Багряный закат. Эпоха Тьмы. Книга 2

Каталина заливалась отчаянными слезами, стоя на коленях. Рядом медленно растекалось по снегу темное пятно горячей жидкости из расколотой глиняной кружки. Ветер вторил ее безутешному вою, будто дуэтом оплакивая утраченную жизнь...

Сердце щемило.

— Прости меня, — я упала на колени рядом с ней и крепко обняла дрожащую подругу. — Прости, что снова из-за меня у тебя нет права прожить свою жизнь так, как тебе хочется…

— Я не могу так… — выдавила она из себя сквозь слезы. — Не могу без него… А вдруг… А вдруг с ним что-то случилось? Вдруг из-за нас… его и вовсе убьют…

— Понимаю…

Несмотря на всю бурю эмоций, я все равно задумывалась о том, какая участь ждала Лео. И не его одного... Порой образ безжизненно лежащего в снегу Александера тревожил сердце не меньше мыслей о судьбе родного брата.

Рука неловко поглаживала ее спутанные потускневшие локоны.

— Я… я… думала, что София... И я смогу вернуться… Моя учеба... Мое будущее…

— Понимаю, — повторила я тусклым безжизненным голосом, пока мысли мои были далеко отсюда.

— Почему же все так несправедливо…

Несправедливо.

Да, пожалуй. Справедливость — вот чего я жаждала. Несправедливо, что Империя ополчилась против магии как таковой. Несправедливо, что из-за своих амбиций среднеземцы из поколения в поколение упорно разыскивали каждого, кто обладает хотя бы крохотной частицей волшебства. Несправедливость подчиняет своей воле весь мир, заставляет всех плясать под свою дудку, и никто уже не замечает, насколько искусно эта власть сковала всех цепями, которые мы надели добровольно. Если уж я смогла разглядеть эту правду, значит, возможно, прозрели и другие...

Больше Каталина ничего не говорила, лишь горько плакала, словно стремилась выплеснуть все, что копила долгие годы. Когда слезы иссякли, я отвела ее в капитанскую каюту, укутав плащом, где она почти сразу же уснула. И теперь ее измотанность бросалась в глаза еще сильнее — темные тени под глазами, осунувшиеся черты лица, потускневшая кожа, на фоне которой даже ее веснушки казались скорее грязными пятнами… Удивительно, что срыв случился только сейчас.

Оставив заплаканную подругу, я отправилась вниз, где царило мрачное затишье. Из-за закрытой двери комнаты доносились едва различимые хрипы Яшмоса. На камбузе горел неяркий огонек, который то распалялся, то почти затухал, выдавая Аду с потрохами.

Девушка сидела в дальнем углу кухни, опустив руки в наполненную водой кадку. Жидкость вокруг ее пальцев бурлила и дымилась. Вся верхняя одежда, не считая исподней льняной рубахи, лежала рядом.

— Ты… как? — негромко спросила я, но набелитка все равно вздрогнула от испуга.

Она подняла заплаканное лицо.

— А вот и ты… — она попыталась придать голосу уверенности, но не вышло.

Резво вытащив руки из воды, Ада быстро утерла слезы тыльной стороной ладони.

— Решила помыться, — она кивнула на плавающие на поверхности воды тряпки, которыми мы обычно обтирались, а затем виновато добавила, глядя на исходящий от воды пар. — Только Йане не говори, ладно? Она запретила мне это делать. А вода была холодная…

Я кивнула и молча начала скидывать одежду, также оставшись в нижней рубахе, и уселась рядом с ней. Вода была настолько горячей, что я с шипением рассерженной кошка одернула руку, потирая покрасневшие пальцы. А Ада даже не поморщилась…

— Прости, я плохо контролирую температуру… Но пока это единственное, на что я способна, — начала оправдываться та, отжимая тряпку и протягивая ее мне, и невесело усмехнулась: — И вот ради этого я рискнула своей жизнью…

— Это уже больше, чем ничего, — бесцветным голосом ответила я.

— Мне иногда кажется, что я ближе к ним, чем к людям, — начала Ада после недолгого молчания. — И от этого мне только паршивее.

— Не воспринимай слова Каталины близко к сердцу, хорошо? Она очень вспыльчива и не всегда следит за языком... Но и винить ее я не могу. Все мы чего-то лишились.

