ГАСТРОНОМ

Открыла свою дверь и проводница семнадцатого вагона Вера Моисеева. Старик-еврей, раздав мелочь, повернулся лицом к составу, оглядел его и остановил взгляд на Вере. Та тоже посмотрела на старика. Между ними произошёл безмолвный, но полный взаимопонимания разговор, после чего к Вере с полустанка, всколыхнув воздух, что заставило наблюдавших эту сцену старушек даже истово перекреститься, направилась некая прозрачная сущность, которая, войдя в Веру, задержалась в ней. После того, как в глазах Веры вспыхнул яркий огонёк, означавший, как видно, что процесс завершён, проводница кивнула старику, и после этого скрылась в вагоне, закрыв дверь.

Старик, впрочем, не торопился уйти, продолжая стоять на платформе и разглядывая вагон за вагоном. Вдруг к нему подошла одна из опоздавших бабулек с картошкой и спросила:

- Милок, не видал ты тут где -то ящик стоял?

- Какой ящик? – Не понял старик.

- А вот ящик пустой из под помидоров. Я на него товар ставлю нехитрый свой, картошечку вот, помидорки солёные, огурчики.

Старик покачал головой. Старуха начала вздыхать, суетится и хлопать себя по бёдрам одной рукой. В другой она держала авоську с товаром:

- Да как же это! Вот час назад здесь всего оставила! Ох, уж эти бичи эти проклятые, так и тащат на свои костры! Как же мне теперь, куда поставить?

- Хотите я сундучок вам свой одолжу свой на время? – Оживился старик, показывая на облепленный землёй ларец у себя под мышкой. – Он подойдёт вам, я думаю. А мне всё равно отойти надо. Только уж потом не забудьте мне его вернуть непременно.

- Ой, спасибо, тебе милок, - засуетилась старушка. – Дай бог тебе здоровья!

Продам товар свой и сразу верну, не сомневайся.

Старик дружелюбно кивнул старушенции, спустился по маленькой лестницы с платформы и пошёл зачем –то по насыпи в сторону вагону ресторана.

В это время шеф-повар вагона-ресторана Матвей Соболев как раз открыл дверь кухонного тамбура, чтобы впустить свежего воздуха. Открыв, он наткнулся глазами на старика, который стоял у дощатого забора и смотрел на него.

- Вас не затруднит сказать, куда едет поезд? - Спросил незнакомец Мотю, как ему показалось с лёгким иностранным акцентом.

Мотя оглядел пижамные штаны старика, домашние тапочки и вздохнул. Ещё один бич, подумал он, штампуют их тут что ли! Однако вслух лишь сказал:

- В Москву, дедуня. А вам то куда надо?

Старик промолчал, начав озираться, будто ища кого-то или вспоминая, куда ему надо.

«Бич, к тому же сумасшедший!», подумал Мотя, делая шаг назад и тихонько закрывая дверь в вагон, чтобы не видеть старика. «Таких полно здесь». Он вернулся к своим занятиям, то есть продолжил крутить фарш и резать колбасу на бутерброды, однако старик с его мучительной улыбкой не выходил у него из головы. Какое -то время он заставлял себя о нём не думать, но вдруг незаметно для себя снова очутился в тамбуре и открыл дверь на улицу. Старик всё ещё стоял возле поезда.

- Простите, вас как зовут? – Обратился вдруг к нему старик, будто точно знал, что Мотя к нему выйдет.

- Матвей, но можно Мотя. А что?

Сзади кто-то зашуршал. Повар обернулся, чтобы посмотреть, а когда повернулся обратно, старик уже стоял с ним рядом. Как это? Он даже не заметил, как тот забрался в вагон.

- Как это вы сюда забрались? – Пробормотал удивлённо Мотя.

- Спасибо, что пустили! – Весело сказал незнакомец, с шумом закрывая дверь за собой.

