Ожившие по ошибке
Остальные, как по команде, устремились за ней. По пути мелодия из рекламы сплетались в весёлый гобелен звуков. Добежав до беседки, самопровозглашённая Раста устроилась на холодных железных перилах. Она демонстративно закинула ноги на грязный железный стол, в центре которого, почему-то, зияла огромная яма, и достала из кармана джинсовой юбки горсть орешков. Потом стала грызть их с видом королевы, устремила взгляд куда-то вдаль, и с гордостью произнесла:
— Брат сегодня вечером сгоняет за йогуртом. Он обещал.
Мальчишка, прислонившись к перилам, разглядывая её фигуру с широко раскрытыми глазами, фыркнул:
— Пфф… Хочешь, я сейчас сбегаю за пару минут? Только деньги подбрось.
Девушка усмехнулась:
— Ага, сейчас!
Вторая девчонка встряла в разговор:
— А они уже продаются? Может, реально сгоняем, проверим? Тут недалеко супермаркет…
Но первая девушка гордо отмахнулась, причём бросив орешек чуть ли не в глаз мальчишке:
— Идите, мне неохота.
Затем вклинился в компанию уже второй мальчишка, только что подойдя к беседке; он уже слышал разговор и поэтому высказался:
— Да она просто боится, что увидит эту свою Расту на йогурте и не сдержится. Ещё и стащит этот йогурт, небось.
А девушка тут же осадила его:
— Здороваться надо.
— Ой-ой, — протянул мальчишка, изображая испуг.
— Чё «ой»? .
— Да ты реально заболела этими Скелетами. Но йогурты на вкус — точно фигня…
— Это ты — фигня. Сначала попробуй, потом базарь!
Да уж, и ни в одном только дворе шла такая защита Скелетиков от тех, кто всё же пытался казаться взрослее.
А что же Кирилл?
Он уже понимал, что его металлические дети теперь звучат по всей стране, их образы крутятся на экране, а имена становятся частью повседневной жизни. И конечно, сразу он это переварить не смог. В лабораторной, Скелеты, словно юные звёзды, в одночасье застигнутые врасплох славой, сидели на пыльном диване, виновато опустив свои черепа, и их металлические коленки энергично подрагивали в нервном ритме. Они не сводили глаз с Кирилла, который метался из одного конца лаборатории в другой. Кирилл одним из первых увидел рекламу по телевизору, и в этот момент от противоречивых эмоций никак не мог усидеть на месте. Но сейчас, слава богу, на лице больше виднелась теплота. Реклама пришлась ему по душе, и ещё бы, - как тот ещё любитель рэпа, он не мог не оценить, как его «дети» — металлические создания — так быстро превратились в звёзд. Поэтому Кирилл уже быстро таял, и чувствовалось: ещё немного, и злоба уйдёт.
— Ох, я бы вас запер в этой лаборатории на полгода, клянусь! — смеялся он.
А Скелеты уже узнали, это же его особый язык — сначала сердитость, а потом подарки с роликами и скейтами.
— Ну мы правда боялись, что ты не отпустишь сняться, — робко проговорила Скелет-Татьяна, придавая своему голосу как можно больше детского.
Кирилл продолжал мерить шагами лабораторию, сдерживая ярость от понимания того, что Антон, всё-таки, монетизировал творения его отца.
- В этом ты был прав, папа, только деньги, больше ничего. — шептал Кирилл, воссоздав перед собой образ Иваныча, и словно разговаривая сейчас с воображаемым отцом, будто тот стоял перед ним. — да, это всё Запад, и нас приучают стать полностью материальными. Это же их высшая ценность … доллары …. смысл жизни ….
Кирилл вспоминал слова Иваныча про капиталистический мир, и сейчас впервые соглашался с ним уже на все сто.
— Да, там бы ты не смог жить, — произнёс Кирилл, продолжая мысленный диалог с отцом. — Хотя таких учёных, как ты, по пальцам пересчитать. Но ты прав. У них всегда так было. А теперь и у нас началось… Уже сильно не отстаём. И это от них пришло…
Скелеты внимательно следили за сменой эмоций на лице Кирилла. Они знали: когда он улыбнётся своей фирменной улыбкой — такой широкой, — они окончательно прощены.
А пока они мысленно репетировали свою «премьеру» в школе. Они представляли, как коридор школы имени Пушкина превратится в красную голливудскую дорожку, где каждый шаг будет встречать аплодисменты и восхищённые взгляды, и с каждой такой воображаемой картинкой металлические коленки подрагивали всё сильнее.
