Багряный закат. Эпоха Тьмы. Книга 2

Глава 12

Белизна осталась позади спустя одиннадцать дней, которые казались настоящей пыткой. Тюры тащили повозку с легкостью, словно она ничего не весила. Внутри было тесно, но тепло, и когда сани останавливались на отдых, от заходящего внутрь Гемоса, облепленного снегом и покрытого ледяной коркой, веяло холодом. Он строго запретил нам всем, кроме Йаны, которая пару раз помогала ему расчистить магией дорогу, выходить наружу.

— Если не хотите отморозить носы, не высовывайтесь, — хмыкнул он, когда Ада попросила разрешения выйти и размяться. — На Белизне делать нечего, успеете нагуляться.

Я не могла понять, что угнетало больше — бесконечная усталость или невыносимые условия. Комната служила и спальней, и кухней. Коротали время мы за обучением общему наречию, на котором теперь могли более-менее сносно разговорить.

Но сложнее всего было мириться с тошнотворным запахом от отхожего места, которым служило прикрытое ширмой ведро. Он пропитал все: стены, вещи, одежду, кожу... Я бы предпочла окоченеть, но вырваться из этой хибары и хотя бы раз подышать свежим воздухом.

Потому, когда сани остановились и Гемос объявил, что мы на месте, я выскочила наружу одной из первых. Свежий воздух ударил в голову, как вино. Мы стояли на горном плато, окруженном высокими заснеженными утесами, напомнившими Масерию. Редкий лес облезлой шкурой раскинулся по пологому склону, а за ним начиналась бескрайняя белая пустыня, окутанная туманной дымкой, — Белизна.

Пока мы любовались пейзажем, я заметила, что Гемос и Йана о чем-то переговаривались. Дворф выглядел взволнованным.

— Что-то случилось? — спросила я, подходя ближе.

— Великие Южные врата запечатаны. Такого не было сотни зим, — ответил Гемос, глядя на огромную отвесную скалу.

— Теперь решаем, что делать, — раздраженно вздохнула Йана.

Гемос покосился на Йану, ожидая удара.

— Нужно сделать крюк до Западных врат и...

— Ты с ума сошел?! — взорвалась Йана, заставив Гемоса поморщиться. — Это еще десять дней пути по горной местности. Припасов нет, мы не готовы.

На самом деле я догадывалась об истинной причине ее негодования на вполне логичное предложение следопыта. Благодаря предусмотрительности сестры Софии припасов у нас было достаточно даже на случай остановки из-за бурана, но я была готова поставить на кон свой ухун, что ей не хотелось возвращаться в провонявшую хибару и проводить там еще неделю.

— …И вообще, нет гарантии, что Западные врата открыты, — закончила Йана, уверенная в своей правоте.

— Что ты предлагаешь? — спросила я, не зная, как проникнуть в этот таинственный город.

Йана указала на скалу.

— Хочешь, чтобы мы залезли на нее?!

— Да нет же, — она раздраженно взмахнула рукой, и с ее пальцев сорвались светящиеся шары, взлетевшие вверх. — Присмотрись: там тропа.

И действительно, наблюдая за вьющимися вдоль монолитной стены шарами, я увидела неприметный подъем с каменными ступенями.

— Это тайный проход, который можно обнаружить только магией, — объяснила Йана. — Он приведет нас к верхним уровням Абисса, где мы сможем узнать, что произошло.

— Угу, если стража не пристрелит нас на месте, — мрачно заметил Гемос. — Уж если врата запечатаны, с чужаками церемониться не станут. Пуля в лоб, а потом уже вопросы...

Честно говоря, его план был безопаснее даже с учетом возможной неудачи, но я, как и Йана, не хотела оставаться в этих треклятых санях ни на день. Ада и Каталина, услышав наши предложения, без колебаний согласились на опасный подъем.

Гемос тяжело вздохнул.

— Я разобью лагерь здесь, чтобы животинка отдохнула, а через два дня двинусь в обратный путь, — сказал он. — Если почувствуете, что не справитесь с подъемом, сразу спускайтесь. Что-нибудь придумаем.

