Пепельный путь. Книга 2: Знак символа

— Не говори это сейчас.

Дворф замолчал.

Лекс смотрел на тела.

Мысль пришла простая и мерзкая: если бы он согласился потратить полдня на вскрытие стены, оба были бы живы.

Он знал, что это не доказательство. Кабель мог выглядеть целым. Они могли погибнуть позже. Могло случиться что-то другое.

Но решение включить подъёмник всё равно принял он.

— Я торопился.

Кор-Дум тяжело поднялся.

— Все торопились.

— Решение было моё.

— Было.

Дворф не стал говорить «ты не виноват».

Лекс посмотрел на него.

Кор-Дум выдержал взгляд.

— Потому и запомни. Не чтобы всю жизнь жрать себя изнутри. Чтобы в следующий раз полдня потратить.

Утешением эти слова не были, зато пользы в них оказалось больше.

Зураб снял с пояса короткий ремень и аккуратно связал руки Пахома на груди.

— Он плотничал, — сказал он.

Лекс не сразу понял.

— Что?

— Пахом. До Механоса. Плотничал с отцом. Потом бегал по руинам, потому что там платили больше.

Зураб поправил ремень.

— Всё хотел доказать, что разведчик.

Кор-Дум опустил глаза.

— Доказал.

Зураб посмотрел на него холодно.

— Не надо.

Дворф кивнул.

Егора уложили рядом.

Кор-Дум снял перчатку с левой руки, приложил пальцы к каменному полу и произнёс старую дворфскую формулу, короткую и без просьб:

— Кователь, металл остыл. Работа закончена. Прими руки, которые не бросили инструмент.

Зураб ничего не добавил. Он достал из-под рубахи куколку, задержал её в ладони и снова спрятал.

Лекс сидел рядом и не молился.

Он не был уверен, кому молиться.

Смотритель молчал всё это время.

Лекс сам обратился к нему.

— Статус сети.

— Основной контур отключён аварийно. Повреждение распределительной линии. Локальный сектор питания нестабилен.

— Почему ты не предупредил?

Пауза.

— Диагностика скрытого участка недоступна без подачи нагрузки.

Лекс закрыл глаза.

Ответ был правильным.

И от этого не становилось легче.

— Все автоматические включения запрещены. Подтверди.

— Команда принята. Автоматическое восстановление питания запрещено до отмены уполномоченным оператором.

— Никаких дроидов. Никаких ремонтных протоколов.

— Часть ремонтных единиц находится вне управляющего контура.

Лекс открыл глаза.

— Что значит «вне»?

Ответить Смотритель не успел.

Из дальнего коридора донёсся металлический скрежет.

Зураб поднялся одним движением.

Кор-Дум перехватил молот левой рукой — правая уже плохо сгибалась.

— Вот теперь день совсем удался.

Первый дроид появился у потолка.

Небольшой шарообразный корпус, четыре тонких манипулятора, красный сенсор. Он двигался рывками, будто каждый раз заново выбирал курс.

За ним второй.

Потом третий.

— Назад к складу, — сказал Лекс. — Не разбегаться.

Пахомов арбалет лежал возле тела. Лекс поднял его, проверил тетиву. Бок отозвался острой болью, и он едва не выронил оружие.

— Браслет?

«Локальный протокол не распознан. Управление через Смотрителя отсутствует».

— Слабое место?

«Данных нет».

Вот так было честнее.

Первый дроид спикировал.

Зураб не рубил воздух. Он отступил, поскользнулся на разлитой воде, восстановил равновесие и ударил уже на подъёме, когда аппарат снизился для захвата. Лезвие топора попало в манипулятор, оторвало его и развернуло корпус.

Егорова короткая пика лежала рядом.

Кор-Дум поддел ею корпус дроида снизу и прижал к стене.

— Сейчас!

Лекс выстрелил почти в упор.

Болт чиркнул по корпусу, высек искру и ушёл в стену. Лекс выругался, перезарядил арбалет. Второй болт вошёл в красный сенсор.

Дроид дёрнулся и замер.

Второй выпустил струю пара.

Кор-Дум успел отвернуться, но пар задел уже обожжённое предплечье. Дворф взревел и выронил пику.

Зураб швырнул лом в дроида.

Не попал, зато аппарат ушёл в сторону.

— К щиту! — крикнул Лекс.

— Ты же сам его сломал! — рявкнул Кор-Дум.

