Граф Суворов. Книга 16

— Насколько серьёзная ситуация с нехваткой продовольствия?

— Очень. Я даже не знаю, как тебе это описать, — покачала головой северянка. — Уже сейчас люди в Ханты-Мансийске недоедают. На деревни тоже надежды особой нет, там всё затоплено. Рыбные фермы, которые делают энтузиасты – это, конечно, отлично, но когда ещё дадут результат, а у нас нет времени ждать. Несколько грузовых дирижаблей работают только на снабжение губернии, но их катастрофически не хватает.

— А эта дорога цела? А эта? — чем больше я спрашивал, тем мрачнее становился.

Выяснилось, что у нас отрезано от основной части страны более двух миллионов человек. То, что раньше решалось одним транспортным судном, сейчас становилось большой проблемой. Которую легко было решить, если взглянуть на ситуацию под другим углом, просто мне самому потребовалось на это несколько минут. А у привыкших к дармовой энергии и летающему флоту это и вовсе не получалось.

— Нам нужны баржи, хоть одноразовые, — сказал я, подойдя к шкафу, занимавшему всю стену кабинета и быстро найдя там папку с корешком «техника доступная». — Которые будут везти продукты от Тюмени на север по Туре, Тоболу и Иртышу. В крайнем случае, хоть из дерева их можно делать. Это решит проблему здесь и сейчас, а после того как наладят выпуск крупногабаритных дизельных двигателей на верфи Петрограда, можем поставить их и туда. Вот этот вариант, например.

— Быстросварная металлическая баржа малая каркасная, — прочитала Инга, заголовок открытой мной страницы. — Водоизмещение сто тридцать тонн. Этого на неделю только хватит, и то если пайки урезать.

— Поэтому нам нужно будет десять таких, а лучше двадцать. Вопрос только как их обратно таскать… кто у нас сейчас мэр в Ханты-Мансийске? — подняв взгляд, спросил я у супруги. — А заодно и в Тюмени?

— Кузовикин и Печкин, оба из мелкого дворянства, — не отвлекаясь от журнала, ответила Мальвина. — Слушай, а откуда у нас вообще такая прелесть?

— Московский Ломоносовский университет предоставил, месяца полтора назад, — ответил я. — Попросил сделать их сборник типовых конструкций, которые можно собирать на месте из любых подручных материалов, хоть из грязи и палок.

— Шаблонов? — удивилась Инга, и я кивнул, уже взяв трубку.

— Соедините меня с мэром Тюмени.

Пришлось подождать, хоть и недолго. Зато когда выяснилось, что я не со взысканиями, а с задачей, Кузовикин заметно повеселел и пообещал, что уже сегодня начнут сборку первой башни на кровельном производстве, а спустя три дня максимум она пойдёт по реке, буксируемая рыбацкими катерками. Мне, в принципе, было без разницы, как он это сделает, главное, чтобы результат получился нужный и вовремя.

— Отлично, буду рассчитывать на вас. До свидания, — сказал я, повесив трубку, а затем сразу поднял её. — Соедините с Печкиным, да мэром Ханты-Мансийска.

— Дай угадаю, Кузовикин сказал, что всё сделает в кратчайшие сроки? Умножай на два для понимания реального времени, — покачав головой, сказала Инга. — Миллион причин найдут, лишь бы не работать как следует.

— Ваше величество?! — раздался в трубке испуганно-радостный мужской голос, да такой, что я на мгновение опешил. — Мы так счастливы, так вовремя позвонили! У нас тут беда, совсем дела плохи, река из берегов вышла, пригороды все смыло, люди в центре города выкладывают дамбу из мешков с землёй и песком, но их тоже смывает. Нам срочно нужна помощь, любая! Хоть эвакуация…

— Продержитесь пять часов. Отступайте к дворцу, — приказал я и тут же повесил трубку.

Супруги хотели что-то сказать, но я остановил их жестом, выигрывая мгновения, чтобы подумать, и когда всё решил, тут же вновь поднял трубку.

— Соедините меня с адмиралом Суворовым, — попросил я, а потом прикрыл рукой микрофон. — Василий! Прикажи подготовить мой флаер.

— Слушаюсь, ваше величество, подадут немедленно, — ответил бессменный денщик, секретарь и глава мой личной безопасности. Когда-то я прочил на это место Тарана, но парень взлетел ещё выше, по сути, возглавляя единственное сохранившее резонанс штурмовое флотское соединение.

— Суворов слушает, — раздалось из трубки.

— Поднимайте войска в районе Ханты-Мансийска, я вылетаю туда в течение десяти минут. Нужно организовать эвакуацию населения и строительство дамбы.

