GORD / Ковчег - 98/2 ТОМ 1

Старая библиотека была полупустой. Вечером сюда редко кто заходил — слишком тихо, все места как на ладони. Я выбрал стол у окна. Так проще наблюдать через отражения, скрывая собственное лицо.

Сначала заметил лишь движение — слишком выверенное для случайного человека. Она остановилась у дальнего стола, положила папку и замерла, словно кого-то искала. Поймал себя на том, что слишком явно на неё смотрю.

Она была невысокой, худой, собранной — будто тело давно научилось не тратить силы впустую. Ни одного лишнего движения. Ни одного случайного жеста. Свет из окна лёг на лицо под углом, и я впервые увидел глаза. Серые, с голубыми нотками. Холодные, но не пустые. Такие глаза сразу ставят тебя на место.

Девушка подняла руку и устало провела пальцами по переносице, как будто не понимает, для чего она сюда пришла. На секунду в стекле напротив мелькнуло отражение — и я заметил, как дрогнуло веко.

Она открыла папку, перевернула страницу, замерла. Сказала, не поднимая головы:

— Вы так смотрите, будто я у вас что-то украла.

Моргнул.

Поздно.

Заметила.

— А как же сердечко?! — я улыбнулся.

Девушка нахмурила брови и осуждающе выдавила:

— Ты ж мамино разочарование. И часто такое работает?

— Иногда.

— Мне такое не нравится.

Выдохнул.

— Извините.

Она изучала меня, задумавшись. Глубже, чем обычно позволяют себе незнакомые люди.

— Вы здесь часто?

— После работы, по вторникам. А вы?

— Я здесь случайно.

Она чуть прищурилась. И вот тут я впервые почувствовал сбой. Очень слабый, но настоящий.

— Странно.

— Что именно?

— У меня хорошая память на лица. — Она склонила голову. — Ваше лицо кажется мне очень знакомым.

Внутри что-то ёкнуло.

— Удобно… — пробормотал я. — Но я чувствовал то же самое. И как, часто работает?

Ухмылка не спадала.

Она не улыбнулась. Только смотрела. Слишком внимательно. Потом протянула руку через стол. Простой вежливый жест.

— Лика Каннингем.

Я понимал что у неё другой цвет глаз. Другой цвет волос. Но такая живая и настоящая.

— Что? — спросила она.

— Ничего. — Я взял себя в руки. — Но… мне кажется, я вас уже где-то видел.

Я пожал её руку. Тёплая, живая. Пульс быстрый — но ровный.

Она чего-то боится?

— Артём.

Она не отпускала сразу. Всего на мгновение дольше, чем принято. Я заметил. Она тоже.

— Вы правда здесь случайно?

Она задумалась на секунду и едва заметно улыбнулась.

— Боюсь, мы оба уже немного опоздали для случайностей.

— Значит… ты тоже…

Она достала телефон и показала сообщение с адресом.

— Ты работаешь на этого странного мужика, правильно я понимаю?

— Если ты о Модераторе — и да, и нет. Что тебе известно?

— Ты работаешь на «Заслон»?

— Я была медперсоналом. Сбежала два месяца назад. А сегодня пришло это сообщение. Начни паломничество…

— По тропам памяти, — не дал я ей закончить.

— Такое мог сделать только «Порог». Значит, ты и есть московская аномалия?

— Прости, я до сих пор не понимаю, что это значит.

— Нам надо уходить. Поговорим в другом месте. Уходим быстро и по одному.

— Я за тобой.

Она ушла слишком быстро, словно человек, который давно привык скрываться. Тихо закрыла папку, отвела взгляд на выход и жестом руки за спиной позвала за собой. Я выждал три секунды и направился за ней вслед. Когда я вышел за ней, её уже не было в коридоре. Сама интуиция повела меня к чёрному входу. За секунду я почувствовал слабый внутренний сдвиг, всё моё существо знало, куда мне следует идти. Колесо сансары сделало свой ход.

