Багряный закат. Эпоха Тьмы. Книга 2

Бастиан, только и ждавший этих слов, встрепенулся и, отдав честь, без запинки отчеканил:

— Для меня это будет большой честью, Ваша Милость. Следуйте за мной.

Эдуард вежливо улыбнулся, но, стоило ему отвернуться от Бастиана, тут же забыл о его существовании.

— Можешь не торопиться, мальчик мой. Я думаю, мы сначала уговорим бутылочку-другую с Эстебаном. Мы не виделись с прошлогодних Весенних Волн. Уж мы-то найдем, о чем поговорить. А у вас дела явно поважнее будут.

Я проводил мрачным взглядом Эдуарда, Бастиана и последовавшую за своим сеньором свиту, пока Ариана бойко раздавала приказы служанкам и лакеям по поводу их немногочисленного скарба.

— Ну, дорогой мой супруг, — она взяла меня под руку и потянула. — Что же у тебя произошло за то время, что мы были разлучены? Ты так редко писал мне, что приходилось расспрашивать дядю и брата.

— Избавь меня от этой приторной любезности, прошу, — раздраженно попросил я.

Она знала, как я терпеть не могу всю эту игру на публику, но каждый раз пользовалась моментом, чтобы я изображал из себя любящего мужа. И даже теперь, когда за нами следовала лишь прислуга, мне надо было продолжать играть эту глупую роль.

— Ты сегодня даже более недовольный, чем обычно, — с холодной улыбкой заметила Ариана. — А ведь я только приехала. Раньше мое присутствие начинало тебя выводить только дня через три. Иду на новый рекорд.

— Дело не в тебе, — отмахнулся я.

— Вот как? Рада слышать, — произнесла она вкрадчиво. — Надеюсь, в этот приезд ты уделишь мне все возможное свободное время, пока благоприятный период лунного цикла. Мой лекарь посоветовал мне новое средство, набелитское. Поговаривают, благодаря ему жены паше́й17[17] такие плодовитые...

Я чуть сильнее стиснул ее ладонь. В такие моменты моя неприязнь сменялась жалостью и виной. За все эти годы я так и не смог подарить ей ребенка, из-за чего у девушки, и до этого не видевшей никакого другого смысла в своей жизни, кроме как рождение наследников, мысль об этом стала навязчивой, граничащей с одержимостью.

Возможно, проводи мы больше времени вместе, до такого не дошло бы... Но долг перед провинцией, перед делом, ради которого жили мои дед и дядя, был выше этих временных проблем.

— Ты уверена, что это не очередная шарлатанская ерунда? — я не скрывал скепсиса. — В прошлый раз ты чуть не отравила меня арраканским порошком из сушеных насекомых.

— Ну, кто же знал, что у тебя будет аллергия, — Ариана пожала плечами.

— Послушай, ты не должна... принимать все так близко к сердцу, — аккуратно начал я. — Тебе только двадцать, у нас еще столько времени впереди.

— Это у тебя достаточно времени, — поправила она, прищурившись. — У меня его гораздо меньше... Может, зим пятнадцать, если Старые Боги будут милостивы.

— Ну это же не значит, что нужно травить себя всей этой... этой...

Она звонко рассмеялась, а потом заявила так твердо и уверенно, что я растерялся:

— О, не волнуйся, я не умру. Мне уготовано великое будущее, вот увидишь.

— И как это понимать?

Девушка самодовольно улыбнулась, словно ей была доступна какая-то очевидная, но сокрытая от меня информация.

— Ну? — нетерпеливо потребовал я, и она сдалась.

— Только по секрету. У нас ходили слухи об одной старухе-отшельнице, которая в глухих лесах Бланко18[18] живет. Так вот, поговаривали, она будущее видит, и...

Я не сдержал громкого презрительного фырканья.

— Старые Боги, и ты в это поверила?

— Ты не понимаешь, — возразила Ариана, голубые глаза блеснули. — Она про меня такие вещи рассказывала, только глянув на мои руки! Как бы она смогла это, не будь провидицей?

— Это какие, например?

— Она узнала, что я дочь графа, хотя я специально под простолюдинку оделась и не раскрывала имени. Рассказывала, что я не люблю лошадей, потому что в детстве упала с лошади, что предпочитаю лес морю, и еще...