***
Да, школа встретила Скелетов настоящим ураганом. Как только они показались у входа, первый этаж превратился в арену безумного карнавала. Мальчишки и девчонки, как участники флешмоба, размахивали руками, кружились вокруг Скелетов, толкались, выкрикивали фразы из песни — те самые, что ещё вчера звучали в актовом зале, а потом ворвались в их жизнь с телевизионных экранов. Металлические герои продвигались по коридору буквально по сантиметру; плотная толпа подростков, будто живая волна, с трудом пропускала их вперёд. И это действительно было похоже на триумфальный проход звёзд по красной дорожке, только покруче, ведь вокруг было тесно и стояла давка. Каждый из Скелетов выдвигался в центр, пытаясь привлечь внимание полностью к себе: Раста ходила медленными шажками, держа металлический подбородок высоко, и видя только потолок школы; казалось, её не сдвинуть с места, словно её металлические ноги весят тонну, и она с трудом ими передвигается, делая одолжение публике. Декс наклонялся, шустро перемещался, умудрялся легонько подпрыгивать, даже в такой тесноте, и ловко бросал на толпу подростков свои рэп-жесты металлическими пальчиками; Роник, пожалуй, совсем не следил за собой, шёл неулюже, покачиваясь, просто ударялся об друзей и куда его носило, туда и носило, - он лишь разинув металлическую челюсть глядел на своих фанатов, думая о том, что такого не мог и представить. А вот Стюша, как и всегда, выглядела скромнее всех, шла сзади, опустив череп, и лишь время от времени поглядывая на тянущиеся к ней руки, и свою лёгкую улыбку скрыть не могла; и конечно, теперь она прижимала к себе ни черепаху-скелета, а звёздную черепаху-пулю, а такую звезду она теперь так просто из рук не отпустит, пускай хорошенько попросят; хотя Стюша не забывает, что черепаха может снова полететь, и как раз пулей, поэтому держать её надо крепко, - но если уж сильно попросят, лучше разрешить поиграться, а то обидятся …
Учителя наблюдали за этим хаосом издалека, кто-то с тревогой и недоумением, кто-то даже с восхищением. Многие из них не могли решить: радоваться ли тому, что их «металлические школьники» проснулись знаменитостями, или тревожиться. В углу, у окна, две учительницы вели тихий диалог:
— Моя Лизочка с утра только и делает, что ждёт, сколько раз повторят эту рекламу! Не оторвать её, — с лёгкой досадой произнесла одна.
— Звёздами стали, видите ли! — фыркнула другая. — Пусть лучше по новостям передают их… э-э… подвиги, - как уроки срывают и со школы сбегают. И что за имена, а?
— Да уж, — вздохнула первая. — Ещё и в кино, небось, начнут сниматься…
— Вот пусть в «Ералаш» идут — там им и место. А не у нас в Пушкинской!
Они говорили и покачивали головой, показывая – «ай яй яй».
А Скелеты всё ещё с трудом продвигались вперёд, и шли уже все ровно, почти церемониально, будто модели на подиуме. Время от времени кто-то из них вдруг делал пару характерных движений из рекламы, и волна восторга среди сверстников взмывала ещё выше.
— Декс, ты самым крутым был! — доносилось отовсюду.
— Стюша, а Черепаха-Пуля — это же вообще огонь!
Прежние имена исчезли, словно их никогда и не было. Теперь существовали только Раста, Роник, Стюша и Декс — четыре символа новой школьной реальности. Это был их звёздный час, их триумф.
***
Днём, как только уроки окончились, Скелеты просто умоляли одну из учительниц, - ту самую Фаину Михайловну, которая когда-то потеряла Скелета-Юлия во время похода в Зоопарк, - вместе с группой желающих, - среди них в основном оказались младшеклассники, - поехать, развлечься в ВДНХ; тем более, что этот праздник, их звёздность, нужно как-то отметить.