- А я вас и не…- Мотя хотел сказать, что и не собирался пускать его. Но старик его уже не слушал. Вместо этого он заговорил так, будто они были знакомы с ним целую Вечность:

- Представьте, я знал одного Мотю, который тоже был поваром. Но не в этой жизни, а…в другой. Он знаете, такие порой чудеса творил, что пальчики оближешь! Ему даже кое-кто завидовал...Так вот, он совсем не зарабатывал, потому что писал книги. Но при этом у него была очень красивая жена, Дора, с которой он был счастлив.

В этот момент поезд дёрнулся. Однако не поехал. Старик озадаченно посмотрел в окно и спросил:

- Это какая же станция была?

- Точно не знаю. – Дёрнул плечами Мотя. Была ему охота каждую станцию в голове отмечать!

- Мне, знаете, надо в Счастливый. –Сказал старик. – Вы в курсе, где это?

Мотя, ещё раз оглядев старика, окончательно сделал вывод, что он не в себе. От такого нужно было избавляться, как можно скорее. Как же он влез? Вот же пройдоха!

- Вам в Счастливый что ли? - Обрадовался Мотя, распахивая тамбурную дверь. Он хотел, чтоб старик поскорее убрался:

- Это же здесь. Вот он, самый Счастливый город на свете! Выходите и сами убедитесь!

- Точно?

Старик, выглянув, подозрительно оглядел пространство справа и слева:

- Вы не ошибаетесь? Не похоже что –то.

- Клянусь! Это самое счастливое место на свете! –Стал уверять его Мотя, беря старика за рукав и подталкивая его к выходу:

- Посмотрите, какие забавные беспризорные псы тут гуляют, как красиво переливаются бензиновыми пятнами лужи, как художественно разбросаны всюду окурки, какие симпатичные азиаты-попрошайки, как блестят осколки бутылочного стекла в земле. Красота! Чем вам не Счастливый? А вон там вдалеке за забором ещё тюрьма. Вы только посмотрите, какая это прелесть! Как красиво отливает на солнце белый с желтизной кирпич. Вам сюда и никуда больше, будьте уверены! Следующая станция уже не ваша. Просьба освободить вагон!

Эту фразу он сказал голосом диктора метрополитена.

- А вы уверены, что этот город именно так называется Счастливый? Это важно.

Старик с серьёзным показав пальцем на улицу.

- Безусловно! – Опять взяв старика за локоть, развернул его Мотя к выходу. – Даже если это не так, мы его переименуем, вы и я. Хорошо. Пусть он будет Счастливым и точка. А вам здесь самое место среди счастливых людей. Договорились? Ну что, выходим?

- И вы со мной? – Спросил старик.

- Нет, увы, - засмеялся Мотя. – Мне придётся остаться. А вас я назначаю тут губернатором.

- Серьёзно? – Спросил старик.

- Клянусь! Вы тут всех осчастливите, я чувствую.

- Вы в это верите?

- Как в собственную маму!

- Тогда, может, вам лучше со мной? – Слегка качнувшись слегка в сторону выхода, но всё же явно не собираясь сходить, спросил старик.

- Ни в коем случае! – Театрально воскликнул Матвей, разворачивая его снова к дверям:

- Я не могу. У меня полно дел. Видите, это кухня, там вон продукты, мне всё это надо приготовить для пассажиров. А вы меня задерживаете. Так что счастья вам, дедушка!

- А вы знаете, я ведь тоже люблю готовить, - заявил вдруг ему старик, выскальзывая из его рук.

С этими словами, не обращая внимания на протесты Моти, он нырнул на кухню и стал по-хозяйски заглядывать в холодильники и рассматривать упаковки с полуфабрикатами, беря их в руки, спрашивая: «это что? Рагу из свинины. Так. А это…»?

- Хотя бы руки помойте с мылом, перед тем, как что-то трогать, - брезгливо сказал старику Мотя. – Вы же с улицы!

- Безусловно. - Старик, как фокусник, достал из нагрудного кармана пижамы весьма несвежий платок и отерев им шею и руки, спрятал его назад в карман.

