Любовь и смерть. Истории Некрона
Девушка подошла ближе, протянула руку и коснулась шрама на его подбородке.
— Красивый шрам, — сказала она. — От кого он?
Рихард схватил её за запястье, пальцы сжались так сильно, что она поморщилась.
— Не трогай меня, девочка. Уходи.
Но она не испугалась. Она улыбнулась, прижалась к нему грудью.
— Ты устал, инквизитор, — прошептала она. — Ты дрожишь. Я могу помочь тебе расслабиться. Отец не будет против — он берёт за это половину монеты. А я тебе сделаю бесплатно. Я люблю сильных мужчин, которые пахнут железом и опасностью.
Она провела рукой по его животу, ниже, под ремень, и Рихард почувствовал, как всё напряжение в нём на секунду сломалось. Он действительно устал. Устал бояться, устал бежать. Если это последняя ночь, почему не взять то, что дают?
Он отбросил меч в сторону, прижал её к двери, поцеловал в губы — грубо, жадно. Она открыла рот, ответила, её руки уже расстёгивали его рубаху, царапали кожу ногтями. Когда он поднял её и положил на кровать. Она сама раздвинула ноги, тянула его к себе, шептала:
— Давай, быстрее… пока никто не пришёл… покажи мне, какой ты сильный…
Комната наполнилась запахом её волос и запахом пота. Скрип кровати, стоны, и Рихард на время забыл про Кейна, про охоту, про страх смерти. В этот момент он был просто мужчиной, который брал то, что хотел.
Когда они закончили, он лежал на спине, курил трубку, выпуская дым в потолок. Она лежала на его груди, рисовала пальцем крест на его коже, тихо смеялась.
— Ты действительно такой сильный, как я думала, — сказала она. — Никто ещё не выдерживал так, как ты.
Рихард замер.
Где-то внизу, в общем зале, кто-то пел. Низким, хриплым голосом. Песню про волка, который ищет убийцу своей стаи.
Девушка подняла голову, нахмурилась.
— Ты что слышал? Это же просто пьянчужка из города зашёл, поёт всякую чепуху.
Рихард уже выбросил трубку, вскочил с кровати, начал натягивать штаны. Руки дрожали.
— Это он, — сказал он. — Он здесь. Я чувствую его.
— Кто? — девушка села на кровати, прикрыла грудь простынёй. — Какой ещё он?
— Кейн, — процедил Рихард, затягивая ремень с мечом. — Оборотень, за которым я гоняюсь. Он меня нашёл.
В этот момент песня внизу оборвалась. Наступила тишина. Такая, что слышно было, как дождь стучит по окну, как бьётся его собственное сердце в ушах.
А потом раздался крик. Один из солдат — низкий, рваный. И сразу оборвался.
Девушка побледнела, схватила со стула юбку, начала натягивать её дрожащими руками.
— Что происходит? — зашептала она. — Там мой отец, там…
Рихард подошёл к двери, прислушался.
Шаги. Медленные, тяжёлые. Поднимались по лестнице. С каждым шагом пахло всё сильнее — сырой шерстью и железом.
Он отодвинул засов, взял меч двумя руками. Приготовился.
Шаги остановились прямо перед дверью.
Дверь не выдержала одного удара. Деревянные доски разлетелись в щепки, и в проёме показался он.
Кейн.
Высокий, широкоплечий, почти два метра ростом. На нём была разорванная кожаная куртка, под ней виднелись шрамы от серебряных пуль Рихарда — тёмные, не зажившие. Волосы до плеч, мокрые от дождя. А глаза — жёлтые, как у волка. Даже в человеческом обличии они не стали нормальными.
Он смотрел прямо на Рихарда. И усмехнулся.
— Ты думал, что убежал от меня, Рихард? — голос его был низкий, хриплый. — Думал, что за стеной бабы можно спрятаться от мести?
Рихард шагнул вперёд, меч поднял к груди.
