Будни психолога для нечисти. Хроники отдела межвидовой коммуникации
В его глазах на секунду мелькнуло что-то похожее на нежность, тут же вытесненное отчаянием.
— Мавка, да. Красавица! Песни у кулера поёт, волосы длинные, в них цветы Сначала такая ласковая была, добрая, наговорила мне с три короба Я ей цветы дарил, подарки, деньги давал! В столовой бизнес-ланчами кормил! Премию на неё потратил! Думал, ну хоть на старости лет немного счастья
Он замолчал, сглотнул.
— А потом она захотела в ЗАГС. Распишись, говорит! А я как? Я дух вольный? Да какой я вольный? У меня семья, традиции! Я ей говорю нет, Маруся, не могу.
— И что она?
— А она — Су Бабасы понизил голос до трагического шёпота, — она пошла к этой Шулме! Из калмыцкого филиала! Кадровик, в соседнем кабинете сидит. Этой гадине уже три тысячи лет. И они что-то сделали!
— Что именно?
— Я не знаю! — Су Бабасы в отчаянии всплеснул руками, и на пол упало несколько капель. — Но с тех пор всё из рук валится! Деньги сквозь пальцы текут, аванса не хватает, силы нет, на планёрке засыпаю И Маруся она изменилась!
— Изменилась?
— Была ласковая, добрая, пела мне у кулера. А теперь злая стала! Глаза зелёные горят, требует: «Женись, старый, не тяни!». Я к ней «сними проклятие, Маруся!». А она: «Женишься, само снимется». Я к Шулме, та же песня: «Оформи отношения и всё пройдёт».
Он залпом выпил стакан воды, который Гриша предусмотрительно поставил на стол.
— Я коллегам своим, духам, жаловался — все хором: «Женись, Су Бабасы, не мучай девку!». Я, на всякий случай совет, у зашедшего священника спросил и он, представляешь, то же самое говорит: «Исполни свой гражданский долг, чадо, вступи в законный брак и обретёшь покой».
Су Бабасы умолк, тяжело дыша. Из бороды у него капало.
Гриша смотрел на него, чувствуя, как в голове складывается пазл корпоративного абсурда.
— Ну? — снова прошипел Су Бабасы. — Что скажешь, штатный психолог? Тоже будешь советовать жениться?
Гриша вздохнул.
— Ну, раз все единогласно советуют почему бы не жениться?
Вот тут-то Су Бабасы и выдал главное.
Он посмотрел на Гришу с такой бездонной, многовековой тоской, что мухомор в углу поник, а стёкла на секунду запотели.
— КАК?! — проревел он. — Я я уже в браке состою! У меня жена, Су Анасы! Водяная Бабушка! Всю жизнь вместе!
В кабинете повисла оглушительная тишина.
— Вы знаете, что такое жить с Су Анасы? — продолжил он, и голос его дрожал. — Она зловредная, шумная, по ночам стучит, людей пугает, болезни насылает Но она моя жена! У нас омуты, заводи, подводное хозяйство Соцпакет на всё семейство! Как я ей скажу, что я с мавкой на корпоративе загулял, а теперь меня тут женить вздумали?!
Гриша смотрел на несчастного водяного, пойманного в ловушку между семейным долгом, злой мавкой и наглой кадровичкой.
— А если Маруся узнает, что вы женаты? — осторожно спросил он.
— Маруся? — Су Бабасы горько усмехнулся. — Она же мавка! Романтичная, пока ей выгодно. А теперь злая. Она способна на всё!
Он схватился за голову.
— И главное жена! Если она узнает про Марусю она не будет кричать. Она просто придёт ночью, сядет на берегу, распустит волосы, закинет груди за плечи и будет молчать. А наутро моего омута не станет. И меня вместе с ним.
Грише стало жутковато.
— И что же делать? Как мне выкрутиться?
Гриша представил эту картину. Стало еще более жутковато.
— И что же делать? — спросил он.
Су Бабасы посмотрел на него с надеждой.
— Доктор вы психолог. Вы должны знать. Как мне выкрутиться? С одной стороны мавка с шулмой, которая из ласковой стала злой и требует женитьбы. С другой жена, если узнает, сотрёт в порошок. Я между двух огней!
Гриша помолчал. Он уже понял, что это тот самый момент, где можно стать соучастником или остаться специалистом.