На лестнице я догнал её у самого выхода. Лика уже натягивала капюшон. Услышала шаги, обернулась.

— И часто ты провожаешь незнакомых девушек?

— Только тех, кто мне нравится.

Она смотрела ещё секунду. Оценивая, взвешивая. Потом коротко выдохнула:

— Я бы не сказала, что доверяю тебе. Но выхода нет, поедем ко мне. Там безопасно.

Я кивнул — она ещё не знала, что много лет я искал её в каждой женщине, которая встречалась мне на жизненном пути.

Мы почти не разговаривали до метро.

Улица была влажной после дневной мороси. Фонари давали жёлтые размытые пятна на асфальте. Машины шли редким потоком. Мы спустились в переход. Тёплый подземный воздух ударил в лицо — пыль, металл, слабый запах тормозных колодок. Лика шла быстро. Слишком быстро для спокойного человека. Я держался на полшага сзади. На эскалаторе она обернулась.

— Ты всегда так заходишь со спины? Мне неприятно постоянно оглядываться.

— Мне нравится вид сзади. Тем более, если это красивая девушка.

Она хмыкнула. Но шаг чуть замедлила.

— «Порог» издевается. Он что, отправил меня на свидание с идиотом?

— Не отходи в сторону, за нами следят.

Я взял её за руку.

— Сначала направо.

— Но нам в другую…

— Это неважно.

Поезд пришёл почти сразу. Вагон полупустой — поздний час.

— Человек в сером пальто, за нами в двадцать метрах. Приготовься.

Когда двери разъехались, я шагнул первым и встал у проёма, плечом к потоку. Лика проскользнула за мной. Лёгкая. Почти бесшумная.

Двери начали сходиться.

— На выход.

Лика оступилась. Совсем чуть-чуть.

Я поймал её за предплечье. Тёплая кожа. Быстрый пульс.

Она замерла на долю секунды — слишком близко. Подняла глаза.

В них мелькнуло смущение. Очень короткое. Почти незаметное.

Мужчина с пустыми глазами смотрел сквозь стекло закрывшихся соседних дверей.

— Не знаю, кто это, но теперь они знают наши лица. Как ты?

— Я… нормально.

Лика не сразу отпустила мою руку, только через секунду.

— Извини, — тихо сказала она.

Я отпустил.

— Поезд виноват.

Уголок её губ дёрнулся. Едва.

Прошло полчаса. Полчаса спокойствия.

Её станция.

Мы вышли вместе. На поверхности воздух был чище. Дворы — тише. Район старый, спальный. Пятиэтажки, редкие окна с жёлтым светом.

— Далеко?

— Нет.

Она помедлила.

— Пойдём.

Подъезд встретил нас запахом старой краски, пыли и чего-то аптечного.

Третий этаж.

Лика открывала дверь быстро — но не суетясь. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Три замка.

Только потом выдохнула.

— Заходи.

— Правда можно?

— Заваливайся, я тебе говорю. Нам нужно поговорить, это обоих нас касается.

Квартира была жилой. Не постановочной.

Свет тёплый, ламповый — настольная лампа у дивана и тусклая люстра под потолком. В воздухе — смесь кофе, старых книг и стирального порошка. На спинке стула висел свитер. На столе — кружка с недопитым чаем.

Я сразу понял: она действительно здесь живёт. И давно живёт настороже.

Лика прошла к окну, отодвинула штору на два сантиметра, проверила двор. Только потом повернулась ко мне. Усталость наконец проступила в лице.

— Ты хотел спросить.

Я кивнул.

— Ты тоже сбежала от «Заслона».

Она закрыла глаза на секунду.

— Да.

Плечи напряглись.

— Потому что видела, что стало с предыдущими.

Тишина в комнате стала гуще.

— Я хочу понять. Что значит паломничество?

