Пепельный путь. Книга 2: Знак символа

Еда оказалась ещё прозаичнее: плотные брикеты в защитных коробках, уложенных внутри крупных транспортных контейнеров. Сколько таких коробок приходилось на один контейнер и сколько порций оставалось пригодными, без полной инвентаризации было не определить. Открывать упаковки без нужды не стали.

Лекс записал маркировку на бумаге.

Никаких «мы спасены» он не произнёс.

Даже если всё содержимое было пригодным, его ещё требовалось поднять на несколько сотен метров, проверить, распределить, подключить часть оборудования и не потерять людей по дороге. А через две недели на Кристаллических полях могло оказаться столько освобождённых, что найденные запасы исчезнут быстрее, чем они успеют привыкнуть к мысли о них.

— Подъёмник, — сказал Кор-Дум. — Если он жив, вот тогда это склад. Пока это просто добро в яме.

Схема показывала старый грузовой канал рядом с силовым узлом.

— Проверим механическую часть, — решил Лекс. — Но питание не подаём, пока не осмотрим линию.

Следующие полтора часа ушли на работу, от которой Пахом начал скучать уже через десять минут.

Кор-Дум открыл силовой щит и заставил всех сначала снять пыль кистью, а не тряпкой. Егор проверял крепёж. Лекс промерял сопротивление доступных линий простым прибором, собранным по земному принципу из местных деталей. Зураб ходил по кабельному каналу и простукивал стену там, где проводка уходила внутрь камня.

Два контура оказались явно мёртвыми.

Один давал утечку.

Четвёртый, ведущий к вентиляции и грузовому узлу, выглядел рабочим.

— Выглядит, — подчеркнул Кор-Дум. — Это слово запомни.

— Поэтому включаем только вентиляцию на малой мощности.

Смотритель мог управлять частью распределения, но Лекс не позволил ему автоматически восстанавливать сеть. Вместо этого они вручную отключили все неизвестные ветви, выставили ограничитель на доступный контур и освободили проход к аварийному рубильнику.

Пахом получил одну задачу: стоять у рубильника и по команде сбросить питание.

— А если я не успею?

— Тогда Зураб сбросит тебя вместе с рубильником.

— Очень успокаивает.

Зураб посмотрел на него.

— Успеешь.

Первое включение длилось пять секунд.

Где-то в стене глухо загудело. Свет в командном зале стал ярче. Вентилятор не запустился.

Пахом отключил.

Кор-Дум пошёл проверять контакты.

Второе включение — десять секунд.

На этот раз в глубине послышался скрежет, затем короткий толчок воздуха прошёл по вентиляционной решётке.

— Есть, — сказал Егор.

— Ещё нет, — отрезал Кор-Дум.

Он вернулся через пять минут.

— Один подшипник сухой. Но вал идёт. На малой скорости можно.

Лекс отметил показания.

Третье включение — двадцать секунд.

Вентиляция заработала устойчивее. Ни запаха гари, ни перегрева.

Кор-Дум потрогал кабель у щита.

— Тёплый.

— Допуск?

— Пока да.

Лекс посмотрел на схему грузового канала.

Если восстановить подъёмник хотя бы на один цикл, они смогли бы поднять контейнеры к промежуточной площадке, а дальше протащить их вручную. Это сэкономило бы часы и силы перед операцией на полях.

Именно здесь он поторопился.

Не так, как потом будет вспоминать. Он не махнул рукой на опасность и не включил неизвестную сеть вслепую. Они провели три проверки, отключили лишнее и контролировали нагрузку.

Но полный участок кабеля, спрятанный в камне между вентиляцией и приводом подъёмника, они проверить не могли.

Кор-Дум сказал:

— Я бы сначала вскрыл стену здесь и здесь.

— Сколько?

— Полдня, если кладка не сюрприз.

Лекс посмотрел на часы, потом на склад.

Две недели до восстания. Люди наверху уже считали остаток еды. Айрин готовила лазарет. Каждый день имел цену.

