На той далёкой, на гражданской.

Глава 20. Год 1916.

Диверсанты молча выскочили из кустарника и понеслись к машинам. Шилов подбежал к «Даймлеру», который показался ему более надёжным по сравнению с детищем фирмы «Лоэб».

— Крот, проверь, что в кузове той машины! — распорядился Василий, устраиваясь за рулём выбранного грузовика.

Двигатель схватился сразу, стоило Свиридову только крутануть «кривой стартер». Подбежал Земляной.

—Джинн, под тентом два ящика с патронами к карабинам, ящик гранат «толкушек» и больше ничего нет.

— Понятно. Хабар в нашу машину, а на той перережь на двигателе все шланги. Хочется, конечно, рвануть этот агрегат, чтобы он больше не послужил немчуре, но шуметь не будем. Все в кузов. Помогите Брэку. Постелите что-нибудь ему. Свист в кабину.

—О-о, —раздался из-под тента удивлённый и в то же время радостный возглас Харитонова, — А мы тут станкач МГ-08-15 на сошках имеем. Ленточный, не барабанный. И четыре короба с лентами.

Шилов выскочил из-за руля и подбежал к заднему борту грузовика. Заглянув в кузов, он увидел пулемёт, подготовленный к стрельбе с заправленной лентой.

—А вода здесь есть?

Лавров достал из-под лавки канистру. Открыл её и понюхал.

— Вода.

— Хорошо, что не замёрзла. — потёр радостно ладони Василий.

—Заливайте в кожух и разместите пулемёт впереди, над кабиной. Прорежьте в тенте окно. Если обнаруживаем погоню, моментально перебазируете МГэшку на задний борт. Штыри на сошках должны нормально в доску войти. Бьёте экономно, короткими очередями. Всё усвоили?

Шилов аккуратно развернулся на дороге, стараясь не залезать далеко с обочины, и «Даймлер», утомившийся от длительного простоя, довольно заурчал, дорвавшись до движения. Движение — жизнь.

«Вася, у меня карты нет, так что давай, подсказывай дорогу.»

«Впереди свободно. Через пять километров будет деревня. В ней только местные жители. Проедешь через неё и, на развилке, забирай левее.»

Миновали ещё две деревушки, в которых мирно текла размеренная крестьянская жизнь. Кто-то на салазках вёз в бочонке воду из реки. Кто-то задавал корм скотине. Чинили штакетник, точили лясы, дымя отборным самосадом. Всё отчётливее стали доноситься звуки приближающейся передовой. Ухали разрывы снарядов, заливались в треске пулемёты. Судя по всему, до линии фронта оставалось около трёх километров, поскольку звук крупнокалиберного пулемёта слышен именно на таком расстоянии. Благодаря подсказкам Чепаева, используя разрывы в стыках между германскими частями, удалось без происшествий преодолеть две полосы немецкой обороны.

«Ну всё —перед тобой позиции противника. Что думаешь предпринять? Дожидаться ночи?»

«У меня раненый, если ты не в курсе. Каждая минута дорога. Дождусь, когда закончат боги войны расходовать дневной лимит снарядов, и рвану на прямки.»

«Свои же могут приголубить из пулемётов».

«Сообразим чего-нибудь».

Василий загнал грузовик в небольшой лесной островок, расположенный за спиной у германцев в четырёх сотнях метров от передней линии окопов. Диверсанты выбрались на землю.

—Как Брэк? —поинтересовался Шилов у Лаврова.

— Жар у него. Недавно в сознание пришёл.

Василий окинул группу проницательным взглядом.

— Пешком мы Брэка не донесём. Поэтому предлагаю в наглую прорываться на транспорте.

Офицеры понимали, что этот крайний, оставшийся бросок до своей территории, будет самым трудным. Потому что здесь уже придётся полагаться не на своё мастерство и профессионализм, а на везение. На удачу.

—Есть другие варианты? Начнём с самого младшего. Крот, твоё мнение.

Земляной посмотрел на каждого из группы и решительно шагнул к Василию.

— Я, товарищ командир, голосую за машину.

—Принято. Кто следующий?

Каждый по очереди высказались в поддержку варианта прорыва через линию окопов и нейтральную полосу на грузовике.

