Страна без имени
Внутри кабинета директрисы Кёгоко царила темнота. Шидзука подошла к сейфу и быстро набрала нужную комбинацию. Замок отозвался тихим щелчком — дверца приоткрылась.
Девушка не могла поверить своему везению. Плотные пачки купюр лежали в несколько рядов. С этими деньгами она могла уехать подальше от Осаки — хоть на Хоккайдо, хоть на Окинаву, где её уже никто не найдёт.
Шидзука принялась перекладывать деньги в рюкзак. Закончив, она нащупала небольшую пластиковую карточку — удостоверение личности на имя Кёгоку Томоэ. Не понимая, зачем, она машинально сунула его в карман и направилась к выходу.
В этот момент дверь распахнулась — в лицо ударил яркий луч фонаря, следом вспыхнул свет.
— Значит, я не ошиблась. Это ты была у ворот, — прозвучал хриплый женский голос.
На пороге стояли директриса и Сине в форме охранника.
Шидзука поняла, что попалась. Она отступила к стене, прижала рюкзак к груди, и принялась лихорадочно перебирать в уме варианты побега. Нахлынули воспоминания: вот так же она стояла в этом кабинете несколько лет назад, а Син смеялся и унижал её.
Взгляд невольно метнулся в сторону окна.
— Даже не думай.
Син рванул к ней, схватил за рюкзак. Шидзука резко развернулась и пнула его ногой. От неожиданности парень оступился и налетел спиной на угол стола. Лямка рюкзака натянулась — молния разошлась, и деньги посыпались на пол. Кёгоко тут же бросилась их собирать.
Внезапно земля дрогнула. Стены и пол заходили ходуном, толчки стали нарастать. Раздался звон разбивающегося стекла, затрещали балки. Свет замигал и погас. Шидзуку с силой отшвырнуло к стене. Последнее, что она ощутила, — как пол уходит из‑под ног, и она летит в бездну.
◇◇◇
Очнулась Шидзука от давящего ощущения в груди. Но внезапно ей стало легче, в лицо ударил свет, а вокруг зазвучали голоса.
— Здесь ещё выжившие. Как вы себя чувствуете?
Она увидела склонившегося над ней мужчину в форме пожарного.
— Не знаю… Кажется, нормально, — закашлялась Шидзука.
Он помог ей подняться и повел к карете скорой помощи, на ходу засыпая вопросами:
— Как вас зовут? У вас есть документы?
Они шли между развалин и мертвых тел. До Шидзуки долетали обрывки разговоров: говорили, что Токио полностью разрушен, а на Хоккайдо активизировались все вулканы.
— Вы здесь работали? Учились? Можете помочь опознать тела? — не унимался пожарный.
Она опустила взгляд и увидела два свежих тела. Это были Син и Кёгоку. Она поняла это по их одежде. Лица их были изуродованы обломками рухнувшего здания.
— Нет… Я здесь просто… приехала в гости к подруге, — сбивчиво произнесла она.
Пожарный коротко кивнул и передал её в руки медиков. Осмотр не выявил серьёзных травм — лишь несколько синяков и ушибов. После этого, сообщив адрес ближайшего укрытия, её отпустили.
Она пошла прочь с чувством, будто даже сама земля ополчилась против неё, а шанс на лучшую жизнь погребён где‑то под руинами. Вспомнив вопрос пожарного о документах, Шидзука машинально сунула руку в карман — и достала гладкую пластиковую карточку. Держа дрожащими руками, она вгляделась в имя: Кёгоку Томоэ.
Следующие несколько месяцев Шидзука провела в лагере для пострадавших от землетрясения. Каждую ночь она просыпалась, вздрагивая от звуков сирен. А в каждом новом лице видела того мужика, что угрожал ей в клубе и ломился в квартиру.
