Олег. Путь к себе книга третья

А он посмотрел на разгорячённого Егория, перевёл взгляд на меня и спросил:

— Ты уже знаешь, дорогой?

— Да вот Егорий какую-то чушь несёт про апокалипсис.

— Я? Чушь?! — со слезами на глазах воскликнул парень. — Вот завсегда вы меня ни во что не ставите

— Прости, Егорий, не обижайся. Но ты с этой кометой опять что-то напутал.

— Олаф, правда про комету. Сейчас передали. Повтор объявления будет, — он глянул на браслет, — через час.

— Как?!

— Да, дорогой, — кивнул тот, — пойдёмте на кухню. Там перепуганная Люсенька.

Мы пошли к выходу. У двери я пропустил Георгия вперёд и оглянулся на Егория. Тот, заметив мой взгляд, обидчиво отвернулся. Я обнял его за плечи:

— Прости, брат Егорий. Я ошибся. Вот поверишь, совсем не ожидал подобного расклада с кометой-то. Думал, что это кто тебя накручивает. А ты прав оказался.

Тот довольно кивнул.

— Да лан. Я знаю, вы не со зла.

— Ну, пойдём, — похлопал я его по спине. — Послушаем, что сейчас передадут. Не переживай, я уверен, что всё обойдётся.

Он несогласно замотал головой.

— По-любому, надо Люсеньку успокоить. Если и мы запаникуем, что с ней-то будет? Давай хоть вид сделаем. Да?

— Ваша правда. Люсеньку пожалеть надо. Она такая

— Вот-вот, пошли.

Маленькая наша кухонька с допотопной плитой у окна, с колченогим столом и простыми табуретками вокруг него, с серым окном без занавесок, словно глазом без ресниц, с Люсенькой, рыдающей за столом, и с каким-то неприятным запахом то ли страха, то ли плесени, показалась мне такой убогой и жалкой, что я остановился у входа.

Егорий, задумавшись, ткнулся мне в спину и ойкнул. Я машинально сделал шаг вперёд, вошёл.

— Здравствуй, Люсенька.

Она никак не отреагировала, только плечи её судорожно затряслись.

Георгий глянул на меня и показал на неё глазами. Он стоял рядом с ней и отечески гладил по спине:

— Ну что ты, Люсенька, так убиваешься? Успокойся, дорогая! Всё будет хорошо.

Она затрясла головой и громче зарыдала.

Мне это вдруг надоело. Нашла время, разозлился я. Пошёл к столу, сел и громко сказал:

— Так, Люсенька. Что у нас сегодня на завтрак? Почему ты сидишь и стол пустой?

Она, всхлипывая, подняла на меня глаза.

— В чём дело, Люсенька? Ты больше у нас не работаешь? Мне помощницу надо искать, чтоб завтраком покормила? — строго спросил я.

Она шмыгнула носом.

— Та как же я ведь как можно я не могу, — давилась она слезами.

— А в чём, собственно, дело? Что за рыдания? Чего не можешь? Заболела?

— Та как же — она беспомощно оглянулась на Георгия и Егория.

— Что как же? Если заболела, вызовем доктора. Что у тебя болит?

Она судорожно всхлипнула.

— Иди, тогда, ложись в постель.

Я повернулся к Егорию:

— Егорий, придётся тебе нас покормить. Люсенька занемогла. Заодно покажешь свои кулинарные способности. Знаешь, Георгий, Егорий отлично справлялся на кухне в монастыре.

Люсенька встала и недоумённо развела руками, и ещё прерывающимся после рыданий голосом сказала:

— Как же? Вы разве не слыхали?

— Что не слыхали?

— Комета мы все умрём — едва слышно проговорила она, и лицо её скуксилось, слёзы потекли по щекам.

У меня от жалости сжалось сердце, но я не мог позволить себе

— Эка новость! Ты что не знаешь, что мы все когда-нибудь умрём? — твёрдо сказал я.

Она оторопела:

— Да Но. Нет

— Когда каждый из нас умрёт, только Господь решит. А пока живы, будь добра, собери завтрак или пусть уж Егорий что ли. Я не собираюсь сейчас умирать голодной смертью.

Люсенька растерянно смотрела на нас.