— Но она права, — с каким-то странным смирением произнесла девушка. — Это наша вина, что она здесь, а не в столице. Я действительно верила, что все будет похоже на веселые приключения с друзьями, как в книгах... Там герои всегда добиваются своих целей и исполняют мечты. Я грезила о славе, хотела доказать свою значимость… — она шмыгнула носом. — Как видишь, получила то, чего желала. Ада Небелит — преступница, беглянка и позор своего Дома.

— Знаешь, всего несколько зим назад я была готова променять все на шанс оказаться на корабле в компании орка, эльфийки и двухсотлетней волшебницы, — вздохнула я, предаваясь воспоминаниям. — Сейчас смешно от того, такой глупой и наивной я была…

Ада немного помолчала, задумавшись над моими словами.

— Самое страшное знаешь, что? Даже будь у меня возможность повернуть события вспять, вновь оказавшись перед выбором... Я снова поступила бы точно так же. Возможно, вела бы себя осторожнее, выбрав менее рискованный путь, но ни за что не отказалась бы от своей решимости узнать правду.

— А я бы отказалась, — призналась я. — Сидела бы тихо и не попадалась на глаза ищейкам. Ари поступил умнее, чем мы обе... — вдруг замолкнув, краем глаза я взглянула на собеседницу.

Все это время я старательно избегала любых упоминаний об Ари, зная, что наша ссора и разлука с ним причинила Аде боль не меньшую, чем смерть Дарена. Она осторожно протирала влажной тряпкой кожу, все так же отрешенно глядя перед собой.

Я даже подумала, что она уже успела смириться, как вдруг ощутила знакомое тепло ее тела. Она прижалась ко мне сзади, вцепившись в рубаху, и до меня донеслись тихие, едва слышные рыдания. Мы сидели так долго, неподвижно, словно застывшие статуи, погруженные в собственные мысли и воспоминания.

Я затаила дыхание, позволяя Аде выплеснуть наружу накопившуюся печаль, давая ей право хотя бы ненадолго показать слабость этому жесткому миру. Сердце щемило и у меня, когда перед глазами вновь всплыло испуганное лицо Александера и его тело, неподвижно лежащее в снегу. Но глаза, несмотря ни на что, оставались сухими, отказываясь потакать слабости и отчаянию, которым не было места.

— Между прочим, я все еще зла на него! — с внезапным негодованием выпалила она. — Он струсил. Мы здесь, а он в Столице, в тепле.

— Я думаю, он боялся того, что может случиться с его родными, — просто сказала я, внезапно осознав, насколько же дальновидным был северянин. А вот мне его решимости не хватило…

— Знаю, — пробурчала Ада, шмыгая носом. — Но это его не оправдывает…

— У тебя ведь… были к нему чувства? — робко спросила я и почувствовала, как она с силой стискивает льняную ткань.

— Какая уж теперь разница, — когда она отстранилась, я ощутила, что рубашка намокла от ее слез. — Надо как-то жить дальше, а не думать о том, чего не исправить.

— …Или все-таки можем что-то изменить? — мысль, на которую меня натолкнула Каталина, не выходила из головы.

Набелитка посмотрела со странной смесью скепсиса и жалости:

— Мы ведь уже говорили об этом.

— Всегда можно попробовать сбежать, — предложила я. — Когда поймем, что нам в этом Абиссе делать больше нечего.

— Бежать? Куда? — Ада встревожилась. — Мы вроде как преступницы. Путь домой нам заказан…

— Значит, надо доказать нашу невиновность, доказать всем, что Империя многие столетия обманывала людей. Мы можем изменить все. Разве... разве тебе не хотелось бы отомстить?

Последнее предложение слетело с моих губ прежде, чем я могла его осознать. Но Ада явно не разделяла мой энтузиазм и теперь даже не скрывала своего беспокойства.

— Месть — жгучее чувство. Я знаю это не понаслышке, — начала она, рука ее невольно скользнула по плечу, где кожу испещряли уродливые узоры застарелого ожога. — Я понимаю, о чем ты. Понимаю, что ты чувствуешь. Мы с Дареном не были близки, как вы с Максимилианом, и я мечтала избавиться от него с самого детства, когда его приставили следить за мной, но его смерть... Это как потеря чего-то, что всегда было с тобой. Ты просто не можешь принять, что его больше нет рядом. И от этого хочется уничтожить все, лишь бы унять эту боль. Но и это проходит. Поверь. Со временем это чувство истлеет, потухнет, как костер без дров. Просто не подпитывай его.