Лика медленно наклонилась. Голос стал глухим:

— «Лавина». Я была там. Медиком. Скоро новая фаза испытаний. Люди с третьей отрицательной кровью. Сьюзан и Петер…

— Сьюзан… Она мертва?

— Хуже. Списали.

Слово повисло в воздухе.

— Синхронизация сорвалась. Формально жива… фактически — в гибернации.

Я сжал челюсть.

— А Петер?

Вот тут её пробило. Она резко отвернулась к окну. Руки вцепились в подоконник.

— Мы… мы называем их Валькирии. Эта технология. Она, она не отсюда.

— Что ты имеешь в виду?

— Я говорю, что её не должно быть здесь. Не люди её создали. Мы всего лишь её нашли и… Мы те, кто совместим. Петер. Он сам подключился к Валькирии… Без полной стабилизации.

Голос дрогнул. Впервые.

— Её назвали Эхо-1. Эта машина, она что-то делает с человеком. С его сознанием.

Лика села на диван, обняв себя руками.

— Он видел будущее. На восемь лет вперёд. Он видел свою смерть… Снова. И снова. Восемь лет — за минуты. Восемь лет умирать, не успевая жить. Его сознание не выдержало.

— Паломничество по тропам памяти. Откуда «Порог» знает, что я видел?

— Петер… Он кричал твоё имя. У нас есть всего лишь одна надежда. Аномалия, не предопределённая линия.

Мы сидели молча. Часы на стене тикали неровно, будто тоже сбились с ритма. Лика смотрела в окно. Я смотрел на неё. И думал о том, что восемь лет — это слишком много для одного человека.

Лика проверила все входные замки в квартиру.

— Можешь лечь тут, на диване. Поговорим завтра. Я буду спать в другой комнате. Надеюсь, ты чутко спишь. Сегодня ты наш сторожевой.

День был долгим. Я закрыл глаза. Мне нужно увидеть — мысль крутилась в голове. Расслабься. Вспоминай, как это происходит. Мир вокруг задрожал. Голос улицы исчез. Образы. Я всё ещё чувствую своё тело, оно как в трансе. Синий свет перед глазами. Холодный. Чужой. Но я знаю этот свет. Он снился мне сотни раз. Я здесь. Куда дальше? Сосредоточься. Синий свет поглотил меня, и я увидел.

Не война. Просто комната. Маленькая, серая, без окон. Леви сидел на полу, прислонившись спиной к стене, и смотрел на свои руки. Они дрожали.

— Ты долго шёл, — произнёс он, не поднимая головы.

— Я не знал, куда мне идти, — ответил я.

И сам удивился своему голосу. Он звучал… знакомо. Слишком знакомо.

Леви поднял глаза. В них не было боли. Только усталость. Такая глубокая, что, казалось, её можно было потрогать.

— Иногда, — сказал он тихо, — мне кажется, что я жду не тебя. Я жду себя. Того себя, который не сдался.

Я хотел спросить, что это значит, но комната начала таять. Леви растворялся вместе с ней.

— Посмотри на себя, — прошептал он напоследок. — Посмотри внимательно. Ты ничего не замечаешь?

Он смотрел на свои руки: одна — гладкая, кибернетическая. Вторая — его, но истощённая, серая, как у трупа.

Я посмотрел на собственные руки: они были не мои. Чёрные. Металл. Базальт.

Я увидел отражение в воде. Там было лицо — не моё. Мрак с синими глазами — он смотрел прямо в душу.

Я отшатнулся и бросил взгляд на Леви.

Его лицо исказилось в жуткой гримасе, рот был открыт. Глаза загорелись синим светом.

— Посмотри, что ты со мной сделал!

Я проснулся с криком. Лика почему-то спала рядом. Я точно помню, как она уходила. Наверное, она, как и я, уже долгое время не чувствует себя в безопасности.

Я тихо встал и подошёл к зеркалу в ванной.

Из отражения на меня смотрел я сам.