— Ты же веришь в Бога, Люсенька. Веришь в бессмертие души. И отлично знаешь, что Господь и Пресвятая Дева Мария не оставят тебя. Так ведь?

Она закивала.

— Тогда помолись и займись делом.

Глаза её распахнулись, в них вспыхнула надежда. Но она тут же их прикрыла, сложила молитвенно руки, и её губы зашептали какую-то одной ей слышимую молитву.

Мы сидели тихо, боясь помешать.

Наконец она глубоко вздохнула и вытерла уголком косынки глаза.

— Может, тебе правда, Люсенька, пойти отдохнуть, — подскочил к ней Егорий, — вон как ты расстроилась.

— Ничего, — тихо произнесла она.

— Ты вся побелела, — не унимался Егорий, — и носик красный, распух. А я завтрак приготовлю, не сомневайся И тебе в спаленку принесу опосля покушать. Пойдём, провожу, а то ты слабенькая вся.

Люсенька сердито глянула на него. Шмыгнула носом и так отодвинула от себя, что он чуть не отлетел в стену, благо комнатка маленькая и до стены рукой подать.

— Неча на моей кухне командовать! Тоже мне нашёлся. Усядься лучше. Я сама сейчас всё подам.

— Слава Богу, — проворчал я, скрывая радость, заметив, что румянец тронул её бледные щеки, — садись, Георгий. Нас сейчас, похоже, всё же покормят. А ты Егорий не стой столбом. Давай тарелки и что там надо раскладывай. Что у нас на завтрак, Люсенька?

Она растеряно замерла.

— Да вот Давайте глазунью! — оживилась она. — Мигом и будет всё готово.

Она кинулась к холодильнику, по пути пнула своего кухонного конкурента, который оказался на дороге.

— Ну что ты, Люсенька, обиделась. Я ж как лучше

Георгий посмотрел на меня и улыбнулся, я улыбнулся в ответ.

А девушка, не обращая внимания на прижавшегося к стене, чтоб освободить ей место, парня, уже как обычно бегала от холодильника к плите и тараторила:

— Яйца у Клавдии брала. Крупные. Белые. Желток такой крупный, словно, целых два. Одним можно до отвала наесться. А вам сколько толкнуть по два или по три? — оглянулась она на нас.

— По четыре, — едва слышно безнадёжно проговорил бугай Егорий. И был прав, девушка даже глазом не повела в его сторону.

— И привкуса у них нет. А то я брала у Верки, так у неё яйца так пахнут, словно в старых тряпках хранились, — Люсенька поднесла ладонь к донышку сковородки, стоящей на плите, проверяя, идёт ли от неё жар, и удовлетворённо кивнув, быстро бросила в неё нарезанное кусочками сало.

Сковорода сердито зашипела, а девушка уменьшила огонь на плите и стала быстро-быстро помешивать сальце. Потом нарезала лук и смешала с кусочками. Через минуту по кухне распространился такой аромат, аж слюнки потекли.

— Так я по два?

— Давай по два.

Она разбила яйца в сковородку и накрыла крышкой.

— Почти готово! А я пока погрею молочка. Гречневая каша у нас есть. Вот с тёпленьким молочком.

Завтрак удался на славу.

Георгий незаметно ткнул мою ногу под столом. Я вопросительно глянул на него. Он покосился на тарелку Егория. Я посмотрел и чуть не прыснул от смеха: Люсенька с непреступным видом резко поставила перед парнем тарелку, на которой красовались четыре яйца и отошла. Тот глянул на неё влюблёнными глазами, а мы уткнулись в свои тарелки, чтобы не смущать.

— Садись, Люсенька, сама то покушай.

Она села и поковыряла в тарелке вилкой.

— Чего-то не хочется. Вы кушайте. Что-то голова разболелась, — тихо сказала она.

После завтрака я отправил Егория к Титу: пусть делом займётся. Чему парень был очень недоволен.

— И куда вы меня отправляете в такое время, брат Олаф? Разве так можно? А кто с Люсенькой будет? Кто поддержит? Сами-то, небось, в лабораторию свою уйдёте на целый день, — возмутился он.

Я растерялся. Посмотрел на девушку: та сидела у стола, подперев рукой щёку. Вид у неё был такой печальный, даже какой-то потерянный, что я невольно согласился с Егорием.

