Настенька
Максим сидит за столом, разбирая документы, как всегда, усталый. Тени под его глазами стали глубже, видимо, кошмары вернулись. Он поднимает голову, когда Настя входит. Она ставит чашку на стол, руки не дрожат, тренировка перед зеркалом полчаса, голос ровный:
— Ваш кофе, Максим Сергеевич!
Он смотрит на неё, потом на чашку, снова на неё, запонка под его пальцами замирает.
— Спасибо, — тихо говорит он и берёт чашку в руки.
Настя задерживает дыхание, мир вокруг сужается до его губ, коснувшихся фарфора. Максим делает глоток, ставит чашку, моргает, потирает глаза и снова моргает.
— Кто вы? — спрашивает он странным голосом, будто из-под воды.
Настя чувствует, что зелье работает, реакция почти правильная, только слишком быстрая. Максим встаёт и подходит к ней, но не своей обычной твёрдой походкой, а шаткой, будто пьяный.
— У вас коса как у русалки, — говорит он, глядя ей прямо в глаза. — Глаза болотные, зелёные и глубокие. Вы ведьма?
Настя пятится к двери.
— Я ваша секретарша, Максим Сергеевич.
— Нет! — он мотает головой резким движением. — Вы больше...
Вдруг Максим хватает её за руку, Настя чувствует его горячие пальцы и дёргается, но он держит крепко.
— Я всегда хотел, — начинает он, и его голос прерывается странным звуком «Ква».
Настя замирает.
— Максим Сергеевич?
— Ква-а-а.
Его глаза округляются, он отпускает её руку и хватается за горло.
— Ква-а-а-а.
Максим Сергеевич, недосягаемый и неприступный, садится на пол прямо на ковёр и смотрит на Настю преданными, влажными, круглыми глазами, снова квакая.
— Я всегда хотел, ква, жить на болоте, ква-а-а, — произносит он жалобно. — Там прохладно, ква-а-а, и мухи, ква-а-а.
Настя в ужасе отшатывается и прислоняется к стене, в голове проносится:
«Он квакает, я превратила его в лягушку. Это провал».
Из-за двери выглядывает дядя Лёша.
— Я же говорил, — вздыхает он. — Перегрела! Или волос был не его. Теперь он три дня будет квакать, а может, всю неделю.
— Что делать?! — шепчет Настя.
— Отпаивать огуречным рассолом, — пожимает плечами дядя Лёша. — И больше никаких экспериментов! Бабка учила: «Семь раз отмерь, один раз отрежь», а ты...
Настя выбегает в приёмную и хватает банку с солёными огурцами, которые привезла из дома про запас. Резко открывает, пахнет настоящим деревенским укропом и чесноком. Возвращается в кабинет, Максим сидит на полу, обхватив колени, квакая уже почти мелодично.
— Пейте, — говорит она, поднося банку к его губам. — Это поможет!
Максим послушно делает несколько глотков, кваканье становится тише, но не проходит полностью.
— Я ква-а-а… — попытается что-то сказать, махает рукой и закрывает глаза.
Настя садится с ним рядом на ковёр, прислонившись спиной к стене. В кабинете горит только настольный свет, за окном Москва, а на полу сидят ведьма и миллионер, который смачно квакает.
— Простите, Максим Сергеевич, — шепчет Настя. — Я не хотела. Честно!
Он открывает один глаз, смотрит на неё и тихонько квакает, но уже не жалобно, а почти смиренно.
— Завтра… ква-а-а… поговорим!
Настя проводит ночь в приёмной на стуле, боясь отойти, а друг ему станет хуже? Кваканье стихает к трём часам ночи, из кабинета доносится ровное дыхание спящего человека, дядя Лёша устроился в чемодане, жаба Глаша дремлет в кадке.
В четыре утра звонит стационарный телефон на столе Насти, она поднимает трубку, думая, что это охранник Петрович решил спросить, почему горит свет.
— Добрый вечер, Настенька, — раздаётся вкрадчивый мужской голос. — Как успехи с приворотами?
Настя замирает, потому что не знает этот номер и голос, но в нём слышится что-то знакомое, от чего по телу бегут мурашки.
— Кто это? — спрашивает она шёпотом, чтобы никого не разбудить.
— Тот, кто знал твою бабку! Не бойся, я не кусаюсь, предлагаю тебе сделку.