— Не включать. Заземлить.

Он увидел на полу толстую медную шину, которая раньше соединяла корпус щита с силовой рамой. После аварии крепление вырвало.

Если дроиды питались от собственных накопителей, это не поможет. Если их сенсоры ориентируются на активное поле — тоже.

Но корпус щита можно было использовать как ловушку.

— Зураб, загоняй второго ниже!

— Как?

— Разозли его!

— Это я умею.

Зураб поднял Пахомов молоток и бросил в сенсор. Дроид рванулся к нему.

Лекс прижал свободный конец медной шины к металлической стойке, а второй зажал под массивным куском разрушенного контакта. Остаточный заряд в линии был невелик, но корпус щита всё ещё держал потенциал.

— Сюда!

Зураб отступил за стойку.

Дроид пошёл за ним, манипуляторы раскрылись.

Кор-Дум ударил молотом по раме.

Корпус дроида коснулся металла.

Щёлкнул разряд.

Аппарат упал на пол, дёргаясь.

Зураб закончил дело одним ударом.

Третий оказался умнее или просто повреждён иначе. Он не снижался, кружил под потолком и выпускал короткие струи горячего воздуха, не приближаясь.

Лекс поднял арбалет.

Осталось шесть болтов.

Первый прошёл мимо.

Второй ударил в корпус, но отскочил.

Дроид развернулся к нему.

— Лекс! — крикнул Кор-Дум.

Манипулятор выбросился вперёд.

Лекс попытался уйти в сторону, но обожжённый бок дёрнул его назад. Захват полоснул по рукаву и разорвал ткань, но до кожи не достал. Лекс упал на спину, вскинул арбалет.

Зураб использовал момент. Он не пытался достать дроида топором — схватил с пола обрывок верёвки и набросил петлю на один из манипуляторов. Промахнулся, набросил снова.

— Тяни!

Лекс и Кор-Дум дёрнули вместе.

Аппарат ударился о стену.

Зураб шагнул и обрушил топор.

После удара осталась только искрящаяся половина корпуса.

Никто не заговорил сразу.

Кор-Дум сел прямо на пол.

— Всё?

Лекс прислушался.

— Смотритель?

— В локальном секторе активных ремонтных единиц не обнаружено. Достоверность неполная: часть датчиков недоступна.

Кор-Дум рассмеялся один раз, без веселья.

— Очень утешительно.

Лекс проверил коридор, потом вернулся к телам. Предплечье саднило, бок горел.

— Уходим.

— А склад? — спросил Зураб.

— Берём только то, что уже вынесли к двери. Один ящик еды и два накопителя. Медицинский контейнер слишком тяжёлый — оставляем у командного зала. Остальное остаётся.

Кор-Дум поднял голову.

— Наконец-то не полезли за всем сразу.

— Пока не вскроем кабельные каналы и не построим нормальную схему питания, сюда никто не спускается. Смотритель остаётся без права самовключения.

— И подъёмник?

— Забудь.

— Уже забыл.

Нести мёртвых наверх оказалось труднее всего.

Из двух длинных панелей и верёвок они сделали носилки. На одни уложили Егора, на другие Пахома. Живых было слишком мало, а Кор-Дум почти не мог работать обожжённой правой рукой.

Лекс хотел взять носилки Пахома.

Зураб посмотрел на его бок.

— Нет.

— Я могу.

— Можешь. Потом Айрин тебя убьёт и будет три тела.

Спорить сил не осталось.

Пищевой ящик привязали к раме одних носилок, чтобы не занимать ещё две руки, а два небольших накопителя Лекс убрал в инструментальную сумку. Кор-Дум шёл налегке, прижимая мокрую ткань к руке. Зураб и Лекс переносили носилки по очереди: сначала относили одни, затем возвращались за другими. Кор-Дум помогал им левой рукой. При каждом подъёме рамы обожжённый бок Лекса болезненно натягивался, и на трудных участках он переходил к страховочной верёвке, пока Зураб с Кор-Думом осторожно продвигали носилки. Через трещину тела переносили по одному, заново проверяя крепления после каждого прохода: сначала верёвка, потом носилки, затем человек, и снова верёвка. Назад шли гораздо медленнее, чем спускались.

У механизма с шестернёй Кор-Дум остановился.

Шестерня сместилась относительно меловой метки.

Шестерня продолжала вращаться.