Но всем было явно не до неё. Страну сотрясали новые толчки, цунами сметали прибрежные города один за другим. Когда стихия немного утихла, западная часть архипелага превратилась в безжизненные пустоши, а восток погрузился в хаос, напоминающий эпоху воюющих провинций. Только теперь роль провинций играли автономии, власть в которых захватили банды и корпорации.
Чтобы навести хоть какой то порядок власти пытались идентифицировать беженцев. Но после падения старого мира никто не сверял лица — достаточно было карточки. Именно тогда Шидзука окончательно стала Кёгоку Томоэ — и именно тогда с ней связалась загадочная организация.
Человек по имени Такэда сообщил, что выкупил участок в Наре и восстановил один из старых детских домов. По его сведениям, Кёгоку руководила этим учреждением ещё до Катастрофы. Он предложил ей вновь занять пост директора.
Предложение оказалось щедрым, а Шидзука отчаянно нуждалась в деньгах. Она согласилась, не до конца осознавая, куда это её приведёт.
◇◇◇
Женщина, которую когда‑то звали Шидзука, потом — Кёгоку Томоэ, а теперь — Такамори Аюми, резко тряхнула головой, отгоняя нахлынувшие воспоминания, и распахнула дверцу машины.
Лифт с подземного паркинга плавно поднял её на один из верхних этажей жилого комплекса. Аренда здесь стоила неприлично дорого, но это больше не имело значения. Теперь она могла позволить себе всё: роскошные автомобили, одежду от именитых брендов, украшения, за которые раньше отдала бы полжизни. Все чтобы хоть как-то заполнить пустоту, образовавшуюся в тот момент, когда она перестала быть собой. Но скоро этому придёт конец. Она оставит позади этот полуразвалившийся клочок суши и начнёт все заново. Например где-нибудь в Юго-Восточной Азии.
Шидзука прошла по коридору и остановилась возле своей квартиры. Внезапно её охватило тревожное чувство — возникло почти непреодолимое желание развернуться и уйти. Но система уже считала данные с её «сида», и дверь с тихим шорохом скользнула в сторону.
Загорелся мягкий приглушённый свет. Всё выглядело ровно так, как она оставила утром: недопитая бутылка вина на столе, переполненная пепельница, плотно зашторенные окна. Ни единого следа чужого присутствия — только её собственные страхи.
Она шагнула внутрь, с облегчением сбросила обувь, расстегнула верхние пуговицы блузки, налила себе вина и приказала системе раздвинуть шторы.
Свет неона с фасада соседней башни ударил прямо в лицо — яркая реклама нового сингла Re:Bird от MAKINA отразилась в глазах Шидзуки. Она сделала глоток.
— Приятно видеть, что спустя столько лет люди в этой стране всё ещё тянутся к прекрасному, — резко прозвучал за спиной механический голос.
Шидзука вздрогнула и закашлялась, поперхнувшись вином. Сердце забилось так, будто пыталось вырваться наружу. Медленно, словно против воли, она обернулась.
Воздух в центре комнаты дрогнул, пошёл рябью. Пространство на мгновение исказилось — и в нём проявилась фигура. Полутени и неоновые отблески придавали ей зловещий, почти демонический облик.
Фигура подняла руку и сняла маску. Под ней оказалось лицо молодой девушки. На долю секунды Шидзуке показалось, что она уже где‑то видела её раньше — но где и когда?
— Кто ты? И как сюда попала?
— Моей соседке тоже нравится эта артистка… MA‑KI‑NA, — с усилием, по слогам, произнесла девушка, игнорируя вопросы.
Она неторопливо подошла к столику, взяла бутылку с остатками вина и, глядя сквозь мутное стекло, стала рассматривать Шидзуку.
— Аюми… да? Или как тебя сегодня зовут? Хозяин поручил разобраться с одной проблемой. Догадываешься, с какой?
Руки женщины предательски задрожали. Значит, они всё‑таки узнали. И Такэда прислал за ней одну из своих убийц.
