Королева Костей

Глава 4

Когда Кара добралась домой, кровь хлюпала в сапоге, а наступать на раненую ногу было чертовски больно. Что там творилось с рыцарем, она не смотрела. Только один человек мог ей помочь, и Кара надеялась, что Ягар уже вернулся. И что он не пьян.

Куда девать огромного рыцарского коня – определенно мертвого, Кара сразу не придумала. Так и оставила у крыльца за кустом сирени. Однако зловоние от бархентора стояло крепкое, хорошо еще, что ни один зверь к ним по дороге не прицепился.

Лэйн Гильяхор, вероятно, был жив только благодаря вмешательству каких-то могучих богов, которые покровительствовали его роду. В подвал можно было попасть с улицы, поэтому пачкать избу его кровью не пришлось. Открыв низенькую дверь, Кара из последних сил втащила рыцаря внутрь и не очень аккуратно стянула его по лестнице вниз. На дедовых полках царил ведомый только ему порядок, но Кара умудрилась отыскать коробки со мхом, который истратила весь, обложив раны рыцаря так, как это делал Ягар. Иногда она за дедом подсматривала.

Потом побежала на кухню, растопила печь и поставила греться воду. Бросила в котелок пучок ивовых листьев, наугад предположив, что понадобится снять воспаление, но на этом познания Кары в лечебном деле заканчивались. Без горячей воды смыть с рыцаря кроваво-грязную корку также представлялось сложной задачей.

К сожалению, деда в доме не нашлось. А так как Ягар казался идеальной мишенью для того, чтобы выплеснуть злость, боль и обиду, Кара от души ругала вслух старика, пока промывала свои раны холодной водой и перевязывала ногу. О штанах на какое-то время придется забыть и влезть в ненавистную юбку. Не то чтобы Кара не любила женскую одежду, но та, что у нее имелась, была старой и изношенной, а вот мужской одежды у деда в сундуках хранилось вдоволь, причем довольно приличной. Создавалось впечатление, что сам старик всю жизнь ходил в одной тунике – и зимой, и летом. Другую же свою одежду для чего-то берег.

Вода уже закипала, когда Кара услышала знакомый скрипучий голос: за окном ругался вернувшийся из леса Ягар. Вероятно, нашел мертвого коня.

– Тише, деда, тише! – выбежала она на крыльцо, хватая старика за руку и пытаясь скорее затащить в дом. – Я тебе объясню, тут все сложно

Дыханием Ягара можно было разжигать печь, но, в целом, дед выглядел трезвым. Босой и лысый, в одних штанах, он был похож на деревянный плавун, который много лет носился по морям и рекам, прежде чем обрести покой на берегу. Обкатанный водами и выжженный солнцем, затвердевший от ветров и морозов, дед казался несгибаемым. Его кожа была на порядок темнее, чем у любого морта, и светлокожая Кара не раз задавалась вопросом, насколько они близки по крови. Тем более, что внешнего сходства между ними не было, вообще, никакого.

– Две новости, и все плохие, – сказала она, закрывая за Ягаром дверь. Конь стоял тихо, будто снова умер, со стороны засыпающего леса тоже не раздавалось ни звука. Послушное поведение деда настораживало, и Кара приготовилась к бою. Если Ягар решил выйти из запоя, а судя по тому, что он пришел домой трезвым, так оно и было, настроение у него будет прескверным.

– Сегодня я проверяла силки, все пустые, мяса на ужин не будет, – выпалила она и сразу перешла к главному:

– Потом я заблудилась и на меня напало чудовище. Но повстречался храбрый человек, который помог. Он сам и конь его ранены, я уже поставила воду. Посмотришь их, хорошо? Человека я уже оттащила в подвал, а коня оставила у крыльца, ты его видел.

Момент с рыцарями, которые устроили ей обряд санкристия, Кара решила опустить. Деда своего она знала. Иногда Ягар в одиночку ходил на медведей, шкуры которых обменивал у мортов на самогон. Но все, что касалось Ордена Сантаны, вызывало у него панический ужас и трепет.

Потому Кара загодя сняла с Лэйна Гильяхора доспехи – то, что от них осталось, и спрятала у себя в комнате под лавкой. Сейчас ничто не выдавало в нем принадлежность к вражескому стану. Он, вообще, скорее, походил на кусок мяса, чем на человека, у которого когда-то был статус, имя и положение.

