл машину так, будто собирался не просто ехать, а штурмовать крепость.

На мгновение директор обратил внимание на чересчур солнечную погоду; лучи солнца издевательски играли на асфальте, будто насмехаясь над его гневом, и будто пытаясь успокоить его Но нетушки, это не могло смягчить его ярость, ни солнце, ни подростки, ни Макдональдс, его окончательно довели. Козловский чувствовал, что всё это – часть какого-то заговора, и который он намерен разрушить любой ценой. И он напористо и торопливо вдавил педаль газа и поехал, нервно барабаня пальцами по рулю. И теперь, пока он мчался к тому ближайшему Макдональдсу, в голове уже разыгрывался целый спектакль: вот он входит в заведение, решительно проходит к центру этого обеденного зала, и оглушает весь этот чёртов праздник своим голосом: «А ну, марш в школу!». Эта воображаемая картина доставляла сейчас Козловскому настоящее ублаготворение, и он ясно рисовал себе то, как подростки испуганно, с проигравшим видом переглядываются, и как их щёки заливаются классическим румянцем от стыда. «Да, они ещё узнают, что за ними пришёл не просто директор, а сама школа!». И при этом Козловский чуть-чуть тревожился, «а вдруг они не в самом этом ресторане? Вдруг носятся снаружи и вокруг этого Макдональдса? Тогда придётся орать на всю улицу?».