— Люсенька, — спросил я, — может, и правда Егорию сегодня с тобой побыть? Ты как себя чувствуешь?

Девушка подняла на меня заплаканные глаза, и мне показалось, что она смутилась.

— Да нет, спасибо вам. Я, пожалуй, к подружкам пойду, коли дозволите. Вы не беспокойтесь, к обеду всё приготовлю и пойду. Ладно? С девчатами спокойнее. А что Егорий? Разве парню так Пусть уж идёт на свою работу.

— А что не так-то? — обиделся Егорий. — Я завсегда.

— Спасибо. Лучше я к девчатам.

— Как хочешь, Люсенька. Иди тогда, Егорий, пожалуй, займись делом.

— Как хотите, — пожал тот плечами. — Люсенька, если что, ты сразу меня вызывай! Я завсегда!

— Ладно, Егорий. Спасибо.

Егорий ушёл. Люсенька стала хлопотать насчёт обеда, а мы с Георгием пошли в лабораторию ждать сообщение.

По дороге Георгий решил позвонить жене, узнать, какие новости у неё в Наукограде, и ушёл к себе. Я поднялся в лабораторию.

Ожидая сообщения, мерил шагами комнату. «Надо связаться с общиной, — мелькнула мысль, — с Герасимом и Борисом. Как у них там? Нет, позднее. Надо самому понять, что происходит. С отцом Ануфрием бы посоветоваться. Нельзя. Он на операции. Расстроится. Климентий! Думаю, это как раз тот случай, когда я могу его побеспокоить».

Я набрал вызов предстоятеля Христианской Церкви, но он не отзывался.

«Ясно. Занят. Ладно. Вызов мой увидит, будет время — свяжется. У них там тоже, наверное» — не успел подумать, как на браслете отразился вызов от Климентия.

Я развернул экран браслета и подключился.

— Здравствуй, брат Олаф.

Я глянул в потухшие глаза Климентия, и комок страха сжал горло.

— Здравствуй, брат Климентий. Не успеваем? — одними губами произнёс я, но он понял меня и тихо ответил:

— Похоже на то.

Всё. Больше говорить было не о чем.

Климентий устало провёл рукой по лбу и, едва заметно, ободряюще улыбнулся:

— Мы сделаем всё возможное. Надеюсь на тебя и твоего друга. Постарайтесь найти выход.

«Какой я могу найти выход, когда на нас падает комета?!» — хотелось заорать мне. Но я, стиснув зубы, сдержался.

— Георгий хотел уезжать к семье. Его работа тут закончилась.

— Понимаю. Но думаю, ваша совместная работа должна продолжиться. Нам нужно быстрое решение нависшей угрозы. Оборудование у вас позволяет. Очень на вас надеюсь.

— Я поговорю.

— Мне пора. Скоро экстренный Совет Земли. Будем решать. До связи. Будет решение, сразу сообщай. Очень на вас надеюсь! — повторил он и отключился.

У меня было такое ощущение, что из меня, выпустили весь воздух, не осталось ни сил, ни мысли, ни желания. Только три слова крутились безостановочно в голове: «Опоздали. Всё. Кончено». Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза.

Кто-то тронул меня за плечо, и я услышал голос Георгия:

— Что с тобой, дорогой. Тебе плохо? Ты ужасно бледный.

Я открыл глаза. Друг заботливо наклонился надо мной.

«Вот и его втянул в свои дела. А всё напрасно».

Я попытался улыбнуться ему, чем, похоже, ещё больше напугал.

— Да что ты? Что ещё случилось?

«Уже всё случилось. Куда ещё? — горько усмехнулся я и, смотря во встревоженные глаза друга, приказал себе: — Стоп. Возьми себя в руки. Что раскис, как Люсенька? Нашёл время. Надо собраться. Если не я, то кто?»

Я глубоко вздохнул, унимая внутреннюю дрожь:

— Прости. Вдруг задремал на минуту, и пригрезилась какая-то галиматья. Видно, из-за нервного утра. Всё нормально. Ты как? Поговорил со своими?

Он облегчённо вздохнул и уселся рядом.

— Поговорил. Ты знаешь... тут такое дело.

«Господи! Что ещё»

— Когда я разговаривал с Альбиной, со мной связался Глеб.