– Поможешь ему, а я суп из папоротника сварю, хорошо? – заискивающе попросила Кара. – Поторопись, пожалуйста, а то, мне кажется, он скоро умрет.

– Люди часто умирают, – философски выдал дед. – Смерть – хорошее решение для души, страдающей от боли.

– Деда, он мне жизнь спас, – Кара наконец нашла фартук, который Ягар надевал, когда зашивал охотников. – Он, правда, тяжело ранен.

– Раненые люди могут выжить, – хмыкнул старик. – Ты точно потом не пожалеешь?

Кара уперла руки в бока и укоризненно посмотрела на него. Они все потом пожалеют, если Лэйн умрет. Ищейки Ордена выйдут на их след очень быстро, и тогда даже бегство не поможет. Но если начать все объяснять Ягару, он либо сбежит первым, либо увезет умирающего рыцаря обратно в лес. Дед, конечно, лучше нее спрячет следы, но Каре было важно, чтобы Лэйн выжил. Она, вообще, запуталась.

– Если умрет, тело надо будет хорошо спрятать, – на всякий случай сказала она деду. – Я тебе помогу. В лесу закопаем, а ты потом посмотришь, чтобы следов не остались. Я сама что-нибудь пропущу.

– Раскомандовалась, – пожевал губами Ягар и вцепился глазами в ее ногу. Не мог не заметить, что она хромает. – Что там у тебя?

– Ерунда, – притворно отмахнулась Кара. – С дерева слезала и сучком поцарапалась. Заживет. Почему ты не спросил про чудовище?

– Потому что чудовищ не существует, – прокряхтел Ягар, пробуя пальцем почти кипящую воду. Кара поражалась, как он так может – сама, конечно, за ним не повторяла.

– То был пыяр, – тихо сказала она. – Не медведь, не волк, не лось.

– Ну, значит, рысь, – хмыкнул дед. – Ты, небось, голодная в Тихий лес отправилась. А там сейчас плюмерантия медоносная зацвела. На голодный желудок бред вызывает. Вот тебе и привиделось. Я сначала коня посмотрю. Лошади – они важнее людей.

– Нет, деда, давай коня потом, – испугалась Кара. – У него там не все так серьезно, как у того парня.

– Парня, значит? – старик покосился на нее хитрым глазом. – Ты настой красной ромашки принимаешь?

– Да я его в первый раз видела! – всплеснула руками Кара. – Пока ты тут думаешь, он уже помер, наверное.

– Ну, помер, так хлопот меньше будет, – все упрямился дед. – Ладно, сейчас спущусь, гляну, кого ты там приволокла. Кровью на весь дом смердит.

Ягар наконец спустился в подвал, Кара же еще какое-то время прислушивалась. Дед что-то глухо бормотал, но не ругался, а значит, принялся за дело. Кара решила старика не беспокоить. Знала, что он потом сам все расскажет. И про пыяра, и про мертвого коня. Девушка почти убедила себя, что не имела к оживлению бархентора никакого отношения. Так же, как и к внезапной смерти чудовища. И к черной крови на лезвии санкристия. Они стояли под Злой сопкой, где, как известно, всегда творилась чертовщина. Больших объяснений не требовалось. Пыяр умер, а боевой конь ожил под воздействием демонических сил, хозяйничающих на Злой сопке, а порой и в самом Тихом. Кара же под воздействием эмоций приписала оба случая себе – и ошиблась.

Утро началось раньше обычного. Кара и не помнила, как провалилась в сон.

Дед разбудил ее еще в темноте и велел греть воду для раненого. Лэйн Гильяхор не умер, и Кара не могла понять, что чувствует по этому поводу. Если Ягару не удастся его выходить, и тот все равно умрет, велик риск, что ищейки Сантаны рано или поздно выйдут на их след. Правильнее было отправить рыцаря утром в замок, но признаться Ягару в том, что он выхаживал рыцаря, у нее духу не хватало. Да и кто в ордене поверит, что это не морты ранили Лэйна? Оставалось ждать, когда он придет в себя. Все смешалось, запуталось.

Коня дед заволок в подвал и сейчас тот стоял в углу рядом с раненым, изображая статую. Не гадил, не пил, не ел и особо ни на что не реагировал – только вонял. Ягар не задал ей ни одного вопроса по поводу мертвого бархентора, и Кару это настораживало. Дед молча развесил под потолком подвала пучки полыни и лаванды, но их дурман не сильно-то заглушал запах. А если привезут какого раненого охотника? Где дед его лечить станет?

