Маятник эпох
Он выл. Не человеческим голосом, а волчьим воем. Рядом Торсти рубил мечом, хохоча как безумный. – В Вальхаллу! Все в Вальхаллу!
Они отрезали англичан от дороги. Они прижали их к той самой канаве с водой, куда англичане хотели сбросить их. Ловушка захлопнулась.
5. Мост из мертвецов
Последний час битвы был не войной. Это было истребление. Тысячи англичан были зажаты между стеной щитов викингов и глубоким рвом. Им некуда было бежать. Викинги, разъяренные сопротивлением, давили. Шаг за шагом. Люди падали в ров. Те, кто был сзади, падали на них. Ров наполнился телами. Живые топтали мертвых, пытаясь выбраться, но получали удары топорами по головам.
Хальфдан стоял на краю рва. Он тяжело дышал. Пар валил от его тела, смешиваясь с холодным вечерним воздухом. Его топор был красным по самую рукоять. Руки были липкими от крови. Он смотрел вниз. Ров был полон. Трупы лежали в три слоя. Викинги преследовали остатки бегущих англичан, перебегая ров прямо по спинам мертвецов, как по мосту. Грязь, кровь, вода и человеческое мясо смешались в единое месиво.
– Славная жатва! – Харальд Суровый подъехал к краю рва. Конь конунга храпел, косясь на гору тел. Харальд вытер меч о гриву коня. – Йорк наш, парни! Завтра они приползут на коленях!
Воины ревели, ударяя оружием о щиты. Они победили. Они были богами войны. Никто не мог остановить их.
Хальфдан оперся на топорище. Берсеркерганг отпустил его, и теперь навалилась свинцовая усталость. Он смотрел на "мост из мертвецов". Среди тел он увидел лицо молодого парня, почти мальчика. Его глаза были открыты и смотрели в небо с немым укором. Хальфдан почувствовал, как внутри шевельнулся холодный червь.
– Что с тобой, Медведь? – Торсти, живой и даже не раненый, хлопнул его по плечу. Он уже успел сорвать с какого-то трупа золотую цепь. – Мы богаты! Мы взяли Англию!
– Мы взяли только грязь, – хрипло сказал Хальфдан. Он посмотрел на заходящее солнце. Оно было багровым. – Что? – не понял Торсти. – Слишком много крови, – сказал Хальфдан. – Кровь скользкая, брат. На ней легко поскользнуться.
– Ты бредишь, – отмахнулся Торсти. – Пошли пить! В лагере бочки с элем ждут!
Хальфдан кивнул. Он пошел вслед за войском, переступая через тела. Но шрам на плече горел огнем, сильнее, чем когда-либо. Инстинкт Часового вопил: «Это не победа. Это наживка. И вы только что проглотили крючок».
Они шли праздновать. Они не знали, что жить им осталось всего четыре дня. Впереди их ждал Стэмфорд-Бридж.
ГЛАВА 2. СОЛНЦЕ МЕРТВЕЦОВ
1. Похмелье богов
Утро после победы не пахнет славой. Оно пахнет перегаром, прокисшим элем и остывшей жирной бараниной. Лагерь норвежцев у Риккола просыпался тяжело. Десять тысяч воинов, которые вчера разбили армию севера, сегодня напоминали стадо больных тюленей. Они спали вповалку: на земле, на мешках с зерном, в обнимку с трофейными женщинами или просто уткнувшись лицом в траву.
Хальфдан открыл глаза. Голова гудела, словно внутри кто-то бил в церковный колокол. Он сел, сбрасывая с себя тяжелый меховой плащ. Солнце уже стояло высоко. Оно было ярким, наглым, неестественно жарким для конца сентября. Небо над Йоркширом было пронзительно синим, без единого облака. «Ложное солнце,» – подумал он. – «В такое солнце хорошо сушить сено, а не воевать».