— Я уничтожил всю твою стаю, чудовище, — сказал он. — Твои сородичи убивали невинных людей. Ели детей. Ты заслуживаешь смерти.
Кейн рассмеялся — громко, хрипло. Шагнул в комнату.
— Невинных? — он сплюнул на пол. — Невинных людей не бывает.
Девушка стояла за спиной Рихарда, схватила со стола нож, которым резали мясо, прижала к груди. Глаза её были полны страха.
Кейн посмотрел на неё. Усмехнулся.
— Хорошая девочка, — сказал он. — Развлекаешь инквизитора перед смертью? Он хорошо тебя трахнул? Я слышал твои стоны через стену.
Лицо девушки вспыхнуло от злости.
— Убирайся из нашего дома, чудовище! — крикнула она и кинулась на Кейна с ножом.
Кейн даже не отшатнулся. Он схватил её за руку — ту, что с ножом, — сжал пальцы. Девушка закричала от боли. Хруст костей был слышен даже сквозь её крик. Нож упал на пол. Кейн отшвырнул её в сторону, как куклу. Она врезалась в стену, сползла на пол. На досках расползлась тёмная лужа крови — от удара головой. Она не двигалась.
Рихард закричал от ярости. Кинулся на Кейна, меч ударил прямо в грудь. Но Кейн отшатнулся, лезвие только разорвало куртку и царапнуло ребро.
Кейн взревел. Схватил Рихарда за руку с мечом, второй рукой ударил в лицо. Из носа Рихарда потекла кровь, он пошатнулся, но не упал. Они сцепились, покатили по полу, опрокинули стол. Поднос с остатками жаркого полетел на пол.
Рихард был силён. Но Кейн был сильнее в два раза. Оборотни в человеческом обличии сохраняют силу зверя.
Кейн прижал Рихарда к полу, коленом надавил на грудь. Рихард не мог дышать. Кейн вырвал меч из его руки, отбросил в угол. Смотрел на Рихарда сверху вниз. Жёлтые глаза горели. Губы были в крови — не его, девушки.
— Ты убил мою жену, — сказал он. — Она была теплее, чем эта девочка. Она лучше знала, как любить меня. Ты хочешь знать, что я сделаю с тобой? Я буду отрывать от тебя по кусочку. Сначала пальцы. Потом уши. Потом твои яйца, которыми ты только что трахал эту девочку. Я буду есть тебя, пока ты не умрёшь от потери крови.
Рихард пытался оттолкнуть его, но колено Кейна давило всё сильнее. Он чувствовал, как рёбра трещат.
— Убей меня сразу, трус! — крикнул он. — Боишься, что я разорву тебя, если дашь мне шанс?
Кейн усмехнулся. Наклонился ближе, дыхание его пахло кровью и сырой шерстью.
— Я не боюсь тебя, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты почувствовал то же, что чувствовали мои дети, когда ты сжигал их заживо. Ты хочешь быстрой смерти? Не получишь.
Он поднял руку. Когти уже начали прорезать кожу на пальцах. Он начал превращаться.
Шерсть поползла по рукам. Лицо вытянулось, челюсть стала шире, острые клыки показались из-под губ. Рихард смотрел на него, и страх наконец захлестнул его. Он начал молотить кулаками по груди Кейна, но это было как биться о камень.
Внизу, в общем зале, раздался ещё один крик. Старый трактирщик бежал вверх с топором.
— Отпусти мою дочь, чудовище! — закричал он.
Кейн даже не повернул голову. Он только оторвал одну руку от Рихарда и отмахнулся когтями назад. Трактирщик попятился, упал через перила лестницы. Крики оборвались.
Пол под ними скрипнул — на лестнице навалилось много людей. Солдаты гарнизона прибежали на шум.