Одно было хорошо. Дед никогда не пил, пока в их подвале лежали больные. Кара знала, что рано или поздно Ягар устроит ей допрос с пристрастием, и радовалась, что пока Лэйн в критическом состоянии, у деда нет времени. А значит, оно есть у нее: придумать гору лжи и убедить в ней хитрого Ягара. Задачка не из простых.

Неизвестно, чем дед пичкал Лэйна, но, когда Кара пришла утром его проведать, к рыцарю хотя бы вернулся цвет лица. Правда, одно лицо у него и виднелось – все остальное скрывалось под перевязкой. Кара догадалась, что дед пустил на тряпки одну из ее простыней, и вероятно, сделал это нарочно. Обычно Ягар обходился целебными листьями и мхом, которыми обматывал раны хитрым способом. Она на все махнула рукой. Пусть что хочет делает, лишь бы поставил рыцаря на ноги и избавил их от проблем. Правда, с трудом представлялось, что Лэйн сядет на своего немертвого коня и, помахав им рукой, отправится в замок Сантаны. Когда рыцарь придет в себя, начнется самое сложное.

К обеду дед засобирался за травами, а Кара вспомнила о своих планах до того, как в ее жизни появился Лэйн Гильяхор. Она не должна была забывать о побеге. И о помехах, которые неожиданно возникли. При этом, вопрос, где достать сорок гольдов, теперь казался второстепенным. Куда важнее было выяснить, откуда ее знал новый морт Асхар Ландэр, и что ему от нее было нужно.

И хотя дед велел ей присматривать за раненым, Кара подумала, что на час другой отлучиться сможет. Пара мортов из Овражьего Гара, которые покупали у них с дедом травы и мед, никогда не были против сплетен. Да и взглянуть на этого Асхара тоже не помешает. Пока что ее собственная теория заговора сводилась к тому, что о ней мог разболтать своему брату-стражнику Карп – если не сознательно, то в бреду, а этот брат рассказал кому-то еще, например, новому морту Асхару. Зачем и как – пока было неясно, да и вся эта теория казалась мыльным пузырем, готовым лопнуть, но Каре так было спокойнее. И хотя они с дедом жили в лесу, полным тайн и легенд, Ягар приучил Кару всему находить логичное объяснение. И уж когда совсем ничего рационального в голову не приходит, тогда уже обращаться к вымыслу и успокаивать себя мифами и религией.

Кара была на пороге, когда из подвала раздался отчетливый стон.

Затем стон повторился, и девушка прикусила губу от досады. С одной стороны, здорово, что рыцарь очнулся – жив, значит, с другой, почему бы ему не прийти в себя, когда дома Ягар, а не одна Кара.

Пить наверняка хочет. Быстро дам ему воды и мигом в деревню, решила она, спускаясь в подвал.

Дед оставил внизу зажженные свечи, и Кара недовольно поморщилась. Так и до пожара недалеко. Да и небережливо, свечи стоили дорого.

Раненый лежал на широком столе из дубовых досок, потемневших от крови. Чистить их было трудно, и Кара не раз ругала деда за то, что он не пользовался парусиной, которую когда-то давно им подарил один охотник в благодарность за лечение. Повязки на рыцаре пропитались кровью и вперемешку с лечебными мазями и порошками приобрели грязный, почти черный цвет. В подвале стоял тяжелый дух смерти и разложения, и Кара завертела головой в поисках мертвого коня, но, к счастью, дед от него избавился. Если рыцарь выживет, придется объясняться, впрочем, девушка надеялась, что Лэйн сохранит память и образ чудовища, которое убило его боевого скакуна.

Кара опасливо приблизилась, поднеся свечу ближе. Рыцарь метался в бреду, и, если бы не свернутое тряпье под затылком, наверняка бился бы головой о столешницу. Дед зачем-то снял бинты с лица, оставив повязку только на голове. Кожа раненого имела мертвенно-бледный оттенок, какой у живых быть не может.

Когда рыцарь вдруг открыл глаза и уставился на девушку немигающим взглядом темно-зеленых глаз, она дернулась, едва не затушив свечу. Странно, что в лесу его глаза показались ей серыми.

– Пить? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Рядом с рыцарем Сантаны в ней пробуждался природный страх – как у косули перед тигром. Хотелось бросить и ковш с водой, и свечу и бежать в другое селение, а лучше – в свободный город. Подальше и от пыяров, и от рыцарей.