Он посмотрел на свои руки. Кровь под ногтями засохла и стала черной. Рядом храпел Торсти. Его рыжая борода была вся в крошках, а рука обнимала пустой кувшин, украшенный драгоценными камнями – добыча из какого-то монастыря. – Вставай, пьяница, – Хальфдан пнул друга сапогом. – Солнце уже в зените. Торсти замычал, открыл один глаз – красный, как у кролика, – и смачно рыгнул. – Оставь меня, Медведь… Я в Вальхалле. Здесь реки меда и валькирии с большими сиськами… – Ты в грязи, а валькирия – это свинья, которую мы вчера не доели, – буркнул Хальфдан, поднимаясь.
Он пошел к реке, чтобы умыться. Вода в Узе была холодной. Он плеснул её в лицо, смывая липкий пот и остатки вчерашней ярости. Вокруг кипела ленивая жизнь лагеря. Кто-то чинил обувь, кто-то считал монеты, высыпав их на плащ, кто-то просто сидел, глядя на воду бессмысленным взглядом. Они чувствовали себя хозяевами мира. Англия лежала у их ног. Северные графы разбиты, Йорк пообещал открыть ворота и дать заложников. Осталось только прийти и забрать.
Хальфдан подошел к костру, где уже собрались хускарлы конунга. Харальд Суровый сидел на походном стуле, грызя яблоко. Король выглядел свежим, словно и не пил вчера до рассвета. Его огромный двуручный меч лежал на коленях, а голубые глаза смеялись. Рядом суетился ярл Тостиг. – Мы должны выступить немедленно! – говорил Тостиг, нервно теребя край плаща. – Йорк ждет. Старейшины придут к Стэмфорд-Бридж к полудню. Если мы опоздаем, они могут подумать, что мы слабы. – Слабы? – Харальд расхохотался, и его смех подхватили остальные. – Мы размазали их армию по болоту, Тостиг! Они боятся нас до мокрых штанов. Мы можем прийти хоть к закату, они будут ждать нас на коленях.
Король встал, потягиваясь так, что хрустнули суставы. – Жарко, – сказал он, глядя на солнце. – Клянусь бородой Одина, это не Англия, а Африка. Я потел в Сицилии меньше, чем здесь. Он расстегнул пряжку плаща и сбросил его на землю. – Собирайте людей. Идем к мосту. Треть армии оставим здесь, охранять корабли. Пойдем налегке. – Налегке? – переспросил старый воин Эйстейн Тетерев, командир одного из отрядов. – Без брони, конунг? – А зачем тебе железо, старик? – усмехнулся Харальд. – Чтобы свариться в собственном соку? Англичане разбиты. Мы идем на прогулку, забирать золото, а не драться. Оставьте кольчуги на кораблях. Возьмите только щиты, шлемы и оружие.
По рядам прошел одобрительный гул. Никто не хотел тащить на себе тридцать фунтов железа по такой жаре. Семь миль до моста и семь обратно. – Слава мудрому конунгу! – крикнул кто-то. – Долой железо!
Хальфдан стоял в стороне, опираясь на свой топор. Его левое плечо начало ныть. Шрам под рубахой горел, как укус огненного муравья. Инстинкт Часового – память, которой не было названия, – зашевелился в животе холодным червем. «Не снимай броню,» – шептал голос. – «Римляне сняли броню в лесу – и умерли. Египтяне сняли броню – и умерли. Железо – твоя кожа.»
– Конунг, – Хальфдан сделал шаг вперед. Его голос прозвучал глухо и тяжело, как удар камня о дно колодца. Разговоры стихли. Все посмотрели на огромного хускарла со шрамом на лице. Харальд Суровый прищурился. – Что скажешь, Хальфдан? Тебе тоже жарко? – Мне холодно, конунг, – ответил он. – Ветер с юга пахнет не золотом. Он пахнет железом. Мы на чужой земле. Оставлять броню – значит искушать Норн.