— Попробуем подъёмник без груза, на минимальной мощности, — сказал он. — Десять секунд. Если ток поползёт — сразу отрубаем.

Кор-Дум молчал.

— Не нравится?

— Не нравится. Но если ограничитель держит, десять секунд переживём.

Это не было разрешением мастера. Просто оценкой риска.

Лекс всё равно решил.

Егор ушёл к приводу проверить барабан. Пахом остался у рубильника. Зураб встал у двери склада. Кор-Дум держал руку на корпусе щита, следя за нагревом.

— Готовы?

— Готов.

— Давай.

Пахом поднял рычаг.

Сначала ничего не произошло.

Потом из грузового канала пришёл низкий гул.

Лекс смотрел на прибор. Стрелка поднялась, остановилась ниже красной метки.

— Пять секунд.

Где-то наверху металлически лязгнуло.

— Семь.

Стрелка дрогнула.

— Отключай.

Пахом схватился за рычаг.

И тут внутри стены хлопнуло.

Не громко — почти буднично.

За хлопком пришёл бело-голубой свет.

Каменный шов справа от щита раскололся, из него вырвалась дуга. Она ударила в металлическую стойку, по которой шёл старый кабельный лоток, и на одно мгновение весь зал стал белым.

Егор находился ближе всех.

Он успел повернуть голову.

Разряд вошёл через плечо и вышел в пол. Его отбросило на спину.

— Рубильник! — заорал Лекс.

Пахом уже тянул рычаг вниз.

Металл заклинило.

Он навалился всем весом.

Вторая дуга побежала по раме щита.

— Отойди! — крикнул Кор-Дум.

Пахом не отпустил.

Рычаг сорвался вниз.

Питание исчезло.

Но остаточный заряд уже ушёл через корпус.

Пахома швырнуло к стене.

В наступившей темноте кто-то закричал. Потом один из фонарей упал и покатился по полу, вращая луч.

Лекс лежал на боку и не понимал, когда успел упасть.

В левом боку жгло.

Он коснулся одежды — ткань была горячей. Осколок металлической накладки прожёг куртку и кожу ниже рёбер.

— Егор!

Зураб оказался возле него раньше.

— Не трогай металл! — крикнул Лекс.

Питание было снято, но он не доверял остаточному заряду.

Кор-Дум уже бил рукоятью молота по аварийному разъединителю, физически разрывая линию. После второго удара внутри щита что-то сломалось, и световой индикатор окончательно погас.

— Теперь!

Зураб схватил Егора за ворот и пояс, оттащил от стойки.

Лекс пополз к Пахому.

Парень лежал у стены; голова была повёрнута под слишком резким углом. На виске была кровь. Лекс коснулся шеи.

Ничего.

— Айрин бы…

Он не договорил.

Зураб сидел возле Егора.

Лицо Зураба сказало раньше слов.

— Нет.

Лекс всё равно подполз.

На груди Егора ткань обуглилась. Кожа под ней была чёрной по краям. Пульса не было.

Две минуты назад он спорил с Кор-Думом о подшипнике.

Лекс опустил руки.

Тишина после аварии была странной. Вентиляция остановилась. Слышалось только потрескивание остывающего металла и тяжёлое дыхание живых.

Кор-Дум присел рядом с Пахомом.

— Он выключил.

Лекс посмотрел на заклиненный рычаг.

— Да.

— Если бы не выключил, дуга пошла дальше по раме.

Никакого утешения в этом не было.

Кор-Дум вдруг втянул воздух сквозь зубы. На его правом предплечье кожа покраснела и уже начинала пузыриться там, где он ударил по горячему разъединителю.

— Руку покажи.

— Потом.

— Сейчас.

Кор-Дум хотел огрызнуться, но Лекс уже доставал воду и чистую ткань.

Зураб перехватил флягу.

— Дай.

Он облил ожог тонкой струёй, не касаясь кожи.

Кор-Дум выругался, но руку не отдёрнул.

Лекс поднялся слишком резко. Мир качнулся. Боль в боку стала острее.