— Какую сделку?
— Ты поможешь мне, а я помогу тебе с боссом чисто, аккуратно и профессионально. Идёт?
Настя молчит, из кабинета Максима доносится слабое кваканье. Похоже, что он проснулся и опять начал квакать.
— Твой эксперимент провалился, — продолжает голос с лёгкой насмешкой. — Бедный мальчик квакает, а я знаю рецепт настоящего приворота с лунной слезой.
Настя хватается за трубку с силой, в голове проносятся мысли:
«Бабкин рецепт с лунной слезой? Тот самый, который она никому не показывала, на последней странице травника, зашитый в бересту. Откуда он про него знает?»
— Откуда вы знаете про бабкин рецепт? — спрашивает она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Завтра в полдень, в кофейне «Жаба» на Тверской. Приходи одна, без домового, и принеси волос босса, только свежий, а не тот, которым ты уже пользовалась.
Щелчок в трубке, идут гудки, Настя опускает трубку и смотрит на неё. Переводит взгляд на дверь кабинета Максима, смотрит на Глашу, жаба замерла в кадке, вытаращив золотистые глаза.
— Что случилось? — спрашивает Лёша, вылезая из чемодана.
Настя открывает рот, чтобы ответить, но в этот момент в дверях приёмной появляется охранник Петрович в своём форменном кителе и смотрит на Настю странным взглядом.
— Настенька, — тихо говорит он. — Тот человек, который звонил, не ходи к нему!
Настя встаёт и широко раскрыв глаза спрашивает:
— Петрович, откуда вы?
— Я знаю, о ком говорю, потому что слышал ваш разговор! Это он убил твою бабку, а теперь хочет убить и тебя.
Петрович поворачивается и уходит, не дожидаясь ответа. В коридоре гаснет свет. Настя остаётся одна в темноте с жабой, домовым и квакающим боссом за дверью. Из кабинета доносится протяжное кваканье и тишина.
«Кто-то охотится за бабкиным рецептом, — думает Настя. — Он убил её и теперь пришёл за мной, а я сижу здесь с приворотом для мужика, который квакает. Какая же я дура. Бабка, прости меня, я должна была слушать тебя, а не витать в облаках».
Она достаёт из кармана бабкин оберег, деревянного конька на красной нитке, и с силой сжимает его в кулаке.
— Я не пойду к нему, — шепчет она в темноту. — Заставлю его самого прийти ко мне, и тогда мы посмотрим, кто кого.
Глаша коротко квакает в знак поддержки. За окном мелькает тонкая, длинная тень с крючковатыми пальцами и тут же исчезает. У Насти пробегают мурашки по всему телу, но назад пути уже нет!
Глава 5. Домовой против
Утро в офисе после ночного происшествия. Солнце пробивается сквозь жалюзи, отбрасывая полосатые тени на болото, которое за ночь почему-то разрослось на полметра. То ли вода оказалась особенной, то ли Глаша решила расширить владения. На столе у Насти стоит пустая банка из-под солёных огурцов, валяются три смятые салфетки, из-под стола выглядывает край её чемодана, из которого доносится подозрительный храп.
Настя сидит за столом, обхватив голову руками, её коса растрепалась, платок съехал набок, под глазами образовались огромные тени. Она не спала всю ночь, прислушиваясь к каждому шороху из кабинета, боялась, что Максим перестанет дышать или, наоборот, заквакает на весь этаж.
Дядя Лёша сидит на принтере, свесив ноги в лаптях, и выглядит довольным. Ночью он тайком выпил полбанки ряженки из холодильника и теперь блаженствует.
— Ну что, как наш квакун? Живой? — спрашивает он, зевая.
Настя не поднимает головы, отвечает шёпотом, будто боялась разбудить кого-то:
— Не знаю, в шесть утра заглядывала, он спал на ковре, свернувшись калачиком, и не квакал.
— Может, рассол помог? Или само прошло?
— Или он притворяется, — Настя поднимает голову с красными глазами, в которых отражается такая смесь надежды и отчаяния, что даже дядя Лёша на секунду чувствует себя виноватым. — Чтобы я успокоилась, а потом он вызовет охрану и сдаст меня в психушку или полицию за колдовство.
Дядя Лёша хмыкает, спрыгивает с принтера и проходит по столу.