Тостиг фыркнул. – Он трус, Харальд. Или просто перепил. Кто нападет на нас? Призраки убитых при Фулфорде? Король Гарольд на юге, ждет нормандцев. Здесь на сто миль нет ни одного воина, способного поднять меч против нас. – Я не трус, ярл, – спокойно ответил Хальфдан, глядя Тостигу прямо в глаза. Взгляд у него был такой, что брат английского короля невольно отступил. – Но я знаю, что удача – это шлюха. Сегодня она целует тебя, а завтра перерезает горло.
Харальд Суровый перестал улыбаться. Он подошел к Хальфдану вплотную. Король был выше его на голову – настоящий гигант. – Ты хороший воин, Хальфдан. Я видел, как ты рубил у рва. Но ты слишком мрачен. Ты портишь людям праздник. Он положил тяжелую руку на плечо воина. – Оставь кольчугу, Медведь. Это приказ. Если тебе станет страшно – спрячься за моей спиной. Воины вокруг загоготали.
Хальфдан молчал секунду. Потом медленно кивнул. – Как скажешь, конунг. Твоя воля. Он развернулся и пошел к своему драккару, снял кольчугу. Тяжелая сетка из колец со звоном упала на доски палубы. Он остался в одной рубахе и чувствовал себя голым. Словно с него содрали кожу. «Сегодня мы умрем,» – подумал он с ледяной ясностью. – «Мы сами подписали себе приговор.»
2. Марш обреченных
Дорога до Стэмфорд-Бридж была веселой. Семь тысяч викингов (треть осталась с кораблями под началом сына конунга, Олафа) шли по старой римской дороге, поднимая тучи пыли. Они пели песни. Они шутили. Они обсуждали, как потратят свою долю добычи. Солнце палило нещадно. Пот катился градом, но настроение было превосходным. – Эй, Торсти! – кричал кто-то. – Ты купишь себе ферму в Норвегии или останешься здесь, заведешь себе толстую англичанку? – Я куплю себе корабль! – орал в ответ Торсти, размахивая шлемом. – И назову его «Сиськи Фрейи»!
Хальфдан шел в первом ряду, рядом с королевским знаменем. Он не пел. Он сжимал рукоять своего бродакса так, что побелели костяшки. Он смотрел по сторонам. Англия была красивой. Зеленые холмы, дубовые рощи, желтые поля уже убранной пшеницы. Но эта красота была обманчивой. В каждом кусте, в каждом овраге ему чудилась засада. Он вспоминал Галлию. Вспоминал Египет. Везде было одно и то же: перед концом всегда наступает момент вот такой безмятежной, глупой радости.
– Расслабься, брат, – Торсти толкнул его локтем. – Ты скрипишь зубами так, что слышно в Йорке. – Посмотри на небо, – сказал Хальфдан. – Ну небо. Синее. Птички. – Нет птиц, – ответил Хальфдан. – Вороны. Они летят за нами. Торсти посмотрел вверх. Действительно. В вышине кружила стая черных точек. – Ну, это к удаче! – хохотнул Торсти. – Один следит за своими детьми. – Они ждут ужина, – прошептал Хальфдан.
К полудню они вышли к реке Дервент. Местечко Стэмфорд-Бридж. Деревянный мост через небольшую, но быструю речку. На той стороне – широкие луга, где было удобно пасти скот. Именно сюда старейшины Йорка должны были пригнать заложников и скот.
Но луга были пусты. Ни коров, ни повозок, ни людей. Только ветер колыхал высокую траву.
– Где они? – нахмурился Харальд Суровый, останавливая коня. – Опаздывают, свиньи, – сплюнул Тостиг. – Наверное, долго собирали золото. Или боятся. – Подождем, – решил конунг. – Эй, парни! Привал! Можно искупаться!
Войско с радостным ревом рассыпалось по берегам. Люди бросали щиты и оружие в траву. Кто-то полез в воду, кто-то развалился на лугу, подставив лицо солнцу. Харальд слез с коня и сел на бревно, вытянув длинные ноги. – Хорошая страна, – сказал он, жмурясь. – Жирная земля. Здесь будет хорошее королевство для моих сыновей.