«Вот только для этого можно не быть ясновидящей. Достаточно просто внимательно наблюдать за тобой да заранее все разузнать», — думал я, пока наивная женушка продолжала перечислять все то, что якобы было неоспоримыми аргументами.

— ...А затем она сказала, что видит «восседающую на нефритовом троне, незыблемо возвышающемся над морской пучиной, златовласую королеву и черноволосого мальчика подле нее», — тожественно процитировала Ариана.

— Королеву? Так и сказала? Выходит, она не только обманщица, так еще и еретичка, — съязвил я.

— Глупости, — большие глаза уже блестели, отражая обиду. — Это же пророчество, а там все только красивыми фигурами речи выражают! Очевидно же, что имелась в виду я и наш с тобой сын.

— Ну да, будто она могла сказать что-то другое...

— Хватит, Валентин, — в голосе ее уже пробились плаксивые нотки, предзнаменовывавшие очередную ссору. — Ты просто не понимаешь, о чем говоришь. Будь ты там, точно бы поменял свое отношение. Может, если мы заглянем к ней вместе или привезем ее ко двору...

— Если я узнаю, что ты притащила эту каргу в мой дом, она сразу же головы лишится, даю тебе слово, — жестко оборвал я. — Хватит с меня всех этих целителей, травников, шаманов и Боги знают кого еще. Ты хоть понимаешь, что ставишь себя под удар?

— Уж лучше я рискну, чем отложу проблему на потом, — выпалила Ариана.

Краем глаза я заметил, что слуги озадаченно переглядываются, явно не готовые к такой смене поведения их сеньоры.

— И так слухи уже успели выйти далеко за пределы стен Каса-де-Вентос. Ты хоть подумал, каково мне выслушивать все эти разговоры о том, что маркиз предпочитает портовых девок законной жене. И это не говоря о... о...

— О чем же? — холодно поинтересовался я. — Раз уж начала, продолжай.

Личико девушки раскраснелось не то от гнева, не то от смущения.

— Ну? — вновь потребовал я, с силой стискивая ее предплечье, да так, что Ариана чуть скривилась.

— Это касается гардемарина, что таскается за тобой. Как его...

— Бастиана? — недоуменно уточнил я. — А он-то тут при чем? Отличный подающий надежды будущий офицер, услужливый, трудолюбивый, знатного происхождения к тому же...

— Говорят, вы с ним очень близки, — скривилась Ариана, выплюнув обвинение как яд. — Что же, мне стоит в мужское облачиться, чтобы...

Она вздрогнула от отрезвляющей пощечины и теперь смотрела на меня округлившимися глазами. Раньше я не позволял себе такого при посторонних, но и ей не хватало наглости высказываться так на людях.

Склонившись к ее уху, игнорируя ошарашенных слуг, старательно изображающих, что не видят происходящего, я прошипел, с трудом сдерживая гнев:

— Ты сейчас же успокоишься. Своими истериками сама себе хуже делаешь. И потом не удивляйся, что о нас всякие сплетни ходят. К тому же я не лезу в твои дела и не упрекаю тебя за то, с кем ты проводишь время и кто греет твою постель в мое отсутствие, не так ли?

Ее глаза с ужасом метнулись в сторону, выцепив из толпы лакеев смазливого юношу с медными волосами. Один короткий взгляд, брошенный друг другу, выразил гораздо больше, чем стоило бы показывать. Ариана смутилась и шумно вздохнула, однако просить прощения не спешила, лишь гневно сверлила меня взглядом. Что ж, я уже привык быть причиной всех ее недовольств, пусть на моем счету будет еще одна. Лишь бы рот закрыла и не ухудшала ситуацию еще сильнее.

Мы продолжили путь молча, лишь иногда обмениваясь приветствиями с встречающимися знатными особами. Жена наверняка уже готовила новую порцию упреков, предназначенных мне на вечер, однако меня сейчас заботило другое. То, что обо мне шли такие мерзкие слухи, было не на руку моей репутации. Возможно, хотя бы для вида надо все же чаще проводить с ней время. Видимость благополучия была важнее правды. А если эти слухи дойдут до ушей имперских шпионов, то выводы, которые они сделают, будут куда более верными, чем будет казаться простодушным курицам.

— Валентин, — голос Арианы вывел меня из раздумий.

