РДКНД. Большое 'О'
Ножка в её руках отозвалась глухим звоном, будто удар пришёлся по железному сейфу. Металл отскочил, оружие вылетело из пальцев.
Но это сработало. Сосед ослабил хватку. Данил закашлялся и начал жадно хватать воздух.
Существо обернулось. Его взгляд остановился на Ане. Оно потянулось к ней обеими руками.
Аня инстинктивно закрыла лицо локтями и села на корточки.
— Данил! — крикнул Айзек. — Лови!
Данил с трудом поднялся, ещё задыхаясь, но успел сгруппироваться: Айзек метнул в его сторону посох Проводника.
Рукоять, знакомая до мелочей, легла в ладони. Но одного посоха было мало — для активации требовалась маска. Следом Айзек швырнул и её: старую, потёртую, с разбитым окуляром в одной глазнице.
Данил одним движением надел маску и защёлкнул крепление на затылке.
Щелчок. Внутри всё стало другим: резкость, звуки, даже воздух. Он развернул телескопический посох — тот вспыхнул ярким синим светом. По навершию побежали искры, электрические разряды затанцевали.
Не теряя ни секунды, Данил рванул вперёд. Он атаковал с размаху: сначала удар в подколенное сухожилие, заставивший врага согнуться, потом — скользящим движением — удар по голове.
Сработало.
Разряд пробежал по телу нападавшего, заставив его пошатнуться. Воткнутые в тело устройства зашипели. Тот издал странный, сдавленный звук и отступил на шаг.
Данил продолжал наступать. Аня отползла чуть назад, стараясь не путаться под ногами.
Девушка, широко раскрыв глаза, наблюдала, как Данил почти машинально орудует посохом, оттесняя противника и не давая ему приблизиться.
Если бы на месте врага был обычный человек, тот давно бы лежал без сознания. Но это существо почти не чувствовало боли. Только застывший ужас в его глазах напоминал: внутри всё ещё есть кто-то живой. Кто-то, кто не может кричать и сопротивляться.
Противник начал перехватывать инициативу. Он угадывал движения, предвосхищал удары выдыхающегося Данила. Здесь увернулся, там отступил — и вдруг нанёс резкий удар кулаком в бок.
Кулак врезался в рёбра — Данила отшвырнуло назад. Он едва удержался на ногах, тяжело дыша сквозь маску.
Аня лихорадочно огляделась, на ощупь перебирая обломки и хлам вокруг, надеясь найти хоть что-нибудь, чем могла бы помочь. Данил долго не протянет.
Существо двумя руками перехватило посох Данила. Они застыли в клинче. Данил зарычал, пытаясь вырвать оружие, но хватка противника была мёртвой.
Руки Ани дрожали, но она продолжала искать. Не найдя ничего подходящего, она нахмурилась, подняла кулаки над головой и уже собиралась броситься на подмогу, как вдруг её остановил крик:
— Стой!
Голос был скрипучим, до боли знакомым.
— Серёжа, фас!
Аня застыла.
Между ней и Данилом стояла высокая, невероятно худая фигура. Она двигалась неестественно: будто каждая конечность работала сама по себе. Переставляя ноги и водя руками, существо приблизилось к противнику со спины и так же плавно заключило его в объятие.
Мгновение — и обезумевший сосед исчез. Растворился в воздухе.
Воцарилась тишина.
Данил рухнул на спину и, задыхаясь, отполз от странного великана.
— Ну-у-у… теперь вы мне должны не только мой Кукольный дом, но и дачу в придачу. И «Приору» из салона, — раздался безошибочно узнаваемый голос.
Аня обернулась.
В проёме, облокотившись на дверной косяк, стоял Лаваль. От его руки тянулся длинный кабель, как поводок, уходивший к спине странной фигуры. Кабель заканчивался у лопаток — точно вшитый в плоть.
— Данилка, Анечка и… — Лаваль прищурился, злобно прошипел по слогам: — То-тен-берг… Р-р-р, как же я тебя ненавижу.
