Берег другого мира
Прокрутив в голове множество вариантов, решил остановиться на следующем: не делать никаких действий, по которым меня можно было бы заподозрить в том, что я посвящен во все планы Арапмои, продолжать разыгрывать недалекого «белого» чьи интересы связаны только с возможно большим заработком и дальнейшей сытой жизнью, быть начеку и по возможности не дать схватить себя врасплох. Для чего следовало: продолжать выполнять свою работу как прежде, принять меры по обеспечению собственной безопасности, желательно, заполучить что-нибудь, что можно было бы использовать в качестве оружия, то, что можно будет припрятать где-то рядом, в доступном месте. В запасе у меня примерно еще около двух суток, может чуть меньше, в конечную точку мы придем, по моим расчетам, во второй половине дня, ближе к вечеру. Ночи тут наступают быстро и они достаточно темные. Дальше – действовать по обстановке.
Отстояв свою вахту и передав управление судном Хасану, я вышел на палубу и задумался о том, где взять оружие. На самом деле, как выяснилось, оружия на борту было полно, но оно находилось в упакованном виде, в ящиках, в трюме, под охраной людей Арапмои. При этом, предполагалось, что я не знаю об их содержимом. Кроме того, в капитанской каюте, в сейфе могло хранится какое-нибудь оружие - что-то из запасов Арапмои – он постоянно таскал что-нибудь в этом роде. Но сейчас все это добро было недосягаемо для меня и пылилось в сейфе, под замком, ключи от которого также находились у Арапмои. У меня конечно, был свой комплект ключей, который я «светить» не хотел, но трудность состояла в том, чтобы незаметно проникнуть в каюту, открыть сейф и вынести оттуда все необходимое, а затем незаметно спрятать его в надежном месте, так, чтобы его можно было в любой момент достать. В сложившихся условиях это был не вариант. Следовательно, нужно было искать что-то максимально компактное и для посторонних незаметное. Значит, что-то типа пистолета. Из похожего, в моем распоряжении была только ракетница, для подачи сигналов в море, хранившаяся в специальном рундуке в рубке и десятка три патронов к ней. Как вариант, подойдет, хотя выступать с ракетницей против автоматов и гранатометов – весьма самонадеянно. Ладно, ищем дальше. В моем бауле лежал охотничий нож, купленный мной по случаю на одном из местных базаров. Нож был хороший, кованный, изготовленный прямо на моих глазах местным кузнецом, но попользоваться им я еще не успел – все некогда было, поэтому он и лежал у меня в бауле, среди других личных вещей и сувениров. Ничего другого, похожего на оружие, ничего у меня не было. Значит, придется обходиться тем, что есть или тем, что может подвернуться под руку в свое время.
От всех этих вопросов голова шла кругом, однако решение все никак не приходило.
Тем временем, по указанию Арапмои, я был вынужден отключить автоматическую идентификационную систему, таким образом, мы стали невидимы для всех навигационных спутниковых систем.
Между тем, до конечного пункта нашего похода остались примерно сутки. И тут события события понеслись с какой-то невероятной скоростью, круша и опрокидывая все мои планы и замыслы.
Сначала меня вызвал на разговор Хасан, который сообщил мне информацию, после которой я понял, что выпутаться из всей этой истории благополучно я вряд ли смогу.
Хасан, отведя меня на нос судна, делая вид, что рассматривает что-то на горизонте, начал, против обыкновения, без предисловий:
- Командир, то что я тебе сейчас предложу, предназначается только для твоих ушей. Если ты примешь предложение – сможешь выйти живым, а если все сложится хорошо – то еще и богатым. Если ты не примешь моего предложения – то прошу тебя, не делиться этой информацией с кем-либо другим, во избежание очень больших неприятностей, о которых мне придется сожалеть. Надеюсь ты все хорошо понимаешь, что молчание – залог твоей безопасности.
После того, как я пообещал молчать в любом случае, (а что мне еще оставалось делать?), Хасан продолжил:
- Ты в курсе, что Арапмои решил «обойти» своего хозяина и самому выйти в хозяева. Там, куда мы сейчас идем, у Арапмои уже все готово – его люди ждут наш груз. У нас на борту находится снаряжение, оборудование, горючее, словом, все что необходимо, для обустройства лагеря и его охраны. Кроме того, в наших ящиках еще есть оружие и боеприпасы – то, что Арапмои должен будет передать боевикам. По моим расчетам, на берегу его ожидают примерно 50-70 человек, еще около трех сотен, подойдет позже. Им и потребуется оружие и снаряжение. Твоя задача только доставить груз и проследить за его разгрузкой. Потом ты станешь не нужен Арапмои и я не могу сказать, какие у него планы относительно тебя. Наш корабль ему тоже ни к чему, скорее всего, его затопят, если не смогут перепродать. Таков, в общих чертах, план Арапмои. О своем месте в нем - догадайся сам!