— Но у нас нет флота, как я могу… — попробовал было оправдаться Мирослав, но меня такие мелочи совершенно не интересовали.

— На грузовиках пусть едут, вездеходах, гусеничных ПВО, мне без разницы. Людей надо спасти. Рассчитываю, что к моему прилёту туда войска начнут действовать.

Выслушав угрюмое «так точно», я положил трубку и наскоро переоделся в костюм пилота с усиливающим контуром. Каково же было моё удивление, когда на выходе из кабинета я увидел Ингу и Машку, тоже в боевых костюмах.

— Один день малышки и без нас проживут, — уверенно ответила на мой немой вопрос Инга. — А княжество нужно спасать.

— Без разницы спасём мы кого-то или нет, но это не повод не прогуляться, — пожав плечами, заявила Мальвина.

— Я в вас обеих совершенно не сомневался.

— Я присмотрю за девочками! — сказала Ангелина, чем заработала поцелуи в обе щёки и страстный, но недолгий поцелуй от меня. А уже через пять минут, с трудом втиснувшись в узкую кабину, рассчитанную на двоих, мы летели над столицей. Без всякого сопровождения, что ещё полгода назад было невозможно представить. Даже когда я в военную академию летал — никогда в одиночку.

— Тяжёленько, — пробормотала Инга, оказавшаяся снизу.

— Ты хочешь сказать, что я толстая? — с явной угрозой в голосе спросила Мария.

— Конечно, накачала жопу эклерами, — не растерялась Инга. — Но вообще я про резонанс. Тяжело даётся даже подпитка реактора.

— Не переусердствуй, это я возьму на себя, — произнёс я, стараясь не терять концентрацию. В моей чакре звука было полно энергии, но стоило двигателям взреветь, как она резко пошла на спад, и только постоянное переливание из чакры души в звук и оттуда в Шах давало шанс долететь без приключений.

А ещё то, что я морально готовился к такому повороту и копил силы. Неважно для чего, для отправки в лабораторию или на такую вот вынужденную спасательную операцию. Главное – силы нашлись в самое нужное время.

Флаер пожирал километр за километром. Несясь на небольшой высоте с огромной скоростью. Девушки сменяли друг друга, позволяя чуть отдохнуть, я же продолжал вливать силу души, черпая её из вселенной. Вот только у девушек такого источника не было, и рассчитывать на их длительную помощь нельзя.

— Приближаемся к городу! — сказала Инга, без труда узнавшая местность.

Как ей это удалось, мне оставалось только гадать, потому что для меня пейзаж просто сливался в зелёно-коричневое поле. Непривычное после белой пустыни, которую я раз за разом видел с высоты полёта имперского флота.

— Держимся на предельно низкой высоте, ищите место для посадки, — прокомментировал я, плавно снижаясь и идя у самых крыш.

— Господи, сколько же их!.. — с плохо скрываемыми нотками отчаянья, пробивавшимися даже через обычный пофигизм, сказала Инга.

Зрелище, в самом деле, было жутким: тысячи людей стояли на крышах зданий, высовывались из окон последних этажей, стараясь подняться как можно выше, только чтобы спастись от наступавшей чёрной воды. А та медленно, но неуклонно поднималась, забирая квартал за кварталом, и только центр города, стоящий на холме, возвышался над буйствующей стихией.

— Тут мы ничего не сделаем, — видя, что вышедший из берегов Иртыш поднялся уже на высоту третьего этажа, мрачно сказал я.

— Ты что, предлагаешь их бросить? — ошарашенно спросила Инга.

— Вполне разумно. Вначале нужно спасти аристократию, а уже потом… — попыталась было согласиться Маша, но я её прервал.

— Нет, вначале мы обеспечим безопасный участок. Повторяю, ищите место для посадки! — зло и раздражённо приказал я, и девушки начали активно крутить головами.

Но как бы ни был мал наш флаер, и как бы я ни разгонял себя, ловя единение со стихией льда, сесть на крышу, полную людей, я не решился. Полезет кто-нибудь к двигателю или отойдёт на край, под струю воздуха… нет. Мне достаточно того, что я слишком долго сидел во дворце.

— Вон там! — сказала Инга, ткнув пальцем на самый край выступающего из воды острова. — На дороге.

— Вижу, — мне отчаянно не хватало системы громкоговорителей на флаере. Хотя куда больше просто силы, но о ней сейчас даже вспоминать не хотелось. Пара секунд и мы спустились к самой кромке подступающего наводнения.