Мы успели добраться до ее покоев, расположенных в западной части Каса-де-Вентос. Лакеи и служанки немедленно засуетились вокруг нас, расставляя и распаковывая вещи с чрезмерным энтузиазмом и шумом, явно большим, чем требовалось.

Я вопросительно посмотрел на жену.

— Ты... придешь ко мне этой ночью? — спросила она робко, невинно, словно недавней ее истерики и не было.

— Вряд ли. Ты наверняка устала с дороги. Отдыхай.

И с этими словами, провожаемый ее полным боли взглядом, я вышел в коридор. Ноги сами меня несли прочь, подальше от Арианы и всех проблем.

Какая ирония. У меня под началом находился целый флот, я уверенно справлялся со сложнейшими стратегическими задачами, умело разрешал конфликты среди офицеров и экипажа, но вот собственную семейную жизнь привести в порядок никак не удавалось. Еще раз резко дернув ворот, я все-таки сорвал ненавистную пуговицу, позволив себе облегченно вздохнуть полной грудью.

— Встреча, как обычно, прошла с огоньком?

Я приостановился, заметив внизу лестничного пролета Дельмара. От его веселой улыбки в душе вновь вспыхнуло раздражение.

— Как обычно.

Тот отдал честь, когда мы с ним поравнялись, и, не дожидаясь приглашения, неторопливо присоединился ко мне.

— С каждым разом все хуже и хуже, — заметил Дюфор, от которого никогда не скрывалось мое плохое настроение. Старик видел меня насквозь. — Она опять что-то учудила?

— Я боюсь, еще немного, и ее праведные порывы забеременеть сведут меня в могилу. Сегодня она и вовсе заявила, что какая-то шарлатанка нагадала ей сына, вот она травит и себя, и меня. Теперь я хотя бы знаю причину ее одержимости.

Ореховые глаза капитана как-то резко погрустнели.

— Нет существа более безрассудного, чем отчаявшаяся женщина, — мягко сказал Дюфор. — Особенно женщина, которая не может исполнить свой долг. Моя сестра не раз плакалась мне, когда не могла дать сеньору Грегору не то что наследника, а просто здорового ребенка. Поверь, спустя годы она тоже шла на такие безумные ухищрения, что, узнай о них в Столице, Орден не оставил бы такое без внимания. Так что не суди сеньору Ариану строго, мальчик мой.

Брови удивленно взметнулись — я забыл, что мой покойный дядя сталкивался со схожей проблемой.

— Был бы Грегор жив, я бы расспросил, как он справлялся с этим.

— Я хорошо знал его, Валентин. Он иногда винил себя в их с Фелицией несчастьях, однако не терял надежды. Они смогли бы преодолеть это вместе, если бы не... — Дельмар скрежетнул зубами, — инцидент.

Дюфоры старались лишний раз не упоминать о той трагедии, что унесла жизнь Фелиции и Грегора, однако хранили память об этом, как зеницу ока. Для них то, что было представлено несчастным случаем, казалось спланированным преступлением имперцев. Конечно, открыто никто из членов Дома не решался обвинять власть, опасаясь вызвать ярость Империи. Потому холодная ненависть копилась внутри семьи долгие годы, медленно разъедая остатки гордого рода.

Дельмар души не чаял в родной сестре, но всегда говорил о ней скупо, коротко, сложно не хотел делиться этими эмоциями ни с кем. Так же и отец редко говорил со мной о матери, хотя все еще глубоко хранил свою скорбь. Оттого образ ее постепенно стерся, оставив лишь неясный след. Любопытно, испытывал ли подобное чувство Эстебан?

Бывало, хотелось поговорить с ним обо всем, спросить совета, выяснить, как родители сумели создать такую прочную семью, несмотря на то, что в Столице отца часто не было рядом с нами. Несмотря ни на что, их любовь была настоящей, искренней и страстной — я помню это ясно после стольких зим.

Я был уверен, что и у меня будет так же, но мечты мои разбились о жестокую реальность прибойными волнами. Мой отец женился по любви, и чувства родителей были взаимны. Мне же приходилось мириться с тем выбором, что он сделал за меня. Для меня. Для нашей семьи.

— Предлагаю оставить дела сердечные на потом, — сказал я, вновь отбрасывая мысли об Ариане в сторону. — Лучше поговорим о предстоящем мероприятии.