- Теперь о том, что я предлагаю тебе. Я являюсь представителем одной влиятельной группы, нас поддерживает несколько племен. Мы решили перехватить груз у Арапмои и сами завладеть и грузом и месторождением. Когда мы придем в место разгрузки, Арапмои, несколько его ближайших помощников сойдут на берег, встретятся со своими людьми, убедятся что все безопасно после чего дадут команду к разгрузке. Корабль все это время будет пришвартован к пирсу. Когда Арапмои и его люди сойдут на берег мы организуем нападение на них и захватим корабль, до того как к ним успеет подойти подкрепление. Твоя задача, подстраховать груз и отвести нашу посудину от берега, чтобы Арапмои не смог на нее вернуться.
- Хасан, отвести судно от берега в одиночку, мягко говоря, сложновато, да и люди Арапмои оставшиеся на борту, скорее всего, будут сильно возражать против этого...
- Это уже не твоя забота, мы все сделаем сами, ты только отведешь судно метров на сто от берега, а затем, когда все будет кончено – опять подойдешь к пирсу. Помощников мы тебе обеспечим – тебе даже делать ничего особенного не придется! Времени у нас осталось не много, мы должны быть уверены в тебе, поэтому - каким будет твое решение?
Ага! - «Каков будет ваш положительный ответ?». Предложение Хасана практически не оставляло мне выбора, я не мог отказать, кроме того, я понимал, что отныне за мной будут пристально следить и сделай я хоть один шаг в сторону каюты Арапмои, скорее всего, мне устроят какой-нибудь «несчастный случай», например, в виде случайного падения за борт. Сколько на борту находится сторонников Хасана я тоже не знал. Немного подумав, я произнес:
- Ладно, Хасан, я согласен, но только на то, чтобы отвести судно от берега и привести его потом обратно. Ни в каких ваших разборках я участвовать не хочу и не буду. После того, как все закончится, меня должны будут немедленно отпустить и обеспечить мою доставку туда, куда я скажу, вместе со всеми моими вещами, ибо я намерен покинуть Африку и вернуться домой. И еще, мне нужно что-нибудь для самообороны и лучше, если я получу это немедленно. И последнее – я хотел бы уточнить размер своего вознаграждения за проделанную работу, поскольку сомневаюсь, что компания или сам Арапмои рассчитается со мной после того, «как все закончится».
- Хорошо, командир, я обещаю тебе, что мы доставим тебя куда ты скажешь и честно расплатимся с тобой за твою работу. Что касается размера оплаты – могу сказать, что она будет достойная, а пока, в качестве задатка, возьми вот это!
С этими словами, Хасан вытащил из кармана и протянул мне небольшую коробочку, открыв которую, я, от неожиданности, чуть не выронил ее за борт. Там были замечательные, швейцарские, крутые часы - Ulysse Nardin Marine Chronometer, в золотом корпусе, с золотым же браслетом. Стоимость таких часов, даже подержанных, была не меньше миллиона рублей – это я знал совершенно точно.
- Не показывай это пока никому, особенно Арапмои – иначе он сразу обо всем догадается, а чуть позже я передам тебе то, о чем ты ранее просил.
- Хорошо, я понял тебя, Хасан! Считай, что мы обо всем договорились!
На этом наш разговор завершился. Хасан спустился вниз, я вернулся в рубку. До нашего прибытия в пункт назначения оставалось примерно десять-двенадцать часов. Обстановка на борту не менялась, охранники, свободные от работы или дремали, разместившись прямо на палубе, играли в карты или просто молча сидели, покуривая свои самокрутки.
Тем не менее, я стал чувствовать постепенно нарастающее напряжение.
Через некоторое время, ко мне подошел один из бойцов Арапмои и сообщил, что хозяин хочет поговорить со мной у него в каюте.
Арапмои ждал меня, но никакой уже привычной для него расслабленности, в этот раз я не отметил – он был собран и настроен на деловой разговор.