Мы собрали все необходимое и утеплились, но горная метель оказалась еще более жестокой, чем мы ожидали. Даже несмотря на нашу лучшую подготовку по сравнению с переходом через Сумрачный лес, лед просачивался сквозь ткань острыми звериными клыками. Единственное, что придавало нам сил — мысль о скором завершении всего этого кошмара.

— Почему врата запечатаны? — спросила я, помогая Гемосу с вещами.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Обычно это происходит, если над городом висит серьезная внешняя угроза.

Дворф старался говорить безразлично, но его беспокойство было почти осязаемым. Я бросила взгляд на склон, утопающий в сером сумраке. Солнце, если и было за облаками, не спешило скрываться за горизонтом.

— Какая тут может быть угроза? Здесь же горы, и если бы был враг, его было бы видно за километр.

Гемос невесело фыркнул.

— Многие угрозы скрыты от глаз. Особенно человеческих... Лучше сосредоточься на подъеме, — напомнил он, вручая мне небольшую котомку с флягами горячего бодрящего напитка и едой. — Если все пройдет гладко, путь займет не больше шести-восьми часов. Но с вашим везением...

— Это опасно? — спросила я, затягивая ремни мешка.

— Пока с вами Йана — нет. Тропа пропускает только тех, в ком течет магический дар. Однако я беспокоюсь, что сам подъем для... — он запнулся, и почесал черную бороду, подбирая слова. — Для неподготовленных может быть сложен. Лучше не испытывайте судьбу и делайте привалы, когда почувствуете усталость.

Я кивнула, решив прислушаться к советам опытного следопыта. Как только все были готовы, мы отправились в путь. Тропа была скрытой — ступени словно появлялись под ногами и исчезали, как только мы продвигались по ним. Йана шла впереди, освещая путь искрящимся светом на своих ладонях, разгоняя сгущающийся сумрак ярким маяком.

Она шагала уверенно и твердо, нам же приходилось продвигаться с осторожностью, то и дело глядя под ноги. Без нас, наверное, она бы давно уже была наверху. Тропинка оказалась узкой и скользкой, и каждый раз, когда ступня проскальзывала, сердце сжималось от страха. Эльфийка терпеливо ждала, давая нам возможность отдышаться и согреться горячим напитком. Но беспощадный ветер выдувал из нас все тепло, словно страж этого древнего места не желал пропускать незнакомцев.

После нескольких часов подъема, когда мы остановились, прижавшись к отвесной стене, я заметила, что Ада тяжело дышит, а ее обветренное лицо приобрело неестественный безжизненный оттенок. Хотя мне самой было холодно и тяжело, я не ожидала, что она сдастся раньше меня.

— Все в порядке? — обеспокоенно спросила я.

— Д-да, — стуча зубами, ответила она и сильнее обхватила себя руками. — Х-холодно… и устала… Хочется спать…

Я не на шутку перепугалась, вспомнив наставления Гемоса.

— Можно сделать привал? — спросила я у Йаны, но она лишь покачала головой. — Может, тогда спустимся?

— Мы уже прошли больше половины пути, — успокоила она. — Еще пара часов, и мы достигнем цели.

Каталина, показывая пример стойкости, наклонилась к Аде. Она сняла варежку, прикоснулась тыльной стороной ладони к ее щекам, а затем запустила руку в ботинок. На мгновение я увидела тень ужаса на ее лице, но она быстро взяла себя в руки.

— Осталось немного, а там нас ждут теплый очаг, кровать, горячая еда... и ванна, — сказала она, подмигнув Аде, и, стянув с себя шерстяную накидку, укутала ее.

Ада попыталась улыбнуться, но ее обмороженное лицо не позволило.

— Ты справишься, — сказала я, понимая, что больше ничем не могу ей помочь. — Ты же маг огня, помнишь?

Ада, стиснув зубы, поборола усталость и боль, выпрямилась и посмотрела на меня с прежней решимостью.

— Все хорошо, — сказала она. — Мне уже лучше. Дочь благородного Дома не поддастся какому-то морозу.

Однако в каждом шаге девушки читалась неуверенность, словно ноги с трудом слушались ее. Весь остаток пути она шла медленно, опираясь на камни и стараясь не отставать от нас.

Когда мы поднялись на очередной уступ, Йана радостно встрепенулась.