Её взгляд заметался по комнате в поисках выхода. Выбежать в коридор не получится — девушка стояла прямо напротив двери, да и до лифта она точно не успеет добраться. Хорошо, что та решила поболтать: это даст выиграть лишнее время.
— Я не понимаю, о чём ты, — Шидзука попыталась унять волнение в голосе. — Я хорошо делаю свою работу. Такэда… Ты ведь от Такэды? Он всегда был доволен результатом. Более того, это моя схема. Весь скрипт с «Памятной нитью» — моя разработка.
— Ты вообще о чём сейчас? — девушка слегка нахмурилась и вернула бутылку на стол. — Вроде говоришь по‑японски, а ни слова не разобрать. Но хозяин предупредил, что ты будешь отпираться, и поэтому попросил показать тебе это.
Она достала из кармана коммуникатор и принялась возиться с ним, раздражённо морщась.
— Слишком сложно… — буркнула она. — Проще было бы показать вживую.
Наконец устройство подчинилось. Девушка положила его на стол, и в воздухе возникла голограмма.
Шидзука отшатнулась. Перед ней вращалась отрезанная голова — с лицом того самого парня, который должен был сделать ей новую личность.
— Вижу, узнала, — спокойно сказала девушка. — Значит, понимаешь цену предательства.
Голос её оставался ровным, безжизненным, словно она выполняла рутинную работу. И говорила она странно — с каким‑то деревенским акцентом.
— Но хозяин готов дать тебе второй шанс. Сказал, что вторую такую Кёгоку Томоэ найти будет сложно. Взамен ты должна вернуть то, что украла.
— Я ничего не крала.
— Танабэ Юкио, Цуцуи Садамори, Оганэ Того… — девушка лениво перечисляла имена. — Богатые старики, которых не было в списках. Последнего я навестила на днях. Он был очень разговорчив.
— У меня ничего нет. Можешь проверить.
— Это лишнее, — она постучала по своему затылку. — Деньги у тебя здесь. В вашем… SEED. В этом маленьком паразите в голове.
Из ножен на поясе она извлекла короткий виброклинок.
— Выбирай: ты отдашь мне всё сама или мне придётся извлечь это силой.
Шидзука посмотрела на оружие, затем бросила взгляд за спину и приказала системе разблокировать замок балконной двери. План сложился мгновенно: выскочить наружу, запереть дверь, выиграть время. Бронированное стекло какое‑то время удержит эту девчонку. Два шага по карнизу — и она уже в другом крыле. А дальше — бежать. Без документов, без имени… Но она справится. Она всегда справлялась.
— Хорошо, — сказала она. — Сколько ты хочешь?
— Ты предлагаешь мне деньги? — девушка на секунду задумалась. — Хозяин предполагал, что ты попытаешься откупиться. Поэтому и прислал меня.
— Почему ты называешь Такэду хозяином?
— Потому что он говорит — я делаю. Когда сделаю достаточно, он вернёт мне свободу.
— Значит, ты не свободна?
Шидзука внезапно осознала, что её так смущало в разговоре с незнакомкой — и откуда ей знакомо это лицо. Девушка смутно напоминала одну девочку из первой партии детей для Такэды. Хотя… нет, вряд ли. Та была инвалидом, не могла ходить. Может, протезы? Тоже нет — её случай считался безнадёжным.
— Я, кажется, поняла… Ты «проб».
Девушка посмотрела на неё — и на мгновение в её глазах мелькнула странная, глубокая боль.
— «Проб»… — она усмехнулась. — Звучит как что‑то непонятное, чуждое. Как буракумин. Отверженный.
Усмешка исчезла так же быстро, как появилась.
— Хватит разговоров, — девушка шагнула вперёд.
— Подожди! — Шидзука отступила и упёрлась спиной в стекло. — Ты говоришь о втором шансе, но это ложь. И ты это знаешь. Мой «сид» бесполезен без ключа шифрования. Тебе нужно, чтобы я сама его отдала. Только поэтому я ещё жива.