Моргнул — образ вернулся. Синие глаза.

Удар в отражение.

Перебило дыхание, защемило в груди. Знак на руке отозвался болью. Упал на колено вместе с разбитым зеркалом.

На осколках стекла в темноте горели синие глаза.

— Что ты такое…

Если Лика говорила правду… Таких, как мы, много.

«Порог» уже давно сделал свой ход.

Все эти люди, которые пропали.

Что с ними стало?

Два месяца назад: секретный комплекс «Лавина». 2012 год.

Где-то глубоко под землёй.

Одноместная комната была залита неоновым светом. Стандартный набор: кровать, стол, моноблок — чёрный экран, свод отчётов. Шкаф для самого необходимого.

Сьюзан потеряла счёт дням. В комнате без окон время текло медленно.

— А-а-а, скука смертная! — крикнула она в потолок.

Села, почесала кудри, глянула в зеркало. Азиатские глаза, смуглая кожа. Лет двадцать семь, может, двадцать восемь?

— Доброе утро, красотка.

Экран загорелся.

«Сьюзан Окомото. Готовность: 15 минут. Технический отдел базы “Лавина”. Проверка совместимости. Архангел “Эхо-1”. Время: 18:00».

Сьюзан вскочила. Штаны, топик, куртка. Красная бандана на голову — последний штрих.

Стук в дверь.

— Сьюзан, ты готова? — Крик из-за двери. — Это я, Бак.

— Ещё минуту!

Дверь отъехала в сторону.

Бак стоял, упёршись в стену. Метр девяносто пять, ширина плеч как отдельная статья. Тело — как у древней статуи.

Сьюзан упёрла руки в бока.

— Ну что, Микеланджело, идём?

Бак фыркнул.

— Прекрати меня так называть.

Он шагнул в коридор. Но на лице — вопреки всему — появилась улыбка.

Сьюзан шла рядом, руки за спиной, вышагивая как пионер.

— Фыр-фыр. — Она принюхалась. — Ба-ак. Ты вообще снимаешь свой спандекс? От тебя разит, как в бане от сумоиста.

Бак рассмеялся.

— Я после тренировки. Был выбор: душ или забрать тебя. Я же знаю, как ты спишь — тебя автоматная очередь не разбудит.

Сьюзан толкнула его плечом.

— Тут я согласна. Какие задачи? Что такое Эхо-1?

Бак нахмурился, протянул планшет.

— Сьюзан, проблема. Мы в первой волне.

— Артефакт?

— Да. Архангел-симбиот. Сканирует ДНК. Каждый уникален.

— А твой?

Бак усмехнулся. Коротко.

— Он увидел во мне что-то. Чего я сам не знал.

— Кроме того, что ты дылда?

Сьюзан толкнула его локтем.

— Моя совместимость невелика.

Он посмотрел на неё.

— Будь аккуратна. Открой данные.

— Не переживай.

Она остановилась. Посмотрела на его лицо. В глазах — грусть и тревога.

Провела пальцем по планшету.

Дата.

Группа крови.

Синхронизация: 2%.

Следующий слайд.

Бледное лицо. Тело было скрюченным, словно при приступе паралича. Пустые глаза, смотрящие куда-то насквозь. Изо рта — висят слюни, из ушей и носа — кровь.

Сьюзан отшатнулась. Планшет выпал из рук.

— Бак, что за херня?! Нас ведут на убой?

— Выбора нет. — Касим нервно выдохнул. — «Порог» отобрал пятнадцать человек из всех кандидатов. Сьюзан, мы в следующей группе.

Он поднял планшет.

— Ты же видела прогнозы. Аномалии появляются по всей Земле. Если не справимся — неизвестно, чем кончится.

Бак нажал кнопку.

Двери открылись.

Перед ними раскрылся ангар высотой в тридцать метров.

— Добро пожаловать на «Лавину».

