Путь, которого не было

О принтерах, полимерах и волшебной воде

Я вздохнул и потёр виски. Голова уже гудела от всех этих объяснений про 3Dпринтеры, искусственный интеллект и прочие чудеса XXI века. Яков Петрович, напротив, выглядел бодрым и заинтересованным, словно не он последние два часа строчил в блокноте, а я.

— Ещё раз, — терпеливо повторил он, постукивая карандашом по столу. — Этот ваш принтер Он, значит, может напечатать что угодно? Хоть танк?

Я подавился воздухом.

— Ну в теории — да. Но на практике это займёт слишком много времени, да и материалов потребуется В общем, проще собрать танк по старинке. А вот запасные детали для него — это пожалуйста. Или, скажем, макеты местности для учений.

Майор задумчиво кивнул, записал что-то и поднял на меня глаза:

— А оружие? Можно напечатать пистолет?

«О нет, — подумал я, — только не это. Сейчас он решит, что я предлагаю наладить конвейер по производству нелегального оружия прямо в подвале Лубянки. А потом выяснится, что все чекисты ходят с пластиковыми пистолетами, которые ломаются при первом выстреле. И начнётся паника: Враг проник в систему! Оружие — подделка!»

— Теоретически — да, — осторожно ответил я. — Но пластик для этого нужен специальный, прочный. Да и вообще, пистолет проще купить на чёрном рынке. Или э-э получить по распределению, — поспешно добавил я, заметив, как брови майора поползли вверх.

Он усмехнулся:

— Остроумно. Ладно, с принтером разобрались. Теперь расскажите про этот ваш интернет. Что это такое? Мы в общих чертах понимаем, но как он работает?

Я застонал про себя. Объяснить концепцию интернета человеку из прошлого — это всё равно что пытаться рассказать пещерному человеку про квантовую физику.

— Представьте себе огромную сеть, — начал я, — которая соединяет все компьютеры мира. Через специальные устройства, аппаратуру. Сервера. Через неё можно передавать сообщения, смотреть фильмы, покупать товары

— Покупать? — насторожился Яков Петрович. — То есть это что-то вроде каталога «Посылторга»?

— Не совсем. Это скорее гигантский базар, где можно найти всё что угодно. И продавцы, и покупатели — они могут быть где угодно: в Москве, в Нью-Йорке, на Камчатке

Майор нахмурился:

— И как же они расплачиваются? Через сберкассу?

— Нет, — я попытался вспомнить, как объяснить криптовалюты без того, чтобы меня сочли сумасшедшим. — Есть электронные деньги. Они существуют только в сети.

Следователь откинулся на спинку стула и посмотрел на меня с подозрением:

— Электронные деньги Звучит подозрительно. Как бы наши спекулянты не начали их печатать.

— Да их нельзя просто так напечатать! — возмутился я. — Там сложная система шифрования

— Шифрования, значит, — Яков Петрович сделал пометку. — Понятно. Значит, это что-то вроде нашей агентурной связи?

— В каком-то смысле, — согласился я, решив не вдаваться в подробности. — Но там нет агентов. Просто люди общаются, делятся информацией

— Делятся, значит, — майор прищурился. — А если кто-то захочет поделиться информацией, которую делиться не должна? Например, военными секретами?

«Ну вот, — подумал я, — началось. Сейчас он решит, что интернет — это заговор капиталистов по подрыву социалистического строя. И введут запрет на компьютеры. А я буду виноват, что рассказал про эту штуку».

— Есть способы защиты, — поспешил я успокоить его. — Шифрование, пароли

— Пароли, — повторил Яков Петрович с видом человека, который только что открыл для себя новую вселенную. — Как у нас, значит. Только в этой вашей сети?

Я кивнул, чувствуя, что разговор уходит куда-то не туда.

— А социальные сети? — вдруг спросил следователь, заглядывая в свои записи. — Что это за «тик-токи» и «мемы», о которых упоминали подростки?

Я едва не рассмеялся.

— Это способ общения молодёжи. Короткие видео, шутки, танцы

— Танцы? — майор поднял бровь. — И это важно для будущего?

