Багряный закат. Эпоха Тьмы. Книга 2

Глава 13

Я не помнила, как заснула, но сон мой был тревожным и коротким, прерываемым яркими вспышками, которые скорее походили на провалы в реальность. Возможно, меня беспокоил шепот во мраке забвения, но, к счастью, я не запомнила его.

На мгновение, почувствовав под спиной мягкую перину вместо тюфяка, я даже решила, что все произошедшее — лишь страшный сон, а сама я дома или, по крайней мере, в Столице. Но надежды мои быстро разбились о суровую действительность. Незнакомый потолок, незнакомая комната, незнакомый вид из окна.

Ощущения были как при тяжелой болезни: тело не слушалось, слабость сковывала движения, каждая попытка пошевелиться давалась с трудом. Голова кружилась, а желудок требовательно завывал и сжимался от боли. С большим трудом я поднялась на локтях, затем свесила ноги с кровати и ощутила пальцами едва теплый мраморный пол.

Поначалу пыталась просто сфокусировать взгляд. Небольшая комната со стенами из светло-серого камня, яркими лампадами на них, столом, стулом и кушеткой с вещами. Сначала я подумала, что это те лохмотья, в которых я прибыла в город, но потом узнала в мешке свою скудную поклажу. Видимо, ее доставили, пока я была без сознания, а значит, Гемос все-таки смог попасть в город. Это вселяло надежду.

Преодолевая слабость, я с трудом доковыляла до кушетки и начала судорожно рыться в своей сумке, такой же щуплой, как и ее владелица. Личных вещей у меня осталось немного, и сейчас я искала лишь одно — небольшой мешочек на самом дне. Когда пальцы нащупали грубо выделанную кожу, я облегченно выдохнула.

Внутри лежали кулон, который мне передал Яшмос, магострел с последним зарядом и кольцо с темпесисом, которое я тут же надела на палец. На душе стало спокойнее — даже если я потеряю все, это кольцо останется со мной. Разглядывая кулон с изображением сваргонки, я думала, как же вообще выяснить, кто она и где ее найти. Задача казалась невыполнимой… но это была последняя просьба Яшмоса, я не могла его подвести. А вот с магострелом проще — думаю, найти ремесленника в городе, где на каждом углу чудеса инженерии, не составит труда.

Сложенные с мешочек вещи я бережно спрятала под подушкой, и тут мой взгляд упал на стол. На нем стояла тарелка с нетронутой едой, и желудок снова напомнил о себе. Фрукты были незнакомыми, но я понимала, что сейчас нужно хоть как-то набрать вес. Иначе я не то что меч в руках держать не смогу, но и головой воспользоваться не сумею: во время учебы в Академии, когда нужно было всецело посвящать себя выполнению домашних заданий, я уже поняла, что не стоит пренебрегать правильным питанием. Благо что София тогда зорко следила за этим.

Я опасливо взяла незнакомый плод, похожий на персик, и сделала укус, едва не сломав зубы о твердую косточку. Сладкий густой сок быстро наполнил рот, и я жадно проглотила кусок, почти не жуя. В три укуса расправившись с плодом, тут же взялась за следующие, не в силах остановиться. То, что аппетит вернулся, показалось мне хорошим знаком, но я поздно осознала, что повторила ту же ошибку, что и Норберт — из-за поспешности еда вдруг стала комом в горле и меня вывернуло наизнанку.

Громкий стук в дверь заставил меня резко обернуться.

— Кто там? — спросила я хриплым голосом.

— Меня зовут Шатара, — раздалось снаружи. — Госпожа Ларана назначила меня вашей горничной. Рада, что вы очнулись, mahoda60[60]. Меня попросили доставить вас к…

Молодая служанка-альбинос, держа в руках стопку свежей одежды, вошла в комнату без приглашения. Ее взгляд скользнул по разбросанным вещам, затем на меня, скрючившуюся над столом, и на отвратительное полупереваренное содержимое, стекающее с него. В светло-голубых глазах мелькнуло недоумение. Она аккуратно положила вещи на кушетку и, взяв из стопки тряпку, принялась за уборку.

— Это хорошо, что у вас такой аппетит, mahoda, — робко сказала она, вытирая рвоту с пола, — но разве вы не знаете, что после долгого путешествия и недостатка пищи нельзя так резко наедаться? Ваш желудок не выдержал…

— Это я уже поняла...

Рот и горло все еще жгло от желчного сока, и я закашлялась.