Хальфдан не сел. И не выпустил топор из рук. Он стоял на пригорке, всматриваясь в горизонт, в сторону Йорка. Там, где дорога уходила за холмы. Что-то беспокоило его. Дрожь земли. Едва заметная. Как будто где-то далеко шло стадо бизонов. Или маршировал легион.
– Конунг, – сказал он негромко. – Ну что опять, Пророк Беды? – лениво отозвался Харальд. – Смотри.
На горизонте, там, где дорога соединялась с небом, появилось облако. Сначала маленькое, как кулак. Но оно росло. Стремительно. Серая, плотная пыль поднималась к небу.
3. Лед и Железо
– Это они! – воскликнул Тостиг, вскакивая. – Это йоркцы! Видите, сколько пыли? Значит, гонят много скота! Я же говорил! Воины начали подниматься, лениво переговариваясь. – Ого, похоже, там целое стадо! – Будет чем набить брюхо!
Хальфдан прищурился. Он смотрел не на пыль. Он смотрел сквозь неё. В сером мареве что-то блеснуло. Искра. Потом еще одна. И еще. Словно кто-то рассыпал алмазную крошку. Это не могли быть рога коров. Рога не блестят на солнце таким холодным, злым светом. Это был блеск полированной стали.
– Тостиг, – голос Хальфдана прозвучал как удар хлыста. – У твоих коров есть копья? – Что? – не понял ярл. – Блеск. Это железо.
Харальд Суровый встал. Его лицо мгновенно стало серьезным. Он был опытным полководцем, он прошел сотни битв от Византии до Руси. Он знал, как выглядит враг. – Это не стадо, – тихо сказал король. – Это армия.
Облако пыли приближалось. И теперь уже все видели. Из-за холма вытекала река. Река из людей и коней. Тысячи. Десятки тысяч. Они шли плотным строем, плечом к плечу. Над ними развевались знамена. Золотой человек на красном поле. Дракон Уэссекса. И лес копий. Бесконечный, щетинящийся лес.
– Гарольд… – прошептал Тостиг, и его лицо стало белым, как мел. – Это мой брат. Это король Гарольд! – Ты сказал, он на юге! – рявкнул Харальд Суровый, хватая ярла за грудки. – Ты сказал, он ждет Вильгельма! – Я не знал! – завизжал Тостиг. – Он не мог! Двести миль за четыре дня! Никто не ходит так быстро!
Но Гарольд Годвинсон, последний саксонский король Англии, сделал невозможное. Он совершил легендарный марш-бросок. Он гнал свою армию днем и ночью, загоняя лошадей, чтобы поймать викингов, когда они меньше всего этого ждут. И он поймал их. Расслабленных. Разделенных (треть армии на кораблях). И, самое страшное, – без доспехов.
В стане викингов началась паника. – Враги! – Где кольчуги?! – К оружию!
Люди метались, хватая мечи, спотыкаясь о щиты. Лошади, почуяв страх людей, ржали. – Стоять! – рев Харальда Сурового перекрыл шум. – Не бежать! Кто побежит – того зарублю лично!
Король вскочил на коня (своего черного жеребца он взял с собой). – Мы примем бой! – крикнул он. – Посылайте гонцов к кораблям! Пусть Олаф и Эйстейн бегут сюда со всех ног! А мы… мы будем держаться! Он посмотрел на свое полуголое войско. Семь тысяч человек в рубахах против пятнадцати тысяч англичан, закованных в кольчуги. – Стройте круг! – скомандовал он. – Круг Святого Олафа! Щиты сомкнуть! Копья наружу! Мы – ежик! Никто не укусит ежа, не наколовшись!