И вскоре Раста, Стюша, Роник и Декс уже задорно гуляли по дорожкам на ВДНХ, наслаждаясь тем, как их узнают и узнают, буквально везде. Они покружились и попрыгали у самого края гигантского фонтана «Дружба народов», в чьих золотых струях и брызгах отражались и сверкали ещё ярче, и радостно ловили эти золотые брызги своими металлическими телами. Какие-то смелые супруги с ребёнком тут же поймали Роника за металлическое плечо, и вся семья застыла в улыбках перед объективом; мокрый череп сиял на фоне брызг фонтана, а маленькая девочка старательно растягивала рот, пытаясь изобразить такую же широкую улыбку, как у Скелета. Многие детишки почти плакали, когда родители крепко держали за ручонки и не отпускали к Скелетам – «мало ли, металлические всё-таки»… Скелеты же сами напрашивались ко всем подряд, и ко взрослым, и к детям; в первые секунды они чуть ли не наводили ужас на отдыхающих, подбегая к ним, искря весёлой энергией из металла, и их черепа заставляли людей сперва подумать, что на них летит смерть, что настала их пора и смерть пришла их забрать, просто видимо пришла очень ликуя и хулиганисто, вылетев откуда-то из кустов. А когда люди успокаивались и узнавали недавно появившихся звёзд рекламы, то начинали просить автографы и щёлкаться в обнимку с черепами. Скелеты же сами настаивали на автографах. И бедная же учительница Фаина Михайловна, которой теперь надо было удержать эту группу в таком огромном лабиринте как ВДНХ; особенно она конечно же не спускала глаза со Стюши.
– Стюшечка, ну на этот раз надеюсь не потеряешься, - подшучивала она.
– Ну, если тут есть Квас, всё может быть, - в ответ шутила Стюша.
После прогулки по тенистым аллеям, где сквозь зелень мелькали белые колонны старых советских павильонов, группа подростков со Скелетами и учительницей остановилась у пластмассовых столиков и стульчиков, которые стояли посреди дороги, как открытое кафе, рядом с яркими клумбами и весело шумящей листвой светлого лесного массива. Учительница наконец присела, рукой подзывая всех поближе, но тут подростки столпились рядом друг с другом, и стали смотреть куда-то вверх, как будто заметили летящий на них метеорит. А уши прямо заволновались. Это был звук аттракциона, и здесь, на стыке старого парка и новой футуристической зоны, этот гул казался особенно диким. У подростков затаилось дыхание, когда они подняли любопытные глазки на эту чудо-карусель, которая возвышалась далеко за кронами деревьев и которую они и не сразу смогли увидеть, поскольку уж слишком высоко она крутилась. Скелеты в первую очередь ахнули своими глазницами. Там, в вышине, в бескрайней синеве, над шпилями ВДНХ, и будто уже в облаках, парили крошечные белые сиденья. Все застыли, почувствовав, с какой же сумасшедшей скоростью они летели по кругу. Солнце светило, и разглядеть эти белые летящие сиденья было сложно, они проносились там сквозь ослепительные лучи, вспыхивали яркими искрами и растворялись в вышине, словно уносясь в облака.
- Кру-у-уто. – хором бросили Раста, Роник и Декс. И только Стюша чуть опустила череп и крепче прижала к металлической груди свою Черепаху-Скелета-Пулю, будто побоялась. Подросткам в глаза бил этот ослепительный солнечный луч, и они отводили лица, щурились, - но желание испытать этот полёт уже бросало их тела в дрожь. Скелеты же держали свои глазницы вверху, естественно не щурясь от лучей, и разглядывали, как башня аттракциона плавно кренилась то влево, то вправо, ломая линию горизонта.
- О боже ты мой. – бросила учительница Фаина Михайловна, когда, облокотившись на стульчик, только подняла туда глаза и увидела это зрелище; а потом чуть прикрыла уши, её стал раздражать этот сплошной, даже затихающий в облаках гул подростковых криков, которые шли сквозь свист ветра и звучали будто из самих же облаков.
В этот момент Стюша тихонечко присела у круглого пластмассового столика, положив на столик Черепаху; по её глазницам чувствовалось, как ей стыдно вдруг пойматься на испуге от этой карусели, и кажется, Фаина Михайловна, следившая за ней, уловила эту стыдливость. Подростки уже помчались туда, к карусели поближе. Один из мальчиков, который остался, вскоре сел к Стюше за столик, прямо перед ней, и улыбаясь до ушей, хихикнул и бросил ей:
- Стюш, там училка правда думает, что ты опять потеряешься.
Но Стюша видимо не хотела сейчас болтать и устремила свой череп в бок; потом её глазницы снова привлекли страшные летящие в облаках стульчики, и тот дальний визг, по которому она не могла понять – они веселятся или в ужасе? Мальчик, заметив, куда она уставилась, тут же весело сказал:
- А знаешь я на такую уже садился.