— Госпожа Йанетааль просила проверить ваше состояние и, если вы проснулись, сопроводить вас к завтраку, где она и maho Гемос будут ждать вас. Я уже стучала несколько раз, но вы не отвечали. Я только проверяла ваше самочувствие и убирала здесь.

— Сколько я проспала? — спросила я, разминая затекшее тело.

— Три круга и восемнадцать звонов.

— Круги?.. Звоны?..

— О, прошу прощения, mahoda, по привычке использовала сваргские меры времени… В вашем понимании это дни и часы.

— Я… проспала три дня?!

— Да, но не беспокойтесь, — проговорила она, увидев, как расширились мои глаза. — Ваша подруга, кажется, все еще спит.

— Каталина? — уточнила я, и она кивнула.

Если я почти четверо суток провалялась без сознания, неудивительно, что мне так плохо. Глянув в окно, не было и намека на солнечный свет, я задумалась: как же тут отсчитывают дни? Не все же, как Йана, это так точно чувствуют… Должно быть, жить, когда день и ночь сливаются в один неясный поток, тяжело. Но придется привыкнуть.

Шатара с глуповатой улыбкой продолжила уборку, пока следы моей слабости не исчезли, а стол и пол не засияли чистотой. Затем она помогла мне с утренними процедурами и протянула юбку и необычного кроя рубаху, плотно прилегающие к телу.

— Простите за это, — я виновато посмотрела на стол и тарелку с фруктами. — Просто так сильно хотелось есть, что я не смогла удержаться.

— Вы никогда раньше не голодали, mahoda? — с удивлением спросила она.

— Не приходилось, — буркнула я.

— Тогда вы действительно счастливица, — сказала она. — Обычно такое случается с маленькими детьми, которых спасают с земель Империи. Многие впервые едят вдоволь только в Абиссе. Эти жестокие имперские захватчики отбирают у них еду и воду…

Снова эти разговоры о зверствах Империи. Я знала, что многие поселения страдали от голода и нищеты, но Империя всегда старалась принимать меры. Среднеземцы заставляли Дома продавать нуждающимся товары по низким ценам и наказывали тех, кто не помогал своим подданным. Согласно историческим справкам, во времена, когда мы все были отдельными странами, на землях Великих Домов голодные бунты случались чаще. Но ее слова звучали скорее как внушение, чем как что-то, что она могла пережить сама.

— Шатара, а откуда ты родом?

— Я родилась тут, в Абиссе, mahoda… — она немного растерялась.

— Ты что… никогда не была на поверхности? — осторожно спросила я, пока она помогала мне справиться с длинным куском светлой ткани, который обернула вокруг меня, создавая подобие платья.

Как она сказала, такой наряд называется сари. Ткань приятно легла на чистое тело, но в платье я неожиданно почувствовала себя некомфортно — слишком привыкла к походной одежде.

— На поверхности? — она недоуменно посмотрела на меня.

— Ну да. Вы ведь из Империи? Одни из спасенных «Оком»?

— Что вы! — воскликнула она не то испуганно, не то возмущенно. — Наверху живут дикари, которые могут казнить за цвет кожи или форму ушей… Не говоря уже о том, что они делают с магами!..

— Но это же неправда, — я растерянно посмотрела на нее, подумав, что она, возможно, шутит.

— Если бы это было неправдой, они не развязали бы столь ужасную войну столетия назад, истребляя тех, кто даровал им знания. Эти вероломные предатели, обладая проклятой силой, обратили знания против наших господ, — она нахмурилась. — Народ алумбров всегда верой и правдой служил клану Се-ро, ma Aurenas lys belyse deres navne i arhundreder61[61]. И мы никогда не предадим их доверие, ступив на оскверненную темной магией имперцев землю!

— И… как давно вы уже служите клану Се-ро? — спросила я, не скрывая шока.

Она задумалась.

— С тех пор, как наши господа продемонстрировали нам всю свою силу и милосердие, показали безграничное могущество магии и обучали нас ей. Вот уже почти четыре тысячи зим мы живем и умираем, стремясь уподобиться нашим господам, которые показали нам истинный свет богини.

— Четыре тысячи?! — я от удивления раскрыла рот, не зная, что пугало меня больше: то, что эти люди из поколения в поколение не покидали подземелий, или та гордость, с которой Шатара говорила об этом.