— Закрепили. Теперь, кто знает, на какой скорости можно снести, порвать проволочное заграждение, чтобы не тянуть гирлянды за собой?

Свиридов поднёс к глазам бинокль. Естественно, с этого места он увидеть ничего на нейтральной полосе не мог.

— Я полагаю, что забор устроен по шаблону. Поэтому считаю, что нужно валить столб. Тогда он уронит и колючку.

— Согласен, —кивнул Василий, радуясь в душе, что его мысли сошлись с размышлениями Свиста. — Слышите? - поднял палец вверх, —Огонь вроде как утихает. Вы, братцы, начинайте готовиться, а мы со Свистом прогуляемся поближе к окопам.

Разведка показала, что ширина стрелкового окопа соответствовала германскому нормативу — по верху около метра.

— Перепрыгнем? —высказал сомнения Свиридов.

— Будем надеяться. Во всяком случае такая возможность существует.

Вернувшись к грузовику, Шилов продолжил раздавать указания.

—Ряса, пулемёт на кабину. Лавров — вторым номером. Как только приближаемся к окопам — начинаете расчищать от германских вояк дорогу прямо перед нами и по флангам. До куда достанете. После того, как перескочим через эту небольшую ямочку, Мгэшку в корму. Глаз, я понимаю, что скакать мы будем, как блохи на сковороде, но ты пробуй. Стреляй. Выбирай, конечно, офицеров и фельдфебелей. Теперь вопрос на засыпку: у нас белая тряпка какая-нибудь есть?

Земляной молча начал стягивать с себя одежду и протянул исподнюю рубаху.

— Другого мы всё равно не найдём, —объяснил он.

Василий согласно кивнул.

— Привяжи к карабину, что ли. Как на нейтралку залетим, сразу тент срываете к едрене фене, и ты, Крот, гордо выпятив грудь, встаёшь с этим шедевром. Размахиваешь, привлекаешь внимание наших солдат. Чтобы они не принялись по нам палить со страху.

Артиллерийский огонь с обеих сторон прекратился совсем. Шилов приказал всем занять свои места. Забрался в кабину и с минуту сидел молча, сосредоточенно вглядываясь в пространство перед капотом грузовика. Кинул взгляд на Свиридова, который тоже сидел весь в напряжении и перекрестился.

—Ну, госпожа Удача, для кого ты добрая, для кого иначе. Не покинь нас, грешных.

«Даймлер» уверенно, набирая скорость, нёсся к окопам противника. Солдаты, услышав шум за спиной, повернулись к приближающемуся автомобилю. Кто-то замахал руками, призывая остановиться и показывая, что здесь окоп, но Василий выжимал из грузовика все его скоростные возможности. Машина скакала на неровностях, недовольно взрыкивая двигателем, но продолжала стремительно пожирать метр за метром, отдаляющие транспорт от препятствия. Перед самым окопом Шилов резко ударил левой ногой по тормозу. Большая часть веса с задней подвески перенеслась на переднюю, и тут же отпустил педаль тормоза. «Даймлер» взлетел над окопом и тяжело приземлился на обратной стороне. Опасения Василия, что дурацкие колёса грузовика не выдержат такого удара, оказались напрасными —обошлось. Всё это время пулемёт в руках Харитонова не умолкал. Изредка хлёстко звучали выстрелы снайперки Маркова. Василий махнул рукавом по лбу, сбивая катившиеся капли пота и прибавил скорость, направляя грузовик на столбы с колючей проволокой. Для трёхтонника преграда оказалась несерьёзной. Словно пробивая просеку в лесу, автомобиль уверенно пёр на нейтралку. Остались позади последние столбы. Уже отдалились от них на два метра и тут под днищем рвануло. Грузовик уткнулся капотом в землю, кузов по инерции встал вертикально и плавно, со скрежетом, завалился колёсами вверх. Дуги, на которые крепился тент, выдержали общий вес и не дали сплющить кабину.

Шилов читал, что германцы в шестнадцатом году стали применять способ установки мин перед проволочным заграждением в двух метрах от него в сторону противника. К столбам привязывали проволоку, которая шла к закопанному ящику со взрывчаткой. Когда броневик заваливал столб, заряд срабатывал как раз под его днищем. Вот на такую простейшую мину и нарвались диверсанты группы Василия.