— Потом, — сказал он.

Ни у кого не возникло желания спорить.

До верхнего спуска добрались позже назначенных девяти часов.

Айрин ждала у прохода.

Её взгляд сначала упал на руку Кор-Дума, потом на прожжённую одежду Лекса и лишь затем — на носилки.

Она не спросила, кто.

Подошла к первым, откинула ткань с лица Егора. Потом ко вторым.

— Когда?

— Около трёх часов назад, — ответил Лекс. — Электрический разряд. У Пахома ещё удар головой. Оба сразу.

Айрин несколько секунд смотрела на него.

— Ты уверен?

— Проверяли пульс. Дыхание. Потом ещё раз перед подъёмом.

Она кивнула.

Только после этого стала врачом.

— Кор-Дум — в лазарет. Лекс — туда же. Зураб, позови двоих, пусть отнесут тела в холодный отсек. Никому пока не трогать одежду и вещи. Я сама посмотрю.

— Айрин…

— Потом.

— Мы нашли гель.

Она остановилась.

— Сколько?

— Смотритель считает сорок семь контейнеров. Доступны не все. Мы не подняли ни одного.

Айрин посмотрела на носилки.

— Хорошо.

Лекс ожидал другого слова.

— Хорошо?

— Хорошо, что не полезли обратно ради груза.

Она взяла его за локоть.

— Теперь в лазарет.

Ожог у Лекса оказался неприятным, но неглубоким. Айрин срезала оплавившуюся ткань, промыла кожу и наложила мазь толстым слоем. Когда она закончила, круглая перевязка закрывала левый бок от нижнего ребра почти до живота.

— Шрам останется, — сказала она.

— Ерунда.

— Не тебе решать, что ерунда.

Кор-Дум сидел на соседней койке. Его правая рука была перевязана от запястья до середины предплечья.

— Пальцы шевели.

Он демонстративно согнул их.

— Могу.

— Ещё раз.

— Айрин, я кузнец.

— Поэтому и спрашиваю второй раз.

Дворф повторил движение медленнее. На безымянном пальце дрогнула мышца.

Айрин заметила.

— Три дня без молота.

— Нет.

— Четыре.

— Ты торгуешься как гоблин.

— Пять.

— Три.

— Четыре и потом посмотрю.

Кор-Дум тяжело вздохнул.

— Четыре.

Лекс почти улыбнулся.

Айрин повернулась к нему.

— А ты не радуйся. Сегодня лежишь.

— Мне нужно записать схему.

— Лежишь и записываешь.

— Мне нужно поговорить со Смотрителем.

— Завтра.

— Айрин.

Она положила на стол обугленный кусок его куртки.

— Двое умерли. Ты обжёгся. Кор-Дум обжёгся. Устройство под вами неизвестно. Если ты сейчас скажешь мне, что срочно обязан снова туда спуститься, я привяжу тебя к койке. И Клык поможет.

Лекс посмотрел на повязку.

— Не скажу.

— Тогда лежи и не передумывай.

Вечером Егора и Пахома похоронили в боковой галерее, где камень был сухим, а могилы не мешали бы дальнейшему расширению базы.

Не потому, что это место считалось священным. Просто другого кладбища у них ещё не было.

Люди пришли сами.

Клык стоял у стены с непокрытой головой. Шило опирался на палку, разгружая правую ногу, и впервые за весь день не пошутил. Серафима держала в руках две маленькие свечи. Агафья принесла чистые полоски ткани, которыми накрыли лица.

Айрин назвала имена.

Не «двое добровольцев». Не «потери».

Егор.

Пахом.

Кор-Дум говорил после неё.

— Егор работал у меня в кузне не потому, что был обязан. Приходил сам. Два раза испортил заготовку и оба раза признался раньше, чем я увидел. Это хороший признак мастера. Плохой мастер прячет ошибку. Хороший — показывает, чтобы в следующий раз не повторить.

Среди людей кто-то тихо усмехнулся.

— Пахом говорил много, — продолжил дворф. — Очень много.

Теперь усмешек было больше.

— Но когда надо было держать рубильник, он держал. До конца.

Кор-Дум замолчал и коснулся перевязанной рукой груди.

— Кователь, работа закончена. Прими их.

Серафима первой поставила свечи у камня.

Зураб ничего не сказал. Только положил возле Пахомовой плиты маленький деревянный клин — такой же, какими тот утром фиксировал стойки.