- Ну-с? – Как –то весьма по-старосветски сказал он, - это, значит, и есть ваша кухня?

- Типа, - кивнул Мотя, начиная вдруг злиться. Старик оказался некстати назойливым. Зря он его пустил.

- Керосин, газ, уголь? – Деловито продолжил свой осмотр кухни гость, ныряя головой вверх и вниз.

- Уголь, - поморщился Матвей.

- Это же прелесть, как замечательно! - Воскликнул гость, засучивая рукава. - Позволите?

Матвей, удивлённо взглянув на незнакомца, машинально отошёл в сторону. Тот взял кочергу и стал шерудить в топке плиты. Не был бы тот в годах, он бы задал ему трёпку за такие вольности! Вылетел бы с кухни, как шелудивый пёс!

- Уголь, мой друг, - продолжал тем временем гость, поставив в угол кочергу и продолжая дотошно осматривать кухню, - вернее, его добыча, великое достижение человечества. Есть достоверные сведения, что и Вавилон, и Греция и Древняя Иудея готовили на угле. Знаете об этом?

Продолжая говорить, старик взял снова кочергу и начал ловко двигать на плите кастрюли, потом, открыв конфорку и пошерудив там немного, закрыл обратно. Матвей покачал головой. Надо же, старик, а понимает, что нужно делать. Может, правда, взять его? А его кухонный рабочий Серёга вечно под кайфом.

- Уголь вы не правильно сыплете, - тоном, не допускающим возражений, заявил тем временем его незваный гость, - чересчур много кинули, и из -за этого он не горит хорошо! Надо понемногу сыпать, тогда и экономия будет, и жар...

Говоря, старик, стараясь действовать незаметно, стащил одно яйцо из клети на столе и сунул его себе в карман. Мотя сделал вид, что этого не заметил.

- Посторонним на кухню вообще -то вход запрещён, - повторил Мотя, начавший уже откровенно жалеть, что пустил человека с улицы.

- Это вы правильно говорите, - будто не замечая его недовольства, сказал старик, - А что если я попрошусь к вам на работу, пока мы не прибудем на место, как вы на это посмотрите?

- То есть, как это – на работу? - Удивился Матвей. Здесь так не положено. Оформляет отдел кадров, и потом медкомиссию ещё пройти надо...

- Ах, да, - шлёпнул себя по лбу гость. - Точно! Как же я забыл про медкомиссию! Ну, тогда...- он развёл руками и тут его взгляд упал на противень с фаршем, что стоял под мясорубкой.

- А это что у вас, неужто фарш?

- Да, это фарш, - выдохнул Матвей, которого присутствие еврея уже стало угнетать.

- Дайте мне его немедленно и я налеплю вам шайб такой правильной формы, что ими захотят поиграть. –Заявил он.

- Вот ещё! –Буркнул Матвей, отдвигая от старика противень. Нет, ну надо же, как привязался!

- Почему нет?

Удивился старик. Нежелание Моти общаться с ним, кажется, смертельно его обидело.

- Вот что,- сказал Мотя. – Раз вы такой настырный, я так и быть схожу к директору, спрошу, можно ли вас взять. Но имейте в виду, ответ будет скорее отрицательный. И тогда вы без разговоров уйдёте. Хорошо?

- Конечно, конечно, - закивал старик. – Непременно сходите и спросите.

Разумеется, директор Дина Петровна и слышать не захотела ни о каком старике.

- Как тебе это вообще в голову могло прийти, Матвей, пустить себе на кухню кого –то? - Спросила она, вставая и делая два шага за ним. –Гони всех вон!

Мотя шёл на кухню полный решимости выставить старика без разговоров. Но когда он вернулся, всё решилось само собой. Дверь в тамбур была закрыта. Старик, это он увидел через стекло, стоял на улице и также потерянно озирался по сторонам. Моте вдруг стало жалко его. Зайдя на кухню, он взял с противня варёную курицу сунул её в пакет, открыл дверь и сунул старику:

- Во. Это вам за лекцию об угле, -сказал он. – Будьте счастливы в городе Счастливом!