Кейн взревел. Он знал, что если они здесь соберутся, ему придётся туго, даже с его силой. Он прижал Рихарда к полу сильнее, когтями разорвал ему плечо до кости. Рихард закричал от невыносимой боли. Кровь хлынула на доски пола, пропитала рубаху.
Кейн вдыхал запах крови. Глаза его стали ещё более жёлтыми. Он рычал:
— Это первый кусок, инквизитор. Я буду возвращаться снова и снова, даже если ты сегодня выживешь.
В дверь уже врывались солдаты. Первый сунулся — Кейн схватил стул, швырнул в него всей силой. Солдат полетел вниз по лестнице, сбивая за собой ещё двоих. Но в проёме уже стояли другие. Арбалеты натянуты, стрелы с серебряными наконечниками нацелены прямо в Кейна.
Он зарычал. Волчья пасть растянулась, показывая острые, залитые кровью клыки.
— Попробуйте подойти, — прорычал он. — Я всех вас разорву на куски. Никто из этого дома не выйдет живым.
Один солдат нажал на курок. Стрела полетела прямо Кейну в грудь. Он увернулся в последний момент — стрела прошила кожу на плече, вышла с другой стороны. Серебро жгло как огонь. Кейн взревел от боли, прыгнул вперёд, прямо на солдат.
В коридоре началась паника. Крики, хруст костей, кровь полилась по лестнице вниз.
Рихард остался лежать на полу. Кровь уходила из раны, он уже видел всё как в тумане, но всё ещё сжимал в пальцах запасной серебряный крест. Он слышал, как Кейн рвёт солдат, как они кричат и умоляют о пощаде. И понимал: если он сейчас умрёт, Кейн уйдёт из города и будет убивать дальше. Нельзя дать ему уйти.
Он собрал последние силы. Подтянул ноги, перевернулся на бок, схватил меч, который лежал в углу, и пополз за дверь, в коридор.
Кейн стоял спиной к нему. Он разрывал горло последнему солдату. Спина его была напряжена, шерсть на ней мокрая от крови.
Рихард собрал все силы, которые остались в нём. Вскочил на ноги и ударил мечом прямо в спину Кейна — между рёбер, в самое сердце.
Лезвие вошло по самую рукоять. Серебро зашипело, когда коснулось сердца оборотня.
Кейн замер. Выронил солдата, который уже не двигался. Медленно повернулся к Рихарду. Глаза его всё ещё были жёлтыми, но в них уже не было ненависти. Только удивление и что-то похожее на облегчение.
Он упал на колени, схватил рукоять меча. Посмотрел на Рихарда, который уже сползал по стене на пол.
— Я всё равно победил, — сказал он. — Ты умрёшь раньше меня. Кровь из твоего плеча вытечет быстрее, чем я сдохну от серебра.
Рихард усмехнулся. Кровь текла из его рта на подбородок.
— Я убил тебя, — сказал он. — Ты не убьёшь больше никого. Всё закончилось.
Кейн рассмеялся — хрипло, кашляя кровью.
— Ничего не закончилось, — сказал он. — Ты сам стал чудовищем, Рихард. Ты убивал, чтобы заработать деньги. Ты так же жрёшь людей, как и мы. Твоя душа уже гниёт не хуже моей.
Он откинулся назад, упал на пол и перестал двигаться. Превращение начало отходить. Лицо его снова стало человеческим, только кожа была бледная, как бумага.
В коридоре наступила тишина. Только дождь стучал по окну и капли крови падали с перил лестницы вниз.
Рихард сидел у стены, чувствуя, как холод подбирается к сердцу. Он слышал тихий стон из комнаты, где они были с девушкой.
Она очнулась.
Она ползла по коридору мимо мёртвых тел, к нему. В руке она держала тот самый нож, который Кейн от неё отобрал. Глаза её были красные от слёз и крови. Сломанную руку она прижимала к груди.
— Ты убил его, — сказала она, глядя на Рихарда. — Ты убил чудовище. Но он убил моего отца. Он убил всех.