Лекс стоял последним.

Он не готовил речь.

— Мы нашли внизу ресурсы, — сказал он. — Еду. Медицинский состав. Накопители. Если бы я сейчас сказал, что Егор и Пахом погибли ради этого, это было бы удобно. И неправда.

Несколько человек подняли головы.

— Они погибли, потому что мы полезли в старый объект и ошиблись в оценке риска. Решение включить линию принял я. Мы проверяли её, но проверили недостаточно. Я не буду делать из их смерти красивую цену за победу.

Айрин смотрела на него неподвижно.

— Поэтому с этого дня ни одна древняя система на базе не запускается одним человеком. Ни мной, ни Кор-Думом, ни одной автоматикой. Нужны проверка мастера, запись, аварийное отключение и второй человек, который может остановить работу. Если нет схемы — сначала строим схему. Если не можем проверить скрытый участок — считаем его повреждённым, пока не доказано обратное.

Кор-Дум коротко кивнул.

— Их имена будут в первой строке этих правил.

Лекс посмотрел на два свежих камня.

— Это всё, что я могу им сейчас вернуть.

После похорон он всё-таки сел за стол.

Не для разговора со Смотрителем.

Для списка.

На первом листе были люди: Егор, Пахом. Ниже — раненые: Кор-Дум, ожог правой руки и предплечья; Лекс, ожог левого бока. Отдельно — повреждённая одежда, три потраченных арбалетных болта, один потерянный болт, разбитый пробник, одна сгоревшая силовая линия, аварийно разрушенный разъединитель.

На втором листе — то, что подтверждено в Объекте 6: сорок семь герметичных контейнеров регенерационного состава по данным локального учёта; пищевой склад не менее ста двадцати двух позиций, точное содержимое не проверено; накопители; инструменты; запасные элементы. Массовый вынос запрещён до восстановления безопасного маршрута и питания.

На третьем — неизвестное: капсулы с телами; слова «чума», «исход», «исходный образец»; происхождение Смотрителя; нижние уровни; повреждённые дроиды; состояние грузового канала.

Сохранённый диагностический пакет браслета не заполнял пустоты догадками.

Только однажды на экране появилась сухая служебная рекомендация:

«Рекомендую сохранить исходные данные отдельно от выводов».

Лекс посмотрел на браслет.

— Это я уже понял.

Он разделил лист вертикальной чертой.

Слева написал: «Что знаем».

Справа: «Что предполагаем».

Под предположениями первой строкой стояло: «Тела в капсулах могут быть связаны с происхождением современных рас».

Не «создатели».

Не «боги».

Могут быть связаны.

Этого пока было достаточно.

Айрин появилась у двери уже после полуночи.

— Я знала, что ты не ляжешь.

— Я лежал.

— Сколько?

Лекс посмотрел на листы.

— Достаточно, чтобы меня отпустили.

— То есть нисколько.

Она подошла, прочитала первую страницу и задержалась на именах.

— Ты правда сказал это людям?

— Что решение было моё?

— Да.

— Оно было моё.

Айрин опёрлась ладонями о стол.

— И что теперь?

— Завтра не спускаемся.

Она кивнула.

— Послезавтра?

— Тоже. Неизвестные секции опечатываем, подъёмник и силовые линии не трогаем. После укрепления прохода разрешим вручную выносить проверенные запасы из ближайшего склада — по схеме, со страховкой и без спешки. Смотритель остаётся на локальном питании, которое уже есть, без автоматического восстановления. После освобождения полей, если доживём, соберём нормальную группу и вернёмся.

Айрин посмотрела на третью страницу.

— А эти?

Она указала на слово «капсулы».

— Не трогаем.

— Даже если там лекарства?

— Там тела.

Айрин помолчала.

— Чьи?

— Не знаю.

— И это хороший ответ.

Лекс поднял глаза.

— Я тоже начинаю так думать.

Она собрала листы в одну стопку.

— Тогда ещё один хороший ответ: сейчас ты идёшь спать.

— Через минуту.

— Нет.

— Айрин.

— Лекс.

Он сдался.

У двери он остановился и посмотрел в сторону старой кузницы.

Где-то под несколькими сотнями метров камня продолжал работать Смотритель — локальная машина, которая ждала тех, кто, возможно, никогда не вернётся. Ещё глубже лежали тела неизвестных существ и запасы, которые могли спасти тысячи людей, если сначала не убьют тех, кто за ними придёт.