Он усмехнулся и шагнул в комнату, приподняв подбородок.
— Скажите кукле Серёже спасибо. Мой проект только что спас ваши никчемные шкуры. И душонку этого презренного нытика Тотенберга.
Лаваль театрально поклонился.
Аня тяжело дышала. Данил не пытался встать — он всё ещё лежал, нацелив навершие посоха на Серёжу. Айзек стоял неподвижно, глядя то на Лаваля, то на его «куклу».
***
— Так… Думаю, этого должно быть достаточно, — проговорил Айзек, нажимая на кнопку пожелтевшего системного блока. Загудела система охлаждения, раздался уверенный писк встроенного динамика.
Монитор перед инженером вспыхнул.
Айзек щёлкнул тумблером — свет в помещении переключился. Под потолком вновь загорелись редкие, дрожащие белые лампы, возвращая лаборатории хоть какое-то подобие порядка.
После того как Лаваль помог справиться с существом — как он выразился, растворившимся во времени от объятий Серёжи, — Данил и Аня завалили единственный вход в лабораторию тяжёлыми несгораемыми шкафами.
Лаваль поставил Серёжу на «стражу» у входа, не выпуская из рук тонкий кабель — «поводок».
Айзек тем временем молча собирал по частям то, что уцелело после «встряски». Провод за проводом, панель за панелью — он восстанавливал систему.
— То-тен-берг, — сквозь зубы процедил Лаваль, вцепившись в пульт. — И как, прости господи, это нам поможет? Или ты просто изображаешь бурную деятельность, чтобы мы подумали, будто ты хоть на что-то способен? Не утруждайся. Мы и так знаем, что ты — бесполезный кусок мяса. И…
— Лаваль, — прошипел Айзек сквозь зубы, не оборачиваясь. — Помолчи. Я хочу выйти на связь. Ты мешаешь.
— О, посмотрите-ка! Он хочет выйти на связь! — воскликнул Лаваль, раскинув руки. — Да какие у тебя могут быть связи? Ты — жалкий счётовод, которого я заменю счётами и обезьянкой.
— Лаваль, заткнись! — взорвался Айзек, ударив кулаком по столу. Тут же зашипел от боли: ладонь пронзила резкая пульсация.
— Ахах, бедолага повредил свою самую рабочую руку, — завопил Лаваль. — Хочешь, я тебе подорожник принесу…
— Да хватит вам! — вмешался Данил.
Аня и Данил стояли в стороне, наблюдая за нелепой перепалкой. Данил возился с маской, пытаясь её снять, но замки не поддавались. Аня не отрывала взгляда от Серёжи — куклы, безвольно замершей у двери.
Этот день всё больше походил на кошмарный сон, который вот-вот должен закончиться. Но стоило Ане снова взглянуть на вытянутое, неестественное лицо Серёжи, как её бросало в дрожь.
Кукла стеклянными глазами смотрела в сторону. Затем медленно подняла голову — и уставилась прямо на Аню.
Аня сделала шаг назад, но Серёжа продолжал следить за ней, плавно поворачивая голову. Потом поднял ногу и тяжело шагнул вперёд.
— Серёжа, место! Серёжа, фу! — завопил Лаваль, судорожно нажимая кнопки на пульте его поводка.
Но кукла не реагировала. Она приближалась к Ане.
— Да чтоб тебя! — выругался Лаваль и вытащил из-за пояса толстую, туго свёрнутую инструкцию. Подбежав к Серёже, он начал стучать инструкцией по его ногам, еле дотягиваясь даже до пояса куклы.
— Плохой Серёжа! Плохой! А ну марш назад, к двери! — Лаваль с грохотом швырнул инструкцию в сторону, выхватил из-за пояса пистолет и, взведя курок, приставил оружие к бедру куклы. — Не вынуждай. Иначе снова придётся принимать таблетку.
Кукла подчинилась. Она отвернулась от Ани, попятилась и снова встала у входа — точно на то же место.