— А вы хотите выкрутиться или решить?
Су Бабасы моргнул.
— В смысле?
— Вы всё время говорите о том, как избежать последствий. Но ни разу о том, чего вы сами хотите.
Водяной недовольно хлюпнул.
— Я хочу, чтобы всё было спокойно.
— Спокойно, это без конфликта?
Или честно?
Тишина.
Где-то за окном плеснула вода. Хотя окна выходили во двор.
— Если Маруся узнает, что вы женаты, — осторожно продолжил Гриша, — будет неприятно?
— Будет.
— Если жена узнает о Марусе?
— Доктор, вы издеваетесь?
— А сейчас вам приятно?
Су Бабасы замолчал. Потом тяжело выдохнул.
— Нет.
— Тогда, возможно, дело не в проклятии.
Водяной поднял глаза.
— А в чём?
— В напряжении. Вы живёте между двумя правдами. И обе скрываете. Это тяжело даже для смертного. А вы бессмертный. Представьте, сколько лет это можно тянуть.
Су Бабасы нервно провёл рукой по бороде. С неё посыпалась ряска.
— То есть Шулма ни при чём?
— Не знаю, — честно ответил Гриша. — Но если бы на вас действительно навели порчу, симптомы были бы другие. Вы бы не чувствовали вину. Вы бы чувствовали ярость.
Пауза.
— А я что чувствую?
— Вину. И страх.
Водяной уставился в пол.
— Я не хотел ничего плохого, — пробормотал он. — Просто устал. Дома всё одно и то же. Вечность она длинная. А Маруся улыбнулась.
Гриша кивнул.
— Это понятно.
Су Бабасы резко поднял голову.
— Понятно?
— Да. Но «понятно» не значит «без последствий».
В кабинете стало тихо. Даже мухомор не шевелился.
— Вы сейчас стоите не между двумя огнями, — мягко сказал Гриша, — а между двумя решениями.
Либо вы продолжаете скрывать и ждёте, когда всё взорвётся.
Либо вы выбираете, кому и что сказать.
— Вы предлагаете мне признаться? — голос водяного дрогнул.
— Я предлагаю вам перестать жить в режиме утечки.
— В каком режиме?
— Вы водяной. А силы и деньги у вас текут сквозь пальцы. Это очень символично.
Су Бабасы замер.
— Вы считаете, что я сам себе омут мутил?
— Я считаю, что вы пытаетесь удержать слишком много воды в двух разных руслах.
Долгая пауза.
— А если жена узнает и всё сметёт?
— Тогда это будет её выбор. Но сейчас вы лишаете её права выбора. И Марусю тоже.
Водяной долго сидел молча. Потом глухо спросил:
— А если я никого не выберу?
— Тогда выберут за вас.
Су Бабасы закрыл лицо руками.
— Доктор я бессмертен. Но я не готов к такому разговору.
— Никто к таким разговорам не готов, — спокойно ответил Гриша. — Но именно от них всё зависит.
Тишина.
Потом водяной медленно опустил руки.
— То есть вы не будете писать жене официальное заключение, что на мне порча?
— Нет.
— И не составите план «как выйти сухим из воды»?
Гриша едва заметно улыбнулся.
— Сухим, это не про вас.
На секунду в глазах Су Бабасы мелькнуло что-то живое. Почти смешок.
Он поднялся. Кресло хлюпнуло.
— Значит сначала поговорить?
— Сначала решить, что вы хотите. Потом — поговорить.
Водяной тяжело кивнул.
— Это очень сложно.
— Да.
Су Бабасы посмотрел на него внимательно. Уже без отчаяния.
— Доктор вы думаете, что я выживу после такого разговора с двумя разъярёнными женщинами?
Гриша выдержал паузу. Достаточно долгую, чтобы водяной успел осознать всю глубину своего вопроса.
— Су Бабасы, — сказал он наконец, — вы тысячу лет живёте с Су Анасы. Вы говорите, она зловредная, шумная, по ночам стучит, людей пугает, болезни насылает
— Истинно так, — с готовностью подтвердил водяной.
— И вы до сих пор живы. Больше того — у вас омуты, заводи, подводное хозяйство, соцпакет на всё семейство. Она вас не убила. Не высушила. Не превратила в лужу.
Су Бабасы задумался.