Тут Стюшу это заинтересовало и она спросила:
- И как?
- Да словами не передать, это вообще … - облизнулся мальчик, а потом его глаза чуть округлились, когда на ум пришло воспоминание, и он, оглянувшись, чуть тише, добавил: - кстати там случай был у нас в парке, когда … короче стулья эти сорвались …. Несколько подростков, вообщем, погибли …
Глазницы Юлии расширились, и она притухла, её череп точно почернел.
- Чё реально? – дрожащим и тихим голоском произнесла она.
- Ага. – ответил мальчик.
И тут сзади послышались какие-то счастливые возгласы, - это ребята снова прибежали, вместе со Скелетами, и похоже с какой-то супер-новостью.
- Фаи-и-ина Михайловнаааа, нам разрешили бесплатно покататься разок, ради Расты, Стюши, Роника и Декса, это типо подарок новым звёздам. Сказали, что весь класс может разок …
Учительница начала противиться, но когда вокруг неё заплясали Роник, Раста и Декс, вместе со взбесившимся подростками, кружа ей голову своими мольбами, - она махнула рукой, взявшись за лоб: - ладно, ладно, бог в сами, но если стошнит, чтобы парк тут не портили вашими рвотами.
И тут послышалось:
- Стюш, идёёммм.
Скелеты и подростки торопливо начали призывать Стюшу. Плечики Стюши зажались, она захотела стать незаметной. Сидящий перед ней мальчик резко встал, раздвинул руки с широкой улыбкой и проговорил:
- Да не бойся ты, ничего не случится, ты чё? Да это просто там карусель старая была, ты чё реально испугалась?
Но черепок Стюши будто ещё сильнее почернел.
- Да блин Стюш, эти цепи железные, невозможно чтобы сорвались. Они блин металлические, как и ты, ахах.
«Моя жизнь зависит от цепочки» - пронеслось в черепе Стюши.
Но тут призывы стали настолько громкими, и недовольство таким бурным, что Стюше пришлось своими подрагивающими металлическими ручками взять черепаху и пойти к ним. И как она встала, тут же все громко обрадовались.
Перед тем как пройти к стульчику на цепи, Стюша выслушала шутку от толстопузого мужчины, смотрителя аттракциона, который заметил, как металлические плечи Стюши будто меньше, чем у остальных Скелетов, будто их сделали по уже, да ещё и кажется трясутся, и она еле держит эту свою металлическую черепаху.
- Давление не подскочит девочка-робот? – какой-то свиной физиономией произнёс мужчина. - Вон твои приятели живые и то не боятся.
Стюша молчала, опустив череп, и мужчина добавил:
- Черепашка твоя ангел-хранитель, всё хорошо будет.
Когда всё началось, цепи натянулись до предела, унося маленькое сиденье в самую гущу тех облаков, пока земля внизу начала превращаться в размытое пятно. Карусель неслась с бешеной скоростью, и ветер с диким воем прошивал пустую грудную клетку Стюши, заставляя тонкие металлические рёбра панически звенеть. Она крепко держала Черепаху-Скелета, вместе с ней застыв от ужаса. И, пожалуй, только солнечный свет мог чуть ослепить её глазницы, стереть картинку, и на это Стюша надеялась. Но на крутом вираже карусель резко наклонилась влево. Конструкция скрипнула, и безвекий взгляд Стюши швырнуло прямо вниз. Ей пришлось увидеть крошечные, размером с муравьев, точки людей и деревья, превратившиеся в едва заметные травинки. Из-за этого наклона она остро почувствовала, что падает в эту бездну, - будь у неё сердце, оно было забилось, чтобы дать немного выхода этой панике, - и весь страх остался заперт в безмолвном металле. И самым страшным были глаза. Точнее — их отсутствие. В этот момент она больше всего на свете хотела стать человеком — просто чтобы опустить веки. Другие подростки на соседних сиденьях кричали и закрывали глаза, полностью отгораживаясь от высоты. Ей же прятаться было нечем. Черные, распахнутые настежь провалы глазниц насильно вбирали в себя и эти крошечные деревья внизу, и несущееся навстречу небо. Но она терпела и до последнего момента крепка держала черепаху в дрожащих металлических ладонях, которая тряслась вместе с ней.