— Легче сказать, чем сделать, — процедила я. — Особенно когда все, на что ты способен, — это разрушение.

— Ты про свою силу?

Я кивнула, скривившись.

— Йана считает, что это я отравила своей магией Яшмоса, — признание далось тяжелее, чем казалось. — Она, конечно, не обвинила меня прямым текстом, но только дурак не понял бы намека.

Миндалевидные глаза расширились.

— О чем это ты? Разве ты на такое способна?

— Способна, — коротко ответила я.

Я хотела рассказать про то видение с Ари из нашего детства, когда я, сама того не желая, наложила на мальчика иссушающее проклятие. Вот только я не была уверена, что Ада поймет это правильно. А если и она от меня отвернется, мне не хватит сил пережить все в одиночку, без нее, без единственной связи с прошлым, за которое я так отчаянно цеплялась.

— Ну, ты же помнишь, что я чуть не убила вас всех той ночью...

— А, ты об этом... — глаза Ады тут же потускнели, стоило ей вспомнить кошмар, в котором по моей воле она тонула, проживая снова и снова. — Тут нет твоей вины — ты не могла контролировать себя. Откуда тебе было знать, что произойдет?

— Ты тоже не могла знать, что случится пожар! — парировала я. — Но ведь продолжаешь винить себя за это.

— Это другое, — набелитка зажмурилась, делая судорожный вдох. — Я хотела этого. Искренне хотела отомстить за все те издевки над нами. Я не подумала, что пожар разгорится настолько, и поплатилась за свою глупость. За что и продолжаю винить себя. Ты же не хотела причинять нам боль или желать смерти Яшмосу?

— Нет...

— Тогда отвечай лишь за совершенные ошибки, а не за то, что тебе навязали собственные мысли, — посоветовала подруга уставшим голосом и продолжила отмывать грязь уже молча.

Судя по всему, разговор задел ее сильнее, чем она хотела показать. «Не всегда плохие воспоминания появляются из-за магии» — вспомнила я и вздохнула. Хотелось утешить и приободрить ее, но беседа ушла совсем в другое русло.

Замечание ее лишь подтолкнуло к мысли об истинной природе моих намерений. Я могла сколько угодно убеждать себя, что не желала Ари такой участи, но... Нет, нельзя было признаваться в этом, иначе упаду в бездонную пропасть, из которой уже не смогу выбраться.

Яшмос не пришел в себя ни наутро, к вечеру, ни в один из последующих дней. Его метания и судорожные хрипы наполнили нижнюю палубу, заставляя вздрагивать и просыпаться от каждого очередного приступа. Пока это был верный знак, что сварг хотя бы жив, однако я не могла понять, что пугает меня сильнее — его страдания или тот момент, когда они прекратятся.

Тщетные попытки сна, где меня терзали либо кошмары, либо отдаленный сумрачный шепот, сменялись почти столь же мучительным бодрствованием в гнетущем ожидании. Воздух казался отравленным, истощая нас вместе с капитаном. Корабль словно чувствовал надвигающуюся смерть и сдавался под напором ветров и снегопадов. Тепло медленно и неотвратимо покидало «Северный ветер». Даже на нижней палубе стало холодно, и по утрам мы просыпались под покрытыми инеем пледами, словно под могильными саванами.

Кригер днем где-то пропадал, возвращаясь под вечер. Йана и София сменяли друг друга, удерживая магией угасающую жизнь Яшмоса, отчаянно надеясь на чудо. Мы с Адой и Каталиной помогали, чем могли, взяв на себя быт и приготовление целебных настоев. Однако и здесь судьба преподнесла нам неприятный сюрприз.

— Если ситуация не изменится, запасов нам хватит еще на неделю, — заметила София, осматривая провизию. — На две, если будем сильнее экономить.

— Куда уж сильнее, — нахмурилась Каталина. — У нас сейчас итак в рационе по ломтю хлеба да по пустой похлебке.