— Ну да.
— Тысячи лет достаточный срок, чтобы найти повод избавиться от опостылевшего мужа, — спокойно продолжил Гриша. — Если бы хотела, уже избавилась бы.
Су Бабасы медленно поднял глаза.
— Доктор вы хотите сказать, что она меня любит?
Гриша слегка пожал плечами.
— Я хочу сказать, что факты говорят в пользу этого.
Пауза.
— А мавка? — тихо спросил водяной.
— Мавка, насколько я понимаю, на ступень ниже водяного. У неё просто не хватит сил стереть вас с лица воды.
Су Бабасы выпрямился.
— Значит, вы предлагаете мне сначала понять, чего я хочу. Потом поговорить с ними. Честно.
— Да.
— А если я пойму, что хочу и того, и другого?
Гриша посмотрел на него долгим взглядом.
— Вы пытаетесь создать два русла из одного источника. Это возможно только если вы готовы разделиться. А вы цельный дух. Не делитесь.
— То есть нельзя?
— Нельзя, если хотите сохранить себя. Можно, если готовы потерять.
Су Бабасы тяжело вздохнул.
— А если я выберу одно второе обидится?
— Обидится, — согласился Гриша. — Но обида проходит.
В кабинете повисла тишина. На этот раз не тяжёлая, а задумчивая.
Потом водяной медленно поднялся. Из-под кресла хлюпнуло, но уже как-то легче.
— Доктор, а если они обе меня пошлют? После честного разговора?
— Тогда, — Гриша позволил себе лёгкую улыбку, — у вас будет то, чего у вас не было тысячи лет.
— Что?
— Свобода. И возможность начать заново. С чистой совестью и без проклятий.
Су Бабасы посмотрел на него долго. Потом кивнул.
— Я подумаю. Спасибо.
Дверь закрылась.
Гриша выдохнул. Только сейчас заметил, что рубашка прилипла к спине.
Мухомор в углу довольно колыхнулся.
— Ну что, — спросил Гриша у него, — как думаешь, доживёт до утра?
Мухомор качнулся неопределённо. Мол, пятьдесят на пятьдесят.
Глава 4
Когда за татарским водяным закрылась дверь, в кабинет буквально влетел Нарэк, словно его вынесло сквозняком из параллельного измерения.
— Ну что, пошли в столовую! — объявил он, с порога озарив комнату своей фирменной улыбкой. Потирая руки с видом заговорщика, добавил: — Готовь желудок и психику, коллега. Сейчас у тебя будет экскурсия в мир, где борщ соседствует с амброзией, а компот из сухофруктов иногда подмигивает из стакана.
Гриша с некоторой тревогой убрал блокнот в ящик.
— После таких сессий я, кажется, готов поверить во что угодно, но
— Но ничего, — перебил его Нарэк, энергично хватая за локоть и направляя к выходу. — Запомни два правила: не отходи от меня далеко и не обращай внимания на женский пол.
— Почему?
Нарэк только хмыкнул.
— Потом расскажу.
Столовая находилась на девятом этаже. Длинные безликие коридоры, больше похожие на тоннели, сменялись лифтовыми холлами. Гриша молча шагал рядом с Нарэком, пытаясь переварить лавину информации, которой тот щедро делился. В голове гудело, будто в него закачали мутную смесь магии, стресса и абсурда.
— Видишь? Каждые десять метров — позолоченные арки, — небрежно ткнул пальцем Нарэк в изящные порталы, встроенные в стены. В воздухе под ними чуть заметно дрожало марево, словно от жары. — Если станет плохо от проклятий, порчи или ещё какой гадости — ползи до ближайшей. Постой под ней минуту — и отпустит.
— Прямо ползти?
— Ну, если совсем прижмёт, — пожал плечами Нарэк. — Не переживай, поначалу тяжело. Потом иммунитет вырабатывается.
«Поначалу тяжело», — мысленно повторил Гриша, глядя на бесконечную вереницу арок. Он уже представил, как ползёт по холодному линолеуму, а по коридору спокойно проходят сотрудники, аккуратно перешагивая через него.
— Интересно, а как же на улице? — спросил он, чувствуя, как внутри начинает подниматься лёгкая паника. — Когда я буду ехать в метро и вокруг будут стоять коллеги?