— Ты тоже, — сказал Зураб.

— Что?

— Горишь.

Лекс посмотрел вниз. На куртке темнела прожжённая дыра.

Он расстегнул ремень, осторожно оттянул ткань. Ожог был круглый, размером с ладонь, неглубокий по краям и темнее в центре.

— Повезло, — сказал Кор-Дум.

— Не говори это сейчас.

Дворф замолчал.

Лекс смотрел на тела.

Мысль пришла простая и мерзкая: если бы он согласился потратить полдня на вскрытие стены, оба были бы живы.

Он знал, что это не доказательство. Кабель мог выглядеть целым. Они могли погибнуть позже. Могло случиться что-то другое.

Но решение включить подъёмник всё равно принял он.

— Я торопился.

Кор-Дум тяжело поднялся.

— Все торопились.

— Решение было моё.

— Было.

Дворф не стал говорить «ты не виноват».

Лекс посмотрел на него.

Кор-Дум выдержал взгляд.

— Потому и запомни. Не чтобы всю жизнь жрать себя изнутри. Чтобы следующий раз полдня потратить.

Утешением эти слова не были, зато пользы в них оказалось больше.

Зураб снял с пояса короткий ремень и аккуратно связал руки Пахома на груди.

— Он плотничал, — сказал он.

Лекс не сразу понял.

— Что?

— Пахом. До Механоса. Плотничал с отцом. Потом бегал по руинам, потому что там платили больше.

Зураб поправил ремень.

— Всё хотел доказать, что разведчик.

Кор-Дум опустил глаза.

— Доказал.

Зураб посмотрел на него холодно.

— Не надо.

Дворф кивнул.

Егора уложили рядом.

Кор-Дум снял перчатку с левой руки, приложил пальцы к каменному полу и произнёс старую дворфскую формулу, короткую и без просьб:

— Кователь, металл остыл. Работа закончена. Прими руки, которые не бросили инструмент.

Зураб ничего не добавил. Он достал из-под рубахи куколку, задержал её в ладони и снова спрятал.

Лекс сидел рядом и не молился.

Он не был уверен, кому.

Смотритель молчал всё это время.

Лекс сам обратился к нему.

— Статус сети.

— Основной контур отключён аварийно. Повреждение распределительной линии. Локальный сектор питания нестабилен.

— Почему ты не предупредил?

Пауза.

— Диагностика скрытого участка недоступна без подачи нагрузки.

Лекс закрыл глаза.

Ответ был правильным.

И от этого не становилось легче.

— Все автоматические включения запрещены. Подтверди.

— Команда принята. Автоматическое восстановление питания запрещено до отмены уполномоченным оператором.

— Никаких дроидов. Никаких ремонтных протоколов.

— Часть ремонтных единиц находится вне управляющего контура.

Лекс открыл глаза.

— Что значит «вне»?

Ответить Смотритель не успел.

Из дальнего коридора донёсся металлический скрежет.

Зураб поднялся одним движением.

Кор-Дум перехватил молот левой рукой — правая уже плохо сгибалась.

— Вот теперь день совсем удался.

Первый дроид появился у потолка.

Небольшой шарообразный корпус, четыре тонких манипулятора, красный сенсор. Он двигался рывками, будто каждый новый курс выбирал заново.

За ним второй.

Потом третий.

— Назад к складу, — сказал Лекс. — Не разбегаться.

Пахомов арбалет лежал возле тела. Лекс поднял его, проверил тетиву.

— Браслет?

«Локальный протокол не распознан. Управление через Смотрителя отсутствует».

— Слабое место?

«Данных нет».

Вот так было честнее.

Первый дроид спикировал.

Зураб не рубил в воздух. Он отступил на полшага и ударил, когда аппарат снизился для захвата. Лезвие топора попало в манипулятор, оторвало его и развернуло корпус.

Егорова короткая пика лежала рядом.

Кор-Дум поддел ею дроид снизу и прижал к стене.

— Сейчас!

Лекс выстрелил почти в упор.

Болт вошёл в красный сенсор.