Викинги начали строиться. Длинная, неровная линия сворачивалась в кольцо. Хальфдан встал в первый ряд. Он чувствовал себя голым. Его рубаха липла к спине. Он смотрел на приближающуюся английскую армию. Она была похожа на железную тучу, надвигающуюся на беззащитную деревню. «Это конец,» – понял он. – «Римская стена. Саксонская стена. А у нас – стена из мяса.»
4. Семь футов земли
Английская армия остановилась в трехстах шагах. От строя отделилась группа всадников. Впереди ехал человек в золоченом шлеме и роскошной кольчуге. Никаких знамен, никаких гербов. Просто воин. Но по тому, как он держался в седле, было видно – это вождь.
Всадники подъехали к строю викингов. – Где ярл Тостиг? – крикнул всадник на чистом норвежском языке (диалекты были похожи). – Я хочу говорить с ним!
Тостиг вышел из круга. Он дрожал, но пытался сохранить достоинство. – Я здесь! Всадник посмотрел на него с горечью. – Тостиг, твой брат, король Гарольд, шлет тебе привет. – И что он предлагает? – спросил Тостиг. – Он предлагает тебе мир и прощение, – громко сказал всадник. – Если ты вернешься на сторону Англии, он вернет тебе твое графство Нортумбрию. И даст треть всего королевства в придачу.
По рядам викингов прошел шепот. Щедрое предложение. Тостиг колебался. В его глазах мелькнула надежда. – А что он даст моему союзнику? – спросил Тостиг, кивая на Харальда Сурового, который стоял рядом, опираясь на двуручный меч. – Что король Англии даст королю Норвегии?
Всадник помолчал секунду. Потом он посмотрел прямо в голубые глаза гиганта Харальда. – Король Гарольд сказал: «Поскольку Харальд Суровый – такой высокий мужчина, я дам ему семь футов английской земли. Или чуть больше, раз он так велик. Чтобы было где его закопать».
Тишина повисла над полем. Мертвая, звенящая тишина. Это было оскорбление. И это был приговор. Харальд Суровый не разгневался. Он вдруг усмехнулся. В этом ответе он услышал достойного врага. – Скачи обратно, – сказал Тостиг, его голос дрогнул, но он сделал выбор. – И скажи королю, что Тостиг не предаст своих друзей ради золота. Мы будем драться.
Всадник кивнул, развернул коня и ускакал обратно к английскому строю.
– Кто это был? – спросил Харальд Суровый, глядя ему вслед. – Этот говорливый малый? – Это был король Гарольд, – тихо ответил Тостиг. – Почему ты не сказал мне?! – воскликнул Харальд. – Он был так близко! Я бы убил его прямо в седле! – Он приехал под мирным знаменем, – покачал головой Тостиг. – И он мой брат. Я мог воевать с ним, но стать его убийцей на переговорах… нет.
Харальд Суровый нахмурился. – Он маленького роста, – сказал он задумчиво. – Но он гордо сидит в седле. Конунг повернулся к своему войску. В его глазах исчезла веселая искра. Теперь там был только лед. – Вы слышали?! – рявкнул он. – Они обещают нам только могилы! Семь футов земли! Он поднял свой огромный меч. – Так давайте покажем им, что норвежцы дорого продают свои жизни! Мы возьмем не семь футов! Мы возьмем всю Англию или умрем, пытаясь!
– Odin! – взревели викинги. Но в этом крике не было радости победы. В нем была ярость загнанных зверей.
Хальфдан поправил перевязь топора. – Семь футов, – прошептал он. – Хорошая мера. Римлянам хватало и шести. Он посмотрел на Торсти. – Держись ближе, брат. Когда начнется свалка, бей по ногам. У них кольчуги длинные, но ноги открыты. – А мы? – Торсти нервно облизнул губы. – Мы же голые. – А мы умрем, – просто сказал Хальфдан. – Вопрос только в том, скольких мы заберем с собой.
На той стороне поля английские трубы запели атаку. Железная стена двинулась вперед. Земля задрожала. Битва при Стэмфорд-Бридж началась.