Глава 45. Любимчики страны
Прошла неделя, и Скелеты уже не осмеливались спокойно выйти на улицу — их ждала толпа подростков у здания научно-исследовательского института; это были настоящие юные фанаты, мальчишки и девчонки, размахивающие плакатами с изображениями звёздных Скелетиков; большинство из этих шедевров были созданы вручную, и с таким старанием. И этим ранним утром толпа ребят страстно выкрикивала имена своих кумиров; они знали, что Скелетики учатся в школе имени Пушкина, что обитают в научно-исследовательском институте, и что выйдут без телохранителей.
Уборщик Азамат, измотанный их шумом, уже ворчал:
— Я полицию сейчас вызову, надоели уже!
Алла и Антон, только-только очнувшиеся у своих рабочих столов, морщились, глотая горький кофе, и на их лицах читались две эмоции: облегчение от того, что Иваныч уехал на дачу и не мучает их симфониями Хачатуряна, и одновременно, раздражение от новой напасти. Теперь поклонники громко пели песенку Скелетиков, и Алла с Антоном раздражённо хватались за головы, безнадёжно пытаясь сосредоточиться на работе, и бросали гневные взгляды в сторону лабораторной. Там, по их мнению, скрывался главный зачинщик всего этого безумия — Кирилл. Он не выглядел таким раздражённым, как его коллеги, но в его глазах читалась растерянность: как справиться с этой ордой фанатов? Выгнать их? А вдруг от восторга они разнесут эти металлические фигуры?
В тот же момент, Раста, напротив, излучала энтузиазм по всей лабораторной; её металлические коленки буквально вибрировали от предвкушения встречи с поклонниками.
— Да ничего не будет! — воскликнула она. — Я им автографы раздам, ахах!
А потом Декс, не выдержав, сорвался с места и пулей промчался через лабораторию, и в одно мгновение оказался у окна. Для бушующей толпы снаружи это было сродни чуду. В пыльном, почти непрозрачном окне вдруг мелькнул череп!
— Вон он! — истошно закричал один из подростков, метнув палец в сторону окна. И мгновенно все головы повернулись в ту же сторону. А окно грязноватое, но череп там точно мелькает, - теперь Декс то появляется, то исчезает, и словно завеса тайны, прячет и открывает свой черепок, играя с толпой как кот с мышкой, - он быстро убирает череп, а затем вновь позволяет ему появиться, маня поклонников, как сладкой загадкой. И эта игра только подлила масла в огонь: подростки ринулись к окну, шумно толкаясь и перекрикивая друг друга. Их руки потянулись к стеклу, которое, казалось, не мыли со времён Советского Союза. Они хотели стереть пыль, чтобы разглядеть череп по чётче.
Тогда терпение Азамата лопнуло, и с угрожающим лицом он бросился к Дексу:
- Брысь от окна!
Уборщик не побоялся пойти на металл с кулаком, и пару раз ловко увильнувшись от боксёрских выпадов, Декс с хохотом побежал обратно в лабораторию. Азамат распахнул окно, высунул лицо, и перед подростками появилась мягкая комичная физиономия, искажённая попыткой выглядеть устрашающе.
— Сейчас полицию вызову! — проревел он.
Но толпа только развеселилась; полетели шуточки. Осознав, что его грозный вид не производит должного впечатления, Азамат демонстративно достал мобильный телефон, показав пальцем, что сейчас будет набирать номер. И это сработало: толпа начала рассеиваться.
***
Уроки шли своим чередом, - хотя в школе имени Пушкина уже давно забыли, что такое нормальная учёба. На каждом занятии Скелеты устраивали представление: если креатива хватало — шоу, если нет — просто срывали урок, превращая класс в арену всякого молодёжного безумия.
Сегодня Скелетиков ждал сюрприз. В какой-то момент, недалеко от школы, там на горизонте, словно декорация к голливудскому фильму, показался знакомый «Мерседес», - это был Олег.