- Дмитрий, я думаю пришло время нам поговорить откровенно, полагаю, что ты уже сам догадался, если не обо всем, то уже о многом и понимаешь насколько важен для тебя сейчас наш разговор. Я прав?
Я решил, что сейчас притворяться дураком, смысла нет – можно быстро оказаться за бортом, поэтому ответил максимально искренне:
- Разумеется, Арапмои! Я же не слепой, кроме того, я не первый день хожу в рейсы, поэтому я вижу, что именно загружают на судно и предполагаю - для чего.
- Хорошо, Дмитрий, что ты все понимаешь. Теперь нам нужно понять, кто ты для нас – друг или враг? – полузакрытые глаза Арапмои продолжали следить за мной, не отрываясь ни на секунду. Спрашивать он все-таки умел – этого навыка у него не отнимешь – глаз, как в прицел смотрит. Но что-то отвечать нужно – я выдохнул и произнес:
- Я не знаю друг я тебе или враг, особенно в той операции, которую ты затеваешь. Я хочу привести судно в намеченную точку, получить деньги и уехать домой. В этих границах я не намерен ничего менять и вредить тебе. Но в дальнейшей операции – я тебе помогать уже не должен и не буду – это уже не мое дело. Ты знаешь, что я не люблю вмешиваться не в свои дела, но и впутываться в различные истории я тоже не желаю!
- Хорошо, Дмитрий, я понял тебя и, конечно же, мы не будем тебя впутывать в свои дела, но скажи – что тебе говорил Хасан? Может, ты что-то желаешь мне сообщить? Для установления нашего полного доверия по отношению друг другу?
Это был как удар «в поддых». Значит Арапмои в курсе наших разговоров с Хасаном? Кто-то подслушал и доложил? Но времени на раздумье не было, я ответил первое, что пришло в голову, стараясь чтобы мой ответ прозвучал как можно тверже:
- Нет, Арапмои, мы с Хасаном не говорили ни о чем серьезном, что могло бы заинтересовать тебя, Хасан, просто сказал, что груз, который сейчас находиться у нас в трюме – слишком опасный и он беспокоится на свою и мою жизнь.
- И только и всего? – Арапмои продолжал пристально смотреть на меня.
- Да, это все! – твердо ответил я.
- Хорошо, Дмитрий! Сейчас иди в рубку и выполняй свою работу, не беспокойся ни о чем! – Арапмои жестом отпустил меня.
Поднявшись в рубку, я обнаружил там одного из своих матросов и одного из людей Арапмои – здоровенного негра, вооруженного до зубов.
- Где Хасан? – спросил я , но тот только пожал плечами..
Тем временем наступал вечер, волнение на море немного усилилось. Где же, черт побери, Хасан?
Я принял штурвал и повел корабль сам. Матрос ушел, но негр остался. На мои вопросы он только пожимал плечами, скалил зубы, но ничего не говорил.
Прошел еще час, но Хасан так и не появился, это становилось подозрительным.
Неожиданно в рубку зашел Арапмои. Улыбнувшись по своему обыкновению, он спросил об обстановке, а затем поинтересовался – смогу ли я сам завести судно в одну из небольших бухточек, которыми были усеяны все прибрежные скалы. Я ответил утвердительно. Арапмои, улыбнувшись еще шире, сказал:
- Тогда будь готов, Дмитрий, скоро будем на месте, я подскажу тебе, где мы будем разгружаться.
- Я нигде не могу найти своего помощника, ты его не видел, Арапмои?
- Не волнуйся за него, Дмитрий, ты его увидишь в нужное время! – от улыбки Арапмои, у меня почему-то похолодело внизу живота.
Между тем, погода, видимо, окончательно решила испортится, волнение усиливалось, ветер заметно свежел. По указанию Арапмои мы подходили к берегу. По распоряжению Арапмои мы погасили практически все ходовые огни, оставив один топовый. Кроме того, на носу нами был установлен прожектор, которым мы пытались нащупать вход в бухту. Внезапно, на берегу зажглось несколько огней, обозначая створ. Я направил судно туда. Арапмои, стоя на носу несколько раз мигнул прожектором и получив ответный сигнал, дал команду на вход в бухту. Но перед этим, он показал мне еще кое-что, вернее – кое-кого...
Два его «бойца» вытащили из трюма и положили на палубу, так чтобы я мог видеть, большой темный сверток и осветили его карманными фонарями.
Это было тело моего помощника...