— Руководитель астрофизиков Наукограда?

Георгий кивнул:

— Да, наш с тобой бывший начальник.

Я вопросительно смотрел на друга, а он смущённо тёр шею и молчал.

— Ну и что он хотел? — не выдержал я затянувшейся паузы.

— Ты понимаешь В общем, мне предлагают здесь, у тебя, вплотную заняться проблемой. Оборудование у нас вполне, позволяет. А наш тандем хорошо известен. Если ты согласишься, конечно.

— Ну что ты спрашиваешь!

— Тогда и снова здравствуйте? — широко улыбнулся он.

— Ещё шутит, — невольно улыбнулся я в ответ. — Ужасно рад, что остаёшься, — я хотел обнять его, но почувствовал, что мои руки ещё дрожат, и спрятал их в рясу. — Тебе поставили задачу?

— А то! Мы должны найти способ ликвидировать угрозу от кометы, — легкомысленно ответил он.

— Только-то? Я уж думал

— Но тут есть одно «но».

— А его нельзя перенести на завтра? Я сегодня уже устал от проблем

— Можно. Но не нужно. Тем более, что это не проблема. Дом для нас уже давно готов.

— Правда? Альбина решила приехать? Сейчас?

— Угу. Понимаешь, она так настроилась на мой приезд, что, когда узнала, что это «скоро» снова растягивается на неопределённое время, поставила ультиматум.

— И что хочет?

— Или на днях приедет, или, — он развёл руками, — развод.

— Ничего себе. У тебя, похоже, нет выбора.

— Совершенно никакого! — сокрушённо покачал он головой и вдруг заулыбался так, что его залихватские усы зашевелились, как живые. — Вот это радость! Ты не представляешь, как я рад!

— Представляю, — улыбнулся я ему в ответ. — С мальчишками?

— Спрашиваешь! — даже обиделся Георгий. — Нет. Я её отговаривал. Непонятно, что будет и как. Возможно, в Наукограде безопаснее. Но она упёрлась. Ты её знаешь. «Если что, — говорит, — хочу, чтоб в последние минуты были вместе», — вот ведь дурочка, — голос его дрогнул, и он отвернулся.

Я встал.

— И правильно. Умница она у тебя. Значит, так. Осталось несколько минут до объявления. Потом я свяжусь с Герасимом. Скажу, чтоб ещё раз всё проверил в вашем домике. Да и надо узнать, как там настроения у нас в общине. Судя по Люсеньке Всякое может быть.

Меня прервал резкий сигнал браслета — вызов экстренного сообщения. Я раскрыл экран и увидел звёздное небо. Вот один из сегментов приблизился, и в центре него я увидел комету — она, казалось, мчалось прямо на меня. Немудрено, что это так поразило девушку

«Внимание всем! Экстренное сообщение Совета Земли! Последняя информация о приближающейся к Земле комете Лекселя. Ситуация рабочая. Краткая справка. Комета Лекселя (официальное обозначение — D/1770L1) открыта 14 июня 1770 года астрономом Шарлем Мессье в созвездии Рыб. Своё название получила в честь Андерса Лекселя (Андрея Ивановича Лекселя), рассчитавшего её орбиту.

Это первая в мире долгопериодическая комета, которая пролетела на ближайшем расстоянии от Земли.

1 июля 1770 года комета прошла на минимальном расстоянии от Земли — около 2,2 миллиона километров. Выглядела как большой яркий объект с коротким хвостом. Угловой размер её комы (туманной оболочки вокруг ядра) достигал около двух градусов, что в четыре раза больше видимого диаметра полной Луны. Наблюдения продолжались до начала октября 1770 года.

Лекселем было установлено, что комета двигалась по сильно вытянутой эллиптической орбите с орбитальным периодом около 5,58 года (2039 дней). Орбита пересекала орбиту Земли, что и объясняло её близкий проход в 1770 году.

По данным исследования архива в 2018 году диаметр кометы мог составлять от 4 до 50 километров, но наиболее вероятный размер — менее 30 километров.

По расчётам, комета должна была вернуться к перигелию около 1776 года, затем около 1781–1782 годов, 17870–1788 годов и так далее, примерно каждые 5,5–6 лет.

Однако ни одно из ожидаемых возвращений не было подтверждено астрономическими наблюдениями. Комета исчезла.