— Девочка права, Зоффи, — заметила Йана, на которой нехватка еды не сказывалась так сильно. — Вопрос тут не столько в ограничениях рациона — вам просто недостаточно сил бороться не только с усталостью, но и со стихией.

— А даже если Яшмос встанет на ноги, мы попросту не доберемся до Фронтира, — спокойно констатировал Кригер, как будто его не пугала перспектива скорой смерти если не от холода, то от голода точно.

— Нужно принимать решение сейчас, — заявила эльфийка.

— Решение? — я недоуменно посмотрела на нее. — Какое еще решение?..

— Отдать его во власть Мортреса, — коротко ответил Кригер, и даже без объяснений было понятно, что он имеет в виду.

— Нет, мы не можем так поступить! — возразила Ада. — Как же мы бросим его здесь?..

— Либо умрет он, либо умрем мы все, — орк был, как обычно, лаконичен и непреклонен.

— Нет. Я против, — я встала на сторону подруги.

— А твоего мнения никто и не спрашивал. Пока ваши жизни зависят от нас, решение принимаем мы. Итак? — черные глаза Кригера метнулись сначала к эльфийке, затем к друидке.

Йана коротко кивнула в знак согласия. Оре же долго молчала, явно пытаясь взвесить все сказанное.

— Если к утру ничего не изменится, то поступим так, — промолвила она свое решение.

Я, ошарашенная, сидела и смотрела, как просто они рассуждают о том, жить Яшмосу или нет. Несправедливо...

— Хорошо, — орк кивнул и разложил перед нами карту, одну из тех, что я видела на столе капитана. — Я за эти дни исследовал местность и теперь знаю, где мы. Нагорье Сумрачного леса. До Фронтира на ветроходе мы добрались бы за четыре дня, — он провел пальцем вверх и влево по изгибу реки, пока голубая нить не пропала где-то за пределами рисунка. — Пешком этот путь будет сложен и непрост. А вот через Сумрачный лес — другое дело.

— Пешком? Через Моркскогг21[21]? — ахнула София. — Это же верная смерть!.. Допустим, едой мы сможем разжиться на охоте, но если нас не убьет холод, то варги22[22] точно не оставят в живых.

— Вот тут есть деревня, — он провел пальцем влево, указав куда-то в середину леса. — Вернее, была. Охотничья база. Если местные за пару десятков зим не вымерли, мы можем остановиться там, набраться сил и продолжить путь. А если повезет, сможем отправить весточку на Фронтир с ястребом или вороном.

— Это сильно в стороне, — задумчиво отметила Йана, оценивая предложенный маршрут. — Наших запасов хватит только до этой базы. Если там ничего не окажется, то дойти до Фронтира у нас шансов уже не будет.

— Но рискнуть стоит, — София также склонилась над картой. — Даже если местные жители давно покинули эту деревушку, там можно найти хоть какое-то укрытие от непогоды... Ты точно уверен, Кригер?

— Точно, — заверил громила. — Я нашел метки, которыми местные обозначали схроны. Жаль, что сами они оказались пустыми, так бы полакомились свежатинкой, а не вяленой падалью.

— Тогда решено, — София тяжело и скорбно вздохнула. Было видно, как нелегко ей дается это решение.

— Вы вправду сделаете это? — спросила Ада дрожащим голосом.

— Да, дитя... Но не волнуйтесь, это бремя будет только на наших плечах. А пока лучше подготовиться к трудному путешествию, которое нас ждет. И молиться Богам, чтобы удача была на нашей стороне...

Кригер и София быстро начали обсуждать, как распределить припасы, чтобы взять с собой все, что можно. Каталина, мрачная и подавленная, молча присоединилась к ним. Ада резко поднялась и вышла из камбуза, так и не смирившись с принятым решением. Я же… не знала, чем себя занять. С одной стороны, я понимала набелитку — убивать Яшмоса, даже ради облегчения его страданий, казалось неправильным. С другой, доводы орка были весомыми — мы действительно оказались в западне на этом судне, рискуя никогда не выбраться.

Не желая мешать другим, я решила провести оставшееся время рядом с капитаном. Ни один человек не заслуживал такой судьбы... Человек. Я снова думала о нем так. Но, может, различия между нами действительно не так уж велики? У него две руки, две ноги, голова. Наверняка у него были те, кого он любил и кем дорожил.