Дроид дёрнулся и замер.

Второй выпустил струю пара.

Кор-Дум успел отвернуться, но пар задел уже обожжённое предплечье. Дворф взревел и выронил пику.

Зураб швырнул в дроид лом.

Не попал, зато аппарат ушёл в сторону.

— К щиту! — крикнул Лекс.

— Ты же сам его сломал! — рявкнул Кор-Дум.

— Не включать. Заземлить.

Он увидел на полу толстую медную шину, которая раньше соединяла корпус щита с силовой рамой. После аварии крепление вырвало.

Если дроиды питались от собственных накопителей, это не поможет. Если их сенсоры ориентируются на активное поле — тоже.

Но корпус можно было использовать как ловушку.

— Зураб, загоняй второго ниже!

— Как?

— Разозли его!

— Это я умею.

Зураб поднял Пахомов молоток и бросил в сенсор. Дроид рванулся к нему.

Лекс прижал свободный конец медной шины к металлической стойке, а второй зажал под массивным куском разрушенного контакта. Остаточный заряд в линии был невелик, но корпус щита всё ещё держал потенциал.

— Сюда!

Зураб отступил за стойку.

Дроид пошёл за ним, манипуляторы раскрылись.

Кор-Дум ударил молотом по раме.

Корпус дроида коснулся металла.

Щёлкнул разряд.

Аппарат упал на пол, дёргаясь.

Зураб закончил одним ударом.

Третий оказался умнее или просто повреждён иначе. Он не снижался, кружил под потолком и выпускал короткие струи горячего воздуха, не приближаясь.

Лекс поднял арбалет.

Осталось пять болтов.

Первый прошёл мимо.

Второй ударил в корпус, но отскочил.

Дроид развернулся к нему.

— Лекс! — крикнул Кор-Дум.

Манипулятор выбросился вперёд.

Лекс ушёл в сторону недостаточно быстро. Острый захват полоснул по рукаву, порвав ткань, но не кожу.

Зураб использовал момент. Он не пытался достать дроид топором — схватил с пола обрывок верёвки и набросил петлю на один из манипуляторов.

— Тяни!

Лекс и Кор-Дум дёрнули вместе.

Аппарат ударился о стену.

Зураб шагнул и обрушил топор.

После удара осталась только искрящаяся половина корпуса.

Никто не заговорил сразу.

Кор-Дум сел прямо на пол.

— Всё?

Лекс прислушался.

— Смотритель?

— В локальном секторе активных ремонтных единиц не обнаружено. Достоверность неполная: часть датчиков недоступна.

Кор-Дум рассмеялся один раз, без веселья.

— Очень утешительно.

Лекс проверил коридор, потом вернулся к телам.

— Уходим.

— А склад? — спросил Зураб.

— Берём только то, что уже вынесли к двери. Один ящик еды и два накопителя. Медицинский контейнер слишком тяжёлый — оставляем у командного зала. Остальное остаётся.

Кор-Дум поднял голову.

— Наконец-то не полезли за всем сразу.

— Пока не вскроем кабельные каналы и не построим нормальную схему питания, сюда никто не спускается. Смотритель остаётся без права самовключения.

— И подъёмник?

— Забудь.

— Уже забыл.

Нести мёртвых наверх оказалось труднее всего.

Из двух длинных панелей и верёвок они сделали носилки. На одни уложили Егора, на другие Пахома. Живых было слишком мало, а Кор-Дум с обожжённой рукой почти не мог работать правой.

Лекс хотел взять носилки Пахома.

Зураб посмотрел на его бок.

— Нет.

— Я могу.

— Можешь. Потом Айрин тебя убьёт и будет три тела.

Спорить сил не осталось.

Пищевой ящик привязали к раме одних носилок, чтобы не занимать ещё две руки, а два небольших накопителя Лекс убрал в инструментальную сумку. Кор-Дум шёл налегке, прижимая мокрую ткань к руке. Зураб и Лекс по очереди помогали с носилками на ровных участках, а через трещину каждый переход превращался в отдельную работу: сначала страховочная верёвка, потом тело, затем человек, потом снова верёвка.