— Снова непонятные слова… — девушка поморщилась. — У меня мало времени. Я просто принесу твою голову. А дальше пусть он сам разбирается.
— А если однажды он решит, что ты ему больше не нужна? — тихо сказала Шидзука. — Пришлет кого‑то за тобой?
— За мной?.. — взгляд девушки вдруг стал пустым. Рука с клинком опустилась.
Это был её шанс.
Шидзука метнула в незнакомку бокал, распахнула дверь и оказалась снаружи. В лицо ударил прохладный ночной воздух и гул машин далеко внизу. Дверь захлопнулась перед ней с глухим щелчком. В следующее мгновение стекло содрогнулось от удара. Через прозрачную преграду на неё смотрели два глаза — полные ненависти, растерянности и бессилия.
Нужно было торопиться.
Подойдя к краю балкона, она посмотрела сначала вниз, затем на узкую полоску карниза, вздохнула и перелезла на него. Прижалась спиной к стене. Со стороны квартиры доносились глухие удары — девушка не сдавалась.
Двигаясь медленно, выверяя каждый шаг, Шидзука почти добралась до соседнего балкона. В этот момент со стороны её квартиры раздался визгливый треск, словно в ход пустили циркулярную пилу. Через секунду за спиной появилась мерцающая тень.
Шидзука обернулась. Порыв ветра ударил в лицо. Нога соскользнула. Тишину прорезал стремительно удаляющийся крик.
Глава 7
Поезд уже четверть часа стоял в тёмном тоннеле — прибытие задерживалось. Я без особого интереса разглядывала своё отражение в стекле, пока тишину не разорвал скрежещущий металлический грохот: где-то впереди открывались ворота. Спустя мгновение состав дёрнулся и плавно тронулся с места.
Мы выскользнули из тоннеля. Я сидела против движения, и солнечный свет ударил в глаза так резко, что пришлось зажмуриться. Прикрыв лицо ладонью, я наблюдала, как позади остаётся чёрная монолитная стена.
На секунду мелькнула мысль: за всю историю люди ещё не отгораживались друг от друга настолько буквально. Да, когда‑то была Берлинская стена, позже — стена дронов между Европой и Россией. Но это… ощущалось иначе.
Формально пересекать границу между Киото и Осакой никто не запрещал — достаточно было пройти пограничный контроль и не значиться в списках тех, кому въезд был закрыт.
В одной из лабораторий «Шинкая» я однажды слышала, как сотрудники вполголоса обсуждали стену. Говорили, это не просто символ, а защита от электронного шпионажа: конструкции глушат любые радиосигналы. Возможно, этим объяснялся параноидальный страх в глазах «отца», когда речь заходила об осакских ИксИнах — Арбитрах. И то, что доступ к Потоку в автономии Киото был жёстко ограничен и полностью контролировался Takeda Group.
Я невольно поморщилась, вспомнив о Такэде — «отце» как он любил чтобы его называли. Когда я была ему нужна, мои желания не принимались в расчет. Хотела я возвращаться в Киото или нет — это никого не волновало. В какой-то момент я просто просыпалась в палате: опутанная проводами, подключённая к аппаратуре — в том самом месте, откуда когда-то пыталась вырваться.
Я пыталась поговорить об этом с Саей — объяснить, что я человек, а не лабораторная крыса. Но после переезда в Осаку она сильно изменилась — и не в лучшую сторону. Похоже, «отец» пообещал ей что‑то очень важное: настолько значимое, что она перестала сопротивляться и начала беспрекословно выполнять все его приказы.
Когда двери вагона разошлись, я направилась к зелёному коридору. Декларировать было нечего, а двойное гражданство избавляло от лишних процедур.