Рихард пытался поднять меч, но рука не слушалась.
— Иди ко мне, девочка, — прохрипел он. — Я ранен. Помоги мне. Позови кого-нибудь…
Она подошла ближе. Остановилась над ним. Подняла нож. В глазах у неё не было ничего, кроме пустоты и горя.
— Ты привёл его сюда, — сказала она. — Если бы ты не пришёл в нашу таверну, мой отец был бы жив. Ты виноват во всём.
Она вонзила нож ему прямо в горло.
Рихард закашлялся кровью, схватил её за юбку, но пальцы уже не слушались. Он скатился по стене на бок. Сквозь пелену смерти он увидел, как луна выглянула из-за туч. Красная, как кровь.
И услышал шёпот. Всех тех оборотней, которых он убил. Они звали его за собой.
Всё закончилось.
Я закрыл книгу.
Руки дрожали. В ушах всё ещё стоял хрип умирающего Рихарда, смех Кейна, крики солдат. И запах. Я чувствовал его — кровь, сырую шерсть, болотную гниль. Слишком реально. Слишком близко.
Я перевёл дыхание и посмотрел на свою правую руку.
Я увидел нож.
Старый, с костяной ручкой, лезвие в засохшей крови — и свежей, которая ещё не запеклась. Я узнал его сразу. По костяной ручке, по зазубрине на обухе, по тому, как свет луны отражался от лезвия. Это был тот самый нож. Которым Лила перерезала горло инквизитору. Тот самый, из истории.
Я смотрел на него и не мог понять, как он оказался в моей руке. Я не помнил, как взял его. Не помнил, как сжал рукоять. Но он был здесь. В моей руке. И кровь на нём была ещё тёплой.
Бульбот завозился на печи, открыл один глаз, посмотрел на меня. Потом на нож. И снова закрыл глаз, свернулся клубком. Кот ничему не удивляется.
Я заставил себя разжать пальцы. Нож упал на стол, звякнул, оставив кровавый след на страницах. Я смотрел на него, на свою руку, на книгу. В комнате было тихо. Только дрова потрескивали в печи и ветер завывал за окном.
Я вытер руку о штанину. Кровь не смывалась. Она впитывалась в кожу, оставалась на ладони красными разводами. Я закрыл книгу, отодвинул её к краю стола. Нож остался лежать там, где упал.
Я встал, подошёл к окну. За стеклом темнело.
Я прижался лбом к холодному стеклу и закрыл глаза. В голове гудело.
Где-то вдалеке, со стороны Леса Отчаяния, донёсся протяжный стон.
Я ждал.
Глава 5
Глава пятая
Дверь распахнулась с глухим ударом, и я вскочил с лавки, не понимая, что происходит.
Ксяоши ввалилась внутрь, вся мокрая, грязная, сапоги хлюпали по половицам, плащ намок и тянул её вниз. Но я не заметил ни грязи, ни её дрожи. Я увидел её лицо. Щёки мокрые, глаза красные, слёзы размыли дорожки в уличной грязи. Она плакала. Ксяоши, которая никогда не плакала. Которая смеялась над утопленниками и не боялась мертвецов. Которая держала нож твёрдой рукой и рассказывала страшные истории спокойным голосом. Она плакала.
Сердце ухнуло вниз, и я почувствовал, как в груди разливается холод. От того, что не мог вынести её слёз. Я не знал, что случилось, но я знал: я сделаю всё, чтобы она перестала плакать.
— Девин, Девин… — она схватила меня за руку, пальцы в кожаных перчатках тряслись, голос срывался. — Они забрали его. Ворон принёс весть. Орденники повезли Варга в Аракус, в темницу под старым фортом. Завтра они хотят… хотят использовать его как жертву, воскресить того древнего лича.