— Это какое-то безумие… — выдохнула Аня, наконец осознав, что происходило в лаборатории Лаваля в их первую встречу и в кого на самом деле был сделан выстрел.
Айзек уже вернулся к приборам, а Данил возился с маской. Как они могли так быстро привыкнуть к Серёже?
— Чёрт, не получается, — пробормотал Данил, снова дёрнув защёлку у основания маски. Металл будто прирос к коже. От натуги по позвоночнику пробежала дрожь, и он отдёрнул руку, выругавшись сквозь зубы.
Он вытащил из ящика тусклое зеркальце в пластиковой оправе, посмотрел в отражение под углом и вдруг застыл.
— Айзек… — произнёс он медленно. — Это… Это же маска Двадцать Четвёртого.
Он развернулся и поднял голову.
— Я узнаю её, вот вмятина здесь, на щеке, разбитая линза. Айзек, откуда она у тебя? Я же только вчера принёс её с маршрута!
Услышав номер, Айзек застыл; пальцы зависли над клавишами. Он медленно повернул голову к Данилу:
— Мне её передали сегодня утром. Псы. Я отправлял сотни заявок на учёт техники, извлечённой из внешнего мира. И сегодня в списке — вот она. Пришла с почтой, как обычный артефакт.
Данил отступил на шаг, глядя в отражение.
Он помнил, как снял её с тела своего старого друга. Тот лежал, вцепившись пальцами в брусчатку, будто пытался удержаться в этом мире до последнего. Помнил, как осторожно отстегнул защёлки, ощущая ледяной металл, словно тот ещё хранил следы чужого страха.
А потом — как подключил и собрал все данные, которые успела зафиксировать маска. Всё это он передал Лизе всего лишь вчера вечером.
Как маску силой забрали Псы на пункте контроля и синхронизации Большого ‘О’. И теперь эта самая маска была на нём. И не хотела сниматься.
— Она не снимается, — хрипло сказал Данил, всё ещё глядя в зеркало. Он потянулся к защёлке ещё раз — теперь осторожно. Металл не поддался.
— Дорогой друг, — вмешался Айзек. Он говорил мягко, но быстро. — С этим мы легко разберёмся. Сейчас главное… я почти получил доступ к сети…
Он ввёл последние команды, и с хриплым писком вентиляторов экран ожил. На нём вспыхнула зелёная надпись: СИНХРОНИЗАЦИЯ УСПЕШНА.
— О! Есть контакт! — выдохнул Айзек, но взгляда с Данила не сводил.
Данил, оставив тщетные попытки избавиться от маски, встал позади Айзека. Аня подошла следом и остановилась чуть поодаль. Лаваль же, не стесняясь, буквально навис над инженером, чуть ли не усевшись ему на колени, стараясь разглядеть, что тот делает.
На столе рядом с монитором лежало небольшое устройство, похожее на старое радио, от которого тянулись провода к системному блоку. Айзек с выверенной точностью перебирал пальцами по клавиатуре, слегка покачивая плечами.
— Пожалуйста… ответь, — прошептал он и аккуратно щёлкнул по клавише ввода.
Динамик на устройстве зашипел. Тишина. Никакой реакции.
— Пожалуйста, ответь… — повторил он тише.
Лаваль, всё ещё зависший сбоку, склонил голову, широко открыл рот и, не произнося ни звука, будто на сцене пантомимы, чётко «произнёс» губами по слогам:
— ХАЛ… ТУ… РА… — Его жёлтые, кривые зубы сверкнули в тусклом свете монитора.
— Айзек! — из динамика раздался знакомый голос, полный тревоги.
— Лиза! — воскликнул Айзек, хлопнув в ладоши и подпрыгнув на стуле так резко, что Лаваль с возмущённым писком отлетел в сторону.
— Любовь моя, ты в порядке?! — Айзек схватил устройство обеими руками и поднёс его почти вплотную к губам. — Ты цела?
— Да, со мной всё хорошо. — Голос Лизы прозвучал уже спокойнее. — А ты как? Ты один?