— Для нас это большая честь, — она вальяжно выпрямилась. — Мы самые преданные слуги царей, князей и княгинь рода Се-ро, и они ценят нашу верность, как никто другой! Даже несмотря на то, что наши наземные сородичи подняли предательский мятеж, они понимали, что далеко не все люди одинаковы. Мы заслужили это своей преданностью и поступками, и наши потомки будут передавать эту почетную обязанность из поколения в поколение.

— Но я думала, что людей ненавидят из-за Священных Войн... — мой голос звучал растерянно.

Она скривилась при этих словах.

— Не все люди были на стороне Империи и Черных Легионов, когда они начали свою экспансию. Мы мирно сосуществовали многие века, и не все были согласны с теми порядками, которые пытались навязать нам из-за нашего происхождения. Во время войны плечом к плечу со сваргами, эльфами, орками, гномами и другими расами стояли люди, которые не желали предавать тех, перед кем преклонялись веками.

Она говорила это с пугающей фанатичностью, которая напомнила мне, как в Империи говорили об Императоре... Это сходство вызывало неприятные мысли. До этого все казалось проще, но даже из этой краткой, но пылкой речи становилось ясно, что, возможно, Священная Война имела и другие причины, кроме противостояния людей и нелюдей...

А ведь еще недавно я была уверена, что это была война людей с магами-предателями, потом оказалось, что это была война магов против магов... Каждый раз, когда я углублялась в историю, узнавала новые детали, раз за разом меняя картину мира, искажая его, подобно кругам на воде. Что же можно обнаружить, если копнуть еще глубже?

Шатара подала мне руку, и я, опираясь на нее, направилась по коридору. Без ее помощи было бы трудно пройти до нижнего этажа, где на небольшой террасе у сада был накрыт стол, ломящийся от разнообразных блюд, большинство из которых были мне незнакомы. Сад благоухал, а солнечный свет, почти неотличимый от настоящего, лился из-под купола сверху.

— Ты наконец-то проснулась! — раздался веселый голос Йаны, вырвав меня из задумчивости.

Эльфийка выглядела до неприличия довольной. Она сменила свои тяжелые теплые одежды на легкое лазурное платье, очень похожее на то, что она создавала твердым светом, с глубоким разрезом от бедра и расклешенными полосами. Многочисленные цепочки соединяли части платья, подчеркивая ее изящные формы. Шею и запястья украшали драгоценности, а на серой коже снова переливались мерцающие татуировки — то серебром, то золотом. Глядя на нее, трудно было поверить, что недавно она участвовала в опасном и изнурительном путешествии.

Она подбежала ко мне, указав на одно из свободных кресел напротив Гемоса, который уже уплетал плотный завтрак. Тот лишь приветственно махнул вилкой, не отрываясь от еды.

— Ты давно приехал? — спросила я, с тоской глядя на стол: большинство этих блюд пока лучше не пробовать, чтобы не повторять неприятную историю с фруктами.

Один из алумбов поставил передо мной чашу с жидкой кашей, от одного вида которой меня снова замутило — слишком сильно она напоминала то, что недавно вышло из моего желудка. На вкус она была не лучше.

— Южные врата оказались закрыты из-за того, что разведчики заметили людей слишком близко к городу, — ответил он, продолжая есть. — Мне пришлось провести почти двое суток в ожидании, прежде чем меня пропустили.

— Людей?! — я не поверила своим ушам. — В такой глуши?

— Вряд ли разведчики стали бы обманывать, — заметила Йана, возвращаясь на свое место. Она взяла небольшую ветку винограда или чего-то очень на него похожего и с удовольствием съела несколько сочных ягод. — Хотя это действительно странно. Люди редко заходят так далеко на север.

— Они расширяют свои территории, — объяснил Гемос. — Возможно, искали новые месторождения, охотились или искали лес для вырубки. Вариантов много. Но с каждым годом вероятность, что нас обнаружат, становится все выше. Поэтому процедуру прохода пришлось изменить.

— А почему бы вам не наладить контакт с северянами? — спросила я, стараясь не думать о каше. — Они больше остальных придерживаются старых верований. Теперь мне даже кажется, что их истории о феях и русалках могут быть правдой.

— А ты думаешь, мы не пытались? — он усмехнулся.

Я пожала плечами.

— По вашим рассказам складывается впечатление, что вы не настроены на дипломатический диалог.

— Это не означает, что мы сидим без дела, — дворф задумчиво провел рукой по своей бороде. — Мы продолжаем торговать с Домом Хус и весьма успешно, особенно после того, как у них появился новый молодой ярл.