— Почти пришли! Еще один подъем и…

— Стойте! Кто идет?! — раздался грубый голос сверху, из темноты.

Я узнала общее наречие, но вместе с облегчением и радостью почувствовала тревогу — в оклике не было и следа приветливости.

— Се-ро’Йанетаа́ль, — эльфийка старалась перекричать ветер. — Я сопровождаю людских магов по приказу «Сапфирового Ока».

Раздалось неразборчивое ворчание, а затем нам навстречу из темноты вышел сварг, облаченный в чешуйчатую броню и шапель52[52]. Его лицо скрывала густая рыжая борода, покрытая снежной сединой, а в руках он держал странную секиру с огоньком на навершии, который не мог погасить даже ветер.

Сварг направил свое оружие на нас, и огонек на секире враждебно накалился.

— Кто вы и откуда?

— Две веасийки и набелитка, — спокойно ответила Йана, не обращая внимания на его озлобленность. — На них должно было поступить разрешение на пребывание.

— Никогда о вас не слышал, — сварг оставался непреклонен. — Здесь никого не ждут.

— Мы и не должны были прийти, — вмешалась я, и сварг с удивлением посмотрел на меня, явно не ожидая, что чужеземцы говорят на их языке. — Южные врата запечатаны. Мы решили идти этим путем. Наш… ведущий остался там. Гемос.

— Проводник, — поправила Йана.

— Гемос? — переспросил стражник уже на общем наречии, и его лицо резко изменилось. — Этот лисий хер еще не помер?

Он задумался, оглядел нас с ног до головы, дрожащих и едва держащихся на ногах, не зная, как поступить.

— Ладно, пошли, а то подохнете еще тут, — махнул он рукой, приглашая нас за собой. — Разберемся внутри.

Каталина и Йана последовали за стражником-сваргом, а я подошла к Аде. Она тяжело дышала и явно чувствовала себя плохо. Мне показалось, что от нее исходит странный запах.

— Мы уже здесь, в Абиссе, — сказала я, протягивая ей руку.

Она схватилась за меня, словно от этого зависела ее жизнь.

— П-побудь мне оп-порой … А т-то я н-ног не ч-чувствую…

Я кивнула и осторожно повела подругу к свету. Хотя скорее тащила ее — ноги у Ады действительно были как ватные. Я почувствовала угрызения совести — нужно было настоять на том, чтобы спуститься, а Йана могла бы справиться одна, чтобы потом привести подмогу. Но сожалеть было уже поздно. Самая трудная часть позади, и раз нас не убили сразу, значит, дальше будет легче…

Мы вышли на заснеженный уступ, который казался самой вершиной. Ступеньки закончились, и мы еле-еле умещались на этом узком пространстве. Сварг уверенно шел вперед, разводил руками, и по его жесту скалы с грохотом расступались, открывая узкую расселину. Мы с Каталиной неуверенно переглянулись и решили пропустить Йану вперед, потому что увиденное не внушало доверия — казалось, что гора вот-вот обрушится и навсегда захлопнет нас в каменной гробнице.

Протискиваться через узкий проход было тяжело, особенно когда на себе тащишь Аду. Но еще больше я нервничала из-за того, что за нами камень снова смыкался, как срастающаяся рана. Раньше я не страдала боязнью замкнутого пространства, но сейчас паника охватывала меня так же сильно, как усталость, отравляя разум едким страхом и не давая сделать ни шагу.

Приходилось пересиливать себя, идти почти вслепую, потому что перед глазами то и дело темнело, пока мы не наткнулись на каменную дверь. Сварг провел рукой по ней, и на поверхности загорелись огненные руны. Дверь с грохотом отъехала в сторону, открывая слабо освещенный коридор.

Внутри было почти так же холодно, только ветра не было. Я стянула шарф и воротник, наслаждаясь безветрием. Двое сваргов в таком же обмундировании подошли к нам и начали расспрашивать нашего сопровождающего на неизвестном языке. Эльфийка внимательно слушала, но в разговор не встревала.

— Ты правильно сделала, что заговорила с ним на общем наречии, — тихо сказала Йана, наблюдая за стражниками. — Сразу дала понять, что на их стороне. Иначе они бы решили, что это какая-то ловушка…

Тот сварг, который встретил нас, отошел от своих товарищей, которые быстро ушли вниз по коридору и исчезли за углом.