Выдвигались следующие гипотезы её исчезновения:

первая — сближение кометы с Юпитером в июле 1779 года. Тогда мощное гравитационное поле планеты-гиганта могла значительно изменить орбиту кометы. Она могла быть выброшена на дальнюю орбиту за пределы Солнечной системы или разрушена в результате воздействия приливных сил или столкновения.

вторая — комета сохранилась, но изменилась до состояния тусклого объекта, не способного быть замеченным без специальных наблюдений.

Такова кратко история кометы.

На сегодняшний день мы можем утверждать, что комета Лекселя после сближения с Юпитером в восемнадцатом веке, не была полностью выброшена из системы в космос, это может свидетельствовать о достаточно крупном и прочном её ядре. Комета перешла на очень вытянутую или нестабильную орбиту, которая теперь ведёт её обратно в окрестности Земли.

Нашими учёными комета была замечена три года назад. По расчётам, она находилась в облаке Оорта и из-за удалённости не была обнаружена ранее.

Учёные контролируют ситуацию. Ведутся постоянные наблюдения для уточнения траектории и параметров кометы. Есть вероятность, что комета, как и в прошлый раз, пролетит близко от Земли. Делается всё возможное для предотвращения угрозы.

В настоящее время экстренно решается вопрос об изменении курса ближайшего к комете исследовательского космического аппарата «Вега-213» для изучения её структуры. На основании этих данных будет принято окончательное решение.

Просим всех жителей Земли сохранять спокойствие. Ситуация под контролем учёных».

Экран браслета погас. Я откинулся на спинку стула и посмотрел на Георгия.

— Ты веришь? — тихо спросил он.

Я промолчал. Георгий побледнел.

— Давай сами проверим. Что тут гадать: веришь — не веришь. Да! — я потёр лоб. — Мне с Герасимом переговорить надо. Ты поднимайся в обсерваторию, а я узнаю, как там они.

— Хорошо, дорогой. Я пойду, гляну, что там у тебя. Я тут с энергостендом совсем про астрономию забыл.

— Тебе понравится.

Проводив Георгия, я соединился с Герасимом.

— Ась? — услышал я его басовитый голос, и на душе потеплело.

— Здравствуй, Герасим. Как ты?

— Что, как? Как обычно. Чего хотел-то?

— Ты про комету слышал?

Он ответил не сразу и заговорил неохотно:

— Ну, слышал. Не услышишь тут. Все уши прожужжали.

— Волнуются люди?

— Так, знамо дело.

— Ты уж, будь другом, успокой. Сообщение же все слышали? Всё под контролем учёных. Скоро изучат комету, и решат, как устранить угрозу. Скорее всего, она пролетит, как в прошлый раз. Так всем и говори. Хорошо?

— Ладно.

— Ты, если что, сразу мне сообщи.

— Угу.

— И вообще, загрузи, пожалуйста, всех работой, чтоб не шатались без дела. Не до разговоров будет.

— Разберёмся.

— Да! Ещё просьба к тебе: семья Георгия на днях приезжает, так ты проверь, пожалуйста, всё ли готово к их приезду.

— Приезжают-таки? Вот ведь. Оно понятно. В такое время лучше вместе. Ладно. Проверю.

— Спасибо, Герасим. Ну, давай. До свидания.

— Покеда.

Я подумал и набрал Бориса.

— Привет, брат Борис. Как настроение?

— Здравствуйте, брат Олаф. Настроение хорошее, паники нет, — сказал он, и я почувствовал в его голосе улыбку, и сам улыбнулся в ответ.

— Молодец. Ты там теперь мой помощник. Жаль, отца Ануфрия нет. Он бы нас морально поддержал.

— Не переживайте. В монастыре всё спокойно. Как обычно. Ко мне подходило несколько монахов. Поговорили. Все всё понимают.

— Спасибо, брат Борис. Держи ситуацию под контролем. Время, сам знаешь, какое. А мы тут будем работать над проблемой. Обязательно свяжись со мной, ежели что.

— Ладно.

— Ну, с Богом. Благослови Господь!

— Благослови Господь, брат Олаф!

Он отключился.

Я первый раз за сегодняшнее утро перевёл дыхание и пошёл к Георгию.