— Новый ярл? — спросила я с тревогой. — С Айварсом что-то случилось?..

— Нет, конечно! — он раздраженно махнул рукой. — Ох, шейд подери, я все время забываю, что для людей время течет иначе... Я говорю об Айварсе. Мы уже несколько десятилетий успешно торгуем с его людьми. Они получают золото, драгоценности и редкие маналиты, а мы — необходимые продукты.

— И ты этим занимаешься?

— Когда не выполняю поручения «Ока», — кивнул он. — Нужно же как-то зарабатывать на жизнь.

— А почему другие сварги так не делают? Это же важно для всех.

— Пф, не сваргское это дело — с людишками якшаться, — он недовольно фыркнул. — А теперь, когда они почти не выходят наружу, такие… посредники, как я, могут неплохо зарабатывать. Я закупаю товары у проверенных поставщиков, жду, пока тюры отдохнут, и отправляюсь в путь. Правда, на нижних ярусах снова начались забастовки…

— А что там, на нижних ярусах?

— Шахты, конечно. Обстановка там всегда была напряженной, а с тех пор, как рабочих стало не хватать, начались проблемы. Сварги не рады чужакам, да и обучать других им не нравится… Но пока лучше об этом не думать. Много думать вредно. Просто наслаждайся возможностью отдохнуть.

— А как же тренировки и обучение?

Йана усмехнулась.

— Ты в городе всего пару кругов, а уже мечтаешь о занятиях. Всем нужно прийти в себя после всего, что произошло, не только тебе.

Я вдруг встрепенулась.

— А Ада уже здесь? Как она? Сарео говорил, что она поправится, но пока останется в казармах. Это правда?

Йана нахмурилась, как только я упомянула имя брата, а Гемос посмотрел на меня, остановившись с куском мяса у рта.

— Ты виделась с ним?.. — в голосе эльфийки слышалась напряженность.

— Да, так случайно вышло… Мне не спалось, и я набрела на библиотеку, которая, наверное, была его рабочим кабинетом или чем-то вроде того...

— Понятно.

Интересно, почему она так недружелюбно относится к Сарео? Раньше, когда она говорила о нем, в ее голосе звучало уважение, если не восхищение. Непохоже было, что спустя годы разлуки Йана рада встрече с ним, она даже словно избегала… И ее реакция, и реакция Гемоса говорят о том, что здесь что-то не так.

— У вас всегда так? — осторожно спросила я. — С Сарео...

— Как будто у тебя нет старшего брата, — буркнула она, помрачнев.

Что же, замечание было вполне справедливым. Мы с Валентином не всегда находили общий язык, и его тяжелый характер порой проявлялся в резких и вспыльчивых высказываниях. Однако я любила братьев, несмотря на их порой невыносимое поведение. А вот по эльфийке этого не скажешь.

— Аду привезли недавно, — Йана перевела тему, избегая дальнейших вопросов. — Она еще слаба, но пришла в сознание. Ее аппетит, как у луресейла62[62] после зимы, что служит хорошим знаком.

— Можно ее навестить? — с надеждой спросила я.

— Конечно, — улыбнулась она. — После завтрака. Заодно покажу тебе поместье. Я давно здесь не была, но ничего не изменилось. За исключением прислуги, но их лица я все равно не запоминаю. Людской век короток, и в этом нет смысла.

Ее пренебрежительное замечание рассердило, но я тут же подавила недовольство. Стоило бы уже привыкнуть к этим снисходительным фразам о людской неполноценности, но все равно слушать это было неприятно.

Я молча доедала завтрак, стараясь не думать о странных алумбрийцах и конфликте между Йаной и Сарео, обратив все мысли к Аде. Мне поскорее хотелось лично убедиться в ее хорошем самочувствии, чтобы окончательно перестать тревожиться. Распрощавшись с Гемосом, мы направились к покоям девушки.

Поместье казалось безлюдным, но сейчас было чуть более оживленным, чем в вечер нашего прибытия. Каждый слуга, мимо которого мы проходили, сгибался в низком поклоне или даже падал ниц. Йана не обращала на это внимания, продолжая беседу, как будто раболепных алумбрийцев не существовало. Сначала это возмущало, но потом я вспомнила, что сама вела себя с прислугой не лучше. В Столице и Каса-де-Вентос они были для меня чем-то незначительным, недостойным внимания.