— А, это ерунда, — отмахнулся Нарэк, нажимая кнопку лифта. — Ты думаешь, нелюди только в этой корпорации? Их по всей столице полно. Да и Кристаллу одной нашей магии мало.
Он вошёл в лифт, и Гриша послушно последовал за ним.
— Поэтому вытягивающую магию поставили в валидаторы, эскалаторы, даже в супермаркеты. Всё это уходит в систему.
— В систему?
— В Кристалл, — коротко пояснил Нарэк. — Он собирает всё и держит баланс.
Лифт мягко тронулся.
— И в поликлиниках тоже, — продолжил Нарэк. — Потому что если человек не ездит в метро, как в деревнях, то когда заболеет, всё равно идёт к врачу. Система не подведёт.
— Логично, — сдавленно согласился Гриша, чувствуя, как его картина мира не просто трещит по швам, а рассыпается и собирается заново в какую-то странную мозаику.
— Так что не переживай, худо-бедно все уживаемся. Бывают, конечно, сбои, но до летальных исходов доходит редко.
Он чуть понизил голос.
— Во-первых, если нечисть всех нас сожрёт, ей самой жрать будет нечего. Мы для них и еда, и зрители, и смысл существования. Без людей они быстро выдохнутся.
Нарэк наклонился ближе.
— А во-вторых запрещено.
— Запрещено?
— У них свои законы. Ещё с тех времён, когда первые маги и старшие духи подписали Великое соглашение. Людей высасывать досуха нельзя. Иначе кара.
Он пожал плечами.
— С особо неблагонадёжными специальные отделы работают.
Гриша сглотнул.
— Понятно А почему тогда мне сейчас одному нельзя ходить?
Нарэк усмехнулся.
— А это уже другое. Ты подписал древний магический документ. Он запускает в человеке процесс превращения в ведающего. Твоя подпись его активировала. С этого момента ты уже не просто человек. Ты — тот, кто видит. Пока ещё не полностью, конечно. Ты только учишься, но сам процесс уже начался. Понимаешь, настоящий иммунитет появляется тогда, когда человек окончательно становится ведающим. Он начинает видеть их сущность, чувствовать магию, и тогда его уже не так просто взять ни сглазом, ни мороком. Но вот переходный период — самое неприятное время. Ты уже не обычный человек, но ещё и не окрепший ведающий. Как бабочка, только вылезшая из кокона: крылья есть, а летать пока не получается.
Нарэк чуть усмехнулся.
— Для нечисти ты сейчас лакомый кусочек. В тебе уже начинают появляться другие потоки энергии. Для них это как запах конфет.
Он пожал плечами.
— Поэтому они и будут пробовать. Кто морок наведёт, кто попытается затянуть в свои сети, кто просто энергией подпитается. Но убивать не имеют права.
Он махнул рукой, словно закрывая тему.
— Так что потерпи немного. Окрепнешь.
Гриша помолчал, переваривая услышанное.
— И долго это переходный период?
— У всех по-разному, — пожал плечами Нарэк. — У кого месяц. У кого год.
По дороге Нарэк беззаботно здоровался с пёстрой толпой, текущей в столовую. Гриша ловил на себе любопытные взгляды: кто-то смотрел с участием, кто-то — с лёгкой усмешкой, а один мужчина с роскошными седыми усами и в дорогом костюме, от которого пахло озоном и старыми книгами, оценивающе кивнул Нарэку, будто говоря: «Неплохой экземпляр привёл».
— Кстати, людей здесь кормят бесплатно, — как о чём-то само собой разумеющемся бросил Нарэк, подходя к массивным дверям столовой. — Всё-таки мы тоже некая пища для других. Поэтому нашу энергию в телах нужно поддерживать на должном уровне. А повара у нас — волшебные. В прямом смысле.
Он распахнул дверь, и на Гришу обрушился шквал запахов — от привычного аромата свежей выпечки до совершенно незнакомых, сладковато-пряных и терпких. Воздух дрожал от сдержанного гула голосов, звона посуды и ещё чего-то — едва уловимого низкого гудения, словно исходящего отовсюду.
Гриша сделал шаг вперёд и словно с головой погрузился в новый, невероятный и немного пугающий мир.
Чего только не было на раздаче! В воздухе витал густой коктейль ароматов: дымный запах жареного мяса сталкивался с пряным дыханием восточных специй, а откуда-то из глубины доносился сладкий, манящий дух свежей выпечки.