В зоне досмотра кожу едва заметно защипало; я почувствовала лёгкую вибрацию — система начала сканирование. Невидимые сенсоры скользили по телу, просвечивая ткани, считывая параметры аугментаций и сверяя их с базами. Перед глазами вспыхнуло окно доступа к личной информации. Я мысленно подтвердила запрос, и система подключилась к «сиду», окончательно идентифицируя мою личность.
Казалось, на этом всё должно было закончиться, но у выхода меня остановили.
Молодой офицер попросил подождать и тут же уткнулся в терминал; его пальцы быстро заскользили по сенсорной панели.
— Томоэ Сакура? — спросил он, скорее для формальности.
— Да.
— С какой целью посещали Киото?
— Навещала родных.
Я не собиралась ничего скрывать, но в этот момент почему-то почувствовала себя так, будто делаю что-то незаконное.
— Что-то не так?
На экране перед ним мелькали строки: серийные номера имплантов, их конфигурации, состав сплавов, точная масса тела — детали, на которые я давно перестала обращать внимание. Пауза длилась всего несколько секунд.
— Да. У одной из ваших аугментаций изменилась модель и серийный номер. По правилам это нужно задекларировать.
Чёрт. Я совсем забыла, что в «Шинкае» мне обновили шасси.
— Офицер, простите. Я не знала. Сейчас всё заполню.
Он посмотрел на меня с едва заметным сочувствием и тихо вздохнул.
— Не нужно. Я уже внёс изменения. Впредь будьте внимательнее. И… добро пожаловать в Осаку.
Я поблагодарила его и, выйдя на привокзальную площадь, направилась к пригородным поездам.
На мгновение вернулось воспоминание о моём первом приезде сюда — два года назад. Тогда мне казалось, что я наконец обрела свободу. Вот только это была всего лишь иллюзия.
Через час добравшись до дома я без задних ног рухнула на кровать.
◇◇◇
Звонок разбудил меня ближе к вечеру — по крайней мере, так мне сначала показалось. Но стоило взглянуть на дату, как внутри всё оборвалось. Это был вечер следующего дня.
Я проспала сутки.
А ведь сегодня… какое там «сегодня» — уже сейчас у нас выступление на Blossom Noise, фестивале начинающих групп. Тот самый шанс, о котором мы грезили последние месяцы.
Проклиная себя на чем свет стоит, я приняла вызов.
— Сакура… где ты? — голос Акиры взорвался в голове.
— Я… я сейчас буду, — прохрипела я.
— Что у тебя с голосом? Ты заболела?
— Нет… всё нормально. Там ещё не начали?
— Не начали? Да уже вовсю идёт.
На заднем плане прорезался плотный шум гитар и ударных.
— Гинтаро еле уговорил организатора сдвинуть наш сет.
— Акира, прости…
— Мне сейчас не до извинений. Я тебя не узнаю. Мы же вчера всё обсудили.
— Вчера?..
Я попыталась сосредоточиться, вспомнить, что было вчера, но в голове зияла пустота.
— Ладно, на прогон ты не пришла, — продолжил он. — Но если ты не появишься сейчас, это будет самый тупой способ похоронить наш шанс выйти в высшую лигу…
Он на мгновение замолчал.
— У тебя полчаса. Сет-лист я отправил.
Связь оборвалась.
Я заметалась по комнате, на ходу натягивая одежду. В горле запершило, я закашлялась и распахнула холодильник. Схватила с полки бутылку минералки и, стараясь не смотреть на ровные ряды золотистых ампул, осушила ее за несколько глотков.
Закрыв дверцу, я замерла.
На панели горело сообщение:
«Звонил один из твоих. Завтра в 19:00 в “Вижн” у тебя концерт. Сая.»
Я медленно отступила. Буквы поплыли перед глазами.
«…мы же вчера всё обсудили…»
Я стерла сообщение и вывела новое:
«Если у тебя нет своей жизни — не ломай хотя бы мою. Сакура.»
◇◇◇
Я понимала, что наземным транспортом до клуба добираться вечность. Пришлось вызвать аэротакси. Удовольствие не из дешёвых, но выбора не было.