Оказавшись в каюте, я поморщилась от запаха болезни, пота и мочи. Гнилостный дух пропитал все вокруг: воздух, стены, вымокшую подстилку. Яшмос продолжал беспокойно метаться, откашливая густую темную жидкость. Приложив руку ко лбу, я почувствовала обжигающий жар. Температура была намного выше, чем у обычного больного человека. Может, у сваргов изначально другая температура тела?

Я приложила тряпку ко лбу, понимая, что это бесполезно. Мне никак не облегчить страдания, на которые я обрекла его по неизвестной мне причине. Мысль, безумная, отчаянная, просияла в голове как озарение. Если это моя магия его отравила, может, я смогу ее вытянуть, как тогда в повозке?

Моя рука легла на едва вздымающуюся грудь, я закрыла глаза и сосредоточилась. Попыталась представить нити магии, о которых говорила София, пронизывающие пространство вокруг. Но сколько бы я ни старалась, ничего не увидела, кроме умирающего в муках сварга.

Бесполезный дар. Как и я сама…

— Вот уж не думал, что человек будет по мне слезы лить, — послышалось сквозь хрипы.

Я встрепенулась, не веря своим ушам.

Яшмос смотрел на меня через полуприкрытые глаза. Ему явно было тяжело удерживать себя в сознании, однако это не помешало появиться насмешливой улыбке на изнуренном лице.

— Ты... ты живой...

— Самому не верится, — проворчал тот и тут же зашелся в приступе кашля.

Я быстро вытерла слезы.

— Я... Ты только подожди, я позову Софию, она...

— Не утруждайся, козявка... Судя по тому, что моя душа еще не светит сквозь Завесу, она итак влила в меня достаточно дара... Мои пара-тройка лишних дней не стоят ее жизни…

— Мы вылечим тебя, — я совершенно не прислушивалась к его слабому голосу. — Поставим на ноги, вот увидишь...

— Девочка, я хоть и при смерти, но мозги последние еще при мне... Я же понимаю, что мне недолго осталось.

— Нет. Я... Это все моя вина, — из горла вырывались глухие рыдания. — Это я тебя прокляла...

— Нет тут твоей вины, — сварг поморщился. — Напиток, что ты принесла... Я слишком поздно понял, что с ним что-то не так...

Казалось, вьюга снаружи заморозила меня, превратив в ледяное изваяние. Яшмос, заметив мою реакцию, тут же изменился в лице.

— Кто-то еще отравился?

— Нет, — заверила я его бесцветным голосом. — Просто... Я не знала...

Он пренебрежительно фыркнул.

— Если ты думаешь, будто я хоть на миг решил, что ты это специально, то тогда твоей хитрости имперским инквизиторам поучиться, — он откашлялся. — Иногда в жизни случается дерьмо. Смирись с этим. Люди вон вообще могут от простуды сдохнуть.

— Но я все равно виновата! Если бы я не дала тебе его, ты бы был жив, и цел, и…

— Камилла, — я вздрогнула, когда он сжал мои ладони в своих. Движение это отдалось в памяти тянущей болью, когда не так давно я точно так же сидела у постели больного. — Я благодарен хотя бы за то, что ты облегчила мне последние часы жизни. За последние восемьсот зим я не раз смотрел в глаза Мортресу, но, видимо, теперь мое время пришло. Я не боюсь смерти. Потому что это естественный ход вещей... В отличие от эльфов мы никогда не забываем об этом. Я жалею, что не увижусь больше с моей хранительницей очага.

Одним легким движением Яшмос сорвал цепочку со своей бычьей шеи и протянул мне. В ладонях поблескивал овальный медальон. Раскрыв его створки одним легким нажатием, я увидела обрамленный металлом красный крапчатый камень с довольно точной инталией23[23] сваргонки с квадратным лицом и грубоватыми чертами, вздернутым носом и пышными заплетенными в косы волосами.

— Отдашь ей это, когда прибудете в Абисс, — попросил он, сгибая мою ладонь в кулак до того, как я успела возразить. — Считай это моей последней просьбой, девочка. И не плачь по ушедшему, иначе сил на грядущее не останется...

Те же слова, что когда-то сказал мне Ян, ободрали горло изнутри битым стеклом. Хоть слезы я и сдержала, но сил ответить что-то не было, и я просто кивнула.