У механизма с шестернёй Кор-Дум остановился.

Меловая метка сместилась.

Шестерня продолжала вращаться.

— Потом, — сказал он.

Ни у кого не возникло желания спорить.

До верхнего спуска добрались позже назначенных семи часов.

Айрин ждала у прохода.

Её взгляд сначала упал на руку Кор-Дума, потом на прожжённую одежду Лекса и лишь затем — на носилки.

Она не спросила, кто.

Подошла к первым, откинула ткань с лица Егора. Потом ко вторым.

— Когда?

— Около трёх часов назад, — ответил Лекс. — Электрический разряд. У Пахома ещё удар головой. Оба сразу.

Айрин несколько секунд смотрела на него.

— Ты уверен?

— Проверяли пульс. Дыхание. Потом ещё раз перед подъёмом.

Она кивнула.

Только после этого стала врачом.

— Кор-Дум — в лазарет. Лекс — туда же. Зураб, позови двоих, пусть отнесут тела в холодный отсек. Никому пока не трогать одежду и вещи. Я сама посмотрю.

— Айрин…

— Потом.

— Мы нашли гель.

Она остановилась.

— Сколько?

— Смотритель считает сорок семь контейнеров. Доступны не все. Мы не подняли ни одного.

Айрин посмотрела на носилки.

— Хорошо.

Лекс ожидал другого слова.

— Хорошо?

— Хорошо, что не полезли обратно ради груза.

Она взяла его за локоть.

— Теперь в лазарет.

Ожог у Лекса оказался неприятным, но не глубоким. Айрин срезала оплавившуюся ткань, промыла кожу и наложила мазь толстым слоем. Когда она закончила, круглая перевязка закрывала левый бок от нижнего ребра почти до живота.

— Шрам останется, — сказала она.

— Ерунда.

— Не тебе решать, что ерунда.

Кор-Дум сидел на соседней койке. Его правая рука была перевязана от запястья до середины предплечья.

— Пальцы шевели.

Он демонстративно согнул их.

— Могу.

— Ещё раз.

— Айрин, я кузнец.

— Поэтому и спрашиваю второй раз.

Дворф повторил движение медленнее. На безымянном пальце дрогнула мышца.

Айрин заметила.

— Три дня без молота.

— Нет.

— Четыре.

— Ты торгуешься как гоблин.

— Пять.

— Три.

— Четыре и потом посмотрю.

Кор-Дум тяжело вздохнул.

— Четыре.

Лекс почти улыбнулся.

Айрин повернулась к нему.

— А ты не радуйся. Сегодня лежишь.

— Мне нужно записать схему.

— Лежишь и записываешь.

— Мне нужно поговорить со Смотрителем.

— Завтра.

— Айрин.

Она положила на стол обугленный кусок его куртки.

— Двое умерли. Ты обжёгся. Кор-Дум обжёгся. Устройство под вами неизвестно. Если ты сейчас скажешь мне, что срочно обязан снова туда спуститься, я привяжу тебя к койке. И Клык поможет.

Лекс посмотрел на повязку.

— Не скажу.

— Тогда лежи и не передумывай.

Вечером Егора и Пахома похоронили в боковой галерее, где камень был сухим и не мешал будущим расширениям базы.

Не потому, что это место считалось священным. Просто другого кладбища у них ещё не было.

Люди пришли сами.

Клык стоял у стены с непокрытой головой. Шило опирался на палку, разгружая правую ногу, и впервые за весь день не пошутил. Серафима держала в руках две маленькие свечи. Агафья принесла чистые полоски ткани, которыми накрыли лица.

Айрин назвала имена.

Не «двое добровольцев». Не «потери».

Егор.

Пахом.

Кор-Дум говорил после неё.

— Егор работал у меня в кузне не потому, что был обязан. Приходил сам. Два раза испортил заготовку и оба раза признался раньше, чем я увидел. Это хороший признак мастера. Плохой мастер прячет ошибку. Хороший — показывает, чтобы в следующий раз не повторить.