Едва машина взмыла в воздух, передо мной как на ладони распластался город, утопающий в вечерней дымке: строгие сетки улиц, рябь неона, башни, пронзающие мутное небо. Над центром взгляд сам собой зацепился за силуэт замка Осаки и тяжёлую громаду Департамента безопасности. Сердце сжалось: память услужливо вернула меня на две недели назад.
Перед глазами возникла Хина. И тот подвал в доме психопата-террориста.
Я стиснула зубы и усилием воли отогнала воспоминания. Нужно было сосредоточиться на сегодняшнем выступлении. Я открыла почту, чтобы пробежать глазами сет-лист от Акиры, но во входящих мелькнуло другое письмо — приглашение на поминальную службу в храм Кокубундзи, всего в нескольких кварталах от моего дома. Я прочитала заголовок — и тут же отвела взгляд, будто коснулась чего-то постыдного.
«Прости. Я правда хотела прийти. Но реальность редко считается с нашими желаниями».
Посадочная площадка оказалась всего в паре кварталов от клуба. Я выскочила из машины и впопыхах едва не забыла в салоне гитару.
Я шла быстро, почти бежала, и у круглосуточного минимаркета случайно задела плечом какого-то типа из пёстрой, явно маргинальной компании. Они гоготали и по очереди вдыхали какую-то дрянь.
«И откуда их сегодня столько?..»
Я попыталась пройти мимо, будто ничего не произошло. Тихо извинилась, опустила голову. Но тип с ярко-красными, торчащими во все стороны волосами вдруг вцепился в ремень моего кофра.
— Эй, ты… охренела? Что ты там буркнула? Думаю, тебе стоит напомнить про манеры… Например, в том переулке.
Он допустил ошибку — потянул меня за собой.
Я замерла на долю секунды. Потом развернулась, встретилась с ним взглядом — и со всей силы наступила ему на ногу. Захрустели кости. Его глаза расширились, он согнулся пополам и, заскулив, рухнул на асфальт. Похоже, гипс ему обеспечен надолго.
Его дружки тут же оживились. Один полез за пазуху — явно не за аптечкой. Другой демонстративно сжал кулаки, отливающие холодным хромом.
Я отступила на шаг, прикидывая, скольких успею уложить, прежде чем мне вскроют живот или проломят череп.
— Сакура?
Я обернулась. От клуба к нам уже бежали Гинтаро, Юдзи и ещё с десяток крепких ребят. Они быстро взяли меня в кольцо, и уличная шпана сразу поубавила пыл. Попробовали что-то возразить, но Гинтаро коротко объяснил, чья это территория и чем всё закончится, если они ещё раз здесь появятся. Те переглянулись, поняли расклад, подхватили пострадавшего товарища и поспешно исчезли за углом.
— Ты цела? — спросил Гинтаро, когда они ушли.
Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.
— Да. В норме.
Я огляделась: вдоль всей улицы кучковались похожие компании. Разношерстная толпа — гремучая смесь стилей, выражений, взглядов. И те, что свалили, были не самого худшего толка.
— Сегодня здесь… как-то слишком людно.
— Ты ещё внутри не была, — хмыкнул Гинтаро. — Эйити, чтоб ему пусто было, поставил в хедлайнеры Shōgun. С их провокационными текстами они всегда притягивают всякий радикальный сброд.
— Ты, кстати, отлично впишешься, — усмехнулся Юдзи. — Выглядишь как тогда, пару недель назад, когда орала «Интернационал» и грозилась разнести всех к чертям всех корпов.
— Даже не напоминай, — я отмахнулась и двинулась за Гинтаро. — Что по плану? Мы выступаем втроём?
Юдзи посмотрел на меня с лёгкой настороженностью.
— Ты вообще в порядке? Вы же с Акирой всё вчера обсудили.