Глава 4
4. Бег по лезвию тумана
- Он оказался не тем, за кого себя выдавал – голос Арапмои звучал негромко и совершенно равнодушно, – кроме того, он оказался очень глупым человеком, ввязавшись в игру, правил которой он совсем не понимает. Я – Арапмои, и я не первый год в своем бизнесе и давно уже научился выявлять скрытых врагов и предателей. Поэтому мы немного изменили место нашей разгрузки. Мне грустно это говорить, но ты Дмитрий, тоже не прошел проверку на доверие и поэтому твоя жизнь сейчас висит на тонком-тонком волоске. Если ты приведешь судно в бухту и не будешь совершать глупостей – у тебя есть шанс сохранить жизнь, а может быть я даже выплачу тебе все что полагается за этот рейс. Надеюсь, ты понимаешь, что будет в противном случае? Мне ведь не нужно это объяснять? – задал вопрос Арапмои.
- Да, я все понял, Арапмои, я все сделаю как надо, тебе не о чем беспокоиться!
- Да я и не беспокоюсь, Дмитрий, я и не беспокоюсь! Уверен, что ты, в отличии от своего помощника – человек умный и глупых поступков не допустишь. Кроме того, с тобой будет Масуд – он указал, стоявшего за моей спиной негра – он поможет тебе избежать всяческих искушений, которые ты можешь испытать... вольно или невольно.
С этими словами, Арапмои, сделал знак своим людям и тело Хасана отправилось за борт.
Счастливого плавания! – издевательски произнес один из бойцов Арапмои и все, стоявшие вокруг, захохотали.
«Счастливого плавания, тебе, Хасан, к своему последнему причалу!» – произнес я про себя.
Наше судно осторожно подходило к небольшому пирсу, на котором нас уже ожидало несколько человек. По видимому – это были люди Арапмои, встречающие груз. Я находился в рубке, стоя за штурвалом, а позади меня торчал этот негр-переросток Масуд. Было еще светло, хотя солнце неожиданно ушло за тучи. Все вокруг неожиданно стало казаться серым, отчего мое настроение сделалось окончательно паршивым.
С борта метнули веревочные концы, люди стоявшие на берегу дружно взялись за работу и скоро корабль был уже надежно пришвартован к пирсу. Все вокруг оживились готовясь к разгрузке. К берегу подъехало несколько грузовиков и люди Арапмои начали сноровисто перетаскивать груз с корабля, складируя его на берегу, другая «команда» также быстро стала загружать его в грузовики.
Из рубки меня не выпустили – на попытку выйти, Масуд лишь выразительно перехватил поудобнее автомат и отрицательно покачал головой.
От нечего делать я стал смотреть на море, волнение на котором все усиливалось. Есть такое выражение «равнодушно, как море», но для меня море никогда не было таким. Оно всегда было живым и разным. Я всегда доверял морю и часто глядя на волны, находил решение в сложнейших жизненных ситуациях. Вот и сейчас, в мерном шуме волн, мне стала чудится некая подсказка, как будто море, в очередной раз, хотело помочь мне.
Я вслушивался в мерный рокот волн — будто сама вечность отсчитывала секунды. Я смотрел на море — и в этой безбрежности вдруг увидел ответ.
Моя проблема казалась неразрешимой: ловушки со всех сторон, времени почти не осталось, а любое решение вело к катастрофе. Я перебирал варианты, как бусины чёток, — и каждый был тяжелее предыдущего. Но море… Море не знало сомнений. Оно просто было. Волны разбивались о скалы — не потому, что так надо, а потому, что иначе нельзя. Прилив сменялся отливом, шторм — штилем, но суть оставалась неизменной: движение.
В голове у меня начал складываться план — не хитроумный, не изощрённый, а единственно возможный, хотя и рискованный.
Ветер усилился, будто подтверждая мои мысли. Где‑то на горизонте стала отчетлива видна туманная полоса – на нас надвигался туман.
Я принял решение, все сомнения ушли - осталась только холодная ясность. Море продолжало шептать свои древние истины, но теперь я их слышал.
«Спасибо, — мысленно сказал я. — Я тебя понял».
План заключался в следующем: нужно было отогнать судно от пирса и выйти из бухты в море. Для чего следовало: нейтрализовать своего «охранника», затем, с помощью других членов экипажа - «отдать швартовы» и запустить двигатель. Для чего, в свою очередь, следовало дождаться наиболее подходящего момента.
