РДКНД. Большое 'О'
Аня подошла и помогла ему подняться — аккуратно, так, чтобы он не испачкал её красивую дорогую одежду кровью. Данил это заметил — и почему-то даже не разозлился. Они медленно поковыляли к машине.
Домкрат сел за руль. Саня, прихрамывая, добрёл до пассажирского кресла рядом с водителем и рухнул, тяжело дыша.
Аня и Данил устроились сзади. Девушка достала две пачки влажных салфеток. Одну бросила Сане, вторую раскрыла и начала протирать Данилу ссадины и кровь — уверенно, почти деловито.
— Вы хотя бы раз можете приехать вовремя? И не привезти с собой проблемы? Это так сложно? — Аня вытирала кровь с небритого подбородка Данила.
Домкрат, на удивление, вёл машину легко и плавно, что-то напевая себе под нос.
— Вот у этих парней всегда всё схвачено, — не унимался Саня. — Всегда на спорте, всегда кучей ходят, а не кидают кентов, как некоторые… типа вчера.
— А что вчера? — полюбопытствовала Аня.
— Не знаю. Эти двое где-то загуляли и меня не позвали. — Саня повернулся к Домкрату. — Эй, шофёр, где вы вчера шлялись?
Домкрат в ответ только кивал в такт музыке.
— Куда едем-то? Ты говорил, важно. — Аня опустила стекло и, не глядя, выбросила грязные салфетки наружу.
— Ну… это… по делу. — Саня повторил за ней и тоже швырнул платки в окно.
Телефон снова зазвонил. Данил взял трубку, но на этот раз посмотрел на экран: номер — неизвестный.
— Да, — сказал он.
В ответ — гул помех, треск, будто кто-то пытался докричаться через железо и шум.
— Данил… этого всего нет… Это… — голос то появлялся, то проваливался. — …неправда… Немая Зона… только страшнее. Намного страшнее…
— Что? — Данил наклонился к телефону, будто так можно было вытащить слова из шума.
— Найди брата… Найди брата… — повторял знакомый голос, срываясь, как заезженная пластинка.
Связь оборвалась.
— Кто это? — спросила Аня.
Данил смотрел на потухший экран.
— Двадцать Четвёртый. Степан, — произнёс он. И сам вздрогнул от этих слов. От уверенности, которой у него не должно было быть. — Мне надо к брату.
Все, кроме Домкрата, вопросительно уставились на него.
— Последний звонок, — настаивал он. — Хочу его увидеть.
Перед глазами вспыхнул Боря — не с фотографий, не из смазанной памяти, а тот самый момент: санитарный конвой, чужие руки, чужие голоса, и Бориса увозят, как вещь.
— Даньчик, ну это… ну мы же договаривались, — начал Саня.
— Тогда без меня, — отрезал Данил. — Хочу увидеть Бориса.
Аня прикусила нижнюю губу, не сводя с него взгляда. Точно такое же лицо Данил видел перед тем, как их накрыла железная хватка Левиафана. Машина выехала на мост, и город под ними вдруг стал слишком открытым, слишком широким.
— Данил?.. — Аня быстро, рывками огляделась.
— Домкрат, ты чё?! — выкрикнул Саня и рванулся к рулю.
Машину резко повело. Домкрат только громче расхохотался и вдавил газ. Они понеслись к железному ограждению, и сабвуфер грохотал так, словно отсчитывал последние секунды. Саня вцепился, пытаясь вырвать управление, локтями, плечом, всем телом, но Домкрат держал руль мёртво.
Когда Саня всё же дёрнул его на себя, раздался металлический скрежет, что-то ударило снизу, и пол будто ушёл из-под ног: мост дернулся, ограждение приблизилось, мир накренился. Аня завизжала. Данил закричал. Домкрат безумно хохотал.