— Идемте, — пробурчал он, ведя нас в небольшую комнату.

Там были деревянные скамейки и камин. Тепло мгновенно окутало лицо, и по коже разлился жар, будто возвращая к жизни замерзшие части тела. Я с радостью стянула перчатки, чувствуя, как к пальцам потихоньку приливает кровь.

Пока Каталина помогала Аде устроиться поближе к спасительному огню, я подумала попросить хотя бы горячей еды, но сварг не собирался церемониться с нами:

— Ждите здесь, — бросил он и вышел из комнаты.

— Что-то случилось? — растерянно спросила я, провожая его взглядом. — Или так всегда?

Йана беспокойно ходила взад и вперед, как будто зверь в клетке.

— Какая наглость, — прошипела она с возмущением. — Сварги никогда не славились гостеприимством, но это уже слишком!

— Сколько нам еще ждать?

Та невесело усмехнулась:

— Кто знает… Этот народ обожает бюрократию так же сильно, как имперские министры. Некоторые могут ждать неделями, чтобы получить пропуск в город… или даже месяцами.

— Месяцами?! — не поверила я.

— Для нас это обычно не проблема, но… — она осеклась и, бросив взгляд в на Аду, нахмурилась, заставив меня торопливо обернуться.

Она тяжело дышала, уткнувшись в плечо Каталины, которая гладила ее по голове. Удивительно, но в тепле она не торопилась снимать варежки, шапку или даже немного расстегнуть шубу.

Снова до меня донесся странный запах — то ли жженого меха, то ли сладковатый аромат жареного мяса, от которого у меня заурчало в животе. «Наверное, это столовая, оттуда и пахнет. А голод играет с нами злые шутки», — подумала я и начала искать в наплечном мешке остатки еды, которые собрал для нас Гемос.

— Вот, возьми. Тебе нужно восстановить силы после такого подъема, — я протянула галету, но она даже не отреагировала. Ее взгляд был невидящим, затуманенным, на лице появилась испарина, как будто у нее была лихорадка.

Йана заметила это и, встав на колени перед девушкой, начала торопливо осматривать ее. Она сняла с нее верхнюю одежду, но Ада продолжала сидеть неподвижно, словно кукла. Пепельно-серая рука эльфийки на ее коже выглядела здоровой. Пока Йана проверяла пульс, дыхание и температуру, мы с Каталиной молча наблюдали, не желая мешаться.

Наконец, Йана аккуратно стянула варежку с руки набелитки. Запах стал еще сильнее, и когда я увидела, что было его источником, почувствовала подступающую тошноту.

— Hvilke et fjols53[53], — выругалась Йана, прикусив губу.

Рука Ады потемнела, опухла и покрылась волдырями. Но это было не самое страшное: кожа медленно тлела и осыпалась от легкого прикосновения, превращаясь в труху.

— Меня… сейчас вырвет… — проскулила Каталина и тут же исполнила свое обещание, склонившись в углу и опустошив желудок.

— Что с ней… — с трудом произнесла я, глядя, как Йана торопливо снимает с нее оставшуюся одежду.

Ноги были такими же опухшими, синевато-красными и стертыми в мясо. Ногти почернели, кожа на ступнях отслаивалась и хлопьями оседала на одежду и пол, обнажая тлеющую почерневшую плоть, из которой сочилась мутная кровавая жидкость. И этот запах жареного мяса, от которого рот непроизвольно наполнялся слюной. Мерзкий. Сладкий. Вкусный…

— У нее было обморожение, — быстро сказала Йана, продолжая снимать с нее одежду. — Она решила согреть себя огнем, но из-за потери чувствительности не поняла, что сама себя сжигает заживо! Вот дура, я же запретила ей пользоваться магией…

Я вспомнила тот вечер в лесу, когда Ада, используя свою магию, согрела мне руки огнем, который не обжигал. Неужели она решила сделать то же самое сейчас, не понимая, к чему это может привести?

— Я позову на помощь, — прохрипела Каталина, вытирая рот ладонью.