— Для них — да, — я пожал плечами. — Это как ну, как частушки, только в видеоформате.

Яков Петрович задумчиво постучал карандашом по блокноту.

— Частушки в видеоформате Интересно. А если через эти «тик-токи» передавать секретные сообщения? Зашифровывать их в танцах?

— Теоретически возможно, — осторожно ответил я, — но на практике это слишком сложно. Да и никто так не делает.

— Пока не делает, — поправил меня майор. — Но мы должны быть готовы ко всему.

Он сделал ещё одну пометку, отложил карандаш и посмотрел на меня с усталой улыбкой:

— Виталий Алексеевич, вы меня поражаете. Столько всего нового У меня уже голова кругом. Может, всё-таки водички?

Я покосился на графин. «Волшебная вода, развязывающая языки», — вспомнились его слова.

— Спасибо, не стоит, — вежливо отказался я. — Лучше давайте вернёмся к полимерам. Это как-то надёжнее.

Яков Петрович рассмеялся:

— Соглашусь. Полимеры — это серьёзно. А то я уже начал думать, что будущее — это танцы, частушки и летающие машины.

— Будущее — это труд, — назидательно произнёс я. — И немного технологий.

— Мудрые слова, — кивнул майор. — Так что там с полимерами? Какие станки нам нужны для начала?

Я выдохнул с облегчением. Наконец-то мы вернулись к чему-то осязаемому.

— Для старта подойдёт простейшая линия по экструзии, — начал я. — Берём гранулы полиэтилена, плавим их, выдавливаем через форму — получаем плёнку или трубу. Ничего сложного, оборудование можно собрать даже здесь, у вас. Главное — подобрать правильные температурные режимы и давление

Яков Петрович внимательно слушал, записывал, задавал уточняющие вопросы. Постепенно его лицо становилось всё более довольным.

— То есть вы утверждаете, — подытожил он, — что мы можем наладить производство полиэтиленовых пакетов уже через полгода?

— Именно так, — подтвердил я. — А потом можно расширяться: упаковочные материалы, трубы, изоляция для проводов Полимеры — это огромный рынок.

Майор откинулся на спинку стула и довольно потёр руки:

— Виталий Алексеевич, вы даже не представляете, насколько это важно. У нас тут как раз проблема с упаковкой: то бумага кончается, то картон. А тут — целый новый материал!

— Вот именно, — обрадовался я. — И это только начало. Представьте: пластиковые бутылки, контейнеры, мебель

— Мебель из пластика? — Яков Петрович скептически поднял бровь. — Это же непрактично.

— Зато дёшево и удобно, — возразил я. — Да и дизайн можно сделать любой.

Майор задумался, потом вдруг хлопнул ладонью по столу:

— А знаете что, Виталий Алексеевич? Это гениально! Одноразовая посуда — это же революция в общественном питании! Представьте: столовые без мойки, пионерлагеря без гор грязной посуды, поезда дальнего следования без необходимости возить с собой стопки тарелок Экономия времени, сил, воды — колоссальная!

Я невольно улыбнулся его энтузиазму. Видно было, что идея действительно зацепила майора — он уже мысленно просчитывал масштабы внедрения.

— Только нужно будет предусмотреть утилизацию, — осторожно добавил я. — Чтобы использованная посуда не валялась где попало, а шла на переработку.

Яков Петрович нахмурился:

— Переработку, значит Логично. У нас и так с мусором проблемы. Но это решаемо. Главное — запустить производство.

Он быстро набросал несколько строк в блокноте, отложил карандаш и посмотрел на меня с новым интересом:— Скажите, а эти ваши полимеры Они могут быть цветными? Или с рисунком?

— Конечно, — кивнул я. — Красители можно добавлять на этапе производства. Можно даже логотип нанести или какую-то надпись.

— Вот именно! — майор оживился ещё больше. — Представьте: стаканчики с гербом СССР, тарелки с портретом товарища Сталина, ложки с надписью «Слава советскому народу!». Это же не просто посуда — это пропаганда!

«О боже, — пронеслось у меня в голове, — только этого не хватало. Пластиковые ложки с портретом вождя »

Меня передернуло.