– Ты та девушка-морт из леса? – спросил раненый, вполне отчетливо выговаривая слова, несмотря на вздувшиеся глубокие царапины, исполосовавшие его щеку. Шрамы останутся знатные, только Кара сомневалась, что они его украсят.

Она осторожно кивнула, гадая, что еще Лэйн запомнил. Главное, чтобы не спросил про черную кровь на санкристии, но Кара надеялась, что к тому времени, когда она бросила ему оружие, рыцарь уже плохо соображал и не обращал внимание ни на что, кроме твари.

– Не знал ни одного рыцаря, который хоть раз встречал живого пыяра, – произнес раненый и потянулся к ковшу. – Мертвых находили, но живых – такое впервые. Нас же с тобой эта тварь чуть не убила. Давай свою воду. Отравленная, наверное?

Кара вспыхнула, но быстро взяла себя в руки. Должно быть, каждое слово давалось этому человеку с болью, ведь у него был разорван живот, а брюшные ранения, со слов Ягара, самые скверные и чаще всего – смертельные. Впрочем, Кара уже поняла, что этот Лэйн Гильяхор – особенный случай.

– Вы в доме лекаря рядом с деревней Овражий Гар, – терпеливо пояснила она. – Я здесь живу с дедушкой. Он вас лечит. В лесу на вас напало чудовище, вы тяжело ранены.

Там, в чаще, легко было «тыкать» рыцарю Сантаны, но рядом с поселком начиналась цивилизация, а с ней – правила и запреты. И страхи – этот рыцарь одним словом мог испортить ей жизнь.

– Это вчера случилось, – на всякий случай уточнила Кара. – Мы еще никому не сообщали. Не успели.

– Правильно сделали, – неожиданно похвалил ее Лэйн и попытался приподнять голову. Каре пришлось помочь, пока он разглядывал свое перебинтованное тело. Черные пятна, пропитавшие повязку, не обещали ничего хорошего.

– Не чувствую ни живота, ни ног. Думал, от меня только половина осталась. Насколько все плохо?

Чувство юмора – это, наверное, хороший знак, подумала Кара.

– Дедушка в лес ушел за травами. Как вернется, мы попросим телегу у старейшин и отвезем вас – тут она запнулась, так как не была уверена, откуда именно прибыл рыцарь – из Имаргона или из замка Ордена, который находился в северных окраинах выше города.

– К Стене, – ответ нашелся сам. Логично, что пересечь границу они не смогут. Может, рыцаря с самого начала следовало отвезти к Стене, да там и оставить? И почему правильные решения приходят так поздно?

– Смирная такая сейчас, не то что в лесу, – хмыкнул Лэйн, и в уголках его губ выступила кровь. Каре отчаянно захотелось, чтобы Ягар вернулся побыстрее. И так было ясно, что рыцарь дорогу не выдержит – не то что к замку, но и к Стене.

– Не надо телегу. Как встану, сам уйду.

Хорошо, что он не спрашивал про коня.

– Думал, тебе тоже досталась, а ты вон, на ногах. Значит, брюхо мне порвали, говоришь? А голова как? Волосы хоть остались?

Кара ничего не говорила про ранение в живот или про то, что Лэйна частично скальпировали. Разговор приобретал странный оттенок. Или она чего-то про лечение Ягара не знала. Может, от дедовых трав у выживших открывалось ясновидение?

– Мне надо идти, – она попыталась избежать дальнейших расспросов, но рыцарь вдруг схватил ее запястье холодными пальцами. «Эта рука у него точно была сломана», – в ужасе подумала Кара. Она отчетливо помнила, как хрустели кости рыцаря в зубах Синеглазки.

– Ты знаешь, что в ордене Сантаны новый прасал? Зовут Рим Лакадон – самый молодой в Ордене, мой ровесник, наверное. Странно, что его сделали главным.

Лэйн отпустил руку Кары, но ей показалось, что он только и ждал любого ее движения, чтобы схватить снова. А ведь говорила интуиция: не спускайся в подвал. Между тем, слова рыцаря все больше напоминали бред.

– Великий Сантана завещал держать потомков темных колдунов в закрытых деревнях, а пыяров убивать, ведь, как и морты, они продолжают плодиться и размножаться, – тут Лэйн слегка приподнялся на локтях, отчего сквозь повязки на его животе проступила лужица бурой жижи. Что за травы дал дед этому несчастному, чтобы тот перестал чувствовать боль? Надо будет обязательно разузнать.