ГЛАВА 3. МЯСОРУБКА НА БЕРЕГУ
1. Стена из мяса
Атака англичан началась не с боевого клича. Она началась с гула земли. Пятнадцать тысяч человек, закованных в железо, ударили ногами о сухую, потрескавшуюся от жары почву Йоркшира. Тум. Тум. Тум. Ритм, от которого дрожали травинки и осыпалась пыль с сапог. Английская стена щитов – сплошная, бесконечная полоса стали и крашеного дерева – двинулась вперед. Солнце, то самое предательское, южное солнце, играло на тысячах шлемов, слепя глаза викингам, стоящим в одних рубахах.
– Ut! Ut! (Вон! Вон!) – заревели саксы. Этот крик был похож на лай своры гончих, загнавших медведя.
Хальфдан стоял в первом ряду наспех построенного круга. Он покрепче перехватил древко своего бродакса. Ладони были мокрыми от пота, пришлось вытереть их о штаны. Дерево топорища казалось горячим. Он посмотрел влево. Торсти Рыжий, его побратим, скалился, обнажая черненые зубы, но в его безумных глазах впервые за много лет плескался липкий, холодный ужас. Он был в одной льняной рубахе, расстегнутой на груди, чтобы было легче дышать. Его рыжие волосы на груди были отличной мишенью. – Не подставляйся, дурак, – прорычал Хальфдан, толкая друга плечом. – Щит выше. Голову в плечи. Здесь не кабак, здесь за ошибку платят кишками.
– Я заберу десятерых! – взвизгнул Торсти, пытаясь перекричать свой страх. – Я выпью их кровь!
Удар. Английская волна врезалась в строй викингов. Звук был тошнотворным. Не звонкий, чистый лязг металла о металл, как в Риме, когда легион встречал легион. Это был глухой, чавкающий звук металла, рубящего дерево, ткань и живые кости.
Первый ряд англичан, закованный в длинные, до колен, кольчуги, просто навалился на викингов весом. Их щиты были больше, тяжелее, миндалевидной формы. Круглые, легкие щиты норвежцев затрещали под напором. Хальфдан принял удар на свой щит. Английский хускарл – здоровенный детина с белыми усами – ударил его плечом, пытаясь сбить с ног. Хальфдан устоял. Его ноги, привыкшие к пляшущей палубе драккара, словно пустили корни в землю. Он не мог колоть – топор для этого не годился. Ему нужен был замах. Но в тесноте замахнуться было невозможно. Он ударил кромкой щита в лицо врага. Железо умбона врезалось в переносицу сакса. Тот дернулся, на секунду открыв шею. Свист топора. Короткий, кистевой удар. Тяжелое лезвие бродакса опустилось в щель между шлемом и кольчужным капюшоном. Кольчуга англичанина была хорошей, двойного плетения, но удар закаленного топора она не выдержала. Хруст ключицы и шейных позвонков. Враг упал, воя от боли, роняя меч.
– Hogg! (Руби!) – заорал Хальфдан, пытаясь воодушевить своих. Но его крик потонул в воплях умирающих.
Справа от него молодой викинг, совсем мальчишка, упал на колени. Английский меч, пущенный из второго ряда, легко прорезал его льняную рубаху и вспорол живот от паха до грудины. – Мама… – прошептал парень, глядя на свои сизые, дымящиеся на солнце внутренности, вываливающиеся в пыль. Английский сапог, подбитый гвоздями, ударил его в лицо, втаптывая в грязь, чтобы не мешал проходу.
Это было избиение. Англичане были неуязвимы для скользящих, небрежных ударов. Мечи викингов соскальзывали с их кольчуг, оставляя лишь царапины. Чтобы убить сакса, нужно было бить точно, сильно и в уязвимое место. Викинги же умирали от любой царапины. Каждый пропущенный удар меча для норвежца означал глубокую рану. Отрубленные руки, рассеченные плечи, пробитые легкие. Кровь – горячая, жирная, скользкая – мгновенно пропитала сухую траву. Земля стала красной и скользкой, как палуба китобойного судна.