— Да, так будет даже лучше, — вслух произнёс я. — И дизайн можно сделать красивый, праздничный. Для особых случаев — с орнаментом.

— Вот это подход! — Яков Петрович решительно встал изза стола. — Значит, так. Завтра же передам ваше дело по инстанции выше. Предложу организовать совещание с инженерами и технологами. Вас, Виталий Алексеевич, предложу в качестве главного консультанта.

Я опешил:

— То есть я больше не под арестом?

Майор усмехнулся:— А вы разве чувствовали себя арестованным последние два часа? Нет, Виталий Алексеевич. Вы ценный специалист. И мы будем делать всё, чтобы вы чувствовали себя комфортно и могли полностью посвятить себя работе на благо Родины. Но- это "но" прозвучало не совсем тепло, а я уже надеялся на искреннюю дружбу и уважуху.

Тут мне в голову влетела мысль, которая заставила меня поежиться. Я как-то упустил это из виду, пока трепался с Петровичем. Дом..

- Я, извиняюсь, - протарахтел я. - А как насчет меня? Как мне вернуться домой, в свое время?У меня , знаете ли, ипотека...

Пришлось рассказывать майору, что такое ипотека. Он не поверил и сказал, что я шутник. Вот бы его с собой забрать, чтоб он у нас с банкирами поговорил.

- Что касается вашего возвращения. - он на секунду замялся и в его глазах промелькнула какая-то арктическая холодность. - это невозможно. У нас нет машины времени Уэллса. Да и никто не станет отпускать такого ценного специалиста как вы. Вас проще...

Он не договорил, ибо в этот момент дверь кабинета приоткрылась, и в щель просунулась голова молоденького лейтенанта:

— Товарищ майор, там это опять эти подростки из будущего. Один утверждает, что ему срочно нужно записать «видос для подписчиков», а второй просит выдать ему какую-то термопасту. Говорит, что это очень важно для национальной безопасности.

Яков Петрович тяжело вздохнул:

— Передайте ему, что национальная безопасность не терпит самодеятельности. И пусть вернёт скрепки — они казённые. А вы, Виталий Алексеевич, — он повернулся ко мне, — отдыхайте пока. И — он подмигнул, — может, всё-таки отведаете той самой «волшебной воды»?

Я не смог сдержать улыбку, несмотря на свое отвратительное состояние:

— В разумных пределах, товарищ майор.

— Договорились, — рассмеялся Яков Петрович. — В разумных пределах.

Мы обменялись рукопожатием, и я вышел из кабинета, чувствуя странное облегчение и одновременно тревогу. Будущее, которое я так боялся изменить, начинало меняться прямо на глазах. И я, технолог из 2024го, оказался в самом эпицентре этих перемен.

На квартире

Яков Петрович поднялся из-за стола и протянул мне руку:— Ну что ж, Виталий Алексеевич, на этом пока закончим. Думаю, мы друг друга поняли.

Я встал и осторожно пожал его ладонь. Рука у майора была твёрдая, мозолистая — не то что у офисных работников из 2024го. «Наверное, в молодости много работал физически, — мелькнуло у меня в голове, — или просто служба такая: то дверь выломать, то за преступником по крышам бегать».— Да, товарищ майор, — ответил я, стараясь говорить уверенно. — Всё предельно ясно.— Вас отвезут на квартиру, — продолжил Яков Петрович, поправляя галстук. — Не шикарную, но вполне приличную. Будете там жить, пока там не определятся..«Не шикарную, но приличную, — мысленно повторил я. — Звучит как диагноз: Живы, но состояние тяжёлое. Хотя, может, и правда всё не так плохо?»— А когда я узнаю о решении? — осторожно спросил я.Майор усмехнулся:— Терпение, Виталий Алексеевич. Всему своё время. Сначала освойтесь, оглядитесь. А там и ..Он подошёл к окну, посмотрел на улицу и вдруг обернулся:— Знаете, что меня в вас поразило? Вы не пытаетесь продать нам какуюто фантастику. Не рассказываете про летающие тарелки и бессмертие. Вы говорите о вещах, которые можно потрогать: станки, материалы, технологии. Это ценно. Очень ценно.Я почувствовал, как внутри разливается тепло. Не от похвалы даже, а от того, что меня наконец-то услышали. По-настоящему услышали, а не просто записали в блокнотик очередные «сведения из будущего».— Спасибо, Яков Петрович, — искренне сказал я. — Я просто стараюсь быть полезным.— И это правильно, — кивнул майор. — А теперь идите. Вас ждут внизу. И Виталий Алексеевич?Я замер у двери:— Да?— Постарайтесь не влипать в неприятности хотя бы первую неделю, — с улыбкой произнёс он. — А то у нас и так забот хватает.Я не смог сдержать улыбки:— Постараюсь, товарищ майор. Обещаю не пытаться записать «видос для подписчиков» и не собирать гаджеты из скрепок.Яков Петрович рассмеялся:— Вот и славно. До связи, Виталий Алексеевич.— До связи, — повторил я и вышел из кабинета.За дверью меня уже ждали двое сопровождающих: лейтенант, который докладывал о подростках, и молчаливый сотрудник — тот самый.