Сьюзан перевела взгляд на табличку у входа. Название было выбито в камне, но буквы мерцали слабым белым светом.

— «Лавина»? — переспросила она. — Странное название для огорода, где вы делаете из людей овощей.

Семён Игоревич усмехнулся — «Заслон» строил это место как щит. Как заслон от хаоса. Но щит — слишком пассивен. Здесь мы готовим ударную группу.

Он обвёл рукой ангар, ряды доспехов, фигуры людей в форме.

— …здесь Лавина собирается. Набирает силу. Для того чтобы обрушиться на врагов человечества.

— Господи, да я вас уже поняла. Показывайте, что тут у вас.

Построение. Тринадцать человек стоят, руки за спиной, ноги на ширине плеч.

— Следующий, — раздалось в гарнитурах.

Сьюзан сделала шаг вперёд. Медики в вакуумных костюмах, нехотя оттаскивают ещё одно тело.

— Сьюзан Окомото. Давай нормально, не как на других тестах.

— Лика, легко тебе говорить, там за стеклом. У тебя тоже третья отрицательная, какого чёрта ты не в одной лодке с нами?

— Моя задача отсл…

Сьюзан откинула голову, цыкнула сквозь зубы. Прижала палец к наушнику — щёлк. Отключила внешний канал.

— Ладно, — пробормотала она. — Давай посмотрим, что ты такое.

Шаг.

Кожа отреагировала сразу — мурашки побежали по телу, как перед ударом молнии. Дыхание стало рваным, тяжёлым.

Перед ней стояла чёрная аномалия. Медленно обретающая человеческий силуэт.

Архангел не появился. Вместо него пришла зона давления, которая начала поглощать комнату. Будто что-то пыталось проникнуть в голову. Бесформенный силуэт обретал очертания — как человек, выходящий из тумана. Существо сканировало её. Изучало.

Она протянула руку. Архангел словно мимик протянул свою руку в ответ.

В тот момент, когда их пальцы почти коснулись, в голове вспыхнуло — холодное, чужое, нечеловеческое. Оно сканировало её. Искало слабость.

И в этот момент она поняла.

Если она сделает ещё шаг, резонанс уйдёт в неконтролируемую фазу. Плазма крови изменится. Возможно, произойдёт падение синхронизации.

Её точно спишут. Не сегодня, так завтра.

Перед ней всплыло лицо из вчерашних отчётов. Бледное. С отчуждёнными глазами. Лишь пустая оболочка — всё, что осталось от человека.

Пустые глаза, в которых отсутствовали хоть какие-то крупицы сознания. Человек перестал существовать, потому что «Порог» решил: допустимая потеря.

«Я следующая. Но я не хочу стать одной из первых жертв бездушной машины», — подумала Сьюзан. Если отступит — останется жить. Будет продолжать носить форму, выполнять миссии, каждый день видеть лица тех, кто не смог выбраться. И знать: я смогла отказаться.

Она вспомнила фотографию. Пустые глаза. Человек, которого списали. Допустимая потеря.

«Если шагну, — мелькнуло в голове, — либо следующая фаза, или… Спишут. Изолируют. Но тот парень… он тоже так думал, что он может стать последним. Что он не просто шум. Но если… Если я смогу им помочь, тем, кто стоит за моей спиной. Помочь!? Себе помоги, дурочка!».

Странное чувство кольнуло под ложечкой. Право на ошибку. Право выбрать быть неэффективной.

— Плевать.

И шагнула.

Контакт был провалом.

Резонанс хлестнул по нервам. Магнитное поле покрыло тело. Кровь в висках зазвенела. Тень вцепилась в тело и начала пробираться под кожу. Она закричала — сквозь зубы, не давая телу паниковать.

Держись. Держись. Держись.

Архангел не удерживался. Цеплялся. Скользил по венам.

Она не пыталась удержать форму. Подставилась под удар.

По телу прошли электрические разряды и ушли в пол, — как через громоотвод.