— Помогай мне, — быстро сказала Йана, кивая в сторону оставшейся одежды, и я без промедления села рядом с ней.

Я старалась не думать о том, какую боль сейчас могла испытывать Ада. Стягивая сапог, видела, как куски плоти остаются внутри, растягиваясь, как горячий сыр. Меня едва не стошнило вслед за Каталиной, но я удержала то немногое, что мы успели съесть во время подъема.

Пока Каталина громко кричала на весь коридор, мы поспешно сдвинули лавки, создавая подобие лежанки, когда в комнату ворвался уже знакомый рыжебородый сварг. Хмурясь, он явно собирался нас отчитать за шум, но, увидев Аду, резко изменился в лице. В два шага он преодолел комнату, резким движением отстранив Каталину, быстро осмотрел пострадавшую, перекинулся с Йаной несколькими фразами, которые я не разобрала.

В итоге он кивнул и, легко подняв Аду на руки, словно она ничего не весила, сказал:

— Следуйте за мной, иноземцы!

Он стремительно пошел по широкому коридору, освещенному тусклыми огнями. Я не пыталась запомнить дорогу, все мои мысли были сосредоточены на Аде, которая лежала без сознания, безвольно дрожа в руках нелюдя. Никогда раньше я не сталкивалась с обморожением и не представляла, какие ее ждут последствия, учитывая, что обмороженная кожа еще и обожжена. Все, о чем я могла молиться, — это чтобы Ада выжила, не лишившись конечностей…

В конце концов мы подошли к двери, где стоял еще один стражник, но в более легкой одежде — без мехового плаща и с дубинкой на поясе. Оба сварга начали спорить на своем языке, и Йана заметно напряглась, готовая вмешаться. Но затем произошло неожиданное: стражник у двери получил сильный удар лбом, который сбил его с ног. Из носа у него хлынула кровь, заливая светлую бороду. Рыжебородый же ногой выбил дверь и ворвался внутрь.

Это была небольшая казарма, рассчитанная на десяток солдат. В центре горел очаг, на длинном столе с лавками стоял большой котел, а по стенам были развешаны доспехи и кровати. Некоторые караульные спали, но внезапный шум заставил их проснуться и схватиться за оружие.

Рыжебородый быстро отдал приказы, и комната резко оживилась. Сварги быстро начали готовить все необходимое: искали чистые тряпки, распаляли огонь в очаге, набирали воду из бочонка в углу и заливали ее в котел. Мы с Йаной и Каталиной стояли у входа, не зная, что делать.

— Входите, чего стоите! — рявкнул стражник, аккуратно укладывая девушку на свободную кровать.

Мы неуверенно вошли внутрь. Йана снова взяла на себя роль переводчика, задавая вопросы стражнику, а затем повернулась к нам:

— Нужно раздеть ее и приложить компрессы к обмороженным местам. Пока вода греется, срежьте все, что выше ботинок, — она взмахнула рукой, и в ее руке появились небольшие ножи, которые она передала нам с Каталиной. Затем она тихо прошептала на общем наречии: — Брат... Где же ты, когда так нужен...

Я сжала нож в руке, стараясь сохранять спокойствие. Затаив дыхание, мы осторожно начали срезать одежду по шву. Кожа была холодной и жесткой, как мрамор, а суставы не гнулись, что усложняло задачу. Но постепенно мы освобождали ее от меховых одеял, перчаток и сапог, открывая все более ужасную картину. Шрам Ады вызвал у сваргов изумление, и нам пришлось объяснить, что он у нее давно.

Меня грубо оттолкнули в сторону, и стражники склонились над девушкой, прикладывая теплые компрессы к ее поврежденным местам. Они о чем-то громко спорили, но я не разбирала слов. Мир превратился в расплывчатое пятно, все звуки приглушились, я чувствовала только, как мое сердце колотится в панике, отдаваясь ударами молота в висках.

Ада была больше похожа на труп, чем на живого человека, ее кожа была ледяной, несмотря на жару в казарме. Она дышала редко и тяжело, словно легкие тоже были покрыты льдом. Я молилась, чтобы каждый вдох не стал для нее последним. «Пожалуйста, — молила я, стиснув руки, — Пусть кто-нибудь спасет ее... Она не должна умереть вот так...»