Они посмотрели на мою разбитую рожу, усмехнулись про себя.— Готовы, Виталий Алексеевич? — бодро спросил лейтенант.— Более чем, — ответил я, ещё раз оглядываясь на дверь кабинета.Мы спустились вниз, вышли на улицу, где нас ждала тёмно-синяя «Победа». Лейтенант галантно открыл заднюю дверь:— Прошу.Я сел в машину, и мы тронулись. Город 1950х годов раскинулся передо мной во всей своей монументальной красотеРядом со мной на заднем сиденье сидел лейтенант тот самый, что докладывал о проделках подростков путешественников. Спереди водитель в форме и ещё один сотрудник, который всю дорогу молчал, будто проглотил устав.— Виталий Алексеевич, — обернулся ко мне лейтенант, — вам повезло. Квартира в самом центре, рядом с Арбатом.Я кивнул, стараясь не выдать своего волнения. «В центре, значит. Интересно, что они считают хорошим жильём в 1950м? Надеюсь, там хотя бы есть горячая вода. И унитаз. И чтобы не на улице».Машина плавно катилась по широким проспектам. Я жадно разглядывал город: строгие сталинские дома, вывески с витиеватыми буквами, редкие автомобили, трамваи, толпы людей в одежде, которая казалась мне одновременно знакомой и чужой.— Красиво тут у вас, — осторожно заметил я.Молчаливый сотрудник спереди хмыкнул:— А где у нас не красиво? Москва столица нашей Родины.«О, заговорил, — отметил я про себя. — Видимо, патриотизм — его слабое место. Надо запомнить на случай, если придётся выторговывать дополнительные льготы».— Да-да, конечно, — поспешно согласился я. — Просто непривычно. После 2024го всё кажется таким монументальным.Лейтенант обернулся, с любопытством глядя на меня:— И как там, в 2024м? Небоскрёбы до облаков, летающие машины?Я вздохнул:— Ну, небоскрёбов немного, а летающих машин нет. Зато доставка еды на домВодитель громко фыркнул:— Доставка еды? У нас тоже есть доставка. Называется «сходить в магазин».Все трое засмеялись, и я невольно присоединился. «Ну хоть чувство юмора у них есть, — подумал я. — Уже легче».Мы свернули на тихую улицу, усаженную деревьями. Машина остановилась у пятиэтажного дома с лепниной над окнами.— Приехали, — объявил лейтенант. — Третий этаж, квартира 12. Ключи у дворничихи, она вас проведёт.Мы поднялись по широкой лестнице с коваными перилами. На площадке второго этажа нас встретила полная женщина в фартуке.— Это и есть наш гость? — строго спросила она у сопровождающих.— Он самый, — кивнул лейтенант. — Виталий Алексеевич, специалист по полимерам. Обращайтесь к Анне Степановне по любым вопросам.Дворничиха окинула меня оценивающим взглядом:— Полимеры, значит. Ну, проходите, Виталий Алексеевич. Покажу ваше жилище.Квартира оказалась небольшой, но уютной: две комнаты, кухня, ванная. Мебель простая, но добротная — шкаф, кровать, стол, пара стульев. На стенах — голые участки, где раньше висели фотографии (их явно сняли перед моим заселением), на подоконниках горшки с цветами.— Тут всё есть для жизни, — сказала Анна Степановна. — Газ, вода, отопление. В холодильнике продукты на первое время: молоко в бутылке, хлеб, колбаса, сыр. Если что нужно, то говорите.Я замер, не веря своим ушам:— В холодильнике продукты?Дворничиха улыбнулась:— Конечно. Вы же наш гость. И специалист ценный. Так что живите спокойно, работайте. А если кто будет беспокоить, то сразу ко мне. Я тут всех знаю.«Вот это сервис, — мелькнуло у меня в голове. — В 2024м за такие условия пришлось бы платить половину зарплаты, да ещё и ипотеку брать. А тут — просто за то, что я знаю, как сделать пластиковый стаканчик. Мир действительно полон сюрпризов».— Спасибо, — искренне сказал я. — Очень очень приятно.Анна Степановна кивнула и вышла, оставив меня одного. Лейтенант и его товарищи тоже попрощались и отправились обратно.Я подошёл к окну. Отсюда открывался вид на улицу: люди шли по тротуарам, дети играли в мяч, старушка продавала цветы. Всё такое настоящее. Не музей, не кино, а живая жизнь.Но мне стало тоскливо. Это не моё время. Но как я понял меня живым не выпустят отсюда. Значит что? А значит нужно пока втереться в доверие. Продумать план. Потом бежать. Да этих оболтусов малолетних с собой прихватить. Пока же я могу запустить производство полимеров, помочь стране, может, даже изменить ход истории. Хотя последнее это очень опасная штука. Вдруг поменяю - смоюсь назад, а там меня нет. Дилемма.