На секунду в глазах — пустота.

А потом тьма.

Сьюзан потеряла сознание.

Когда сознание вернулось, Бак держал её за руку.

— Ты… — не договорил.

Сьюзан слабо засмеялась:

— Кажется, я стала плохим материалом.

Лика вбежала, вся бледная, глянула на показатели и замерла.

— Синхронизация упала. «Порог» это заметит Сьюзан.

Сьюзан отвела взгляд в грудь Бака, ожидая поддержки:

— Значит, в следующий раз подумают, прежде чем посылать меня в первой волне.

Бак молча накрыл плечи Сьюзан своей курткой, а потом произнёс:

— Ты больше не в первой волне.

Сьюзан уткнулась в его грудь, закрыла глаза:

— Отлично. Ещё немного поживу как человек.

— Бак, срочно в лазарет! — крикнула Лика.

В отчёте «Порога» позже появится сухая строка.

Оператор: Сьюзан Окомото. Рекомендовано ограничить прямые контакты с системой Архангел («Эхо-1») до нового распоряжения.

Сьюзан очнулась в белой комнате.

Не в той, где провела неделю, — в другой. Меньше. Тише. Пространство здесь было ровным, стерильным, без запаха. Она лежала на койке, глядя в потолок, и чувствовала, как под кожей пульсирует что-то чужое.

Она подняла руку. Пальцы слушались. Медленно, с задержкой, но слушались.

На запястье — браслет. Чёрный, матовый, без экрана. Просто кольцо из неизвестного материала.

— Ограничение контактов, — сказала она вслух.

Голос прозвучал хрипло, но ровно.

Она села. Комната качнулась, но удержалась. В углу, на стуле, сидел Бак.

— Давно ты здесь? — спросила Сьюзан.

— Не знаю. — Он пожал плечами. — Часа два. Может, три.

— И молчал?

— А что говорить?

Она усмехнулась. Из последних сил.

Бак поднялся, подошёл ближе. Остановился у койки, глядя на неё сверху вниз.

— Ты знаешь, что сделала?

— Да. — Она встретила его взгляд. — Сломала себе совместимость.

— Нет. — Он покачал головой. — Ты показала им, что человек может выбрать быть неэффективным. Это хуже любой поломки.

Сьюзан помолчала.

— А ты? Ты тоже сломал?

Бак медленно закатал рукав. Под кожей, на предплечье, пульсировали синие вены. Они стали ярче, заметнее.

— Деградация параметров, — сказал он. — Необратимая.

— Два идиота…

— Два идиота, — согласился Бак.

Они помолчали. Сьюзан стукнулась затылком о стену и спросила:

— А тот… Морриган?

Бак замер.

— Откуда ты знаешь это имя?

— Слышала. Перед тестом. Кто-то шепнул, что он был седьмым.

Бак долго молчал. Затем ответил:

— Он в коме. Искусственной. Слишком много увидел.

— Что?

— Всё. Все варианты. Как мы умираем. Снова и снова.

Сьюзан закрыла глаза.

— Значит, мы не первые.

— Нет, — сказал Бак. — И не последние.

Он развернулся и пошёл к двери. На пороге остановился.

— Отдыхай. Завтра начнут проверять.

— Бак.

Он обернулся.

— Спасибо, что был здесь.

Он кивнул.

— Сьюзи, у тебя час. На отчёт к главному. Удачи.

Вышел.

Сьюзан осталась одна. Смотрела в потолок и чувствовала, как под кожей пульсирует что-то чужое, что стало частью неё.

Посмотрим, — подумала она. — Осталось только дождаться последствий.

Кабинет Семёна Игоревича. Ночь.

Сьюзан не стучала.

Она вошла так, будто всегда имела на это право.

Семён Игоревич поднял взгляд от терминала не сразу. Он был из тех людей, кто не спешит — не потому, что уверен, а потому что привык: время работает на него.