— Если бы он хотел тебя сдать, то сделал бы это ещё вчера.
В этот момент из кабинета доносится шорох, кто-то встаёт с ковра и шлёпает босыми ногами. Настя осторожно открывает дверь кабинета, готовясь к худшему, но Максим сидит в своём кресле, как ни в чём не бывало, его костюм немного помят, а рубашка расстёгнута на две пуговицы. Сам он уже успел причесаться, на столе перед ним стоит пустая банка из-под рассола и флакон с остатками её зелья. Он держит флакон в руке и рассматривает на просвет.
— Заходите, — грозно говорит он. — И дверь закройте!
Настя заходит и закрывает за собой дверь, прислоняясь спиной к двери, будто готовясь к побегу. Максим ставит флакон на стол.
— Во-первых, я больше не квакаю, а во-вторых, я всё помню.
Пауза.
— Вы напоили меня любовным зельем, и я превратился в лягушку, пил рассол, спал на ковре. Что вы всё это время делали в приёмной?
Настя опускает глаза и говорит тихим, еле слышным голосом:
— Плакала.
Максим поднимает только одну бровь, этого достаточно, чтобы Настя почувствовала себя ещё более жалкой.
— Плакала? — переспрашивает он. — Оттого, что ваш приворот не удался?
— Нет! Оттого, что навредила! Я не хотела, — она поднимает на него свои огромные глаза, в которых видны настоящие слёзы. — Я хотела, чтобы вы посмотрели на меня по-другому!
Максим долго смотрит на неё, ничего не говоря. Настя успевает перебрать в голове все варианты развития событий от «вызываю охрану» до «давай поженимся прямо здесь, на ковре». Наконец, Максим тяжело вздыхает и говорит:
— Настя, я и так смотрю на вас по-другому, вы просто не замечаете.
«Что? — думает Настя. — Он всё знает? С самого начала? Тогда зачем я варила приворот? Всё зря? Дура я деревенская!»
— Только вот после того, что вы сделали, — продолжает Максим, вставая и подходя к окну. — Я не знаю, как к вам теперь относиться. С одной стороны, вы чуть не превратили меня в земноводное, а с другой, я впервые за долгое время чувствую себя живым, понимаете?
Он поворачивается к ней с серьёзным лицом, но в глазах та самая золотая искорка, которую Настя заметила в самый первый день их знакомства.
— Вы уволены, но не прямо сейчас, сначала поможете мне разобраться с тем, кто охотится за вашей бабкиной магией.
Настя кивает, не в силах возразить, внутри смешиваются облегчение, стыд и странная радость. Она возвращается на своё рабочее место, сидит за столом, пытаясь сосредоточиться на работе, ей нужно распечатать договор для клиента.
Принтер начинает вести себя странно: сначала выплёвывает лист с иероглифами, похожими на китайские, но с примесью древнеславянского, потом выходит лист с чёрными квадратами, внутри которых угадываются чьи-то лица. Следующим выходит лист с изображением Глаши в короне, сидящей на троне из огурцов. Настя смотрит на последний лист и возмущённо произносит:
— Что за?
Доносится довольное хихиканье дяди Лёши, он высовывает своё лицо и подмигивает.
— Развлекаюсь помаленьку, скучно тут. Ленка с Верой ещё не пришли, Пауки-шептуны сплетен не приносят, Глаша спит, пусть хоть принтер похулиганит!
Настя шипит на него:
— Прекрати! Мне договор нужен! Клиент ждёт! Если я не отправлю до двенадцати, то сделка сорвётся. Максим Сергеевич меня тогда точно уволит!
Дядя Лёша обиженно надувает губы.
— Я хочу ряженку, ты не принесла, хотя вчера обещала! Где справедливость?
Принтер начинает работать и выдаёт новый лист с надписью, выделенной жирным шрифтом:
«Купить ряженки срочно! Подпись: домовой Лёша».
Настя закрывает глаза и считает до десяти, потом до двадцати и открывает.
— Хорошо, — сдаётся она. — Куплю тебе ряженку, но сначала напечатай договор, пожалуйста.
— Так бы сразу, — говорит дядя Лёша и подходит к принтеру.
Принтер тут же начинает выдавать идеальные листы с текстом договора без единой ошибки. Настя выдыхает с облегчением.