Сознание вернулось быстро. Рывком. Щёлкнуло и взгляд воткнулся в искорёженный кузов автомобиля. Свиридова зажало в кабине, а сам Шилов вылетел в дверь. Осторожно, без резких движений, Василий подошёл к грузовику. Вернее, к тому, что от него осталось. Мирский погиб сразу. Он лежал на полу кузова и осколки пронзили его тело в нескольких местах. Сейчас Брэк, переломанной окровавленной куклой, лежал под обломками машины.

Осколками пометило и Харитонова. Но ему досталось немного. Всего пара крохотных железячек вонзились неглубоко в районе левого предплечья, потому что он с Лавровым находился у заднего борта, а основной заряд пришёлся в середину. Лавров поймал чуть больше, но они все были мелкими и ранения опасности для жизни не представляли. Марков отделался вообще несколькими ушибами. Что его спасло, не понятно. Он крепко, прикрывая своим телом, обнимал снайперку. Крот умудрился избежать попадания в него осколков, но пропорол грудь «пеньком» мушки карабина.

Шилов добрёл до кабины и на коленках подобрался к двери со стороны Свиридова. Правая рука Сергея была неестественно вывернута. Весь правый бок маскхалата промок от крови. Василий приподнял голову Сергея. Едва слышный стон вырвался через нос.

«Живой», —обрадованно подумал Шилов.

Он, уперевшись ногой в переднюю панель, а спиной в дугу, оторвал искорёженную дверку и стал осторожно вытаскивать Свиридова из кабины. Подскочил Марков и через раму выбитого лобового стекла принялся помогать высвобождать зажатые ноги Сергея. Промучавшись минут пять, не обращая внимания на болезненные стоны Свиридова, его всё же удалось вытащить.

Только сейчас Шилов услышал, что вокруг идёт перестрелка. Стреляли из окопов русской армии, стреляли германцы. Стрелял, как ни странно, Харитонов, который достал ни капли не пострадавший при взрыве пулемёт.

Василий отрешённым взглядом смотрел в сторону своей территории. Короткими перебежками, с носилками в руках, к подорвавшемуся грузовику, пробирались человек десять. Выключатель сознания вновь щёлкнул и свет вырубился...

* * *

Бу-бу-бу!

«Блин, как же это всё знакомо. Может быть, красочный и неимоверно реальный сон, наконец закончился и мне пора уже проснуться? Рассказать Анисье про всю эту хренатень и посмеяться вместе.»

— Устимка!

—Ну слава тебе, одыбался солдатик, —раздался рядом хрипловатый голос закоренелого курильщика.

Глаза открыл без труда. Закопчённый потолок с какими-то жёлтыми разводами.

«Протекает что ли?»

— Ну ты и дрыхнуть, милок! Почитай сутки и даже не шевельнулся ни разу. Прям бревно.

Посмотрел в сторону говорившего. У стола сидел мужик, укутанный бородой по самые глазные впадины. В руках он держал какую-то фуфайчонку и пришивал пуговицу.

—Где я?

— У своих, не боись, — откусывая нитку, просипел незнакомец. — Тебя ко мне в дом солдаты принесли и велели не тревожить. Твои архаровцы заглядывали давеча. Вообще, часто ходют. Каждые два часа. Переживают. Сами поранетые, а за тебя волнуютси.

Опёрся руками в край кровати, на которой лежал, и медленно сел, спустив ноги на пол. Маскхалата на Василии не было. Гимнастёрки и галифе тоже. Только нижнее бельё и нательная рубаха.

—Одежда моя где?

— А вешшички твои хлопчики забрали. Всё одно, говорят, попорвато и в крови. Новое, мол, надо принесть. Но пока что не принесли. Вот ты проснулся, теперь точно принесут.

Шилов окинул взглядом помещение, в котором находился. Комната деревенского дома, в котором не ощущается женской руки. Взгляд наткнулся на висевший у двери тулуп и стоявшие у лавки валенки.

—Мне бы во двор сходить. Припирает уже, аж мОчи нет.

— Хе, мочА-то, как раз у тебя есть, и предостаточно, — хохотнул мужик. —Вон, накинь шубейку и валенки надень. От выхода вправо тропинка. Не заблудишься.