И надо быть осторожным. Одно неверное слово — и вместо лаборатории окажешься в той самой камере на Лубянке».

Я отошёл от окна и оглядел комнату. На столе лежал блокнот и ручка . Видимо, для записей. А может они хотят чтобы я стал писателем?

Рядом аккуратно лежала пачка папирос и спички. Я недоверчиво поглядел на пачку. В мыслях закрутились подслушивающие устройства. Но потом решил, что ребятам достаточно и другого устройства . Анны Степановны. Поэтому я забыл об этом и взял пачку в руки.

«Папиросы, — усмехнулся я. — В 2024м их уже никто не курит. А тут, глядишь, научусь. Или нет. Лучше уж чай. Кстати, о чае»

Я открыл холодильник. Действительно, продукты: молоко в бутылке с широким горлышком, хлеб в бумаге, колбаса в пергаменте, сыр. И банка с надписью «Кофе натуральный».

«Кофе, значит, есть, — подумал я с облегчением. — И, вероятно, хороший, а не пыль из какао. Уже хорошо».

Я поставил чайник на плиту (газовую, с массивными конфорками) и огляделся в поисках чашки. На полке нашлась керамическая, с рисунком. Синий цветок на белом фоне. Почти гжель.

Пока вода закипала, я подошёл к книжному шкафу. Несколько томов классиков, журналы «Наука и жизнь», справочник инженера. Всё аккуратно, чисто, ухоженно.

«Кто же тут жил раньше? — задумался я. — Учёный? Инженер? Или просто какой-то чиновник, которого переселили ради меня? В любом случае спасибо ему. И спасибо Якову Петровичу. Хотя, может, это не его заслуга, а системы: Надо использовать ценные кадры, даже если они из будущего».

Чайник засвистел. Я заварил чай, отхлебнул и подошёл к окну снова. Солнце клонилось к закату. Где-то вдалеке загудел трамвай.

«Интересно, как там подростки? — мелькнуло у меня в голове. — Может, удастся их навестить? Но нет, лучше пока не светиться. Сначала надо освоиться, понять правила игры. И не забывать: я не гость, а ценный ресурс. А ресурсы берегут но и контролируют».

В этот момент раздался осторожный стук в дверь. Я вздрогнул.