***Ленка и Вера появляются в офисе ближе к одиннадцати, входят с таким видом, будто вернулись не с больничного, а из ссылки в Сибирь, голодные и злые. Ленка надела новую леопардовую юбку, видимо, специально для того, чтобы подчеркнуть свой статус главной хищницы отдела. Вера одета в свой серый костюм и в отчаянной попытке выглядеть опаснее решила намазать губы ярко-красной помадой.
— Ну что, — орёт Ленка с порога, не снижая голоса, чтобы все слышали. — Ведьма на месте? Не уволили ещё? Забаааавно!
Вера добавляет тихо, но так, чтобы все слышали:
— Смотри, как у неё болото разрослось, прямо джунгли амазонские! Скоро здесь лягушки по столам будут прыгать и пауки по стенам ползать. Всё как в фильме ужасов!
Глаша, услышав слово «лягушка», вылезает из своей кадки, сегодня у неё хорошее настроение, она неторопливо, с достоинством королевы, перебирается на стол Ленки и прыгает прямо на клавиатуру, садится напротив неё и смотрит на Ленку золотистыми глазами. Ленка визжит так, что в соседнем кабинете кто-то роняет кофе.
— Уберите эту гадость немедленно! Она заразная, вся в бородавках!
Настя спокойно подходит и берёт Глашу на руки, жаба прижимается к Настиной ладони словно котёнок.
— Это не гадость, — говорит Настя, глядя Ленке прямо в глаза. — Её зовут Глаша, она хорошая и не заразная, в отличие от некоторых.
Вера отвечает с ехидной усмешкой:
— Хорошая? Да она вся в бородавках.
Настя улыбается своей улыбкой, создающей у собеседника стойкое ощущение, что его сейчас превратят в жабу.
— Бородавки к деньгам, Вера.
Вера бледнеет так, что её красная помада становится похожа на пятно крови на белой простыне. Ленка хватает её за локоть и оттаскивает в сторону.
— Она нас сглазила, — шепчет Ленка, косясь на Настю. — Точно сглазила, у меня после больничного кредитка не проходит. Я вчера в магазине платье хотела купить и не смогла. Прикинь!
— А у меня, — шепчет Вера в ответ, не сводя глаз с Насти. — Голова раскалывается и таблетки не помогают.
Ленка смотрит на неё с сочувствием, но быстро берёт себя в руки.
— Мы должны её уничтожить, но не физически, а морально. Я напишу анонимку, что она занимается оккультизмом на рабочем месте, колдует и жаб разводит.
Вера оживляется:
— А она и занимается, ты даже не соврёшь.
— Именно! Завалим её фактами.
Они удаляются в комнату, строя свои коварные планы.
***К полудню Настя уговаривает дядю Лёшу не хулиганить, обещает купить ему любимой ряженки и новую подушку в чемодан. Принтер работает нормально, договора распечатываются и отправляются клиентам.
Максим возвращается в приёмную после короткого совещания, выглядит значительно лучше, видимо, рассол не только кваканье убрал, но и снял мигрень.
— Настя, — говорит он тихо, чтобы никто не слышал. — Я тут подумал, что вчера тот человек по телефону вам сказал. Вы не ходите на эту встречу, я пойду!
Настя вскакивает со стула.
— Что? Нет! Это опасно! Он убил мою бабку, вы же сами слышали! Он хочет рецепт и ни перед чем не остановится.
— Именно, — спокойно отвечает Максим. — Если бы он хотел убить вас, то уже сделал бы это, ведь у него была возможность. Ему нужно что-то другое, рецепт или вы сами, это то я и хочу выяснить.
— Но...
— Не обсуждается! — он надевает пиджак и поправляет запонку. — Вы остаётесь здесь, а я пойду в кофейню «Жаба» в полдень на встречу вместо вас и всё выясню!
Он уходит, не дожидаясь ответа, Настя смотрит ему вслед, переживая бурю эмоций. Это то самое настоящее человеческое чувство, которое она так долго пыталась подменить магией.
«Он идёт туда вместо меня, — думает Настя. — Рискует собой! Зачем? Из-за любви? Или из-за чувства вины, что я его в лягушку превратила? Может быть, он просто хороший человек? В Москве такие бывают? Бабка говорила: "Если найдёшь достойного человека, то держись за него обеими руками". Кажется, я такого нашла! Чуть не испортила всё своим зельем».