Орден Мёртвой Луны. Я слышал о них, но никогда не сталкивался. Говорили, они охотятся на некромантов, ведьм, на всех, кто связан с мёртвой магией. Варга был их целью. А теперь Ксяоши плачет. И я не могу этого вынести.
— Успокойся, — сказал я, и голос мой прозвучал ровнее, чем я себя чувствовал. — Я помогу тебе всем, чем смогу.
Она опустилась на скамью у камина, вытерла лицо грязным рукавом, пытаясь отдышаться. Я стоял перед ней, не зная, что делать. Сказать что-то? Обнять? Я боялся пошевелиться, боялся, что любое моё движение будет неправильным.
— Спасибо, — выдохнула она. — Я не знаю, к кому ещё обратиться. Все в округе боятся Ордена, никто не рискнёт идти против них.
Она достала из-за пояса сложенную карту, протянула мне. Я развернул её — старый пергамент, исчерченный линиями, с отметкой у входа в какое-то подземелье.
— Дорога до Аракуса занимает полдня, если выйдем на рассвете, успеем до темноты, пока ритуал не начался. Я раньше была там, есть старый сток, который ведёт прямо в темницу. Нам повезёт, если нас не услышат раньше времени.
Она уже всё продумала. Пока я сидел здесь, пока ждал её и боялся, она уже строила план. Она сильная. Но сейчас она плакала. И мне хотелось обнять её, прижать к себе и сказать, что всё будет хорошо. Но я не мог. Не имел права.
— Зачем нам идти пешком? — сказал я, чувствуя, как внутри поднимается решимость. — У меня есть конь. Мы доедем быстрее. Уже этой ночью будем там.
Она подняла голову, и в её глазах мелькнула надежда.
— Правда? Твой конь выносливее любого из тех, что я видела на болотах. Если поедем сейчас, обгоним рассвет и доберёмся до форта раньше, чем стража сменится.
Она вскочила, потянула меня за рукав.
— Я уже собрала кинжал и немного солонины в дорогу. Только слушай — на подходе к Кенвиллу есть разорванный мост, придётся переправляться вброд, вода там холодная после дождей, но это самый короткий путь. Готов?
Я кивнул. Но внутри меня всё сжималось. Готов ли я? Я не воин. Я писатель. Я никогда не держал меч в бою. Но она смотрит на меня, и в её глазах — надежда. Я не могу её подвести.
— Сейчас я оденусь потеплее, — сказал я, хотя мне не хотелось. Не хотелось уходить из этого дома, не хотелось ехать в ночь, не хотелось рисковать. Но она ждала. И я не мог отказать.
— Хорошо, — она уже металась по комнате, проверяя кинжал, засовывая что-то в сумку. — Я пока проверю порох у пистоля и подкормлю Бульбота — он останется сторожить дом, пока мы не вернёмся.
Она выскочила в сени, крикнула коту:
— Если кто чужой зайдёт — не прячься, сразу когти в горло пускай!
Я надевал тёплую куртку, затягивал пояс, проверял, на месте ли нож. Руки дрожали. Я делаю это ради неё. Чтобы она не плакала. Чтобы она снова улыбалась.
— Времени нет, а ты какого-то Бульбота надумала кормить, — сказал я, выходя в сени. Голос прозвучал резче, чем я хотел. — Давай быстрее, пошли.
Она обернулась, усмехнулась — первый раз за этот вечер.
— Успокойся, он уже поел. Я просто хотела оставить ему ещё миску на случай, если мы задержимся.
Она поправила кинжал за поясом, карту в складке плаща, фонарь заправленный. Всё при ней.
— Всё, я готова. Конь ждёт у задней калитки? Ночная тьма нам на руку, стража не будет так внимательно смотреть по сторонам.
— Всё, я собрался, — сказал я. — Коня уже вывел. Пойдём.
Назад пути нет. Только вперёд.