— Серёга, твою ма…
***
Аня открыла глаза. Над ней мерцала лампа. Знакомые зелёные стены коридоров Большого ‘О’ обступили со всех сторон. Голова кружилась, в памяти ещё дёргалась картинка моста и падения, но она рассыпалась, стоило попытаться ухватиться за неё.
Девушка схватилась за голову и огляделась. Рядом сидела Лиза. Айзек и Лаваль склонились над Данилом: он лежал на спине, и они пытались привести его в чувство. В стене напротив зияла огромная пробоина, и из неё лился ослепительный белый свет — такой плотный, что, казалось, он давит.
— Очнулась? — спросила Лиза и мягко погладила Аню по плечу.
— Д-да… — Аня произнесла слово, будто пробуя его на вкус. — Что произошло?
— Левиафан протащил вас через полкомплекса, и вы влетели сюда. — Лиза кивнула на пробоину.
— Что там? — Аня посмотрела в белизну и попыталась вспомнить последние секунды, но в голове не находилось ничего, кроме пустоты.
Лиза пожала плечами.
— Мы не рискнули туда идти… Блок «П», про него ходили странные слухи. Но вас вытащила кукла Лаваля.
— Серёжа? — удивилась Аня.
— Ага. Он остановил нас и сказал, что сам разберётся. Потом вытащил вас — и снова туда ушёл.
Данил закашлялся сквозь маску и попытался приподняться, но сил не хватило — он рухнул обратно, зажав бок, будто там всё горело.
В очертаниях пробоины проявился тёмный силуэт на фоне белого света. Серёжа тяжело переставлял ноги, волоча за собой что-то огромное. Ещё шаг — и он вышел в коридор, держа Левиафана за ноги. Металл скребнул по полу, глухо, противно, как по зубам.
— А этого ты зачем вытащил, Серёженька?! — закудахтал Лаваль, хромая и потирая ногу, и сразу потянулся к нему, как к собственному инструменту. — Он же снова всех разнесёт!
Айзек, присев рядом, внимательно осматривал неподвижную тушу исполина, будто в ней ещё оставалась загадка, которую можно разобрать отвёрткой.
— Давайте покончим с ним раз и навсегда, — сквозь зубы сказала Лиза и перехватила ружьё, приближаясь к Левиафану.
— Лиза… — начал Айзек, но его перебил крик Данила.
— Стойте!
Проводник, держась за ребра, с трудом поднялся и на коленях подался к голове Левиафана, закованной в шлем.
— Айзек, помоги снять! — Давясь болью, Данил вцепился в края шлема.
Айзек метнулся к сумке, вытащил инструмент и стал помогать, поддевая крепления. Лиза нависала над ними, не сводя мушки с противника.
Раздался щелчок — шлем дёрнулся и отпустил. Данил потянул, и тот легко сошёл с головы, будто держался на честном слове.
Ружьё Лизы медленно опустилось. Она отпрянула и отбросила его так, словно держала змею. Ладонь прижалась ко рту, дыхание сбилось.
Аня подползла ближе и заглянула в лицо их страшного врага.
— Саня… — выдохнула она, и в памяти вспыхнул добряк в оранжевом пуховике.
— Саня! — выкрикнул Данил. Он узнал человека с фотографии Двадцать Четвёртого, про которого потом говорила Алёна.
— Самуил?.. — прошептал Айзек. — Братик?..
Глава 6. Голос
Данил и Аня сидели, свесив ноги, на одном из перевёрнутых серверов. Устройство под ними гудело, отдавая вибрацией в подошвы.
Им стало чуть легче, но о том, что произошло в Яркой комнате, они пока не говорили.
Вся группа, кроме Лаваля, помогла оттащить Саню обратно в его блок — туда, где над ним ставили эксперименты и модернизировали.
Ни у кого язык больше не поворачивался называть его Левиафаном.
Саня так и не пришёл в себя. Даже когда с натугой они усадили его обратно на место и подключили к массивному телу вырванные провода и прозрачные трубки — по одной, по две, как будто собирали его заново, возвращали в прежнюю роль.