— Виталий Алексеевич? — послышался голос Анны Степановны. Ну а кого еще? — Я тут принесла ещё кое-что. Может пригодиться.

Я открыл дверь. Дворничиха держала в руках стопку аккуратно сложенных вещей.

— Вот, — сказала она, передавая мне свёрток. — Рубашки, брюки, носки. Всё новое, с фабрики. Сказали, вам нужно обжиться.

Я опешил:

— Но откуда?

— Не спрашивайте, — улыбнулась она. — Просто принимайте. И запомните: если что-то понадобится — сразу ко мне. Я здесь уже двадцать лет, всех знаю.

— Спасибо, — искренне произнёс я. — Вы очень добры.

— Доброта тут ни при чём, — серьёзно ответила Анна Степановна. — Просто я знаю, что такое работать на благо Родины. И вижу, что вы тоже готовы. Так что давайте, осваивайтесь. И завтра вам привезут документы. Без оных пока на улицу не ходите.

Моё сердце ёкнуло.

— Какие документы? Мои? Завтра?

— Именно, — кивнула она. — Так что отдыхайте пока. И — она понизила голос, — не переживайте слишком. Всё будет хорошо. Я в людей умею смотреть. Вы — хороший человек.

Она мягко улыбнулась и закрыла дверь.

Я остался стоять посреди комнаты, сжимая в руках свёрток с одеждой."Значит, чтобы не говорил майор, я пленник. Этого и следовало ожидать"

Я положил свёрток на кровать, подошёл к окну и посмотрел на улицу. Люди спешили по домам, дети всё ещё играли в мяч, старушка с цветами уже ушла.

«Ну что ж, — мысленно подытожил я, — кажется, начинается новая глава. Полимеры, производство, планы. И, может быть, однажды я смогу вернуться домой. Или а вдруг я останусь здесь? Вдруг это и есть моё будущее? В конце концов, не так уж тут и плохо. По крайней мере, пока».

Я допил остывший чай, поставил чашку на подоконник и улыбнулся. Впервые за долгое время я почувствовал что-то похожее на надежду. Но в глубине души понимал: настоящая работа только начинается. И расслабляться нельзя ни на секунду.

Кошмар на улице Лубянка, или киборг за ипотекой

Но мне пришлось проторчать невылазно несколько дней. Никто не собирался торопиться и везти мне документы. Бюрократия, она, похоже, вне времени и пространства: хоть в России, хоть в СССР, хоть в Африке . Вечное «ждите», отпечатанное на бланках с тремя печатями и подписью «утверждено».

Я маялся целыми днями, меряя комнаты шагами из угла в угол. Пытался что-то читать, но чтение, я вам скажу, не мой конёк. Мысли все время уносились куда-то к станкам для полимеров и подросткам из будущего.

На третий день мне начало казаться, что обо мне попросту забыли. Как будто стёрли из всех списков, вычеркнули из реальности. Но Анна Степановна пунктуально приносила продукты. Аромат свежего хлеба каждый раз дразнил меня, напоминая, что жизнь где-то идёт.

Но на мои сначала осторожные, а потом отчаянные вопросы, неизменно отвечала:— Ждите. Чего вам на улице с вашим лицом делать? Глядишь, за алкаша примут и в милицию заберут. Пусть лицо заживает.

По ночам мне снились кошмары. И не какие-нибудь там банальные ужасы, а самые настоящие. Мне снилось, что банкиры отправили в прошлое киборга с целью выбить из меня просроченный платеж за ипотеку. Этот железный монстр в костюме и с портфелем гнался за мной по проспектам и орал голосом бота из телефона: «Срок платежа истёк! Подпишите акт приёма-передачи будущего!» А я убегал, спотыкаясь о брусчатку, и кричал: «У меня тут полимеры, производство, история меняется — какая ипотека?!» Просыпался в поту, с мыслью: «Ну и бред Хотя, с нашей банковской системой — вполне реально».

Днём я всё чаще начинал думать, как вернуться назад в будущее, и почему моя прошлая попытка не сработала. Из множества перебранных мною вариантов я остановился на двух.