Гриша замер на пороге, сражённый гастрономическим изобилием.
Перед ним высились горы хачапури, дымились казаны с пловом, загадочно поблёскивал студень, а на огромной сковороде румянились цыплята табака. Он почувствовал себя путешественником, заблудившимся в съедобных джунглях, и растерянно заёрзал на месте.
Если бы не Нарэк, он бы ещё долго толкался возле блюд, находясь в состоянии ступора. Но опытный проводник в мире корпоративного питания уверенно взял его под локоть и поволок к раздаче.
— Эх, Гриш, вижу, тебя разбросало, — с сочувствием и некоторой гордостью констатировал Нарэк. — Ладно, со мной не пропадёшь. Смотри и учись.
Одним ловким движением он поставил перед Гришей тарелку с аппетитным, дымящимся лавашом, завёрнутым вокруг сочной начинки.
— В первую очередь бери это. Хашлама. Из армянской кухни, — объявил он, и в его глазах блеснула тёплая ностальгия. — Говядина, тушёная с овощами, в собственном соку. Прямо как у моей мамы получается. Таешь, как снег весной, и силы появляются. Основа основ!
Не дав Грише опомниться, Нарэк водрузил на его поднос ещё одну тарелку — на этот раз с парой золотистых, пухлых пирожков.
— А это — эчпочмак, — продолжил он, понизив голос, словно открывая великую тайну. — Татарские, с уткой и картошкой. Треугольнички такие. В каждом — маленькое солнышко. Обязательно попробуй — душа расправит крылья.
— Нарэк, я не уверен, что съем всё это — начал Гриша, с трепетом глядя на быстро наполняющийся поднос.
— Молчи и бери дальше! — отрезал наставник, уже наливая ему что-то в тарелку. — Это — свекольник, по-сибирски. Холодный, для настроения. А на второе — он многозначительно подмигнул, — вон те калмыцкие берики прихвати. Только смотри, не обожгись. Внутри — жар степей и шёпот кочевников.
Гриша покорно кивал, держа поднос, который начинал напоминать ему Эверест из яств. Он уже физически чувствовал, как желудок молит о пощаде, но глаза, разбегающиеся от всего этого великолепия, с ним категорически не соглашались.
— И, конечно, на десерт — Нарэк с победоносным видом протянул ему тонкое пирожное в сиропе. — Пахлава. Чтоб жизнь сладкой была.
Он оглядел поднос и удовлетворённо кивнул.
— Ну что, вроде всё. Поехали распаковывать этот гастрономический конструктор.
Он уверенно направился к столу, оставив Гришу с мыслью, что самая большая опасность в этой таинственной корпорации исходит не от магов или нечисти, а от дружелюбного армянина в столовой.
Усевшись за стол и набивая животы, Гриша задавал вопросы, разглядывая соседей: кто-то ел с таким видом, будто заряжался энергией, а кто-то вдумчиво ковырял вилкой в салате.
— А люди, которые здесь работают, все знают про эту мистику? — тихо спросил он.
— Нет, не все, — ответил Нарэк с набитым ртом. — Во-первых, нелюди не любят публичности. Во-вторых, не у всех людей нервы крепкие. Представь: бухгалтер Ольга Петровна узнаёт, что её начальник отдела — упырь. Инфаркт на месте.
— И что, никто никому не проболтался? — не унимался Гриша.
— Нет, конечно! — фыркнул Нарэк. — Ты же подписал договор о неразглашении на древнем магическом папирусе. Теперь всё. Если рядом будет стоять неведущий, ты захочешь — не сможешь рассказать. Язык отсохнет.
— А маги — это кто? — спросил Гриша, чувствуя, как у него слегка кружится голова от всей этой информации.
— О-о-о, маги здесь — особая братия, — оживился Нарэк. — Люди и полукровки. Самые упёртые учёные, которых реальность не устроила, и они решили её переписать под себя.
Он вдруг приподнялся и крикнул через весь зал:
— Кстати, вон один из них. Гоша! Гошан, иди сюда!
К их столу с полным подносом, на котором в тарелке горкой лежали котлеты, подсел парень примерно их лет — с военной выправкой и умными, немного уставшими глазами. Он с радостью обменялся рукопожатием с Нарэком.