— Да, сеньор, — капитан тут же встрепенулся и более охотно начал рапорт. — Помимо Бланчи сегодня прибыли Ареланы, Гарсия и Фальконе. Ожидаем приезда Монресов и Ле Роев.

— И имперского эмиссара, — мрачно напомнил я.

Дельмар скривился от моего упоминания. Благодаря нашим шпионам мы заранее знали о визите чинуши из Имперской Столицы, но за прошедшие три недели с моего прибытия в Мар-де-Сеаль никто так и не смог выяснить точный состав делегации. И это было очень подозрительно. Поступающие сведения разнились, словно Империя до последнего не хотела, чтобы мы узнали, кто находится сейчас на борту корабля, что несется вдоль западного побережья.

— Эмиссар — меньшая из наших проблем, — вздохнул Дельмар. — Есть новости и похуже… Империя распорядилась, чтобы эмиссар, а также легат Четырнадцатого Легиона присутствовали на Гранд-Консилиуме.

— Что?! — я остановился, внутри закипала ярость от такой наглости. — Гранд-Консилиум — это совет Домов Веаса.

— Ну вот сам и скажешь это напыщенному канцелярскому индюку, — фыркнул Дюфор.

— Откуда вообще такие сведения?

— Из Столицы. Только сегодня получил весточку от гонца.

— А… от Фальконе новостей нет?

— Никак нет. Его агенты не заметили присутствия сеньориты Камиллы или кого-то, на нее похожего, ни в Остании, ни в Набелите. Однако тут может быть дело в резком ужесточении в полках и когортах со стороны Империи. Комиссары явно проводят какое-то крупное расследование, в том числе в провинциальных легионах. Поступающая информация крайне разрозненная и либо заведомо ложная, чтобы сбить шпионов со следа, либо...

— Либо они сами не знают, что происходит, — предположил я, и Дельмар согласно кивнул.

— В любом случае все наши агенты сейчас соблюдают крайнюю осторожность, чтобы не выдать себя. Да и основные каналы информации перекрыты.

«Они сдавливают клещи сильнее, чем я рассчитывал, — думал я, выслушивая доклад Дюфора. — Может, у них есть весомые козыри? Или, наоборот, хотят блефовать и брать напором, пока мы не успели опомниться и самостоятельно разобраться в ситуации».

Размышления о том, почему среднеземцы, неизменно невозмутимые и убежденные в своей правоте благодаря покровительству закона, вдруг заняли такую агрессивную позицию, привели к подозрению, что им как-то удалось проведать о наших планах. Раньше я счел бы подобное маловероятным, однако сейчас… уже сомневался. Значит, и мы обязаны действовать быстрее, не совершая промахов и верно выбрав подходящий момент…

Бастиан стоял по стойке смирно у высоких деревянных дверей приемной вместе с охраной. Заметив нас, он тут же встрепенулся, как ожившая статуя, и отдал честь, приложив кулак к сердцу. Стражники запоздало последовали его примеру и отворили перед нами двери.

Просторная приемная находилась в западной части замка, отчего солнца тут практически не было и царила приятная прохлада, но благодаря большим панорамным окнам с видом на море было достаточно светло. Кабинет меблирован без лишней помпезности, зато стены от пола до потолка были заставлены книжными шкафами.

Помню, раньше, в детстве, тут создавалось приятное ощущение спокойствия и уединения. Я любил проводить здесь время с отцом — из окна открывался чудесный панорамный вид, отчего казалось, что башня находится посреди открытого моря. Так было, пока наши неформальные встречи не начали омрачаться извечными дискуссиями, перерастающими в пререкания.

Слуги заботливо предлагали угощение гостям, расположившимся в глубоких креслах, которые образовывали полукруг возле внушительного рабочего стола отца, а маленький журнальный столик был уставлен различными закусками и напитками. Я мельком окидывал взглядом собравшихся, пока охрана объявляла о нашем с Дельмаром приходе. Здесь уже были Альберто Каррон и его дядя, командор Теодор Каррон, Эдуард Бланчи, недавно прибывший Циско Гарсия, граф Флавио Фальконе, глава Торгового Флота и своего Дома, и граф Раймонд Ривьера. Но более всего я не ожидал увидеть Луизу Арелан и теперь был озадачен, почему она представляет интересы их Дома, а не ее супруг или сын.