Я пожала плечами, стараясь выглядеть уверенно:
— Просто уточняю.
— Не переживай, она отличная девчонка.
— Ты о ком?
Он прищурился, но ничего не сказал и придержал дверь.
Внутри глухо бил ритм бас-бочки, стены вибрировали от гитарных пассажей, и было жутко накурено. Вдоль прохода маячили какие-то типы, провожая меня мутными взглядами. Гинтаро шёл вперёд, будто никого не замечая, и мы держались за ним.
— Акира весь на нервах, боялся, что ты нас кинешь, — прокричал сквозь грохот Юдзи. — Я его таким последний раз видел, когда в шутку убрал ему бас из мониторов. Говорит, выступать на одной сцене с Shōgun — всё равно что сорвать джекпот.
— Подожди, — я наклонилась ближе. — А «Вижн» для них не маловат? У них же последний сингл, Shitsurakuen1, уже несколько месяцев в топе. Почему не взять площадку побольше?
— Я слышал, что все из-за Накашимы, чтобы не провоцировать власти города. Думаю если бы не контракты и спонсорка, то вообще могли все отменить. Да и единственный крупный концертный зал в центре сегодня занят — закрытый гиг MAKINA.
Я едва заметно дрогнула.
◇◇◇
Гримерка походила на банку с сардинами. Тесно, душно и людно до отвращения. Вместо того чтобы свалить в бар после сета, музыканты окопались здесь — распивали коктейли с фанатками и каким-то случайным сбродом. Такой концентрации странных, откровенно отбитых личностей в одном помещении мне ещё видеть не доводилось.
Как только они себя не уродовали, лишь бы хоть как-то выделиться из общей массы. Взять хотя бы двоих, что заменили себе нижние челюсти на нечто вроде кухонных овощерезок. На футболках — логотип «Sons of Inferno».
Недоумки… хотя нет. Просто глупые дети. Не понимают, каково это — когда у тебя нет выбора.
Кто-то с рождения мучается, лишившись конечности — а эти выстраиваются в очередь, чтобы какой-нибудь хирург, только-только получивший лицензию, оттяпал им очередную часть тела и вживил такой вот убогий аугмент.
Юдзи, активно работая локтями, расчистил нам путь к дальней стене. В углу я заметила Акиру — он что-то напряжённо обсуждал с незнакомой девушкой.
Когда мы приблизились, он осёкся и с облегчением выдохнул. Лицо тут же просветлело.
— Наконец-то, — пробормотал он, закидывая на плечо кофр с басом. — Пойдём, пора…
— Подожди. — Я взяла его за руку. — А что с аранжировками? В половине треков, что ты скинул, синты на первом плане. Мы вообще вытянем таким составом?
Он удивлённо приподнял брови.
— Мы же вчера…
— Лучше повтори, — вмешался Юдзи, звякнув кейсом с тарелками. — У неё, похоже, весь вчерашний день вылетел в помойку.
Акира посмотрел мне в глаза, тяжело вздохнул и указал на свою спутницу.
— Вот, знакомься — это Ринка. Партии Хины она знает.
— Стой, стой! — я резко перебила его. — Какие ещё партии? Ты просто взял и заменил её? Даже не спросив?
— Слушай, ты точно не заболела?.. — он на мгновение замолчал, будто подбирая слова. — Тебя не было больше недели. Хрен свяжешься… Ты в тот вечер… Когда Хина… просто в хлам напилась… А потом пропала. Как сквозь землю. Даже на похороны не пришла.
Он говорил холодно — жёстко, без истерики. От этого было только хуже. Каждое слово звучало как пощёчина.
— А когда ты всё-таки объявилась, — продолжил он, — сказала, что тебя всё устраивает. Так что сейчас изменилось? Я, если честно, не был уверен, что ты вообще придёшь. Уже искал сессионщика. Ринку попросил подменить тебя, если что. Мы вчера полдня репали «Помехи» и «Сигналы».