Она подхватила фонарь и вышла первой, толкнула скрипучую дверь на улицу. Холодный ночной ветер ударил в лицо, пахнуло болотной тиной и сыростью. Я вышел за ней, и дверь за мной закрылась.
Философ ждал у калитки, нетерпеливо бил копытом. Я вскочил в седло, протянул руку Ксяоши. Она запрыгнула на круп позади меня, обхватила за пояс, прижалась к спине. Я почувствовал её тепло даже сквозь куртку. Если бы не этот чёртов Орден, если бы не Варга, я мог бы просто стоять здесь, чувствовать её, и ничего больше не нужно.
— Поехали, — сказал я.
Философ сорвался с места, и мы въехали в ночь.
---
Лес Отчаяния встретил нас стеной тьмы.
Деревья смыкались над головой, ветви хлестали по лицу, корни норовили вырвать поводья. Ксяоши сидела позади, прижималась ко мне, пряталась от ветра. Её рука лежала на рукояти кинжала, но я чувствовал, как она дрожит. Не от холода.
— Чувствуешь? — прошептала она. — Деревья стонут. Даже сейчас, когда ветра почти нет.
Я прислушался. Где-то в глубине леса кто-то стонал. Или плакал. Или пел. Я не мог разобрать.
— Не оборачивайся, если услышишь голос за спиной, — сказала она. — Просто гони коня быстрее. Я уже раз видела здесь утопленника из Топей, он вылез из болота и звал меня по имени… до сих пор мурашки по коже.
Я чувствую её руки на моём поясе, её дыхание у шеи. Даже в этом проклятом лесу, даже под стоны деревьев, я не хочу, чтобы это кончалось. Но Варга там, в темнице. И мы едем спасать его. Ради неё.
— Я думаю, моё оружие пригодится, — сказал я, чтобы не молчать.
— Я не сомневаюсь в твоём мече, Девин, — ответила она. — Сегодня пришло время использовать его не только против мертвецов, но и против живых. Орденники не так уж сильны, как они себя считают. Большинство из них — гниющие чернокнижники, которые не могут держать оружие правильно, полагаются только на своё проклятое колдовство. Твой меч с серебряной насечкой как раз им по вкусу придётся. А мой кинжал смазан чесноком и солью, любую нечисть остановит. Вдвоём мы справимся, верно?
— Ну ты конечно недооцениваешь наших противников, — сказал я, чувствуя, как её руки сжимаются на моём поясе. — Противников никогда нельзя недооценивать.
Её руки на моём поясе. Её дыхание у моей шеи. Я мог бы ехать так вечно. Но Варга ждёт.
— Ты прав, прости, — сказала она тихо. — Я просто нервничаю из-за Варга. Он мой старый друг, мы столько лет вместе… Я понимаю, что Орден не шутки, у них там много колдунов и наёмников. Я не буду расслабляться, клянусь. Каждый куст буду проверять, каждый звук слушать. Мы будем осторожны, правда?
— Будем очень осторожны, — сказал я.
Я почувствовал что ей нужна забота и защита. И она ищет ее у меня. Что она боится, даже если не показывает. И что я сделаю всё, чтобы она не боялась.
— Смотри, впереди уже видно просеку, — сказала она. — Мы почти вышли из Леса Отчаяния, дальше пойдёт поле до самого Кенвилла. Чувствуешь, ветер уже несёт запах речной воды? Значит, скоро тот разорванный мост, про который я говорила. Конь справится с переправой? Вода там не слишком глубокая, только холодная очень.
— Философ выдержит, — сказал я. — Он и не такое выдерживал.
— Философ, значит, хорошее имя для коня, — она усмехнулась. — Я верю, он справится.
Лес кончился, мы выехали в поле. Луна тонким серпом светила сквозь тучи, и я пришпорил коня.