После этого она закрыл дверь уже на замок. В этот самый момент объявили отправление.

- Мне кажется, останьтесь вы здесь, счастливых людей в городе стало бы на одного больше, - проворчал себе под нос старик, глядя на пустой перрон, поднимаясь на цыпочки и видя, как улепётывает с перрона в сторону сбившихся в кучу домиков на окраине леса на своих коротких ногах с его ларцом подмышкой бабуля.

В ту же секунду, он каким-то непостижимым образом оказался стоящим уже перед бабулей, выставив перед ней регулировочным жестом ладонь:

- Стопэ!

- Ой, а я думаю, куда это вы делись, - заговорила сразу елейным голосом бабка, опуская ларец на землю и воровато бегая глазами по сторонам. – Думаю, куда же делся этот симпатичный старичок в тапочках на босу ногу. И сундучок он свой у меня не забирает. Дай, думаю, возьму его с собой, а то кто-нибудь стащит! Уж больно хорошая подставка. А оставлять тут нельзя. –Шёпотом сказала она, приложив ладонь ко рту:

- Одни бичи у нас тут кругом. Так и лазят. Так и тащат всё в костёр! Вы возьмите, возьмите ларчик-то свой.

Она подвинула сундук к нему ногой. Старик наклонился, поднял ларец и сунул его себе подмышку.

- Всего доброго. – Попрощался он, уже без прежней доброжелательности.

- И вам, вам не хворать! –Всё также бегая глазами по сторонам, сказала бабка. Когда старик отвернулся, чтобы уйти, она поджала губы, будто собиралась плюнуть ему вслед. Старик сделал шаг, но вдруг обернулся и внимательно посмотрел на бабку, словно желая ее запомнить.

- Ага, - ну всего, - сказала она, посеменив к домикам.

Старик, проводив её немного глазами, повернулся и пошёл снова к платформе, за которой возвышался маленький, похожий на будку станционного сторожа вокзал.

- Милок! – Вдруг окликнула его бабка.

Старик снова обернулся.

- А что это у тебя такое тяжёлое в ларчике? – Показала она пальцем.

- Не ваше дело, сударыня! - Огрызнулся он.

- Подумаешь, -сказала бабка, поджав обиженно губы и подтянув узелок платка.

Вернувшись на платформу и пройдя почти всю её, старик подошёл к крошечному вокзалу. Рядом с ним непонятно откуда возник таджик и жалобно проскулив «подайте на пропитание», протянул к нему руку ладонью вверх. Старик посмотрел на таджика, на его руку, пробормотал: «конечно, да», вытащил из кармана сырое яйцо, которое украл в ресторане и дал его. Таджик взял яйцо, покрутил его в руках, отошёл на пару шагов и бросил яйцо на пути. Снизу тут же с путей послышался цыплячий писк, на который таджик, занятый своими мыслями, не обратил никакого внимания.

Старик зашёл на вокзал, сел на одно из кресел в зале ожидания, закрыл глаза и сразу задремал.

Майор Сорокогуз выехал на трассу и поехал в сторону ближайшей большой станции, а именно Биробиджан на большой скорости, чтобы успеть приехать туда раньше Хабаровского поезда. Он всегда так делал. По дороге он то и дело бросал взгляд на часы на панели. Ничего, он успеет. Всегда успевал.

Поезд «Москва –Хабаровск» прибыл на станцию Биробиджан из-за непредвиденной остановки с некоторым опозданием. На перроне уже царила привычная в таких случаях неразбериха. Мелькали пассажиры с чемоданами и авоськами, торопились провожающие, суетились всё те же бабушки с варёной картошкой в кастрюльках, солёными огурцами и подсолнухами в кульках.