— Нет! — Айзек быстро огляделся. — Со мной Данил, твоя секретарь Аня и… Лаваль, — последнее имя он процедил сквозь зубы.
— Хорошо. Вас тоже тряхнуло?
— Ещё как. — Айзек выдохнул. — И это ещё полбеды. В мою лабораторию ввалилось… нечто. Но нам удалось с ним справиться!
— Вы тоже с ними столкнулись? — удивилась Лиза. — Вы поняли, кто или что это?..
— Это был мой сосед по комнате, — тихо произнесла Аня. — Мы только вчера заселились, шли одним маршрутом. Но… это был он и не он одновременно.
— Будто они были на какой-то стадии превращения в Кукол… — задумчиво проговорил Данил.
Все в комнате невольно повернулись к Серёже — тот всё так же молча и неподвижно стоял у двери.
— Лаваль! Это твоих рук дело?! — Голос Лизы, прозвучавший из устройства, внезапно стал грозным. Все, включая Данила и Айзека, рефлекторно втянули головы в плечи.
— Что? Нет! — взвизгнул Лаваль. — Какие беспочвенные обвинения! Я занимаюсь контролем Кукол, а не их… производством. Хотя… — он прищурился, задумчиво приложив палец к губам, — идея, безусловно, хороша. Могу даже предложить оригинальные названия для таких особей: «окуклившиеся», «куколки», «одержимые»… или, скажем, «куколды»!
Он усмехнулся, обвёл взглядом окружающих.
— Хотя последнее, пожалуй, больше подходит для моих бывших партнёров и коллег…
— Что здесь происходит?! — рявкнул из динамика резкий мужской голос.
— Ох ты ж… — вытаращил глаза Данил. — Старший комендант Игорь Иванович?! Здравствуйте! А вы…
— Что это такое, товарищ Аналитик?! — перебил комендант, и его голос разнёсся по комнате, как раскат грома. — Это что, несанкционированный канал связи?! Это трибунал!
— Иваныч, заглохни! — резко вступилась Лиза. — Какой ещё трибунал, ты о чём вообще?! В комплексе происходит чёрт знает что, а ты тут про трибунал.
Повисла тишина.
— Кто говорит? — наконец после долгой паузы прозвучал голос коменданта.
— Инженер Айзек Тотенберг, — промямлил Айзек и сглотнул.
— Товарищ Инженер, вы один?
— Со мной Анна Семёнова, Данил Просто и… Лефер Лаваль, — добавил он, нехотя выговаривая последнее имя.
— Хорошо, — ответил комендант. Он прокашлялся и продолжил: — Где вы сейчас?
— В моей лаборатории. Блок «Ё», помещение шесть.
— Отлично. — Ещё один короткий кашель, и голос стал жёстким, командным: — Тогда слушайте мою команду. В Комплексе произошёл инцидент, последствия которого нам пока неясны. Связь с внешним миром потеряна. Я, товарищ Аналитик и часть сотрудников комплекса, включая агентов Протектората Единства Системы, изолированы в Блоке «А».
— Согласно плану Комплекса, вы находитесь недалеко от одного из пунктов управления и мониторинга в Блоке «К», на третьем уровне. Ваша задача — проникнуть туда, наладить внешнюю связь и отправить сигнал о помощи в Петербург-N.
Он сделал паузу, затем отчётливо добавил:
— Товарищ Инженер, это ваша задача. Товарищ Проводник, ваша — обеспечить ему сопровождение и защиту.
Все слушали молча.
— Товарищ Секретарь и гражданин Лаваль, — продолжил комендант, — ваша задача — оказать помощь своим товарищам. Вам всё понятно?
— Так точно, товарищ комендант, — лениво отозвался Данил, чуть качнув головой.
— Выполняйте. Конец связи. — Шипение в динамиках оборвалось.
Айзек откинулся в кресле и посмотрел на Данила:
— Выходит, дорогой друг, пока рано снимать с вас эту маску.