– Держите строй! – ревел Харальд Суровый из центра круга. Его голос, привыкший командовать тысячами, срывался на хрип. – Не размыкать щиты! Мы – еж! Кто высунется – тот труп!
Но "еж" терял иголки с ужасающей скоростью. Англичане работали слаженно, как мясники на бойне. Первый ряд держал щиты, принимая удары топоров. Второй ряд бил длинными копьями поверх голов товарищей, целясь в лица, шеи и подмышки викингов. Норвежцы падали десятками, захлебываясь кровью. Строй таял на глазах.
2. Ярость последнего викинга
И тогда Харальд Суровый понял, что оборона – это смерть. Стоять и ждать, пока их переколют, как овец в загоне? Смотреть, как его лучшие люди умирают, не успев даже замахнуться? Нет. Это не путь викинга. Это не путь Варяга.
Конунг отшвырнул щит. Он стал ему не нужен. Он вышел из центра круга, расталкивая своих воинов. Он был огромен – семь футов чистой, концентрированной ярости. На нем не было кольчуги, только дорогая синяя шелковая рубаха, вышитая золотом в Миклагарде, которая теперь стала черной от пота и прилипла к мощному торсу. В руках он держал огромный двуручный меч.
– Odin aat yor allan! (Один заберет вас всех!) – взревел он голосом, от которого заложило уши даже у англичан, и птицы, кружившие над полем, шарахнулись в стороны.
Харальд бросился в гущу врагов. Один. Это было безумие. И это было величие. Он врубился в английский строй, как молния бьет в сухой дуб. Он вертелся волчком. Его меч описывал сверкающие, свистящие круги. Удар – голова английского тана в шлеме отлетает в сторону вместе с куском плеча. Удар – щит разрублен пополам вместе с рукой, которая его держала. Удар – трое англичан отлетают назад, сбитые с ног чудовищной силой гиганта.
Англичане отшатнулись. Перед ними был не человек. Перед ними был древний демон войны, вырвавшийся из ледяного ада. Берсерк, в которого вселился сам Тор. Никто не мог достать его. Копья ломались о его парирования или просто не успевали за его движениями. Мечи не касались его кожи, словно он был заговорен.
– За Конунгом! – заорали викинги, воспрянув духом. Увидев, как их вождь крошит врагов в капусту, они забыли о страхе. Они забыли, что на них нет брони. – Вальхалла!!! Круг разомкнулся. Норвежцы рванулись в атаку вслед за своим королем, расширяя прорыв, который он создал.
Хальфдан бежал рядом с Торсти. – Дави их! – орал Торсти, брызгая слюной. Его лицо было залито чужой кровью, он потерял шлем, но рубил с удвоенной силой.
Казалось, еще немного – и чудо произойдет. Ярость победит сталь. Дух победит материю. Англичане, напуганные натиском безумного великана, начали пятиться. Строй саксов дрогнул. Победа, невозможная, невероятная, была на расстоянии вытянутой руки.
Харальд Суровый остановился на секунду, чтобы перевести дух. Он стоял на горе трупов, опираясь на меч. Его грудь ходила ходуном, втягивая воздух. Он был весь в крови, но на нем не было ни царапины. Он посмотрел на дрогнувших англичан и расхохотался. Смех победителя. Смех бога.
Стрела прилетела из ниоткуда. Она не свистела. Просто глухой, влажный, чмокающий звук.
Харальд поперхнулся смехом. Он схватился за горло. Из-под узловатых пальцев, между которыми торчало серое гусиное оперение стрелы, хлынула ярко-алая, пенящаяся артериальная кровь. Король Норвегии, Гроза Востока, командир Варяжской стражи, последний герой Севера, пошатнулся. В его глазах застыло невыразимое удивление. «Как? Так просто? От куска дерева?»