На улице стоял погожий день. Солнце согревающими лучами изучало закоулки двора и не слепило. Ленивый ветерок играл снежинками снега, выпавшего, наверное, ночью.

— Команди-ир! — не успев добраться до заветного строения, услышал Шилов за спиной радостный возглас.

Василий остановился и повернулся. К дому, растянув рты в улыбке, спешили члены его группы. Не было среди них Свиридова. Шилов махнул рукой, мол, не спешите.

—Подождите пару минут, братцы, а то фонтаны из ушей хлестать начнут!

Выйдя из уборной, Василий протёр снегом руки и подошёл к своим диверсантам. Поочерёдно, не зная у кого какие ранения, без похлопываний, приобнял каждого.

—Как Свист?

—В Псков отправили. Говорят, что месячишко госпитальные харчи похлебать придётся, —ответил за всех Лавров.

— То есть, жизни его ничто не угрожает? — расслабляясь, не то спросил, не то констатировал Шилов.

— Мирский? —с трудом выдавил Василий, но прекрасно понимал, что не может не спросить.

— Схоронили. На деревенском кладбище. Вот, — мотнул подбородком в сторону дома, Марков, —хозяин подсобил.

— ПровОдите сейчас меня к могиле, —и, не дожидаясь реакции на свои слова, направился к дому.

— Вы мне одежду принесли?

- А как же! Всё чин по чину. Новенькое, чистое. Интенданта местного едва на ленточки не пустили. Брыкался, скотина. Но потом проникся, когда командир полка объяснил ему популярно, что такое окопы первой линии. Полковник понятливый оказался. С нашим Потаповым в Николаевской академии Генштаба учился. Так что, получай, командир, новое обмундирование. Офицерское.

Шилов принял из рук Харитонова вещмешок и зашёл в дом. Группа осталась ожидать на пороге. Быстро переодевшись, притопнув сапогами, вбивая ноги поплотнее, Василий встал рядом с хозяином.

— Спасибо тебе...

— Захаром меня зовут... Захар Тимофеевич Кислицын, —подсказал мужик.

— Спасибо тебе, Захар Тимофеевич Кислицын, что приютил на время. Надеюсь, что не сильно стеснил. Одарить вот только мне тебя нечем.

— Христос с тобой, служивый. Какие одарки? Не пустите германца до нас, вот и будет нам самый ценный подарок.

—Не пустим, отец! Это я тебе могу пообещать ответственно.

Пожав на прощание хозяину руку, Василий вышел на улицу. Поредевшая группа понуро опустив головы побрела к местному погосту. Кладбище находилось на поросшем берёзами взгорке, в конце деревни.

Навстречу попадались спешившие по обозначенным адресам подводы, гружённые снарядами, ящиками и каким-то армейским скарбом. Напрягаясь, преодолевая пусть и неглубокий, но рыхлый снег, тянули «полковушки» четырёхконные упряжки. Вереница из пушек растянулась метров на триста. Вероятно, прозвучала какая-то команда, потому что первые орудия в колонне остановились на площади, а остальные постепенно подтянулись и запрудили собой всё пространство перед зданием штаба.

Снаряд разорвался метрах в ста пятидесяти от группы Шилова и всего в двадцати от крайней упряжки. Кони испуганно заржали, попятились назад. Второй снаряд лёг ближе к площади. Заметались беспорядочно, неосмысленно, люди. Лошади, взбесившись, попёрли пушки кто куда. Упряжки сцеплялись колёсами, создавая затор.

—Сколько отсюда до германских позиций? —обратился Шилов к своей группе.

— Около десяти, наверное, — ответил Лавров. —Может поменьше. Кто считал-то?

—Между деревней и нашей обороной есть ещё какие-нибудь населённые пункты?

—Нет. Там рощи, поля.

Василий встревоженно крутился на месте, вращая головой во все стороны. Диверсанты, недоумевая, следили за его «выкрутасами».

— Бьют не вслепую. Больно точные пристрелочные. Где-то должен быть корректировщик. Связи у него нет. Провод отсюда к немецким батареям непрокинешь. Значит, наводит через сигналы, которые кто-то дублирует в радиусе визуальной доступности. Смотрим внимательно и думаем, откуда он может работать.