- Внимание! Из опоздания поезда, стоянка сокращена на пятнадцать минут. –Бесстрастно объявила привокзальный диспетчер по громкоговорителю.

Прибывшие и отъезжающие забегали быстрее. Майор Сорокогуз вылез из машины, посмотрелся в зеркало заднего вида, заправил в штаны, рубашку, одернул пиджак и пошел к поезду. У штабного он тепло поздоровался с человеком в форме бригадира проводников.

- Здравствуйте, Гамлет Раисович. –Поприветствовал его Сорокогуз. – Еле догнал вас на своём жигулёнке. Быстро вы едете! Как дела?

- Нормально, -сказал армянин со строгим лицом, одетый, как положено в железнодорожную форму и фуражку. – Без происшествий.

- Значит, у вас все хорошо? Правовая поддержка не требуется?

- Никак нет. –Хмуро отрапортовал бригадир. –Работаем по закону, зайцев не наблюдается.

- Ну, и отлично. В каком она едет? –Спросил майор.

- В девятом, –со значением сказал бригадир, не глядя на бригадира.

- Спасибо. В долгу не останусь.

- Не сомневаюсь, Валерий Павлович. –И они расстались, не пожимая друг другу рук.

Вера Моисеева, проводница вагона СВ, стояла в этот момент в тамбуре и протирала поручни сходней. Народу в вагоне было не так много, и она в очередной раз поблагодарила в душе бригадира, за то, что он поставил ее на этот рейс проводницей в мягкий. Здесь никогда не шумели, в отличии от плацкарты, всегда были интеллигентные люди, никто не приставал, и не просил настойчиво продать им водки.

Вернувшись в купе, она поправила макияж перед зеркалом, стряхнула с плеч кителя пылинки, и собралась уже было выйти, как тут дверь в купе открылась, и туда заглянул Сорокогуз.

- Привет, –сказал он.

- Привет, – не скрывая недовольства, сказала Вера.

- Ну, то, что ты мне не рада я и так вижу, можешь не говорить. –Сказал Сорокогуз, осматривая взглядом потолок и стены служебки.

- Почему? Рада…- без особой, впрочем, радости сказала Вера.

- Поговорить нужно.

- Валера…- начала Моисеева. –Мы всё уже с тобой обговорили, расстались. Ну, и хватит…

- Пару слов всего, а?

- Валерий Павлович, я все давно вам сказала. Ну, было, да, всего один раз. Но ты же сам убедился, у нас не получается…

- Верка…- майор втолкнул вдруг Веру животом внутрь купе, закрыл дверь и тяжело вдруг задышав, прижал Веру к шкафу.

- Я люблю тебя, слышишь? –Он попытался найти губами ее губы. Но Вера вдруг остановила его ударом колена в пах. Майор замер в полусогнутом состоянии, застонав.

- Пошел вон! –Тихо сказала Вера.

- Кто у тебя тут? – Сипло спросил майор. –Как его зовут? Узнаю, придушу.

Девушка промолчала.

- Вера… Мне без тебя не жизнь, слышишь? –Засопел майор, медленно разгибаясь и всё ещё держась за пах:

- Все время о тебе думаю последнее время…Ночей не сплю. Деньги есть, Вера, давай уедем. В Америку, а? У меня там друзья. Или здесь останемся, а?…

Вера, ни слова не говоря, отошла на шаг в сторону, сняла с держателя форменный пиджак и стала его надевать. Застегнувшись, повернулась и стала смотреть на бывшего мужа, словно спрашивая своим безмолвным взглядом: «долго ты ещё тут будешь»? Он посмотрел на ее безучастное лицо, на матовые, лишенные всякого выражения глаза и вдруг яростно закричал, открывая дверь купе:

- Дичка ты! Дичкой была, дичкой останешься! Правильно твой папаша говорил мне: не пара она тебе. А я, блин, ухаживал за тобой, как дурак, деньги тратил…

- Ещё раз упомянешь моего отца, я возьму кочергу и выпровожу тебя уже по –настоящему. –Холодно сказала Вера.