— Я что-то окончательно запуталась.
Аня наблюдала, как Айзек мечется вокруг гиганта и подсоединяет к нему жгуты проводов.
— Это… его брат?
— Ага, — кивнул Данил. Он всё ещё думал о маме, которая была как живая.
— Айзек рассказывал: до того, как мир перевернулся, они все вместе работали в Ржавом Карнавале. А потом катаклизм — и брат погиб. По крайней мере, так они думали.
Айзек почти не отходил от Сани: настраивал приборы, проверял крепления, заламывал пальцы.
— А что такое… — Аня запнулась, подбирая ударение. — «Ржавый Карнавал»? Ты же вроде как в нём, ведь так?
— Да чёрт его знает, — честно ответил Данил. Он повернулся к Ане и усмехнулся. — Это ответ на оба твоих вопроса.
Аня помолчала, глядя в сторону белого света, который всё ещё лился из глубины пробитых стен, как из разорванного мира.
— Странно всё это… Как-то… не может такого быть, — подвела она итог. — Может, это всё сон?
— Может, — кивнул Данил.
Какое-то время они молча наблюдали, как Айзек и Лиза суетятся вокруг Сани. Данил попробовал вытянуть руки — и рёбра прострелила боль. Он ойкнул, схватился за бок и, чтобы унять её, откинулся назад, перенося вес на холодную стенку сервера.
Сквозь перчатку он почувствовал, как его пальцев коснулась ладонь Ани. Она не отдёрнула руку.
Ему захотелось снять перчатку и просто дотронуться до её кожи по-настоящему. Не случайно, не на секунду — удержать. Проверить, что это не очередная подмена, не очередной сон.
Аня чуть придвинулась ближе.
Айзек тяжело вздохнул, потом резко развернулся и вместе с Лизой направился к ребятам. Аня и Данил одновременно, не сговариваясь, отдёрнули друг от друга руки и отодвинулись.
— Дорогие друзья, — Айзек продолжал заламывать пальцы. — Это, безусловно, ситуация с братиком, которая выбила меня из колеи.
Лиза встала рядом с мужем и взяла его под локоть.
— Неизвестно, что будет, когда он очнётся, — сказала она. — Помнит он нас или нет — я не знаю. Когда он был Левиафаном, он точно нас не помнил.
— Поэтому нам надо придумать, как привести его в чувство. Вернуть сознание. Его сознание — а не сознание машины для убийств. — Айзек не переставая хрустел костяшками, заламывая пальцы.
— Ну перестань. — Лиза слегка ударила его по рукам, и инженер тут же спрятал ладони в карманы.
— Если… — она сделала заметный акцент. — Если нам удастся вернуть его в нормальное состояние.
— Ребят… — начал Данил. — Как думаете, сколько вам потребуется времени, чтобы привести его в чувство?
Лиза тяжело вздохнула.
— Ты не можешь пойти один.
— Я должен.
— Я знаю. Но тем не менее, — Лиза продолжала упираться.
— Там сейчас Эхо. И если Боря действительно там… если он жив, и этот человек рядом с ним, то… — Данил сжал челюсть.
— Я пойду с тобой, — внезапно вырвалось у Ани. — К тому же…
Единственная дверь с грохотом распахнулась. По полу застучали тяжёлые ботинки.
Раздался знакомый, режущий приказ.
— Всем оставаться на своих местах!
Псы, двигаясь по периметру, держали каждого из группы на мушке. Следом за ними, накинув поверх комбинезона шинель, в помещение вошёл старший комендант.
За ним, словно тень, двигался Белый Проводник.
— Ага! — Комендант почти строевым шагом направился к собравшимся. — Почему вы прервали связь? Почему вы находитесь в помещении проекта Л-1?
— Это… мы… того… ну то самое… — начал Айзек.