Люди Арапмои продолжали разгрузку, однако их число на борту уменьшалось – некоторые завершив погрузку на грузовики, разместились там же, не горя, по видимому, желанием продолжать тяжелую физическую работу. Таким образом, постоянно на борту находилось не более 10-12 человек, большинство которых не было даже вооружено. Среди них я заметил и своих матросов, на помощь которых рассчитывал. Они свободно переходили с борта на берег и обратно, переговаривались с людьми Арапмои, шутили, смеялись и судя по всему чувствовали себя прекрасно. Внезапно я понял, что помощи от них я не дождусь – скорее всего – они тоже были заодно с Арапмои и его бандой. Это значит, что рассчитывать мне придется только на самого себя.
Вглядываясь в берег я продолжал наблюдать за обстановкой и людьми. попутно делая для себя некоторые выводы. Увиденное давало некоторые основания для надежды на спасение. Люди Арапмои, видимо, не принадлежали к профессиональным военным и представляли собой, скорее всего, разнообразный сброд, набранный из местных. Конечно, это были реально опасные ребята – наверняка побывавшие не в одной переделке и знающие с какой стороны браться за автомат, однако у них не было того, что отличает профессиональных солдат от простых боевиков, а именно – дисциплины. Несмотря на приказ Арапмои, его боевики, закончив работу разбрелись по всему побережью, кто-то сразу же завалился спать, остальные расселись вокруг разведенного кем-то костра, стали что-то варить в большом котле. Вскоре от этой компании потянуло подозрительно сладковатым дымком. Бойцы же, назначенные на охрану судна, сначала завистливо втягивали запахи доходившие с берега, а затем, видимо не выдержав искушения, без раздумий оставили посты и перешли на берег, присоединившись к своим «коллегам». Таким образом, на борту оставался я и мой сторож в рубке.
Тишина в рубке была густой, липкой, как мазут. Я смотрел на берег, стараясь не выдавать своего волнения, но внутри меня все вибрировало холодной, собранной пружиной. Мысли проносились вихрем: «разгрузка закончена, команда – предатели, Максуд с автоматом – справа, у двери. Он уже получил приказ убить меня и скорее всего сделает это на рассвете, когда и я и мое судно станут ненужными свидетелями..»
Тем временем, Масуд, видимо немного успокоенный моим поведением, извлек из кармана сигарету и с наслаждением затянулся. По рубке поплыл сладковатый дым, лицо Масуда постепенно приобретало все более расслабленное выражение. Однако, на его счет я не обольщался, краем глаза я видел, что Масуд все также внимательно наблюдает за мной, держа автомат на коленях, но не выпуская его из рук.
«Надо бы как-нибудь отвлечь его внимание» – подумал я, как тут сам Масуд невольно помог мне.
Он заметил подаренную мне коробочку с часами, подаренными мне погибшим Хасаном, которую я засунул на одну из полочек, не успев ее как следует припрятать. И сейчас Масуд, желал ее заполучить. Недвусмысленным жестом он указал мне на нее. Очевидно, Максуд решил «прихватизировать» кое-что из моих вещей прямо сейчас – не дожидаясь общего дележа.
Все! Мое время истекло. Пора действовать. Я коснулся своего талисмана, подаренного мне «на удачу» в детстве и запустил мысленный отсчет.
Пять! С глуповато-испуганной улыбкой, делая вид, что ничего не понял, я приблизился к Масуду. Он, нахмурился и переведя автомат уже в боевое положение, повторил свою команду.
Четыре! Я взял коробочку и открыв ее, протянул Масуду, но в руки не передал. Заодно приблизился еще на пол-шага к боевику.
Три! Золото вспыхнуло на дорогих часах, притягивая взгляд бандита.
Два! Максуд протянул руку к часам, машинально приподнимаясь с рундука. Он слегка качнулся, на мгновение приняв неустойчивое положение...
Один! Я сорвался с места и уходя с линии огня, одновременно, нанес удар снизу вверх - в кадык. Хрящ приглушенно хрустнул, из горла Масуда вырвался хриплый свистящий выдох. Пользуясь заминкой, я ткнул большим пальцем в глаз противнику и с короткого замаха послал жесткий как лом, удар коленом в пах. Здоровяк сложился пополам и в этот момент, я сбил его на палубу, левой рукой успев перехватить автомат за цевье. Масуд рухнул лицом вниз, я тут же плюхнулся ему на спину. Выкрутив автомат из рук бандита я с силой ударил его прикладом по затылку. Тело Масуда обмякло.