Отец же восседал на своем рабочем месте, за его спиной на подставке красовался Виентосиноре. Один только взгляд на меч вгонял в уныние — негоже такому великолепному оружию находиться за стеклом, став тенью своего смертоносного великолепия… Впрочем, каков меч, таков и его владелец.

По правую руку от Эстебана сидел мужчина уже сильно в годах, с таким же обветренным лицом, что и у отца, и пронзительными темно-синими глазами, такими же, как почти у всех Кустодесов. Однако на этом сходство заканчивалось: Эмиль Галлет был худощавый, среднего роста, с жесткими чертами лица, едва заметной бородкой и собранными в хвост светлыми волосами. Он резко контрастировал с роскошью остальных именитых гостей, но ничуть не смущался своей старой потертой морской мантии, которой явно предпочел бы богатое одеяние, отчего дискомфорт рядом с ним испытывали окружающие, а не наоборот. Адмирал Северного флота являл собой олицетворение спокойствия и уверенности. Тем не менее прозвища «Черный» и «Грязный», которыми за глаза именовали флот наемников, казались куда более подходящими.

— Рад видеть вас в добром здравии, адмирал Галлет, — я почтительно склонил голову перед ним, и Эмиль ответил на приветствие вежливым кивком.

— Что же, раз все на месте, затягивать нет смысла, — Эстебан подал знак рукой, и слуги тут же покинули приемную. Как только двери захлопнулись, он продолжил. — Думаю, ни для кого не секрет, почему мы собрались здесь.

— Это уже не секрет даже для простолюдинов, — фыркнул Теодор Каррон, подвигая к себе штоф с вином. — Слухи распространяются лесным пожаром.

— Мы были к этому готовы, — напомнил Дельмар, усаживаясь в одно из свободных кресел и принимая наполненный для него бокал. — Однако все же упустили возможность обсудить это без глаз и ушей Империи.

Я же не торопился притрагиваться к вину — сейчас нужно было сохранять ясность сознания. А потому пока слушал и наблюдал. Особенно за Луизой и Эмилем. Адмирал никогда не вызывал у меня особого доверия. Человек, продающий свою верность за деньги, не был достоин такой привилегии, но наемники Черного флота, которые состояли на контрактной службе, в том числе у Имперской Гвардии, были слишком полезны — их не сковывали нормы морали и законы нашей провинции.

— Чем дольше эта ситуация остается без нашего внимания, тем больше необратимых последствий происходит, — сказал граф Ривьера, нервно потирая руки. — Думаю, сеньор Фальконе согласится со мной.

Раймонд мрачно кивнул.

— Увы, экономических потерь не избежать, — заметил я.

— Как и репутационных, — вздохнул Раймонд Фальконе. — Поговаривают, может дойти и до открытого недовольства...

— Разве организация работы городской стражи и гарнизонных войск лежит не на Первом Клинке? — поинтересовался Эдуард, явно встревоженный мыслью о том, что ему придется уделять внимание такой грязной работе, как подавление крестьянских волнений.

— Альберто пока лишь заместитель в отсутствие сеньора Хана, — напомнил Циско Гарсия, и мне очень не понравилась тень, промелькнувшая при этих словах на лице Эмилио.

— Максимилиана Хана уже давно нет в провинции, — сурово покачал головой Фальконе. — Это не должно служить оправданием для того, кто исполняет столь важные обязанности.

Теодор Каррон уже было хотел вступиться за племянника, но я не дал им продолжать распаляться:

— Может, нам стоит спросить виновницу произошедшего?

Луиза, до этого момента непривычно молчаливая, лишь сделала затяжку из своей трубки, явно обдумывая ответ.

— Настоящая виновница произошедшего далеко отсюда, и местоположение ее до сих пор неизвестно, — проскрипела старуха, которая теперь явно наслаждалась реакцией присутствующих на ее дерзкий ответ.

— Вам хватает наглости обвинять мою дочь, тетушка? — в голосе Эстебана звенела сталь. — Может, еще будете утверждать, что она и вправду связана с Синдикатом, как поговаривают?

— Вы плохо ее знаете, дражайший племянник, — она резким щелчком стряхнула пепел, который тут же осел на ковровый ворс. — Мне довелось пообщаться с ней накануне произошедшего. И я могу сказать наверняка, что она что-то скрывала.

— Сеньора, Камилла — умная благовоспитанная девушка, которая руководствуется принципами чести и справедливости, как и все члены Великого Дома, — голос Альберто дрожал от ярости и праведного гнева. — Не будь вы крови Кустодес, были бы призваны к ответу за такое обвинение!