— Иваныч, мы спасали себя и свои жизни и оказались здесь, — рявкнула Лиза.
— И по счастливому совпадению оказались здесь? — Белый Проводник медленно обходил сидящую, как статуя, тушу Левиафана.
Остановившись рядом со шлемом, валявшимся у «трона», он ткнул его наконечником посоха — шлем зазвенел, как колокол.
Белый повернулся к группе.
— Хм. И как вы думаете, что будет дальше?
— Что значит — «дальше»? — вспыхнул старший комендант. — Наша основная задача — восстановить контроль над комплексом и локализовать инцидент. Устранить причину.
Он повернулся к Проводнику, выпятил гладко выбритый подбородок.
— А ваша задача, товарищ Старший Проводник, как командира группы — сделать всё возможное, чтобы достичь поставленной цели. Зачем еще вас сюда прислали? Ваша подмога должна заключаться только в этом. Остальное потом.
Белый в ответ кивнул.
— Сперва достигаем цели — потом разбираем последствия, — рявкнул комендант. — Инженер Тотенберг! Вам удастся запустить боевое изделие «Левиафан-1»? Этот ресурс нам необходим.
Айзек коротко кивнул.
— Сколько вам потребуется времени?
— Не меньше двух… может, трёх часов. Я не знаком с этим… устройством.
— Очень плохо, товарищ инженер. Очень плохо, — комендант поморщился. — Столько времени у нас нет.
Игорь Иванович на секунду задумался.
— Тогда разворачиваем здесь оперативный штаб. Отсюда начнём, блок за блоком, восстанавливать контроль над комплексом. — Он хлопнул кулаком по ладони.
Аня скользнула взглядом по вооружённым Псам. Она насчитала около трёх десятков молчаливых бойцов, готовых в любую секунду открыть огонь.
Псы разоружали присутствующих. Один ловким движением перехватил помповый дробовик Лизы, лежавший на столе. Другой вытащил пистолет из-за пояса Данила. Третий забрал пистолет Ани — разрядил его, щёлкнув затвором, и бросил к остальному оружию.
Лаваль и Серёжа исчезли.
Аня не могла вспомнить, когда видела их в последний раз. В памяти держалось только одно: как Серёжа помогал остальным дотащить Саню до «трона». А дальше — пустота. Будто их просто вычеркнули из комнаты.
— Товарищ инженер, приступайте к работе. — Игорь Иванович перевёл взгляд на Лизу.
Он неодобрительно хмыкнул — усы чуть вздулись — и распорядился:
— Товарищ аналитик, ваша задача — помочь инженеру. А что касается вас…
Аня и Данил оказались под его железным взглядом и невольно втянули головы в плечи.
— Вас я вынужден заключить под стражу, — вынес комендант вердикт. — Вы, товарищ Проводник, не выполняете прямые обязанности. Почему вы не отвели группу в безопасное место? По словам наблюдателя из комнаты управления, вы нарушаете все допустимые протоколы.
— Но что мы такого сделали? — вырвалось у Ани. — Что я такого сделала?
— Вы, товарищ секретарь, замечены в подозрительных связях с нежелательными лицами, пренебрегая собственной безопасностью и безопасностью комплекса.
Аня не нашла, что можно ответить на такое обвинение. Данил молчал — смотрел прямо перед собой, не оправдываясь и не пытаясь спорить.
На груди Пса, стоявшего справа от коменданта, красовался новенький шеврон с надписью «Нерасторопко Л. И.». Боец достал браслет, такой же, как у Данила и остальных узников, и ловким движением застегнул его на правом запястье Ани.
— Заключите обоих в цепь.
Пёс подчинился. Извлёк тонкую цепь и протянул её от браслета Данила к браслету Ани. Аня почувствовала, как устройство загудело, потом кожу кольнуло — будто по ней прошёл лёгкий разряд. Браслет вспыхнул и тут же погас, оставив на металле оранжевую, едва заметную линию.