Глава 4. Цикл
Сирена стихла, лишь изредка напоминая о себе протяжным завыванием. Под потолком многие лампы лопнули, некоторые тревожно мигали, отбрасывая рваные тени.
Группа медленно продвигалась по коридорам блока «Й». Данил шёл первым, за ним — Айзек, следом — Аня, а замыкал цепочку Лаваль, волоча за собой Куклу.
Аня сжала пальцы и снова подумала, чем сможет помочь, если на них нападут одержимые. Айзек наверняка достанет одно из своих устройств — уходя, он набил мешок всевозможным хламом. Данил ловкий и быстрый — сумеет постоять за себя. У Лаваля хотя бы есть Кукла и оружие. А у неё?
Она только плотнее прижала руки к бокам.
— Лаваль… — с тихим присвистом прошептал Айзек, не оборачиваясь. — Как ты вообще оказался в моей лаборатории? Ты что, шпионил за мной?
Аня чуть втянула голову в плечи и подалась вперёд. Лаваль шёл слишком близко — прямо за спиной; его тяжёлое дыхание горячо касалось её затылка.
— То-тен-берг… — прорычал Лаваль, перегнувшись через плечо Ани. — Искал выход из этой дыры. Если бы знал, что случайно спасу твою жалкую шкуру, то…
— То почему не пошёл своей дорогой дальше? — парировал Айзек.
— Потому что, Изя, логика требует участия. Где, по-твоему, искать самый короткий путь наружу…
— Тихо, — Данил оборвал начавшуюся перебранку. — Впереди кто-то есть.
Цепочка замерла. Он сделал осторожный шаг, выглянул из-за угла — и тут же резко отдёрнул голову.
— Одержимые, — прошептал он. — Штук семь, может, десять. Лаваль, Серёжа справится?
— Вряд ли, — буркнул Лаваль, почесывая нос. — Видишь ли, после каждого приказа Серёжа начинает… «таять». Старина уже выдохся — пока добрался до вас, мы таких кренделей штуки четыре укокошили.
— Значит, ищем обход… — пробормотал Данил, обводя взглядом коридор.
Но вокруг — только глухие стены и чуть приоткрытые двери.
Данил аккуратно заглянул в одну, потом метнулся к другой и снова обратно.
— Думаю, сюда… — он кивнул в сторону комнаты номер двадцать пять.
— Там есть выход? — спросила Аня.
Она остановилась чуть позади и посмотрела на обычную дверь, за которой могло оказаться что угодно. Голос прозвучал тише, чем она рассчитывала.
Айзек и Данил вызывали доверие, но Лаваль… Лаваль казался настоящим отморозком. А за дверью могли ждать сотрудники 'О' — десятки, если не сотни таких же одержимых.
— Другие варианты такие же, — ответил Данил и снова посмотрел на ряд приоткрытых дверей.
Он коротко выдохнул. Последнее слово вышло тише, чем должно было.
— После вас, дорогой друг, — сказал Айзек, поджав губы, и жестом указал на дверь.
Данил сделал шаг, аккуратно толкнул створку и заглянул внутрь. Выдохнул и твёрдо шагнул вперёд.
За дверью тянулся узкий стеклянный тоннель.
До сих пор за каждой дверью Аня видела просторные залы с высокими потолками; здесь же стены сразу сомкнулись по бокам, а выгнутый свод уходил вперёд, теряясь в темноте.
Они шли уже, кажется, минут десять, но конца всё не было.
Посох Данила испускал слабое, мерцающее зелёное свечение. Оно едва ложилось на металлические плиты под ногами, отражалось в стеклянных стенах и сводах, дробилось мягкими всполохами и тут же гасло в полутени.
— А кто здесь работает? — прошептала Аня.
Голос едва слышно скользнул вдоль прозрачных стен, и Аня тут же замолчала.
— Не знаю, — отозвался Айзек. — В 'О' задействовано столько людей, что всех не перечесть. Мы здесь два года, но каждый раз, когда удаётся выйти за пределы лаборатории, встречаю кого-то нового. И, к сожалению, не всегда приветливого.