Охранник Прыщавый, обычно равнодушный ко всему на свете, вдруг немного оживился, и его тусклый взгляд впился в приближающуюся машину — ту самую, куда, как он помнил, подсаживались Скелетики, и после чего, очень быстро, стали какими-то звездюлями. Сегодня, летя по трассе, Олег разглядел несколько баннеров и плакатов, на которых его Скелетики протягивают москвичам йогурты, и сам с трудом верил, как же идея со Скелетиками превзошла даже его ожидания. А теперь ему показалось, что здание школы им. Пушкина светится таким же ярким плакатом. Олег не видел школы, а видел там огромный широкий баннер со Скелетами, в вихре денежных купюр, который так и светится и сам притягивает его машину. И Мерседес приближался к школе с поистине королевским размахом; он не просто ехал — он позировал, медленно притормаживая в самом эффектном месте, где его могли увидеть все, кто переступил бы порог школы. Когда машина остановилась, Олег задержался внутри и погрузился в ритуал самолюбования. Боковое зеркало превратилось в его личный алтарь: он любовно разглаживал аккуратно уложенные гелем волосы, поправлял свой фирменный лёгкий шарф, который надел несмотря на тёплую погоду, и лишний раз распылял духи; лёгкими, почти танцевальными движениями он доводил образ до совершенства. И когда, наконец, собственное отражение удовлетворило его, губы сами собой изогнулись в улыбке, хотя Олег пытался сохранить серьёзность. Но как тут сдержать восторг …
Затем он гордо вышел из машины. Прыщавый внимательно следил за каждым его движением, словно за танцем экзотической птицы. Олег будто чувствовал на себе взгляд самого Александра Сергеевича, с нарочитой медлительностью вчитываясь в название школы, и казалось, своей высокомерной походкой самоутверждался перед великим поэтом. Странное поведение для человека, чья дочь учится здесь, но сегодня Олег был другим — не просто отцом, а успешным продюсером, чьё имя гремело в мире йогуртов. Скелеты принадлежали ему, и он это демонстрировал. Он приближался к школе: воздушные шаги, прямая спина, высоко поднятый подбородок. Охранник мысленно уже швырял в него свою любимую чашку чая — настолько самодовольным казался этот «петух».
Тем временем перемена уже взорвала коридоры шумом и смехом.
Олег толкнул дверь с театральным пафосом, - толкнул как человека, который осмелился встать у него на пути, - и вошёл властно и уверенно. По охраннику он лишь быстро прошёлся взглядом, как по предмету, - но внутри сильно ужаснулся, сколько же прыщей на этом предмете; какой же он прыщавый, и ведь не зря дали ему прозвище.
— Вы куда? — рискнул окликнуть его Прыщавый, хотя Олег прошёл уже далековато. Подростки, кружащиеся на первом этаже, поглядывали на него широкими глазами, - «Надо же, какой крутой!». Они замечали только детали: причёску, шарф, безупречный образ. Но этот образ резко контрастировал с обшарпанными стенами школы, словно король случайно забрёл в деревенскую избу.
Громко, будто обращаясь к невидимой аудитории, Олег провозгласил:
— Где мои Скелетики?
Его взгляд скользил по толпе подростков, словно по полчищу муравьёв. Родной Ксюшечки на первом этаже не оказалось. И вдруг среди моря живых лиц мелькнуло ни менее живое, но металлическое личико, - это Раста! Как хорошо совпало, именно с ней Олег и хотел бы переговорить, ведь она выделяется среди Скелетов своей активностью и амбициями.
— Раста! — позвал Олег, махнув рукой.
Раста, словно пойманная светом прожектора, взметнулась в прыжке от восторга к нему. А неподалёку замер Пельмень, на этот раз без Вовы и Юры; он стоял и наблюдал с ярко выраженным интересом, и его взгляд говорил: «Вот это удача — Раста удостоилась внимания крутого мужика!». И он навострил уши, готовясь ловить каждое слово.
Когда Раста притормозила перед Олегом, тот сделал вид, что ужасно спешит, и сразу перешёл к сути:
— Расточка, передай остальным: у вас скоро выступление в торговом центре «Охотный ряд»! Ух, местечко прямо для вас! Сделаем настоящую охоту за бабками, да? Ахах! Просто зажгите вчетвером. Я уже всё устроил. Ваши самые ярые фанаты будут там. И, кстати, будет конкурс — кто лучше всего спародирует вас, получит автографы, плюс диски с песенкой и бесплатные йогурты мешками!
Раста подпрыгнула почти до потолка:
— О-о-о! Да-да, надо только Кириллу сказать…
Но тут по всему этажу прошипел салют, - это был смех Олега, - и этот смех моментально превратился в лошадиное ржание, а его лицо приняло лошадиные очертания. И кажется, он что-то хотел сказать насчёт Кирилла, явно хотел подшутить, но Раста быстро сменила тему, на более для неё восторженную:
- Круто, бесплатные йогурты мешками, а нам тоже достанется?
Олег на секундочку удивился: «Скелет не может есть йогурт!», но мастерски скрыл замешательство: