ГАСТРОНОМ

- Тогда зачем вы тут?

Этот простой вопрос, казалось, потряс его до глубины души.

- Так сразу и ответишь. – Почесал он затылок.

- Не понимаю тогда, что вы здесь делаете? –Уже вполне подозрительно спросила нянечка.

- Я делаю? Я…из Краеведческого музея. – Нашёлся вдруг старик. -Принес вам вот лягушку в живой уголок.

- А…у нас нет живого уголка. –Удивилась нянечка. –Вернее, был когда –то, много лет назад, когда я еще была маленькая. У нас там заяц был, ворона одна, ей крыло дети подбили. Ужа мы выхаживали, и еще эта была, как ее…

- Свинка? –Предположил Соломон.

- Точно! Морская свинка! А вы откуда знаете?

- Да так. Просто что же ещё тут может быть? Свинки! Их Природа будто специально для этого сделала!

- Конечно. Эти свинки будто прямо напрашиваются, чтобы в живом уголке жить и чтоб дети с ними играли. – Подтвердила нянечка.

- Да, - закивал старик, - А в природе они просто корм, польза от них исключительно гастрономическая.

- Так значит, вы хотите нам лягушку оставить? –Спросила нянечка, осторожно заглядывая в аквариум.

- Да. – Сказал Соломон, также осторожно заглядывая в ёмкость.

- А как ее зовут? –Постучав ноготком по стеклу спросила нянечка

- Вообще –то, если я правильно помню -Rheobatrachus Silus. –Сказал старик.- Это на латыни. А по- русски…

Он задумался.

- Но это редчайший экземпляр фауны Нового Света, не сомневайтесь.

- Рео…-попыталась повторить женщина. –Боюсь, детям это будет сложно выговорить.

- Откликается на любое имя! –Быстро сказал старик. –Катя, Даша, Мурка –как хотите!

- Правда? –Обрадовалась нянечка. –Тогда я ее буду…Лампой звать, как нашу медсестру Евлампию Тихоновну из СЭС.

- Отлично! –Обрадовался старик.

И вдруг, понизив голосов до доверительного шепота, нянечка сказала, прижав руку к груди и засмеявшись:

- Она такая жаба, эта медсестра! Я вам передать не могу!

- Понимаю, - улыбнулся гость.

Затем нянечка осторожно взяла аквариум и понесла его по коридору, крича на ходу: дети, смотрите, кого нам принесли!

- Да, а что она ест? –Спросила нянечка, обернувшись.

Но старика уже не было в коридоре.

Майор застегнул последнюю пуговицу, стряхнул с мягкого фетра кофейного цвета шляпы невидимые пылинки и водрузил ее на голову. В этот момент на столе зазвонил телефон.

-Да? –Сказал он.

- Сорокогуз! –Раздалось в трубке. –Лавсанов говорит, генерал –майор. Что у тебя там на участке творится?

- А что творится, товарищ генерал? –Сорокогуз стащил с головы американскую шляпу и начал искать место, куда бы ее положить. Неожиданно в окне, которое он забыл занавесить, появились две смеющиеся таджикские детские рожицы и майор, увидев, запустил шляпой в них. Рожицы исчезли.

- Ты меня слушаешь, Валерий Палыч? – Донеслось из трубки.

- Так точно!! –Отрапортовал майор.

- Ну, вот…Значит, по оперативным данным на трассе действует организованная преступная группа, которая взимает дань с водителей и занимается продажей наркотиков. Кличка главаря Мордвин. Зовут Лёха. Слышал о таком? Хочу знать о нём, как можно больше. У тебя есть какие –нибудь данные на этот счет? Мне доложили, что их база предположительно находится где –то на твоем участке. Возможно в лесу.

- Я, товарищ генера-ал…- начал тянуть Сорокогуз, чтобы придумать, как лучше соскользнуть с опасной темы.

- Ты вот что, Валерий Павлович! Давай –ка начинай работать! Центр требует показателей раскрываемости. Найди мне хоть из –под земли этих наркоторговцев и к себе их в тюрьму, понял?

- Так точно понял, товарищ генерал –майор! Всё сделаю. –Отрапортовал Сорокогуз. – Найду и посажу.

- Вот это другое дело. Жду. – Генерал повесил трубку.

Сорокогуз долго смотрел на надрывно стонущую телефонную трубку, затем осторожно положил ее на рычаги и лишь после этого грузно опустился на стул.

- Пора сваливать, что ли?.. - Тихо спросил он себя.

Игорь Афанасьевич Купцов любил в жизни три вещи –женщин, комфорт и деньги. Хотя про деньги, как и положено мужчине, всегда говорил, что он их презирает. Как всякий руководитель высокого ранга, был Игорь Афанасьевич сдержан, вел светский образ жизни и имел достойный круг друзей. В этот круг, например, входил начальник отдела лесозаготовок Василий Шашнин и их давний общий приятель Толик Зипунов, здоровяк по прозвищу Зин –Зибер, предприниматель, который заведовал в городе складскими помещениями. Вместе они образовывали прекрасную троицу для игры в преферанс.

Еще был в их компании майор, недавно назначенный начальником городской милиции -Сорокогуз. Но он играл с ними в карты редко. Больше находился на работе и, как он говорил, «следил за порядком». Игорю Афанасьевичу импонировало, что начальник тюрьмы считается частью их компании. Мало ли что в жизни может случиться. Сегодня ты на свободе, а завтра…Не дай бог, конечно! Но всё равно, но был уверен, что власть, вернее представители всех ее уровней, должны держаться с предпринимателями вместе, чтобы, в случае чего, быстро между собой договориться. Так рассуждал про себя Игорь Афанасьевич.

Жена Купцова Маша слыла в городе первой красавицей. Ходила она в короткой, но изящной горностаевой шубке, за которой специально в Грецию посылал Игорь Афанасьевич нарочного, любила выехать на выходные в Биробиджан и Хабаровск, а то и в Москву, чтобы походить там по магазинам и посмотреть какую-нибудь премьеру в театре, если повезёт. Иногда она могла слетать к подружке Париж, сделать себе прическу или новомодный пилинг. Честно говоря, Париж Маше не нравился. Одни только разговоры вокруг этого: Париж, Париж…А глянешь - что в этом Париже? В кафе у них накурено, гостиницы тесные, машину не припаркуешь, в ресторане начинаешь заказывать еду по-английски морщатся, отмахиваются, в номерах кровати старые, на улицах грязно, всюду негры какие-то, арабы…Короче, одно название –Париж! Куда лучше в Сибири, делай, что хочешь, кроме самого запретного! Если деньги есть.

Жене своей Игорь Афанасьевич верил и никогда не донимал ее ненужными вопросами о чистоте ее помыслов. Надо сказать, что и она была Игорю Афанасьевичу верна. И хотя обзывала своего мужа Маша часто «мой старый тролль», намекая на обилие у того волос в носу и ушах, она все равно любила его и говорила, кладя его грязные рубашки в стиральную машину: «хоть вонючий, а мой!».

Все было в жизни Игоря Афанасьевича отлично, но стал его в последнее время донимать вопрос, зачем он живет. То есть, поначалу он попросту ухмылялся, когда это вопрос появлялся у него в голове. Как это для чего? Ну, есть, пить, работать…любить! А как же без любви? Дом еще один построить надо для Маши, как она просит. Джип поменять на новый. Да мало ли какие дела! Но если мозг такой ответ вполне устраивал, то сердце его не принимало. «Ну, хорошо! -говорило сердце –вот ты все съел и построил, что хотел, а дальше что?» «Дальше еще будут есть и строить! –Смеясь, говорил мозг». «А дальше что?» , спрашивало его неугомонное сердце. «Вот ты все ешь, Купцов, пьешь, любишь и строишь. Потом снова любишь, ешь, ешь и снова пьешь. В карты играешь. И это все, ради чего ты живешь? А вдруг Бог есть? С чем ты придешь к нему? Что ты ему скажешь? Что ты всю жизнь ел и пил, и на это потратил жизнь?» «Ну, а что я могу? –Ныл в ответ мозг Игоря Афанасьевича. –Я ведь ничего больше не могу!». « Как же ничего? –Говорило сердце? –Этого не может быть! Ведь есть же еще что –то!» «Ну, что? Что? –Восклицал внутри себя Игорь Афанасьевич, начиная расстраиваться. И все бы ничего, но в последнее время стал этот вопрос вспыхивать в мозгу в самые неожиданные моменты –то на совещании по благоустройству, то в бане, то за игрой в преферанс. А однажды –о, это было хуже всего! –когда он исполнял свой супружеский долг. И тогда прямо – бах! – И будто у него опустилось всё сразу. То есть, что значит будто? Натурально и опустилось!

- Что с тобой? –Спросила его тогда Маша, сидя на нем верхом. –Ты не хочешь? Только не вздумай сейчас спрашивать, хорошо мне с тобой или нет, а то я уйду!

- А тебе хорошо? –Спросил он вдруг. –И Маша впервые ушла.

Правда, помывшись, она быстро вернулась и прижав его голову к своей большой груди, сказала:

- Дурачок ты мой! Большой, а все мечтаешь не о том, как школьник!

Вечерами они часто собирались с друзьями на даче, чтобы поиграть в преферанс. Собрались и на этот раз. Всё шло, как обычно. Но в середине игры, когда Зин –Зибер вдруг сел на мизере без одной, а Васька попал в гору на восемь, сыграв без двух на семерной, вопрос этот снова засел у Игоря Афанасьевича в мозгу, да так, что он чуть не раскололся и не спросил своих друзей про смысл жизни. Но те, это он знал, не поняли бы его или что хуже, сочли бы сумасшедшим и тогда вся жизнь Игоря Афанасьича пошла бы под гору. Даже страшно подумать, что бы было!

И он, как обычно, просто тряхнул головой, чтобы отогнать эти страшные мысли.

- Что ты головой трясешь, как мерин? –Хохотнул сейчас Зин –Зибер, глядя на него:

- Ходи! Товарищ, кажется, опять сел без двух.

Тут он показал на Василия. И потом, глядя, как Шашнин трёт лоб в поисках хода, Зин-Зибер затрясся счастливым, с хрипотцой смехе. А Игорь Афанасьевич, поджав губы и, тоже глянув Шашнина с нарочито жалостливым видом бросил на стол семёрку, как бы подтверждая это и стало очевидно, что Зин –Зибер прав. Вася снова садился без двух, причём уже на восьмерной.

После очередной партии, в которой Шашнин проиграл, Игорь Афанасьевич снова почувствовал укол в сердце, потому что еще пару месяцев назад вся эта ситуация – карты, пиво, друзья - доставила бы ему огромное удовольствие, а теперь он понимал, что это пустое дело. Ведь даже играл тут каждый одинаково, он, к примеру, поджимал губы, Шашнин хмурился, а Зин-Зибер, поймав кого –то на мизере, хрипло смеялся. Раньше Купцов играл сдержанно. А теперь ни с того ни с его вдруг принимался идти ва –банк, рисковать без надобности и повышать ставки. Если раньше Игорь Афанасьевич обычно выигрывал, то теперь ему хотелось проиграть. И не просто, а крупно. Ем почему-то стало казаться, что это должно доставить ему наслаждение. В какой- то момент ему стала неприятна сама мысль о деньгах. Один раз в шутку он захотел даже поставить даже на кон станцию пожарной охраны, которая ему принадлежала. Хорошо он этого не сделал. А то бы проиграл станцию Зин-Зиберу, потому что на мизере в прикупе был туз. У Толика тогда бы был ещё один склад, а пожар, не Бог случись он в городе, нечем бы было потушить.

- Девять без прикупа. –Объявил Зин –Зибер, когда раздали на новый кон. Он выложил на стол карты. – Чисто! Прикуп не беру.

- Черт, такой мне мизер сорвал! –Шмякнул карты о стол Вася.

- Снова? Что ты врешь? –Расхохотался Зипунов. –Как только я возьму девять, у него сразу мизер!

- Конечно! –сказал Вася, показывая карты. –Нет что –ли? Вот, сам посмотри.

У Васи действительно была не плохая карта, только в червях не было девятки, а в пиках очевидно ловился третий король.

- А здесь? –Спросил Игорь Афанасьич, указывая на короля.

- В понос. –С вызовом сказал Вася.

- Ну, да, а девятка сейчас в прикупе лежит прямо для тебя, да?

- Ага. –осклабился Вася. - Нет, что –ли?

- Шашка, давай так. – Развязно сказал Зин –Зибер. –Если там сейчас чистый мизер с прикупе, то я тебе ставлю ящик коньяка, а если нет…

- Если нет, то что? – С интересом спросил Вася.

- Если нет, то ты нас всех ведешь прям сейчас в ресторан и кормишь до отвала.

- Денег вам что –ли девать некуда? –Буркнула, проходя мимо игрального стола Маша. Они в этот раз играли в доме Купцова:

- Давайте их мне. А ты, кстати, свои дорожные потратил уже? –Обратилась он к мужу. Тот промолчал, сделав вид, что не расслышал.

- Годится! –Сказал Вася, протягивая Зипунову для пожатия руку.

Зин –Зибер длинным ногтем мизинца подковырнул одну карту в прикупе. Она оказалась королем треф. Затем вторую. Это был валет пик.

- Ну? –Расхохотался опять Зин –Зибер, чуть не падая под стол и делая рукой «паровоз» в воздухе. –Ту –ту!!!

- А у меня с этим прикупом чистый тотус. –Сказал Толик, кидая карты на стол.- Ну, что, Вась, пошли в ресторан?

- Ребят, может вы без меня пойдете? –Спросил Игорь Афанасьич. –Мне что –то сегодня не хочется.

- Не, так дела не делаются. –Расстроился Толик. –Чего ты вдруг скис? С Машкой поцарапались что ли?

- Я щас кому –то как дам за «Машку»! – Повернула к ним голову от трюмо Маша. Фыркнув, она бросила ватный диск на столик, которым пудрилась и пошла, красиво виляя бёдрами, из комнаты.

- Ой, извините, - засмеялся Толик, глядя ей вслед. –Так что, шеф?

- Нет, все нормально вроде. –Сказал Игорь Афанасьич, собирая карты.

- Слушай, ты не вздумай расстраиваться из –за …некоторых, –Кивнул Зин –Зибер в сторону коридора. - Маша, конечно, женщина красивая, даже очень…

- Даже слишком, - вставил Вася.

- Что ты этим хочешь сказать? – Спросил Шашнина вдруг Игорь Афанасьич, строго посмотрев на него.

- Ничего. Просто сказал, что она чересчур красивая –и все.

Вася опустил глаза, поняв, что сказал лишнее.

- Нет, а на что ты намекаешь этим «даже слишком»? –Стал подниматься вдруг со своего места Игорь Афанасьич. – Что значит это твоё «слишком», Вася, а? Ты чего-то знаешь? Так говори! Говори лучше здесь, чтоб не сказать потом где-нибудь ещё!

Он перевёл взгляд на Толика, а потом обратно:

- Вы чего сегодня оба жену мою задеваете? Язык у обоих длинный? Я укорочу!

Он ещё раз посмотрел на Зипунова, а затем перевёл взгляд на Васю.

- Слушай, да я разве намекал на что –то? Толян, ты хоть скажи! –Стал сразу со смехом оправдываться Шашнин.

- Ребят, ну чего вы в самом деле. –Сказал Зин-Зибер примирительным тоном, подводя в тетрадке подсчёт итога игры:

- Васька нам обоим по стохе баксов оказывается должен. –Объявил он, развернув к обоим листок с цифрами, чтобы они видели:

- Ну, что, тютя, пошли в кабак?

Обратился он к Шашнину.

- Пошли, раз проиграл, - вздохнул Вася.

Игорь Афанасьевич встал и нехотя стал надевать пиджак. Потом крикнул в сторону кухни:

- Маш, ты с нами или дома останешься?

- Дома. – В комнату заглянула голова Маши. Затем она вошла к ним в комнату вся, облачённая в очень красивый халат цвета маренго. Сразу стало видно, какая у неё красивая фигура. Оглядев троицу, она спросила:

- Как вам мой новый халатик? Сегодня только купила.

- Ништяк, - привычно съязвил Толик, глянув на неё. – Прямо картинка из журнала.

Маша повернулась к Шашнину, ожидая от него комплимент в свой адрес:

- По –моему очень даже, - покосившись на Машу, буркнул Шашнин, помятуя о недавней выволочке от Купцова.

- «Очень даже», - фыркнула Маша. – Тоже мне комплимент! Вы всё-таки лесорубы, ими и умрёте. Вам только с ёлками в лесу общаться. Книжек не читаете, в театр не ходите.

Она снова прошла к трюмо, подняла ватку и стал прихорашиваться.

- Так ты не пойдёшь? – Опять спросил жену купцов.

- Нет. – Не переставая пудриться, ответила она. - И тебе не зачем идти, оставайся. Что мне прикажешь дома одной без тебя тут делать?

Купцов, глянув на жену, снял пиджак и повесил его на стул. Потом сказал друзьям:

- Ну, вот, видите, я сегодня не ходок. Идите без меня.

Глядя, как оба приятеля с хмурыми лицами начали собираться, Купцов вдруг развеселился. Он внезапно понял, в чём смысл жизни. Смысл жизни в том, чтобы делать выбор в пользу красавицы жены, а не друзей! Ухаживать за супругой, защищать её от злых языков, делать ей подарки и не обижать её. А ещё следить за домом, в котором они с ней и детьми живут, работать честно и не искать, упаси бог, ничего другого. И тогда всё у тебя будет в норме. В самый интимный момент!

Глава тринадцатая

Вера оторвала голову от стола и посмотрела в окно. Поезд притормаживал у большой станции. Взглянув на часы, она охнула, быстро привела себя у зеркала в порядок и выскочила в тамбур. Народу на станции выходило много. Напарница Света стояла у выхода с отмашкой и увидев Веру, сказала:

- Нормально, я выпущу. Видела, как ты спишь, не стала будить! –Сказала она.

- Мне такой кошмар снился, Свет, – Пожаловалась Вера. - Прямо врагу не пожелаешь!

- Потом расскажешь…

Поезд вдруг дернулся, останавливаясь, и пассажиры, увлекаемые потоком, навалились на Веру, прижав ее к стене тамбура.

- Надо в церковь ходить почаще! –Прошамкала в сторону Веры какая –то старушка с двумя громадными сумками, ручки которых были связаны между собой бечевой. Сумки висели у неё через плечо, как толстое седло:

- Тогда и кошмары не будут сниться! - Закончила старушка.

- Разберусь сама. – Огрызнулась Вера.

- Ох, молодежь…-покачала головой бабка.

На кухне вагона –ресторана в этот момент полным ходом шел процесс заготовки.

- Фарш замеси! –Командовал Матвей Сереге, который сегодня, ему казалось, был излишне вял и сонлив. Тот поднял крышку холодильника, достал фарш и стал перекладывать его в лоток. Матвей какое –то время молча смотрел, потом не выдержал:

- Да не клади ты столько мяса, - выхватил он у него лоток с фаршем из рук. – Не отчитаемся. Хлеб же, хлеб есть!

Серега взял кастрюлю с замоченным в молоке хлебом и также тупо стал его перекладывать руками в лоток.

- Ну, куда, куда ты столько хлеба кладешь?! –Опять возмутился Матвей, забрав у него кастрюлю с замоченным с вечера хлебом.–Добавь лучше лука…

- А не пошел ли ты! –Окрысился вдруг Серега. – Сам бери и клади, сколько надо!

Бросив лоток на раздачу, он вытер руки о передник и ушел с кухни, оставив Матвея стоять с выпученными глазами. Немного постояв, он выскочил следом за своим кухонным рабочим в тамбур, чтобы вернуть его, но там вдруг лицом к лицу столкнулся со своим директором Диной Петровной:

- Слушай, Матвей…-сказала она, положив ему руку на плечо и больно стиснув ключицу. – Ты что со мной сделал? С меня всю ночь льет как из ведра!

И Дина Петровна выразительно показала глазами вниз. Затем шепотом добавила:

-Эти…пришли…у меня.

- Кто?

- Не кто, а что - месячные!

- А я здесь при чем? –Удивился Матвей.

- Как это…причем?! –Возмутилась Дина Петровна. –Это ж твоя работа! Ты сам вчера сказал: «могу вызвать месячные». Забыл?

Матвей стоял и хлопал глазами, не зная, что ответить. Вчера он пошутил, и что? Сказать то он, возможно, сказал, но…

- Ладно, - вдруг сбавила тон до примирительного Дина Петровна. –Будем считать, что твой фокус удался. –Давай, возвращай все обратно.

- В каком смысле? – Опять захлопал глазами повар.

- Как было до этого. Верни всё назад. Ох, ну ты фокусник! Всем в конторе расскажу!..

- Дина Петровна, милая…- Матвей аккуратно снял ее руку с плеча. -Не знаю, что у вас там случилось, из –за чего кровь, но поверьте, я не имею к этому никакого отношения!

- Не имеешь?! – Возмутилась Дина Петровна. –А как это объяснить?

Она ткнула пальцем себе куда –то вниз.

- Сейчас же колдуй обратно!

- Одну минутку, - сказал Матвей, услышав, как на плите что –то зашипело. Быстро вернувшись на кухню, он снял с плиты бушующий котёл с бульоном и крикнул в тамбур:

- Мне ща некогда, Дина Петровна. Давайте вечером. А лучше найдите врача! И чем быстрее, тем лучше!

Дина Петровна ошеломленно посмотрела куда –то в сторону, затем возмущённо на Матвея и, пробормотав: «ну, подожди, оборванец!», повернулась чтобы уйти. Матвей выскочил в тамбур, чтобы что –то сказать в своё оправдание, но на плите опять что-то зашипело и он вернулся на кухню, чтобы снять это, на этот раз это был компот в большой кастрюле. Потом он взял мыло, подошел к крану, открыл воду и посмотрел на себя в зеркало. Его лицо внезапно исказила кривая улыбка:

- Хочу, чтобы у директора прекратились месячные! – Отчётливо произнёс он.

Серега-разносчик прошел два вагона и постучал в одно из купе. Через некоторое время дверь открыл электрик Мордюков.

- Чего тебе? –спросил он, протирая сонные глаза. –Давай быстрей, а то я с ночи, спать хочу.

- Мне надо. –Сказал Серега, протягивая деньги.

- Сколько? –Спросил Мордюков, разворачивая бумажку. –Не-е…-разочарованно протянул он, возвращая назад деньги. –У тебя долг только триста.

- Пока нет больше. –Сказал Серега, облизывая пересохшие губы.

- Не могу, - мотнул головой Мордюков.

- Дай, пожалуйста! Ну? –Заканючил Серега. –Я отработаю, честно…

- Да не могу я! –Повторил Мордюков. –У меня ж тут не центр благотворительности. Если хочешь, спрошу у главного…

-Да! Спроси. –Быстро сказал Серега.

- Но только после обеда, –безжалостно сказал Мордюков.

- Володя…- захныкал Серега. –Мне надо, прошу тебя. Иначе все, вилы!

- Вот же ты гангрена! –Зло сказал электрик, шаря в то же время под подушкой. –На! –сказал он, протягивая бумажный пакетик. Раскумарься пока. Может, к обеду чего и решим.

- Спасибо, спасибо, Володь! –сказал Серега, хватая пакетик. -А спички есть?

- О-о! –только и смог сказать Мордюков, нервно роясь в карманах одежды, висящей на вешалке. –На! Бери, сатана!

- Спасибо! –Еще раз сказал Серега, открывая дверь в купе. –Так я зайду после обеда?

- Катись, катись! –Пожелал ему Мордюков и захлопнул дверь.

Глава четырнадцатая

Всю ночь после похода в ресторан Вася Шашнин чувствовал себя плохо. Ему снились костры, на которых пылали грешники. Приближаясь, он узнавал в них своих друзей и знакомых, с которыми делился нетрудовыми доходами. Вот кричит он сам, вот жарится рядом с ним Зин-Зибер и Игорь Афанасьевич. Во сне Вася плакал и просил его не губить. Едва он начинал дремать, ему опять снились костры, и Шашнин открывал глаза, в ужасе шевеля губами. Лишь под утро он забывался коротким, обморочным сном, но мать будила его заставляла идти на работу.

По воскресеньям, встав с постели, Вася, долго ходил по дому, чего раньше с ним не бывало, и всё искал чего –то, чего в этом доме никогда не находилось. Он подходил к полкам и стеллажам и перечислял вещи, которые там были: расческа, одеколон, книга о вкусной и здоровой пище, маникюрный набор, авторучка, записная книжка… Мать подозрительно смотрела на него, поджав губы, потом вздыхала и уходила. Вася, не обращая на неё внимания, продолжал обход. Чего –то всегда не хватало. Вот только чего? Вася ходил от одной полки к другой, трогал вещи. Вдруг он останавливался и спрашивал себя: не сходит ли он с ума? Нет, говорил ему внутренний голос, не сходишь. Всё нормально. Просто это одиночество на тебя так влияет.

Иногда Шашнин в тысячный опять наверно раз начинал вспоминать Айнану, с которой встретился в армии и корить себя за то, что он сделал. Вот, если б они были сейчас вместе? Но не повернёшь же время назад!

Походив по дому, Вася без сил падал на диван, обняв голову. Но сон почему -то не шёл. Стоило закрыть глаза и перед ним вставало лицо девушки. Зачем он с ней так поступил тогда, спрашивал он себя?

Посидев на кухне за столом перед почти нетронутым завтраком, Шашнин вставал и начинал заглядывать в шкафчике кухонного гарнитура, не вполне понимая, зачем это делает. При этом, чтобы придать своим действиям видимость сознательной проверки наличия съестного, он начинал перечислять вслух, чтобы мать, которая пила вместе с ним чай, слышала:

- Так, масло оливковое, рис, соль, перец, корица, крупа гречневая…Гречка.

На гречке он вдруг задумался и, оставив дверцу открытой, ушёл из кухни в комнату, заставив мать, пожилую, одутловатую женщину, замереть с чашкой у рта.

В комнате Вася лёг на диван и стал думать:

- Гречка! Ну, конечно! С нее все и началось! Впервые это чувство появилось еще в ресторане, куда они пришли ужинать втроём, и где был этот странный старик еврей, который устроил целое представление из скромного ужина для одного женатого и одного холостяка.

- А не хотите гречку на гарнир? –Вдруг спросил Васю этот жид, когда тот заказал отбивную из телятины.

- Нет, не хочу. –Заявил Василий.- Я ей в армии наелся. У нас повар любил ее дюже, тоннами готовил. Сразу –на завтрак, обед и ужин. Во всех частях вокруг, как у людей –перловка в тарелках. А у нас –дефицит, гречка! Где только брал…

- На полковом складе наверняка! А вы… где служили, простите? –Вежливо осведомился старик.

- В Магадане наш Вася служил. –Охотно ответил за него Зин –Зибер. –На краю света. Знаете, там только сопки, туман, тундра…

Тут он добавил неприличное слово.

- Как же! –Сказал старик. – Речка Магаданка, редкой чистоты.

- А вы откуда знаете? –Спросил старика Вася.