Накануне Лекс думал, что главная проблема — нехватка ресурсов.

Теперь он знал: ресурсом были не только еда, гель, кристаллы и металл.

Время на проверку тоже было ресурсом.

И сегодня они заплатили за эту простую мысль двумя именами.

Глава 4. Тот, кто не вернулся

Месяцы Тирион — Лаэриэль, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

Через шесть дней после гибели Егора и Пахома Кор-Дум впервые снова взял в правую руку молот.

Не для работы. Айрин не позволила бы. Он только снял его со стойки, проверил, насколько уверенно держит рукоять обожжёнными пальцами, и положил обратно.

— Рано, — сказал сам себе, прежде чем лекарь успела открыть рот.

— Невероятно, — отозвалась Айрин. — Человек способен учиться.

Кор-Дум посмотрел на неё исподлобья.

— Не привыкай.

На правом предплечье под чистой повязкой ещё тянуло обожжённую кожу, безымянный палец сгибался хуже остальных. Поэтому в эту ночь дворф оставался в крепости. Не потому, что ему нравилось отпускать других без себя, а потому, что кто-то должен был встретить отряд, если всё пойдёт плохо, и закончить подготовку к восстанию, если вернутся не все.

На длинном столе лежали четыре заряда.

Те самые накопители, которые Брун и Кор-Дум собирали ещё до разведки полей: трофейный кристалл в усиленном корпусе, дворфийская отсечка, механический боёк и отдельный узел под длинный воспламенительный шнур. Первые образцы давали слишком большой разброс времени, поэтому их не превращали в гранаты и не носили в карманах. Но как неподвижные подрывные заряды, заложенные заранее под опорой или в каменной щели, они годились.

Рядом лежали два запасных. Кор-Дум не отдал их.

— Четыре берёте, два остаются здесь, — сказал он. — И это не предложение.

Лекс стоял напротив, придерживая ладонью левый бок. Ожог из Объекта 6 уже перестал мокнуть, но новая кожа болезненно натягивалась при наклоне. Айрин сменила ему повязку час назад и, не спрашивая согласия, вырезала в ремне сумки дополнительное отверстие, чтобы пряжка не давила на рану.

— Четырёх хватит, — ответил он.

— На восточный мост — два. На дорожную подпорку у караульной развилки — один. Четвёртый оставите в каменной нише возле старого водосброса. Не ставить на взвод до дня операции. Только уложить, закрепить и вывести шнур в отмеченное место. Ясно?

— Ясно.

— Повтори.

Лекс поднял бровь.

— Кор-Дум.

— После того, что вы устроили под горой, повторишь.

В зале стало тихо.

Он имел право.

Лекс перечислил порядок: корпус ставится на каменную подкладку; управляющий кристалл остаётся заблокированным; боёк фиксируется медной скобой; шнур укладывается отдельно и присоединяется только при окончательной подготовке. Никаких «проверим на месте». Никаких попыток улучшить устройство ночью в овраге.

Кор-Дум выслушал, затем коротко кивнул.

— Теперь бери.

Клык распределил заряды между Прокопом, Демидом, Пётром и Павлом. Никто не нёс больше одного. Если человек падал, устройство не должно было исчезнуть вместе с ним.

Отряд на этот раз был больше разведывательного. Тринадцать человек: Клык, Шило, Степан, Савва, Пётр, Павел, Игнат, Прокоп, Демид, Малой, Зураб, Айрин и Лекс.

Малой стоял у самого края стола, стараясь выглядеть старше своих лет и не встречаться с Клыком глазами.

В прошлый выход его оставили на базе. Он спорил тогда до хрипоты, но спор проиграл. За прошедшую неделю Клык гонял его по внутренним галереям с полной выкладкой, заставлял работать связным между постами и дважды отправлял с Саввой к наружным наблюдателям. Парень ни разу не опоздал и не потерял сообщение.

Перед выходом Клык и Лекс говорили о нём отдельно. Клык сказал: «Он готов, насколько вообще может быть готов человек его возраста». Лекс ответил: «Тогда берём. И следим, чтобы он не решил доказать это слишком громко». Теперь Малому доверили только лёгкий арбалет, двенадцать болтов, флягу и моток тонкой сигнальной верёвки.