— Пришли, — прошептал Данил.
За его плечом сразу стало тесно: остальные подались вперёд, вытягивая шеи.
В конце тоннеля возвышалась массивная дверь из литого железа. Она стояла чуть приоткрытой, и из щели пробивалась тонкая полоска света — тёплого, живого, совершенно нездешнего.
Данил крепче перехватил посох, взялся за ручку и потянул. Дверь с тихим скрежетом поддалась.
Свет ударил Ане в глаза. Она зажмурилась; после долгого полумрака подземных уровней он резал почти больно. Следом её коснулся свежий воздух — с запахом листвы, земли и открытого неба.
На лицах у спутников одна за другой проступили улыбки.
— Ох, как же я давно не выходил на свежий воздух! — воскликнул Айзек, раскинув руки. — Как же давно не чувствовал тепло солнца!
— Идём, — проговорил Данил.
Он отвернулся к проходу.
Они вышли в странное место. Пространство напоминало колодец, выложенный из красного кирпича, метров тридцать в диаметре. Ни окон, ни других дверей в кладке не виднелось — только гладкие округлые стены, уходящие вверх. Над головой раскрывалось чистое высокое небо, и солнце уже клонилось к горизонту.
Под ногами мягко пружинила короткая трава. Аня посмотрела вниз, потом снова подняла голову — к этому голубому, живому небу. На миг захотелось просто лечь на землю и смотреть вверх, не двигаясь.
Она обвела взглядом спутников. При естественном свете всё выглядело иначе. Данил слегка прихрамывал и заметно берег ногу. Айзек казался бледным, почти прозрачным; он щурился на солнце, но всё ещё улыбался. Лаваль, напротив, морщился и отворачивался от света.
Кукла стояла неподвижно и прямо. Солнце отражалось в её стеклянных глазах, придавая им призрачный блеск.
— Смотрите! — воскликнул Данил, указывая вперёд.
В самом центре кирпичного круга стояло дерево.
Ветви медленно двигались — не от ветра: они тянулись в стороны, меняли изгиб, будто сами выбирали, куда расти дальше.
Чем ближе они подходили, тем медленнее становились шаги. Аня поймала себя на том, что смотрит только на крону. Ветви шевелились так, словно для дерева время шло быстрее, чем для всего вокруг.
— Оно растёт… — прошептала Аня.
В тот же миг движение ускорилось. Ствол пошёл вверх, перерос кирпичные стены и потянулся к солнцу. На ветвях раскрывались цветы; лепестки срывались вниз, а на их месте наливались плоды, похожие на сизый инжир.
Листья начали желтеть и осыпаться. Плоды падали следом. Аня отступила вместе с остальными, но всё, что касалось земли, сразу рассыпалось в прах. Листья, плоды, лепестки исчезали, не оставляя следа.
Когда дерево сбросило последний лист, оно начало исчезать само. Кора осыпалась, ветви распадались в тонкую пыль, и ветер подхватывал её над травой. Через несколько мгновений от дерева ничего не осталось.
Но на том же месте из земли прорезался тонкий росток. Он медленно, упрямо тянулся к свету — и всё начиналось заново.
Тишину нарушил Лаваль.
— Можно бесконечно смотреть на четыре вещи… — хрипло начал он, загибая пальцы. — Как горит огонь. Как течёт вода. Как растёт это дерево. И… как лажает Тотенберг! Ах-ха-ха-ха!
Скрипучий смех ударил по кирпичным стенам, и странное оцепенение рассыпалось.
— И чё теперь, Проводник? — фыркнул Лаваль, бросив взгляд на Данила. — Тут тупик и бревно.
— Вас здесь быть не должно, — раздалось позади.
Голос был женский, тонкий и с заметной дрожью.
Аня вздрогнула и резко обернулась. Позади стояла невысокая женщина в некогда белом, теперь засаленном халате. Огромные очки с толстыми линзами закрывали почти половину лица, волосы были небрежно стянуты в пучок. Женщина прижимала к груди какое-то устройство и неотрывно смотрела на них сквозь мутное стекло линз.