– Когда я был еще курсантом и только мечтал о зеленом плаще, патрули, которые возвращались из Тихого леса, травили байки о страшных пыярах – о гигантских червяках с женскими лицами, о летающих медведях с жалом скорпиона, о птицах, плюющихся ядом. Болтунов всегда вызывали к прасалу, и после таких аудиенций они превращались в молчунов. Наставники же объясняли нам, что сплетники поедали в лесу ядовитые грибы, отчего им виделись пыяры. Их потом наказывали, и они так и оставались до конца жизни с зелеными плащами. Ты ведь знаешь, что у нас есть зеленые, красные и белые плащи?

Неожиданные откровения Лэйна вызывали у Кары еще большую оторопь, чем если бы он просто стонал от боли.

– Зеленые – охраняют закрытые деревни мортов, сторожат на Стене и обходят леса, – решила поддакнуть она ему. – Красные – патрулируют города, а белые плащи заняты в руководстве Ордена Сантаны.

– Есть еще черные, – кивнул ей Лэйн, но взгляд его блуждал где-то далеко за пределами подвала. – Они имеют право советовать королям и правителям, и к их словам прислушиваются. Говорят, что всего четыре рыцаря были удостоены черных плащей. Впрочем, я его не хочу – черный плащ. Мне алый обещали. Как думаешь, если я расскажу наставнику про пыяра, мне дадут повышение? Или накажут?

– Накажут, – предположила Кара.

– Да, – согласился с ней Лэйн. – Я видел, как однажды наказали моего друга Зорфуса. Беднягу приковали к стене, а его стручок сунули в ведро с ледяной водой, продержав так несколько часов. После наказания Зорфуса отвели к замковому лекарю, так как к тому времени конец парня покрылся красными пятнами и волдырями. Лекарь сказал, что начался некроз тканей, процесс не остановить, после чего он, недолго думая, оскопил Зорфуса. Так поступают со всеми, кто нарушает устав и заветы Ордена. Мы охраняем леса от пыяров, которые могли выжить со времен войны, но все знают, что пыяров не существуют. Раз ты говоришь о пыяре, как о живом, значит, лжешь, а ложь – это грех, тебя накажут.

Кара насторожилась, услышав знакомое имя. Кажется, именно из-за этого Зорфуса зеленый патруль Лэйна оказался в Тихом лесу и встретился с ней.

Не нужно было спрашивать, но язык уже произнес то, о чем следовало молчать. Да и как тут промолчишь? Ведь не каждый день в подвале Ягара оказывался смертельно раненый рыцарь Сантаны. Кара подозревала, что разговорчивость Лэйна – не к добру, и возможно, ситуация разрешится гораздо проще: он умрет. И хотя этот человек спас ей жизнь, Кара до сих пор не поняла, как к нему относится. И чего сама она хочет: чтобы он выжил или чтобы, наконец, уже умер.

– За что наказали Зорфуса?

– Он ходил к мортам, – после долгого молчания произнес рыцарь. – А недели три назад оставил мне записку и исчез. Это как раз после наказания случилось. Потом его объявили в розыск. К каким мортам он собрался и почему, Зорфус не написал, да и про записку я никому не говорил. Он просто попрощался, мол, не надеюсь, что ты меня поймешь, но прощай. Вот уже почти месяц наши патрули рыщут по Тихому лесу в его поисках. Деревни мортов мы тоже обыскиваем, но прасал велел делать это незаметно. Наставники уверены, что в ваших деревнях Зорфуса нет. Если он примкнул к повстанцам, а это, скорее всего, так, то прячется в лесах, вроде Тихого.

Кара впервые слышала о бунтующих мортах, хотя отголоски чего-то такого, возможно, и обсуждали на советах старейшин. И хотя она общалась с деревенскими, но Кару всегда больше волновало то, как раздобыть деду запасов на зиму побольше, чтобы она со спокойной совестью могла сбежать из Овражьего Гара и начать новую жизнь в городе. Мысленно Кара давно уже была не здесь. Хотя, может, она была и неправа в том, что не собирала сплетни.

– Знаешь, почему я ненавижу мортов? – рыцарь снова схватил ее за руку, и на этот раз девушку обожгло прикосновением. У раненого начался сильнейший жар. Впрочем, ее ответа не требовалось. Глаза Лэйна были устремлены в пустоту.