— Вот и славно. А теперь позови сначала Вепря, а затем вашу друидку. Маги природы-то уж точно знают, как забирать жизнь без страданий. Хоть умру без мучений.

Но звать никого не требовалось — София и Йана уже стояли в дверях.

— Значит, не послышалось... — выдохнула эльфийка, пораженно глядя на сварга.

София же бесцеремонно оттолкнула меня в сторону и принялась осматривать пациента. Эльфийка тут же к ней присоединилась, и я, чтобы не мешать, выскользнула из комнаты.

Кригер и Ада нашлись в капитанской каюте. Орк методично обыскивал ящики стола, вышвыривая вещи прямо на пол, вокруг уже успела образоваться целая груда из мусора, одежды, письменных принадлежностей, каких-то инструментов и скомканных листов.

— Капитан очнулся, — коротко проинформировала я, наблюдая за здоровяком. Тот и бровью не повел, не позволяя себе отвлекаться, а вот Ада просияла.

— Значит, он поправится и мы продолжим путь? — ее голос лучился надеждой.

— Нет, — ответил за меня Кригер. — Он не протянет до утра.

— Но…

— Он прав, Ада, — я скорбно вздохнула. Та непонимающе уставилась на меня. — Он жив только благодаря своему бесконечному упрямству. София... сейчас с ним. Он хотел, чтобы ты тоже пришел, Кригер.

— Нет, — снова ответил он.

Орк на миг замер и достал из шкафчика то, что искал: небольшой шестиугольный цилиндр со странной резьбой — не то руны, не то какие-то письмена. Он поднял на меня глаза и, к удивлению, в них плескалась горечь скорби.

— Это была его последняя просьба. Прояви уважение.

— Я проявлю к нему большее уважение, если не запомню измазанным собственным дерьмом и кровью. Он не был воином, но был умелым моряком и верным товарищем. Этого достаточно, чтобы дать уйти спокойно. Да примет Фаррен его душу за Завесой.

Он снова сделал жест, проведя пальцами от лба к подбородку. И уже через миг, совершенно игнорируя наши с Адой недовольные взгляды, подошел к закрытым дверям в дальнем углу комнаты. Он провел рукой по металлическим пластинам и, нащупав что-то, вставил цилиндр в одно из отверстий.

Почти сразу же что-то защелкало, задребезжало, и двери со скрежетом распахнулись, открывая нам еще одно небольшое помещение с искусно выполненными коробами и подведенным к ним множеством труб. Нечто похожее я видела в Лабораториуме Академии, однако для чего это все на борту — оставалась загадкой.

— Что это? — спросила Ада, забыв о своем негодовании.

— Локус управления, — ответил Кригер так, словно это все объясняло.

Сильно сутулясь, он протиснулся в помещение. Широкая спина загораживала почти все, однако я все равно мало представляла, чем он там занят.

— Погоди, я, кажется, поняла, — неуверенно начала набелитка, оглядывая помещение. — Это ведь какой-то механизм? Навроде парового?

— Не знаю, это все для меня слишком сложно. У сваргов магия связана с их изобретениями. Они мастера школ огня и земли и, комбинируя их, применяют в своих инженерных приспособах.

— Примерно так же, как делают имперцы?

Орк гоготнул.

— Имперцам до изобретательности сваргов, как углю до алмаза. Увидишь Абисс — поймешь.

— Так... для чего все это? — спросила я.

— Смотри сюда, — орк ткнул пальцем в стену, где скрывались трубы. — Весь корабль пронизан ими, а капитан управлял кораблем с рулевой, которая располагается прямо над локусом. Это вроде называется еще… двигателем. Благодаря ему и тепло было, и скорость сохранялась даже без попутного ветра.

— Так полозья тоже как-то с помощью всего этого управлялись? — ошарашенно спросила я, и орк кивнул.

Поверить в услышанное было даже труднее, чем в существование магии — ее хотя бы люди когда-то знали, но про такие чудеса я нигде не читала…

— Вот только когда капитан захворал, он больше не мог магией механизм поддерживать, а без магии это просто груда металла и дерева.

— Тогда зачем мы тут?

— Вот за этим, — орк показал на небольшой огонек, трепыхающийся за стеклом в середине конструкции, которую Кригер назвал двигателем. — Это пульсар, сердце корабля.