- Вот такая ты мне нравишься! –Восхищенно произнёс майор, выходя за дверь и останавливаясь в коридоре, возле титана. Вдруг он снова шагнул к ней, поставив ногу так, чтобы нельзя было закрыть дверь. На всякий случай, он благоразумно прикрыл рукой пах:

- Пантера ты! Фурия в женском обличье!.. –Обозвал он её всё с тем же восхищением.

- Какая есть. –Презрительно заметила Вера. – Тебе, орлу, не пара. Выметайся, давай, из служебного купе! Здесь посторонним нельзя!

- А я не посторонний! – Зашипел вдруг майор, делая шаг из купе в коридор, но продолжая закрывать собой выход:

- Я твой муж, между прочим! Мы ещё официально не разведены. И я при исполнении, не забывай. Может, хочешь, чтобы у тебя каждый раз ревизию на этой станции проводили?

- С тебя станется. –Покачала головой Вера. А развод, об этом не беспокойся. Я уже заявление подала, скоро официальная бумага придёт.

- Не придёт. Я тебе развода не дам! А они меня обязательно вызовут и спросят.

- Не дашь?

- Нет!

Вера отвела глаза, ничего не сказав. Лишь сомкнула под животом руки и поджала губы.

- А ты как думала? Ты будешь тут шашни с москвичами крутить, а я на это глаза закрою. Нашла уже кого? Кто он?

Майор вдруг снова ворвался в купе и прижал Веру к шкафчику, стоя на этот раз боком и придерживая её руки:

- Этот завпроизводством вагона –ресторана, как его, Соболев, да? Москвич? Видишь, я все знаю! Погоди, я доберусь до него! У вас уже было? Сгною обоих, если только узнаю!

- Слушай, –спокойно сказала Вера. –У меня вон титан только что закипел. Крутой кипяток. Оболью, будешь визжать, как ошпаренная собака!

- Имей в виду, - будто не услышав угрозы, продолжил майор, - я все про тебя знаю, мне все говорят. У меня везде уши и свои люди.

- Ой, ой, ой…- заулыбалась Вера, посмотрев на майора.

- Какая же ты красивая, - прошептал он, посмотрев на неё. – Чего ты, дура, ушла, я же всё для тебя бы сделал!

- Конечно, - отвела глаза Вера.

- Не веришь? Ты думаешь, тебя бригадир почему в лучший вагон поставил? За красивые глаза что –ли? Это я его попросил…

Вера перестала улыбаться и серьезно произнесла:

- Ну-ка дай мне пройти быстро! Пять минут осталось до отправления, мне пассажиров принять надо.

Сорокогуз ослабил хватку. Затем, одёрнув китель, вышел из купе в коридор.

Вера, закрыв за ним дверь в купе, посмотрелась в зеркало, поправила волосы, открыла дверь настежь уже с головным фирменным убором на голове и брезгливо сказала майору, который продолжал стоять и ждать её у титана:

- Я тебя не просила мне помогать. И не попрошу никогда!

Кто –то постучал вдруг в окно. Вера повернулась, но увидела лишь мелькнувший красный флажок. Догадавшись, что это была её сменщица Света, которая хотела видно сказать ей, что поезд скоро отправится, она вышла из купе, закрыв дверь замок.

- Ну вот, купила себе пирожков на дорогу…- проворчала она.

- Я могу минут на минут на десять поезд задержать. –Вяло отозвался на это Сорокогуз.

- А воздух во рту можешь задержать? – Спросила Вера. –А то перегаром прёт.

Майор ничего не ответил, посмотрел тяжело на Веру, вздохнул и вышел а тамбур. Вера вышла за ним следом и стал смотреть, как майор спускается по ступенькам на перрон. Хорошо, пассажиров в этот раз было мало и Света разобралась с ними без неё. Было немного пасмурно. От вокзала доносился привычный шум, лязганье железнодорожных буферов вдалеке, крики носильщиков, воробьиное чириканье, разноголосый людской гур-гур, сдержанный говор торгующих на перроне картошкой и огурцами бабушек, которые объясняли вышедшим из поезда пассажирам, почему их картошка самая лучшая, песня из репродуктора Клавдии Шульженко про «Синий платочек» и плач маленького ребёнка, которому не купили сахарного петуха.

Майор всё ещё стоял на перроне у входа в вагон и смотрел на Веру.

- Не так я думал у нас разговор выйдет, – сказал он.

- Как вышло, так вышло. – Сказала Вера и присев вдруг на корточки сказала тихо:

- Не таскайся сюда больше, Валера, беду накличешь.

Вернулась сменщица Света. Встала рядом с Верой, поглядывая то на подругу, то недовольно на Сорокогуза. Ещё раз объявили об отправке. Вера посмотрела на вокзал и зонтик перед входом. На надписи «Биробиджан» по-русски и на иврите. Впервые она подумала, что еврейские буквы довольно симпатичные. И что, может быть, когда-нибудь ей надо будет заняться изучением этого языка. Поезд вдруг дёрнулся, может, сняли с тормозов локомотив. Света выглянув наполовину из тамбура, на всякий случай дала отмашку. Вера привычно подняла рычаг механических сходней и отошла к стене, чтобы дать возможность напарнице закрыть дверь. Майор, не дожидаясь, когда перед ним хлопнут дверью, развернулся и пошел в ту сторону, где припарковал машину. «Это мы еще посмотрим, Верунчик, кто кого» - злобно бормотал он, идя к стоянке.

Навстречу майору попались две старушки с варёной картошкой и малосольными огурцами на продажу. Увидев идущего им навстречу человека в форме, они повернули и, как по команде припустили к живой изгороди, растущей вдоль дороги.

- Вот я поймаю вас! –Погрозил им пальцем Сорокогуз. Старушки посеменили быстрее. Но преследовать их он не собирался. Была охота!

«От первой платформы отходит поезд «Хабаровск –Москва», будьте внимательны и осторожны». – Объявил женский голос из громкоговорителя.

- Да знаю я!

Буркнул Сорокогуз.

У машины майора нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу ждал человек в форме проводника с пирожком в одной руке и бутылкой пива в другой.

- Привет, Мордюк, - поприветствовал его майор.

- Здравствуй, начальник. Ты где ходишь? –Недовольно проворчал он. –Отправление объявили. Сейчас уедет, а я как должен? Крыльев –то у меня нет!

- Извини. - Сказал майор.

- Чего извини? – С вызовом спросил Мордюков. –Знал же, что я тут!

Он дерзко осмотрел майора.

- Да ладно, будешь ты мне еще! – Взбеленился тот сразу. – Поезд даже не тронулся ещё, ещё только собирается, потом набирать будет еле-еле, слон успеет впрыгнуть, не то, что ты!

Сорокогуз вытащил из бокового кармана конверт, передал его проводнику:

- Там восемнадцать с мелочью. –Сказал он. –Можешь не считать. В Чите пацан тебя встретит от Лёхи Мордвина, Бешеный или кто –то ещё, отдашь ему.

- Чего –то мало…- заглянув в конверт, покачал головой проводник.

- Прокурор добавит! –Отрезал Сорокогуз. – Всю сумму отдам, когда остальное реализуем, понял?

- Понял. –Пожав плечами, сказал проводник и побежал к медленно отходящему от платформы поезду, бормоча на ходу:

- Посмотрим, что ты мордвину скажешь и его дружкам насчёт остального.

Вера видела из окна соседнего тамбура, который пришла закрыть, как с пивом в руке и пирожком в зубах, юркнул в первый попавшийся вагон электрик Мордюков, на ходу засовывая что –то в карман пиджака. Вскочив на подножку, он допил одним глотком пиво и швырнул бутылку через плечо.