— Простите за вторжение, коллега, — сказал Айзек раньше остальных. — Мы не хотели вас тревожить. Уже уходим. Заблудились, ищем выход.
Женщина дышала прерывисто. Руки дрожали, грудь резко поднималась и опадала, будто внутри сбился какой-то механизм.
Аня заметила на её запястье браслет заключённого — такой же, как у остальных. Пальцы сразу похолодели.
— Вы… не должны… его видеть… — прохрипела женщина.
Её трясло. Каждое слово выходило с усилием, с коротким хрипом.
— Отец… против… Мать против… Они вас не ждут…
— Всё хорошо. Мы уже ухо… — Айзек поднял руки и медленно сделал шаг вперёд.
— Отец… Мать… Вам… за… пре… ще…
Женщина вдруг раскрыла глаза шире. Зрачки расширились, лицо перекосило, и в следующий миг она сорвалась на крик:
— Н-о-о-о-о!!!
Земля под ногами содрогнулась. Трава пошла волнами, как кипящая вода. Дерево на миг застыло — а затем ветви, как вспышки молний, метнулись к ним.
Аня едва успела пригнуться: одна из ветвей пронеслась в считаных сантиметрах от её головы. Данил отпрыгнул в сторону. Айзек не успел — тяжёлая ветка ударила его по плечу и отбросила на несколько метров. Он рухнул, неестественно скрутившись, очки слетели в сторону.
— Серёжа, фас! — рявкнул Лаваль, щёлкнув поводком, как кнутом.
Кукла сорвалась с места и бросилась на женщину. Но когда до неё оставалась всего пара шагов, та вскрикнула — и из земли перед ней вырвались корни. С глухим хрустом они ударили по Серёже и Лавалю, отшвырнув их к противоположной стене.
Ветви хлестали воздух. Плоды срывались и летели, как снаряды. Корни вздымались, извивались, били по земле. Данил, оказавшийся ближе всех к женщине, едва успевал уворачиваться: катился по траве, отпрыгивал, но подступиться не мог — каждый шаг тут же встречал новый удар.
Аня, пригибаясь, бросилась к Айзеку, подхватила его под руку и помогла подняться.
— Надо бежать отсюда! — выкрикнула она, перекрывая грохот.
— Ох, как вы правы. Только… — Айзек не успел договорить. Между ним и Аней земля разошлась, и из-под неё вырвался огромный корень, пошёл к ним широкой петлёй.
— Ах ты, старая кошёлка! — верещал Лаваль, вытирая кровь с губы и скалясь от боли.
Он поднялся на ноги и вместе с Серёжей бросился обратно — к дереву. Но к тому моменту оно уже осыпалось, словно покрытое пеплом, теряя последние листья, плоды и ветви. Вокруг поднималась серая пыль.
Серёжа остановился рядом с тонким ростком, вновь пробившимся из земли. Под шёпот Лаваля он обхватил его обеими руками и принялся сдавливать.
— Не-е-е-е-т! — завопила хозяйка древа, глядя, как Кукла впивается в ещё не окрепшее дерево, которое уже начинало расползаться по земле.
— Да-а-а-а-а! — выкрикнул в ответ Лаваль и оскалился, не сводя глаз с Серёжи.
Данил дождался короткой паузы, перехватил посох поудобнее и рванул вперёд. Занёс оружие над головой и бросился к хозяйке древа, когда до неё оставалось не больше пяти метров.
Та рухнула на колени. Грудная клетка судорожно двигалась, раздуваясь и сжимаясь всё быстрее — с каждым вдохом словно становилась больше, шире. И вдруг она завыла так, что Аня зажала уши, а Айзек скривился от боли.
В тот же миг дерево будто взорвалось изнутри. Ветви выстрелили вверх, пронзив Серёжу насквозь и подняв его над землёй. Древесина росла сквозь него, и на глазах он срастался со стволом. Лаваль, всё ещё державший поводок, взлетел следом, вскрикнув в воздухе.