— Ваше величество! Государь прилетел! Архангел! — тут же обступили наше судёнышко со всех сторон.

— А ну, отошли нафиг! — рявкнул я, да так, что толпа попятилась. — Все в центр острова, живо! И не мешайте работать!

— Зачем ты с ними так? — удивлённо спросила Инга, и даже Мария смотрела с подозрением.

— Потому что надо. Инга, ты их княжна, вот и заставь собраться в центре, лодки организуй и прочее, — быстро проговорил я, чуть не выпихивая девушку из флаера. — Маша, подключайся к реактору, работаем вместе на пределе. Объёмно стихийный конструкт, стена.

— Поняла, — кивнула супруга и активировала истинное зрение.

Пространство задрожало, и перед нами появилась вначале тонкая, но всё более разрастающаяся полоса льда. Злясь на себя, за беспомощность и промедление, на Суворовых, за то, что не организовали спасательную операцию, на Ингу, за то, что плетётся как улитка — я вливал всё это раздражение в стихийный резонанс. Тянул его, заставляя превратиться в сплошную стену, идущую между зданиями и закрывающую первые этажи.

Это было тяжело, я чувствовал, как всё моё естество дрожит, откликаясь на неестественные, чуждые эмоции, но сейчас это был единственный способ спасти людей. Которые тоже в данный момент бесили своей несамостоятельностью и глупостью. Что им стоило сделать вокруг города бетонное перекрытие? Вывести людей, да хоть на рыбацких лодках? Почему этим приходится заниматься мне лично?

— Х-хаа… — выдохнул я, когда первая секция, закрывающая район с юга, была завершена. Стена получалась на загляденье, три метра в высоту, пять в ширину и почти километр в длину. Учитывая природу резонансного льда, он растает, безусловно, но это выиграет несколько часов, а может, и суток.

Вот только моя чакра души едва справилась с таким напором нехарактерных для меня эмоций. Да и Маше пришлось несладко, я видел, как её чакры опустели, а сама девушка тяжело дышала, не в состоянии выдавить из себя ещё хоть один конструкт. И это было плохо, потому что вода продолжала прибывать.

— Мне нужен грузовик и кран! Быстро! — высунувшись из кабины, приказал я, даже не глядя кому это говорю и услышали ли меня. Был уверен, услышали и сделают.

Передо мной же стояла совсем другая проблема, вернее, даже две. Первая — если я хочу остаться собой, мне нужно срочно придумать, как совладать с резонансом льда и одновременно не вывести из равновесия чакру души. Вторая — мне нужно, чтобы пришла в себя Мария, потому что в настройке конструкта она играла первую скрипку.

— Что нам делать, ваше величество? — услышал я голос снаружи и увидел несколько офицеров, собравшихся вместе с техникой.

— Грузите флаер на машину и везите на следующий участок, — приказал я, и взявшие под козырёк тут же кинулись исполнять приказы. Не только потому, что перед ними самое высокое из возможных начальство, но и потому что понимали: от этого зависит спасение сотен жизней.

Кораблик качнулся, заставив вцепиться в кресло, вздрогнул, со скрежетом погружаясь в кузов какого-то самосвала, и мы тронулись.

Я же сидел и старательно злился. На себя, на супругу, на погоду и дождь… но ничего не получалось, сама моя душа сопротивлялась таким изменениям. Это были чуждые эмоции… для меня.

— Прости, дорогая, — сказал я, прикрыв глаза и выдохнув. — Боюсь, это единственное возможное и необходимое решение.

— О чём ты говоришь? — напряглась Мария, и я, перекинувшись через кресло пилота, взял её за голову, заполняя своей энергией каждую её чакру, до предела. Выждал, пока она успокоится, усвоится. — Как хорошо…

— Если мы здесь останемся, Дума сделает моего единственного сына императором, — убедившись, что мы приехали на новый участок, сказал я.

— ЧТО-О?!!! — мгновенно сбросив с себя спокойствие и умиротворение, заорала Мальвина. — Да как ты смеешь?! Мы договаривались!

— Попробуешь атаковать меня? Туда силу, через судовой резонатор в воду! — приказал я, и в следующее мгновение подступающая река покрылась толстой коркой льда, мгновенно промерзая на несколько метров в глубину. Мне приходилось одновременно заливать силу в чакру эфира супруги, чтобы не сбить её настроение, и контролировать построение конструкта, чтобы она случайно никого не зашибла.

Но через несколько минут стало явно, что это действует даже слишком хорошо. То, что в прошлый раз получилось сделать при полной выкладке и дестабилизации собственного я, теперь шло походя и элементарно. Всё же характер был следствием родства души с определённым местом во вне или даже миром, а не наоборот.