Не теряя больше ни одного мгновения, я быстро связал руки и ноги Масуда проволокой, валявшейся в рундуке, а вместо кляпа использовал какую-то ветошь. Эту же ветошь я использовал чтобы завязать ему глаза. Надежно «спеленав», таким образом, бандита, я первым делом, осмотрел свои трофеи.
Трофеи оказались впечатляющие: автомат АК-74 – не новый, но вполне рабочий, с полным магазином (даже с досланным патроном в патроннике – оказывается мне очень сильно повезло!), еще два полных магазина были рассованы по карманам масудовой «разгрузки», две ручные гранаты типа Ф-1 с запалами, огромный нож- мачете, небольшая аптечка (содержимое проверю позже!), складной нож, пачка сигарет, немного местных денег и прочий хлам, что таскают с собой «солдаты удачи» местного разлива.
Прислушавшись к крикам, доносившимся с берега, я ничего подозрительного не услышал – там по прежнему продолжался праздник. Теперь нужно было перерубить швартовные канаты и «отвалить» от пирса на максимально возможное расстояние.
Проверив состояние Масуда и убедившись, что он по прежнему пребывает без сознания, я вооружившись автоматом, гранатами и мачете тихо выскользнул из рубки на корму. Мне повезло, к этому времени уже наступила ночь и в темноте никто меня не заметил. Нащупав канат, я начал пилить его зазубренной стороной мачете. Справившись с кормовым швартовом, я почувствовал, как корма судна, освободившись, стала отходить от пирса. Дальше нужно было перебраться на нос и перерубить носовой швартов. Опасность была в том, что мои передвижения могли заметить с берега – место на носу было практически открытое. Стараясь не шуметь, скрываясь в по возможности в тени палубных надстроек, я пробирался на нос, когда неожиданно услыхал окрик по-арабски: «Эй! Кто там на палубе?». Я замер. Один из боевиков, шатающийся по берегу, неожиданно встал и начал всматриваться в темноту. Его контур был виден мне на фоне костра, разведенного его приятелями. Решение пришло, как всегда, неожиданно. – подойдя к борту, я ответил по-арабски, стараясь максимально подделать свой голос «под Масуда» - «Я это, Масуд!», после чего стал справлять малую нужду прямо в воду. Расслышав знакомый звук, боевик рассмеялся и махнув рукой, отошел к костру.
Переведя дыхание, я отправился дальше на нос. Швартов был натянут как струна, с ним я расправился быстро. Судно, окончательно освободившись, тут же было подхвачено волной и стало отдаляться от пирса. Я бросился обратно в рубку – необходимо было запустить двигатель и выйти в море. Но тут, случилась досадная неожиданность – неубранные сходни заскрипели и зашуршали, а затем обрушились вниз, в воду. Это сразу же привлекло внимание боевиков. Раздались крики, зажегся фонарь, луч которого стал рыскать вдоль пирса, нащупывая корабль. Боевики, видимо, еще не поняли что произошло, видимо решив, что судно каким то образом «отвязалось» и немного отошло от берега.
Тем временем я ворвался в рубку и захлопнул за собой дверь. Руки сами нащупали в полутьме знакомые тумблеры – прокачка топлива, кнопка стартера...
Старый дизель, прокрутившись несколько раз, кашлянул, выплюнув клуб черного дыма, с утробным рычанием, завелся. Гул двигателя заполнил рубку, заставив завибрировать весь корпус судна.
Я рванул рычаг реверса в положение «полный назад». Винт взбил пену, баржа стала отходить от берега.
Тем временем, боевики начали стрелять – они уже поняли, что происходит и стали стрелять, правда пока наугад, в темноту, ориентируясь по звуку работающего двигателя и общим контурам судна.
Судя по вспышкам, боевики сконцентрировались на пирсе – запрыгнуть на борт они не успели.
Открыв дверь, я наугад дал очередь из автомата по пирсу, боевики отхлынули назад. Я начал разворот, взяв курс на выход из бухты в море. Расстояние от берега быстро увеличивалось. Настало время решить, что делать с моим невольным «пассажиром». У меня не было иллюзий, как бы поступили со мной, окажись я на его месте, но поступить так же со связанным пленником я не мог. Поэтому, завершив разворот, взяв нужный курс, я привел в чувство Масуда, освободив ему рот и глаза и вылив на него ведро воды.