— Это для вашей же безопасности, — заключил Игорь Иванович и, развернувшись на каблуках, направился туда, где Айзек и Лиза уже вовсю работали над Левиафаном.
Псы медленно обходили помещение, внимательно осматривая каждый угол. Четверо держали под контролем пролом в стене, ещё трое стояли у единственного выхода. Белый Проводник и несколько бойцов уже разворачивали оперативный штаб: расчистили один из столов, и Проводник разложил на нём карты комплекса. Комендант стоял рядом, тыкал пальцем то в одно место, то в другое.
Комендант доказывал Белому, что ему нужно больше людей, что тех, кого привёл с собой Старший Проводник, недостаточно. Белый отвечал тихо, ровно, но что именно — Аня разобрать не могла.
До появления коменданта и Псов Данил рвался в Псков-1. Теперь же он сидел ровно, с цепью между его браслетом и браслетом Ани.
Нужно было дождаться, пока Псы двинутся дальше зачищать комплекс или потеряют бдительность.
Но сперва нужно как-то «отцепиться» от Ани. Данил прикинул: если удастся выбраться, девушка станет обузой — не из-за слабости или медлительности, а потому что пойдёт за ним туда, куда ей нельзя.
И сама мысль, что с ней может что-то случиться, тревожила сильнее браслетов на запястьях и цепи между ними. Он даже хмыкнул про себя: оправдания про «мешает» звучали слишком удобно, слишком фальшиво.
В наушнике маски поднялся еле слышный треск. Данил напрягся, закрыл глаза и вслушался в белый шум, ловя знакомую интонацию за помехами.
«Приготовься», — прошелестел голос Двадцать Четвёртого.
Данил не шелохнулся. После столкновения с Древом и блужданий в Яркой комнате он уже знал: когда этот голос появляется — дальше случается что-то.
«Пролом… Всё внимание на пролом».
— Ты жив? — почти не шевеля губами, выдохнул Данил.
«Приготовься», — повторил Двадцать Четвёртый, и помехи будто стали плотнее.
Саня, которого Псы называли Левиафан-1, распахнул глаза. Айзек охнул и отпрянул, едва не споткнувшись. Гигант медленно водил головой, покачиваясь, словно пытался сфокусироваться на реальности вокруг — на лампах, на металлических стенах лаборатории, на людях с оружием.
Его лицо передёрнуло судорогой.
— Серёга! — заорал он. — Данил!
Голос ударил в металл, раскатился по помещению, вернулся гулким эхом. Саня рванулся подняться, но его держали ремни и кабели, уходящие под кресло-«трон». Он оглядел себя.
— Данил! Аня! — повторял он имена из Яркой комнаты. — Серёга…
Псы вскинули штурмовые винтовки. Айзек умиротворяюще водил руками, пытаясь перекричать Саню и попасть в его поле зрения, доказывая, что всё нормально, что рядом свои.
Узник снова дёрнулся, пытаясь выдрать единственной рукой кабели, опутавшие его торс, но ни огромная ладонь, ни тяжёлые ступни не слушались — тело отвечало с задержкой.
Белый Проводник подскочил, развернул сияющий посох и ткнул навершием гиганта в грудь. Разряд треснул сухо. Саня завопил ещё громче, перехватил посох и одной рукой переломил его, как тростинку. Свет ослепляюще мигнул и рассыпался искрами.
Комендант срывался на приказы, Псы перегруппировывались. Кто-то не выдержал и выстрелил — и лабораторию накрыло хаосом: крики, команды, звон металла, рваные вспышки.
— Не стрелять! — орал Игорь Иванович. — Отставить!
«Пошёл!» — снова прошелестел в наушнике Двадцать Четвёртый.
Данил схватил Аню за плечи и, перекатившись назад, стянул её с серверного шкафа.
Аня ойкнула, заскользив, но Данил подхватил её, не давая грохнуться, и прижал палец к губам.