Дядя Лёша вылазит из-за принтера и беззлобно говорит:
— Твой босс дурак, но храбрый! Это редкость!
— Я должна быть там, — говорит Настя, хватая куртку. — Спрячусь в кофейне, и он меня не увидит.
— Он сказал не ходить!
— А я что, сказала ему, что буду слушаться? Можно слушаться только совесть и бабку. Бабка мертва, а совесть у меня сейчас кричит: «Иди, спасай своего ряженого».
Настя суёт в карман куртки баночку с защитным зельем из наговорённой воды, трёх капель полыни и щепотки осиновой коры от нежити. Одевает на шею оберег, деревянного конька на красной нитке, и выбегает из приёмной, на ходу завязывая платок. Дядя Лёша незаметно юркает в её сумку, причитая:
— Только не говори потом, что я тебя не предупреждал!
***Кофейня на Тверской «Жаба» оказывается маленьким тёмным заведением с низкими потолками и запахом пережаренного кофе. Настя входит в него за две минуты до полудня и прячется в дальний угол за высокой пальмой.
Входит Максим, садится за столик у окна, заказывает эспрессо и, когда его приносят, не пьёт его, а просто сидит, положив руки на стол. Вдруг дверь открывается, входит мужчина лет пятидесяти в дорогом чёрном пальто из кашемира с тростью из чёрного дерева в руках. Трость выглядит как аксессуар, как у английского лорда. У мужчины гладкое лицо, похожее на восковую маску, и чёрные глаза без белков. Он садится напротив Максима, кладёт трость на соседний стул и улыбается.
— А где же Настенька? — спрашивает он вкрадчиво, словно учитель, который знает ответ, но хочет проверить ученика. — Я просил её прийти одну и без домового.
— Она не смогла прийти, — отвечает Максим, не отводя взгляда. — Я вместо неё!
Мужчина начинает тихонько смеяться.
— Ты не представляешь, во что ввязался, мальчик, даже не представляешь, о чём речь. Думаешь, это деловые переговоры или любовный треугольник? Нет, это гораздо страшнее!
— Зато я знаю, что ты убил её бабку, — говорит Максим, не повышая голоса.
Улыбка мужчины исчезает с лица, глаза становятся ещё чернее, напоминая две дыры в никуда.
— Бабка сама умерла от старости, я просто не стал ей мешать, стоя у порога её дома три дня и три ночи. Она звала на помощь, но никто не пришёл. Теперь я хочу получить своё! Мне нужен рецепт с лунной слезой, Настя отдаст его мне добровольно или нет!
Он достаёт из кармана пальто маленькую стеклянную фигурку чёрного паука с красными глазами, которые горят в полумраке кофейни словно два уголька. Паук живой, его лапки шевелятся.
— Передай Настеньке, — говорит мужчина, ставя фигурку на стол перед Максимом, — у неё есть три дня, или этот паук поселится у неё под сердцем и будет пить её кровь.
Мужчина встаёт, берёт трость и выходит, не оглядываясь, дверь за ним бесшумно закрывается. Максим смотрит на паука, который еле шевелится, протягивает руку, чтобы взять, но не решается прикоснуться.
Настя стоит за пальмой и всё видит, она слышала разговор и узнала паука. Её трясёт нервной дрожью, которую она не может остановить даже заговором. Дядя Лёша в сумке шевелится, выглядывает на секунду и тут же прячется обратно.
— Я знаю, — шепчет дядя Лёша дрожащим голосом. — Это не человек, а нежить. Он был знаком с твоей бабкой много лет назад и хотел на ней жениться, но она отказала ему, тогда он поклялся отомстить всему роду.
— Что ему нужно? — спрашивает Настя, глядя, как Максим осторожно берёт паука со стола и заворачивает в салфетку.
— Рецепт с последней страницы травника с лунной слезой и корнем травы. Этим зельем можно не только приворожить, но и управлять волей любого человека.
Максим выходит из кофейни, держа в руке свёрток. Настя выбегает из своего укрытия, сталкиваясь с ним на пороге.
— Максим Сергеевич!
Он оборачивается и вздыхает:
— Так и знал, что вы придёте!
Настя берёт свёрток из его рук и разворачивает салфетку, паук шевелится, пытаясь укусить, но Настя шепчет заговорное слово, которое бабка называла «замок на живую тварь», паук замирает и превращается в обычную стекляшку.