— Слышишь? — сказала Ксяоши. — Кажется, где-то впереди воет волк. Но это обычные волки, не оборотни, пока луна не полная, они не опасны. Главное, чтобы никто не заметил нас раньше времени, когда подойдём к форту. У ворот всегда двое стражников стоит, может, удастся их тихо убрать, не поднимая тревоги. Я умею тихо подкрадываться, могу взять на себя одного.
— Попробуем сначала тихо, — сказал я.
Ну вот, сейчас начнётся. У меня был один секрет. Моё бессмертие — это преимущество, которое дано мне демоном, пока я не допишу Книгу Смерти. Я не знаю, правда ли это, но я верю. И эта вера — моё оружие.
— Правильно, так и сделаем, — сказала она. — Если получится пройти незамеченными — это намного лучше, чем прорываться с боем. Как только мы спустимся в старый сток, там уже недалеко до темницы. Ворон сказал, что Варга держат в самой нижней камере, за железной дверью с замком. Я прихватила отмычку с собой, справлюсь с ним за пару секунд. Главное, чтобы у них не было лишних охранников внутри форта — основная часть войска стоит на верхней площадке, они ждут начала ритуала только завтра ночью.
Вдали показались тёмные силуэты. Форт Аракус.
Я натянул поводья. Философ остановился, всхрапнул.
— Выходим, — сказал я.
Ксяоши спрыгнула первой, пригнулась, оглядываясь по сторонам. Я слез следом, взял меч в руку. Нож за поясом давил на живот.
Сейчас начнётся. Я не воин. Я писатель. Но она рядом. И я сделаю всё, чтобы защитить её.
— Пошли, — прошептала она и скользнула в темноту.
Я пошёл за ней.
Ксяоши двигалась бесшумно — тенью, скользящей между камнями. Я едва поспевал за ней, стараясь ступать туда же, куда она ставила ногу, чтобы не хрустнул гравий под подошвой. Форт нависал над нами чёрной громадой, и в каждом окне мне чудился дозорный.
— Сюда, — шепнула она, сворачивая за угол крепостной стены.
Я шагнул следом.
Она исчезла.
Я остановился. Прямо передо мной был только тёмный каменный мешок, заваленный битым кирпичом, и никакого прохода. Ни двери. Ни щели. Ни Ксяоши.
— Ксяоши? — позвал я шёпотом.
Тишина.
Я сделал шаг вперёд, за угол, откуда она только что выглядывала.
И провалился.
В темноту. В другой мир. В другое время. В чужую боль.
Я стоял посреди кузницы. Жарко, пахнет раскалённым металлом и угольной пылью. В углу горн гудит, пламя лижет чёрные стены. На наковальне — меч, ещё не остывший, красный, будто только что вынутый из огня.
А передо мной, у самого входа, стоял он.
Высокий. Огромный. Руки в ожогах, лицо перечёркнуто багровым рубцом от виска до подбородка. Один глаз почти не видит, но смотрит — прямо на меня. Не мигая.
— Ты кто? — спросил он хрипло.
Я не мог ответить. Я вообще не понимал, где я и как сюда попал.
— Крелл, — сказал кто-то за моей спиной.
Я обернулся.
У стены, на старом стуле, сидела женщина в чёрном платье. Волосы до пояса, глаза тёмные, почти без зрачков. Кожа бледная, как пергамент. Она не смотрела на меня. Она смотрела на него.
— Крелл, — повторила она. — Не трогай его. Он не из Каракса. Он просто заблудился.
Кузнец не опустил руку. Меч в его кулаке был тяжёлым, и я видел, как напряглись мышцы на предплечье. Он мог убить меня одним ударом. Но почему-то не убивал.
— Как ты сюда попал? — спросил он.
— Не знаю, — сказал я честно. — Я искал Ксяоши. Она была здесь. А потом — вы.
— Ксяоши? — женщина усмехнулась. — Нет здесь никакой Ксяоши. Это Каракс. Город на краю Чумных Топей. Здесь никто не ищет друзей. Здесь ищут, кого убить.