— Уходим, — твёрдо сказал он.
Аня замешкалась.
— Пожалуйста, — уже почти взмолился Данил.
Девушка кивнула.
Согнувшись, они поползли вперёд — туда, куда ему указывал Проводник-24: к пролому в стене, наскоро заваленному хламом. Псы их не видели — всё внимание держал Левиафан, пытавшийся подняться со своего места.
Беглецы, прикованные друг к другу, почти добрались до выхода, прячась за грудами разломанного оборудования и перекошенными стойками. И тут их настиг выкрик коменданта.
— Стоять!
Для Данила этот голос прозвучал как выстрел на старте. Он дёрнул цепь, связывающую его с Аней, на себя, подхватил девушку и в два прыжка перемахнул через нагромождения завала.
«Вперёд», — повёл их Двадцать Четвёртый.
Данил не раздумывая следовал указаниям.
«Направо, шесть шагов. Прямо — двадцать шагов. Резкий поворот налево и двенадцать шагов».
Они петляли по смежным помещениям, проскакивали между дверными проёмами, пригибались под оборванными кабелями, пока не выскочили в зелёные коридоры пятого уровня блока «П» — прямо к пролому в стене, откуда лился белый свет.
От одного вида этой яркости Данила передёрнуло. Он прищурился и попытался вглядеться в белизну, как в воду. Ноги сами остановились.
Ему показалось — там, внутри, на границе сияния, стоит мамин силуэт.
— Бежим! — Аня изо всех сил дёрнула цепь, вырывая его из марева, которое снова тянуло внутрь.
Данил тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и рванул с места.
«Стой! — ударил в наушник голос Двадцать Четвёртого. — Обратно! Не туда!»
Слишком поздно.
Навстречу из распахнутой двери вывалилась толпа одержимых — таких же, как тот первый, в лаборатории Айзека.
Они двигались рывками, будто их дёргали за невидимые нити: плечи зажаты, шеи утоплены, шаги неровные, с паузами, как у плохо заведённого механизма.
Парочка резко развернулась и кинулась обратно.
Но там уже ждали двое Псов.
Коридор сомкнулся, как капкан: впереди — одержимые, позади — псы.
Данил попытался развернуть посох и встать в стойку, но цепь между ним и Аней натянулась, сбила движение, стянула их друг к другу.
Тогда Данил развернулся к девушке лицом.
Правой рукой перехватил посох под навершием, Ане отдал нижнюю часть — так, чтобы они держали одно оружие вдвоём. Ладонь, прикованную к её правой руке, он сжал крепче.
Одержимые приближались.
Сквозь их глухие, монотонные стоны и усталые обрывки слов — просьбы, имена, бессмысленные повторы — слышался скрежет обуви по металлу. Они шли неестественно, как куклы, слишком высоко поднимая ноги и слишком поздно опуская.
Псы переговаривались, требовали отступить и не спускали беглецов с мушек.
Аня смотрела в бездонные линзы маски Данила. В них отражалось её лицо — осунувшееся, в пыли, со свежими ссадинами.
— Я веду, — сказал Данил.
«На колени!» — приказал голос Двадцать Четвёртого.
Они синхронно присели, и над ними в прыжке пролетела кукла, едва не задев плечом.
«Разворот!»
Они повернулись на месте.
Данил с Аней крутились в тесном коридоре, как связка в парном танце, уворачиваясь от Псов и одержимых. Они уходили от окостеневших рук и тяжёлых прикладов. Псы сперва выпустили несколько пуль — коротко, в пол и по стенам, отсекая беглецам путь, — а потом перешли в рукопашную.
«В диагональ!»
Данил потянул, Аня поддалась, и они соскользнули по металлическому полу в сторону, уходя от Пса, который метнулся схватить Данила за плечо.
«Смена мест!»