— Заезжайте на лёд и направляйтесь к затопленным районам! — приказал я, продолжая выстраивать конструкт.

Метровые стены по бокам и ледяная дорога, до самого дна, а потому достаточно стабильная, чтобы без труда выдержать и грузовик, и толпы народа, которые должны были по ней пройти.

Но чем дольше мы держали единение, тем слабее становился резонанс, и я понял, что даже так моя энергия гасит эмоции Марии и берёт верх над её природой.

— А жопа у тебя действительно стала слишком толстая, — заметил я, и конструкт стабилизировался, быстро уйдя вдаль на несколько десятков метров. — Наверное, ты слишком расслабилась после родов. Решила, что раз у меня три супруги, то больше я брать не стану…

— Кобель несчастный! Я всегда знала, что ты такой! — со слезами злости на глазах выкрикнула Мальвина, но единение со стихией льда достигла пика. Правда, пришлось приложить немало усилий, чтобы она была направлена не против меня или людей, а на воду, формируя прочную дорогу между домами.

— Уходите к городу! Быстрее, пока его величество держит конструкт! — кричали военные и мокрые от дождя и паводка люди шли по ледяной дороге.

— Передайте, чтобы им обеспечили сухую одежду и горячее питание! — приказал я, стараясь не отвлекаться от жены.

— Ты же мне гадости говоришь, чтобы людей спасти? — спросила Мария, когда в очередной раз моя энергия в её теле возобладала.

— Ты всегда была злобной, меркантильной и мелочной тварью, которая запоминает каждую обиду, а хорошее воспринимает как нечто само собой разумеющееся, — продолжил я, но в этот раз усиление было минимальным. — А без нас трон, и в самом деле, передадут сыну Ангелины, а не твоему.

— Конечно, ведь если мы не выберемся, нового ребёнка я родить не смогу, — горько хмыкнула Мальвина, и я понял, что перегнул палку. И с закачкой энергии, и с провоцированием супруги. Вот только работа даже близко не была закончена.

— Да. Прости, как я и сказал — это не твоя вина, это твоя беда, — сказал я, прекратив вливать в девушку силу. — А я стал главой государства без армии, без флота, с тварями у границ и соседями, что хотят нас разорвать на куски… Отошли все от борта, кроме водителя!

— Есть! — раздалось испуганное снаружи, но я даже не обратил на него внимания, вместо этого ударив себя по щеке.

— Казнокрады, ленивые бараны, уроды! — чуть не кричал я, охаживая себя пощёчинами. — И я сам! Чего мне стоило на день раньше закрыть те врата? На неделю, месяц, не допуская эту тварь в наш мир. Бездарный осёл, тормоз…

Корабельный резонатор гудел, выдавая почти предельную мощность, личный усилитель, встроенный в костюм, покрылся изморозью, а я не прекращал, одновременно строя дорогу до самых дальних домов, на которых люди уже держались друг за друга, чтобы не утопнуть.

Я не помнил, как всё закончилось. Кажется, этот день длился и длился... Одно здание за другим, бесконечное самобичевание и подпитывание злости и раздражения, пока наконец последние жители Ханты-Мансийска не были вывезены в центр. И я просто отключился в кресле пилота.

Очнулся же я уже в знакомой спальне, в особняке рода Лугуй. Рядом спала Мальвина, прижавшись ко мне и свернувшись в объятьях калачиком. Инга сидела возле кровати в кресле, разбирая стопку документов.

— Сколько погибших? — спросил я, удивляясь собственному охрипшему голосу.

— Пятьсот семнадцать человек, — проговорила девушка морщась. — Но это только здесь. Армия не подоспела, потому что эвакуировала Сургут. Вернее, то, что от него осталось. Там больше десяти тысяч погибших, подсчёты ещё идут.

— Твою ж мать!.. — выдохнул я и уже хотел подняться, но Мария неожиданно цепко ухватилась за меня, не собираясь выпускать из своих объятий. — Проснулась? Извини, что разбудил.

— Те гадости… Что ты говорил… — сверкнув глазами, сказала Мальвина.

— Я заранее извинился и повторю — это был единственный способ.

— Ты не станешь лишать нашего сына трона?

— Нет, если он родится, он взойдёт на престол, — легко подтвердил я.

— В таком случае я не выпущу тебя из постели, пока не забеременею! — мгновенно оказавшись сверху, сказала супруга. — И чтобы ты никогда, слышишь? Никогда больше меня так не использовал!