— Уймись, Альберто, — попросил я, медленно расхаживая по периметру зала. — Сеньора Арелан вряд ли стала бы бросаться такими громкими словами просто так... Это не в ее природе — делать что-либо без повода.

Старуха бросила на меня острый взгляд.

— Девочка давно не ребенок. Она уже успела поднять, что одной прямолинейной справедливостью мир не соткан, вот только еще не научилась определять, с кем нужно вести игру, а с кем нет. Вся ваша власть над ней закончилась, как только она вышла за городские ворота. И что мы имеем? — Луиза пригубила бокал и поморщилась. — Думаю, ее обвели вокруг пальца, или запугали, или охмурили... Кто и зачем, для меня остается загадкой, однако силу Дома оценивают по самому слабому его звену. И то, что им оказалась эта глупая девчонка, может многое сказать нашим противникам.

Я бы очень хотел возразить ей, но понимал — в ее словах есть доля правды. Камилла, по своей вине или нет, стала тем катализатором, который разжег медленно тлевший конфликт.

— Кажется, Арно Монрес перед своей... смертью обвинял Имперскую Гвардию то ли в измене, то ли в беспределе, — осторожно начал Дельмар, стараясь не выдать больше, чем нам было известно. — Тут есть связь?

Старуха нехотя кивнула.

— Арно был неплохим льстецом, но управленец из него вышел ужасный. Если бы он не преуменьшил масштаб проблемы с разбойниками на вверенных ему землях, скорее всего, заговор получилось бы раскрыть куда раньше.

— Заговор? — Эстебан удивленно вскинул брови и покосился на спокойно выслушивающего Луизу графа Фальконе.

— С целью подорвать деятельность Домов Веаса еще сильнее, очевидно, — раздраженно проскрипела Луиза, недовольно болтая вино в бокале. — Мы провели расследование, которое показало, что, вероятно, все разбои, которые случились в прошлом году, — диверсионные вылазки гвардии.

В комнате воцарилась тишина.

— А почему я слышу об этом только сейчас? — холодно поинтересовался Эстебан, нахмурившись. Пальцы его впились в подлокотники кресла так, что ткань обивки опасно захрустела. — Надеюсь, вы не предъявили все это имперской канцелярии?

Несмотря на то, что Луиза и Флавио предпочли не отвечать, все было ясно. Послышались удивленные вздохи и негодующее сопение. Я же замер в совершенном шоке, не веря своим ушам.

— Так вот в чем все дело! — ахнул Циско. — Сеньора, вы понимаете, что своим заявлением подставили под удар всех нас?

— Мы сделали то, что должны были, — отрезал граф Фальконе.

— И на что моему племяннику не хватило бы духу, потребуй мы дозволения Великого Дома, — поддакнула старуха.

— Осторожней, — в голосе отца сталью звенела угроза. — Я многое могу стерпеть, но такие выходки подрывают мое доверие к делам Торгового флота. Или вы решили, раз я даровал вам некоторую свободу действий, вы имеете право предъявлять претензии Империи без моего ведома? За каждым таким поступком, хотите вы того или нет, будет стоять мое имя, а я не хочу отвечать за то, о чем был не в курсе.

Оба не нашлись что ответить. И если Фальконе все же стушевался, то Луиза сделала лишь пару глотков из бокала, но горделиво поднятого подбородка не опустила.

— С чего вы вообще взяли, что за этим стоит Империя а не, например, какая-нибудь из банд Красного Синдиката? — спросил Гарсия, все еще потрясенный. — Мы многие годы боремся с этими паразитами. Периодически они устраивают разбои на наших землях, и чем этот случай отличается от остальных?

— Мы бы не стали рисковать понапрасну, выдвигая ложные обвинения, сеньор, — произнес Флавио. — Но во многом именно рассказ Камиллы склонил чашу весов в пользу этой версии. Нам точно было известно, что некий отряд был замечен на землях Дома Монрес, и он точно находился там без ведома графа. Свидетелями стали не только помощники Арно, но и целый постоялый двор, когда они заявились туда вместе с экипажем маркизы. Но вот мотивы… мотивы уже оставались областью наших предположений. И как только мы собрали все улики воедино, картина сложилась сама собой.