Они развернулись. Данил пропустил Аню вперёд, сам ушёл ей за спину, и посох пошёл по дуге — жёстко, по голове ближайшего одержимого. Снова разворот — и следом подсечка: наконечник посоха выбил опору из-под ног Пса, тот грохнулся на металл, срывая дыхание.
«Вывод».
Данил толкнул Аню от себя — ровно настолько, чтобы цепь между ними натянулась струной. В этот натяг влетел одержимый: петля цепи зацепила его шею, вдавилась под подбородок. Данил и Аня одновременно присели, опускаясь вниз всем весом, и он рухнул вместе с ними, ударившись головой о железный пол так, что звук отдался в зубах.
На миг стало пусто — только их дыхание и дрожь в руках.
Они снова сблизились.
Пальцы нашли друг друга и переплелись.
Прошла минута, другая, а они продолжали сливаться в танце, уворачиваясь и нанося удары.
Когда у Ани уже сбилось дыхание, а ноги начали подкашиваться, Данил рванул с места, обрывая их страшный танец.
Он потянул её за собой — цепь звякнула, дернулась, но послушно легла в темп.
Они бросились в освободившийся проход.
Псы в этот момент застряли в своей драке. Одного завалили и теперь тянули за броню, пытаясь содрать защиту с груди и плеч, будто снимали жестяную оболочку.
Второй лежал рядом без сознания; тело подёргивалось мелко и странно, словно по нему проходили помехи — как по экрану, который никак не может поймать сигнал.
Они бежали вперёд, стараясь не оглядываться. Аня держалась за Данилом, уже почти не различая дороги: стены по бокам сливались в одно мутное зелёное пятно, лампы размазывались полосами, воздух резал горло сухостью.
«Направо, — диктовал Двадцать Четвёртый. — Восемьдесят шагов».
Аня замедлялась; цепь между ними всё чаще натягивалась.
— Ещё немного. Держись. Ещё чуть-чуть, — выдавил Данил, хотя сам уже выдыхался. Боль в боку усиливалась, с каждым шагом он терял силы по крупице — и эти крупицы складывались в пустоту.
«Вперёд. Пробивай».
Перед ними оказалась дверь — единственная не металлическая, как остальные, а обычная, фанерная, нелепо домашняя на фоне блока. Данил не раздумывал: врезался плечом. Раздался треск, дерево разлетелось щепками и осыпало Аню, которая летела следом. Они ввалились внутрь и рухнули на колени.
«На месте», — как ни в чём не бывало сказал Двадцать Четвёртый.
Фон в наушниках пропал. Связь оборвалась — будто ножом. Данил, еле переводя дыхание, стоял на коленях на полу, засыпанном мелким гравием. Аня сидела чуть позади и рвано дышала, потом подняла голову и огляделась.
Перед ними оказалась стена из красного кирпича и распахнутая дверь. Над ней висела ржавая вывеска: «Псков-1».
***
Данил, преодолевая усталость, поднялся и шагнул к входу. Аня продолжала сидеть на месте. Цепь между ними натянулась, и Данил невольно остановился.
— Стой, — сказала девушка. — Подожди…
Данил, остановившийся в шаге от цели, сжал кулаки и дёрнул цепь так резко, что рука Ани рванулась, а наручник больно ударил по запястью.
— Я… — начала Аня. — Да как ты можешь! Что с тобой не так?!
Слёзы хлынули по лицу, смешались с грязью и потекли по ссадинам.
— Ещё позавчера я проснулась в своей кровати. Ещё позавчера я была дома! А теперь посмотри… Посмотри на меня!
Данил отвёл взгляд, но тут же снова посмотрел на неё.
— Люди сошли с ума, ими овладела какая-то хренотень. Вокруг какие-то психи, которые смотрят на этот ад и даже не удивляются! В меня стреляли — не раз и не два, а будто весь день! Дерево, которое пыталось придушить. Куклы, которые говорят. Монстры, которые лезут из каждого угла!
Данил невольно вжал голову в плечи.