Подтверждением правильности выводов Шилова являлся тот факт, что разрывов не было уже более трёх минут. Цепочка по передаче сигнала двигалась медленно от одного наблюдателя к другому. На площади, успокаивая животных, начали расцеплять колёса упряжек и ликвидировать затор.

— Крот, лети в штаб. Передай командиру, чтобы срочно очистили площадь. Пусть гонят пушкарей к чёрту из деревни в поле, в рассыпную. И сами из здания пусть чешут попырому, если жить хотят. Сейчас будет уже не пристрелочный, а прицельный огонь всей батареей, а может и не одной.

Земляной, не задавая лишних вопросов, поняв и сам, что следует сообщить командованию в деревне, рванул как наскипидаренный.

—Командир, —окликнул Василия Марков, осматривавший округу через оптический прицел винтовки, — посмотри на два часа у дома голубятня. Это самое высокое место.

—Не самое. Ты забыл про церковь, —ответил Шилов, настраивая бинокль и направляя его в сторону дома любителя голубей.

— Церквуха рядом со штабом. Корректировщик не идиот ведь размещаться в радиусе уверенного огневого поражения. Он что, смертник? —возразил Михаил.

—Согла-асен, —протянул Шилов, не отрывая взгляд от голубятни.

—Есть! — воскликнул он и резко обернулся к своей группе. —Там он, сука! Ряса, обойди двор с тыла. Действуй по обстоятельствам. Глаз, возьми этого непрошеного зрителя без билета на прицел. Увидишь, что он будет готов подать сигнал, во-первых, отметь в какую сторону он его будет стараться передать, а уже потом, во-вторых, не дай ему этого сделать. И «не дай этого сделать» не означает, что его надо завалить. Бьёшь куда-нибудь рядом с ним, чтобы он обдристался от неожиданности и даже не помыслил исполнить своё задание. Уяснил? Я тоже слежу за направлением возможного сигнала, а потом быстро думаю, где этот сигнал готовы принять.

Пламенную речь командира прервал резкий выстрел Маркова. Василий даже не успел навести бинокль на голубятню, чтобы начать отслеживать действия корректировщика.

—Радиус на шесть тридцать — семь часов. Куда-то туда он хотел просемафорить. — доложил Михаил, не отрываясь от прицела.

— Тьфу, напугал, ядрёна вошь, — чертыхнулся Шилов и повернулся туда, куда примерно должен был улететь сигнал корректировщика.

Всё пространство, насколько хватало возможностей бинокля, занимали разбросанные кляксами рощи.

— Есть, спеленал Ряса германца, - опустив снайперку сообщил Марков.

— Ну и отлично! —задумчиво протянул Василий, покусывая фалангу пальца. — Лист, пленный на твоей совести. Доставишь в штаб. Кроту передашь, чтобы догонял нас. Мы широкой цепью из трёх диверсантов пойдём прочёсывать рощицы в том направлении.

—Командир, ты серьёзно? — как на идиота уставился на Шилова Михаил.

Василий почесал затылок и улыбнулся.

—Мишя, замолчи свой рот. Ты видишь, я даже нарушил установленное обращение. Не держи меня за того, кем я не являюсь... Конечно же серьёзно.

—И с чего у тебя, командир, такое игривое настроение? —повесил на лицо блаженную улыбку Марков.

—Всё просто, друг мой, всё очень даже просто. —провожая взглядом Лаврова с пленным, произнёс Шилов. — Ты же не будешь сидеть в самой чаще деревьев, правильно? Значит, ты выберешь местечко, где есть свобода обзора. Чтобы видеть дальше, нужно сесть повыше. На тонкую берёзку ты не полезешь, потому как она под твоим весом земле в пояс кланяться станет. Значит, ты выберешь самое высокое и самое толстое, с нормальными ветками дерево. И лучше, если это деревце будет не в ближайшей рощице от деревни, так как придётся тогда в каждую рощу по семафорщику размещать. Значит, он устроится подальше где-то, но повыше. Ему ведь ещё нужно и дальше передать сигнал своим камрадам. Вот этот могучий баобаб до небес мы и будем высматривать. Доходчиво?