У людей кто-то тихо усмехнулся.

— Пахом говорил много, — продолжил дворф. — Очень много.

Теперь усмешек было больше.

— Но когда надо было держать рубильник, он держал. До конца.

Кор-Дум замолчал и коснулся перевязанной рукой груди.

— Кователь, работа закончена. Прими их.

Серафима первой поставила свечи у камня.

Зураб ничего не сказал. Только положил возле Пахомовой плиты маленький деревянный клин — такой же, какими тот утром фиксировал стойки.

Лекс стоял последним.

Он не готовил речь.

— Мы нашли внизу ресурсы, — сказал он. — Еду. Медицинский состав. Накопители. Если бы я сейчас сказал, что Егор и Пахом погибли ради этого, это было бы удобно. И неправда.

Несколько человек подняли головы.

— Они погибли, потому что мы полезли в старый объект и ошиблись в оценке риска. Решение включить линию принял я. Мы проверяли её, но проверили недостаточно. Я не буду делать из их смерти красивую цену за победу.

Айрин смотрела на него неподвижно.

— Поэтому с этого дня ни одна древняя система на базе не запускается одним человеком. Ни мной, ни Кор-Думом, ни одной автоматикой. Нужны проверка мастера, запись, аварийное отключение и второй человек, который может остановить работу. Если нет схемы — сначала строим схему. Если не можем проверить скрытый участок — считаем его повреждённым, пока не доказано обратное.

Кор-Дум коротко кивнул.

— Их имена будут в первой строке этих правил.

Лекс посмотрел на два свежих камня.

— Это всё, что я могу им сейчас вернуть.

После похорон он всё-таки сел за стол.

Не для разговора со Смотрителем.

Для списка.

На первом листе были люди: Егор, Пахом. Ниже — раненые: Кор-Дум, ожог правой руки и предплечья; Лекс, ожог левого бока. Отдельно — повреждённая одежда, три потраченных арбалетных болта, один потерянный болт, разбитый пробник, одна сгоревшая силовая линия, аварийно разрушенный разъединитель.

На втором листе — то, что подтверждено в Объекте 6: сорок семь герметичных контейнеров регенерационного состава по данным локального учёта; пищевой склад не менее ста двадцати двух позиций, точное содержимое не проверено; накопители; инструменты; запасные элементы. Массовый вынос запрещён до восстановления безопасного маршрута и питания.

На третьем — неизвестное: капсулы с телами; слова «чума», «исход», «исходный образец»; происхождение Смотрителя; нижние уровни; повреждённые дроиды; состояние грузового канала.

Сохранённый диагностический пакет браслета не заполнял пустоты догадками.

Только однажды на экране появилась сухая служебная рекомендация:

«Рекомендую сохранить исходные данные отдельно от выводов».

Лекс посмотрел на браслет.

— Это я уже понял.

Он разделил лист вертикальной чертой.

Слева написал: «Что знаем».

Справа: «Что предполагаем».

Под предположениями первой строкой стояло: «Тела в капсулах могут быть связаны с происхождением современных рас».

Не «создатели».

Не «боги».

Могут быть связаны.

Этого пока было достаточно.

Айрин появилась у двери уже после полуночи.

— Я знала, что ты не ляжешь.

— Я лежал.

— Сколько?

Лекс посмотрел на листы.

— Достаточно, чтобы меня отпустили.

— То есть нисколько.

Она подошла, прочитала первую страницу и задержалась на именах.

— Ты правда сказал это людям?

— Что решение было моё?

— Да.

— Оно было моё.

Айрин опёрлась ладонями о стол.

— И что теперь?

— Завтра не спускаемся.

Она кивнула.

— Послезавтра?

— Тоже. До полей — только внешний осмотр канала и работа сверху. Объект опечатываем. Смотритель остаётся на локальном питании, которое уже есть, без автоматического восстановления. После освобождения полей, если доживём, соберём нормальную группу и вернёмся.