— Знакомьтесь. Григорий — мой новый коллега. А это Гошан — маг-оружейник, разработчик нового оружия и защиты против нечисти. В прошлом — физик-ядерщик, вундеркинд. В общем, наш местный гений, который может собрать ядерный реактор из палки и жевательной резинки.
— Да ладно тебе, Нарэк, — смутился Гоша, подвигая к себе тарелку с котлетами. — Я просто разбираюсь в энергетических потоках.
— А ты чего не в своём подземелье и не в защитной раскраске? — поинтересовался Нарэк.
— Да понимаешь, у меня сегодня выходной. Послезавтра в командировку, — с набитым ртом ответил Гоша. — А утром вдруг пришла мысль для новой разработки. Решил проверить её на нашей технике. А войдя в здание, вспомнил, что даже не завтракал.
— Да и Гоша у нас с головы до ног патриот и живёт только ради блага нашей Родины, — с пафосом продолжил Нарэк, хлопая мага по плечу.
— Нарэк, опять ты — вздохнул Гоша.
— А кого я уже месяц жду, чтобы на выходных сходить в бар? Гош, в жизни много ещё чего интересного, кроме магии и физики. Девушки, например! Хотя бы на мифических посмотри — те же русалки. Тоже девушки, только мокрые.
— Нуу у нас отчёт горит по новому проекту, начальство давит — стал оправдываться Гоша, слегка краснея.
— А твоё начальство в курсе, что генофонд вундеркинда должен размножаться, а не тухнуть в магических подвалах? — съязвил Нарэк. — Ладно, ладно. Ешь свои котлеты.
Гриша смотрел на этот разговор и понимал, что его новая работа будет гораздо, гораздо интереснее, чем он мог себе представить.
Набив животы до отвала, они направились к выходу. Нарэк с Гошей задержались, продолжая обсуждать вылазку в бар на выходных. Гриша, заметив урну, отошёл выбросить салфетку.
— Ой, кто тут у нас новенький? Девочки, смотрите!
Гришу мгновенно окружили четыре девицы с глазами, в которых плескался летний рассвет.
— И красивый какой, — вторая взяла его за руку, и от её прикосновения по телу разлилась тёплая слабость.
Мир перестал существовать для Григория. Он видел только их — этих сияющих созданий. Слышал только их смех, звенящий, как колокольчики, и был готов идти за ними хоть на край света.
— Нарэк, похоже, твой коллега попал под раздачу, — обеспокоенно сказал Гоша.
Обернувшись, Нарэк увидел Гришу, окружённого четвёркой нимф, с блаженной пустотой в глазах.
— Чёрт! Говорил же — не отходи!
Молодые люди бросились в его сторону.
— Так-так-так, чего собрались? Чего обсуждаем? — Нарэк выдернул Гришину руку из нежного, но цепкого плена.
— Тебе какое дело? — нагло бросила одна из девиц, сверкнув глазами.
— Вы что, устав корпорации забыли? — строго спросил Гоша, надевая бейдж боевого мага.
— Ой, ну и ладно! Поболтать что ли нельзя с человеком?
Девицы сразу отступили.
— Поболтать можно, а вот глубокий морок наводить на не имеющего иммунитета запрещается! Или вас в подвал спустить? — напустился на них Гоша.
Те быстро исчезли, будто их и не было.
— Его к арке надо! Быстрее! — еле удерживая Гришу, который теперь рвался за нимфами, простонал Нарэк. — Блин, как же она далеко! О! Гош, подержи его!
Нарэк остановил проходившую мимо миловидную женщину неопределённого возраста — в элегантном платье и с сумкой, которая, судя по виду, хранила гораздо больше, чем казалось.
— Ольга Михайловна, здравствуйте! — ослепительно улыбнулся Нарэк.
— Привет, коль не шутишь, — мрачно ответила она, разглядывая Гришу с интересом.
— Ольга Михайловна, а конфет у вас, ваших волшебных, с собой нет?
— Конфет? Приворотных? Тебе они зачем? — удивилась дама.
— Нет, наоборот.
— Отсушки? И кому ж ты, гад, голову заморочил?
— Да не я! Вот
Нарэк подвёл её к Грише, который полностью потерял ориентацию и пытался поймать в воздухе невидимые нити чужого очарования.