— Теперь он не опасен, — говорит она, выдыхая. — Но у нас мало времени.
Максим смотрит на неё с удивлением.
— Что будем делать?
Настя поднимает на него глаза и спокойно говорит:
— Варить зелье для защиты и нападения. Не будем ждать, пока он придёт к нам, а пойдём к нему сами!
***Они возвращаются в офис, там настоящий переполох, у приёмной стоят Ленка и Вера, а между ними менеджер по персоналу Оксана, женщина с лицом, которое не выражает ничего, кроме выполнения должностной инструкции.
В руках Оксана держит распечатанные фотографии с камер наблюдения, сделанные ночью, на которых Настя колдует над котелком в приёмной. Пламя, тени, застывшая фигура с поднятыми руками. Всё выглядит именно так, как и должно выглядеть колдовство, если его снимать на дешёвую камеру.
— Настя, — говорит Оксана голосом, не терпящим возражений. — У нас к вам есть несколько вопросов: оккультизм на рабочем месте запрещён согласно трудовому договору, пункт семь, подпункт «б», нарушение корпоративной этики и создание угрозы для психического здоровья сотрудников.
Ленка стоит за спиной Оксаны, сияя от радости, Вера стоит в стороне и ехидно улыбается.
— Попалась, ведьма! Теперь тебя уволят, и никто тебя не спасёт, даже твои лягушки, — говорит Ленка.
Настя замирает, Максим стоит рядом и молчит, она не знает, на чьей он стороне. Скажет ли он правду? Заступится ли? Или воспользуется моментом, чтобы избавиться от проблемной сотрудницы?
В этот момент раздаётся грохот, дверь распахивается, и оттуда вылетает принтер, паря в воздухе и разбрасывая бумаги во все стороны так, что листы кружатся по приёмной.
— А вот хрен вам! — орёт дядя Лёша. — Не троньте Настю! А то я вам такую порчу нашлю, будете зелёным ссаться целый год! Я тут хозяин! Вы поняли?
Ленка верещит так, что отпадает одна из накладных ресниц, Вера начинает креститься, шепча «Отче наш», от страха перепутав все молитвы. Оксана роняет папку, фотографии разлетаются по полу.
Принтер подъезжает к Ленке и с торжественным треском выплёвывает единственный лист, на котором напечатано крупными буквами:
«Ленка дура».
Ленка взвизгивает, разворачивается и бежит к лифту, Вера следует за ней, Оксана собирает папку дрожащими руками и пятится к выходу, бормоча себе под нос: «Дурдом какой-то».
В приёмной остаются только Настя, Максим и дядя Лёша, который сидит на принтере и довольно ухмыляется. Максим смотрит на Настю, потом на принтер и снова на Настю.
— Это ваш домовой? — спрашивает он совершенно спокойным голосом.
Настя кивает.
— Он всегда такой?
— Только когда его бесят, — отвечает Настя, сжимая губы.
Максим подходит к принтеру, берёт лист с надписью «Ленка дура», складывает его пополам и засовывает в карман пиджака.
— Сохраню на память! Идёмте, нам нужно варить ваше зелье и готовиться к войне.
Настя смотрит на него, в его глазах нет страха или насмешки, он принял её такой, какая она есть, с жабой, домовым и неудачным приворотом.
«Может быть, это и есть настоящая любовь! — думает Настя. — Когда человек видит тебя в самом нелепом виде и всё равно остаётся рядом».
Она улыбается, Глаша из кадки довольно квакает, дядя Лёша слезает с принтера и чешет пузо. Война только начинается, но в этой маленькой приёмной, пропахшей болотом и огуречным рассолом, уже стало по-домашнему уютно.
Глава 6. Жабий детектор лжи
Офис после вчерашнего погрома выглядит так, будто в офисе прошёл ураган. Бумаги разложили по местам, но принтер до сих пор вызывает у всех чувство лёгкого беспокойства.
Настя сидит за своим столом в приёмной и перебирает травы для нового зелья, только теперь не приворотного, а защитного от той самой нежити с чёрными глазами. Глаша греется под настольной лампой, распластав зелёные лапки по тёплому стеклу. Дядя Лёша дрыхнет в чемодане, довольный вчерашней победой. Во сне он довольно причмокивает, доедая воображаемую ряженку.