— Вперёд не лезешь, — сказал Клык. — Держишься между братьями и Шило. Если начинается бой — твоя задача не искать, кого убить, а передавать команды и вытаскивать раненых.

— Понял.

— Повтори.

Малой едва заметно скривился.

— Не геройствовать. Не бегать впереди. Передавать команды. Вытаскивать раненых.

— И если я скажу «назад»?

— Назад.

Клык задержал на нём взгляд ещё секунду.

— Вот теперь идёшь.

Малой не улыбнулся, но плечи у него расправились.

Шило, сидевший на лавке, проверял ремни на коротком мече. Правая нога после похода к полям снова болела: под коленом он носил широкую фиксирующую повязку, а общий груз Клык уменьшил ему почти вдвое. Плечо после прежнего ранения тоже временами тянуло, но двигалось нормально.

Айрин присела рядом.

— Если нога начнёт подворачиваться, говоришь сразу.

— Если начнёт подворачиваться, я её отругаю.

— Шило.

— Скажу.

— До того, как упадёшь.

— Жестокие у вас лекарские требования.

Она проверила повязку и поднялась.

Лук Айрин лежал у стены. В колчане — восемнадцать стрел, каждая пересчитана. В лекарской сумке было меньше, чем хотелось: кровокорень, две порции серебрянки, спирт, иглы, нити, перевязочная ткань, два обезболивающих порошка. Основной запас она оставила на базе. Через девять дней, если всё пойдёт по плану, лазарету предстояло принять людей с полей.

Лекс взял короткий арбалет Пахома.

Перед похоронами Айрин сняла с оружия ремень и положила рядом с вещами погибшего. Сам арбалет Пахому не принадлежал — был выдан со склада, — поэтому после обряда Клык вернул его в оружейную. Теперь у Лекса было десять болтов: шесть из общего ящика и четыре уцелевших после экспедиции в Объект 6.

Древняя винтовка по-прежнему висела в оружейной пустой.

Ни одного нового патрона из воздуха не появилось.

Зураб проверял кромку топора. После дороги к полям старая травма ноги тоже напоминала о себе, особенно утром, но он не жаловался. На шее под рубахой висел чехол с обгоревшей куколкой Любавы.

Кор-Дум посмотрел на него.

— На заряды топором не маши.

— Я и без совета знаю.

— Поэтому и говорю. Знающий человек чаще всего и делает глупость, потому что уверен, будто уже всё знает.

Зураб поднял голову и посмотрел на Лекса.

— Это он сейчас кому?

— Всем, — буркнул дворф. — Но некоторые узнают себя быстрее.

Даже Лекс усмехнулся.

Серафима принесла последнюю ведомость со складов. За шесть дней удалось поднять из Объекта 6 только четыре транспортных ящика пищевого концентрата и два контейнера регенерационного состава — всё вручную, по безопасному маршруту, без включения подъёмника. Смотритель оставался на локальном питании и не имел разрешения восстанавливать сеть. Найденные ресурсы давали базе запас времени, но не решали задачу освобождения тысяч людей.

— До назначенного Марфе вечера девять дней, — сказала Серафима. — Если дороги перекроют раньше, запасов хватит дольше. Если приведёте людей раньше — не хватит ничего.

— Раньше не приведём, — ответил Лекс.

— Тогда возвращайтесь вовремя.

Она не благословляла отряд и не объявляла их избранными. Просто по очереди проверила на каждом бирку с именем, которую ввели после гибели Егора и Пахома. Теперь тела погибших не должны были оставаться неопознанными, если этого можно было избежать.

Когда очередь дошла до Малого, тот смутился.

— Да чего там записывать? Меня все знают.

— На войне люди иногда знают человека всю жизнь, а потом узнают только сапоги, — спокойно ответила Серафима. — Носи.

Малой перестал улыбаться и спрятал деревянную бирку под ворот.

Лекс невольно коснулся своей.

После Объекта 6 он сам настоял на этих дощечках.

Клык развернул карту.

— Выходим через северную штольню. До оврага — пять часов с двумя короткими привалами. Первый заряд ставим под восточным мостом. Второй — на соседнюю опору. Третий — под дорожной подпоркой. Четвёртый — у водосброса. На каждой точке работают два человека, остальные держат круг. Никакого огня. Назад идём по руслу сухого ручья. Если нас увидят до второй точки — бросаем задачу и уходим. Если после третьей — решаем на месте.