Страна без имени
Щёки обожгло жаром. Я сжала кулаки так, что побелели костяшки. Хотелось наброситься. Стукнуть. Просто потому, что он был прав.
— Ты не видел, во что он превратил Хину…
Я не договорила. Заметила испуганный взгляд Ринки — и внутри будто что-то оборвалось. Стало как-то… пусто.
Акира шагнул ближе, положил руки мне на плечи.
— Послушай… — тихо сказал он. — Нам всем тяжело. Я не вычеркиваю никого из нас. Даже тех, кого уже нет. Но это шанс. Редкий. Ринка отлично играет. Гинтаро договорился с Эйити — нас ставят перед Shōgun. Считай, это альтернатива отмененному прослушиванию в «Mirai». Видишь, все идут нам навстречу — пожалуйста, не ломай то, что мы так долго создавали.
Он на секунду задумался, затем добавил.
— Знаешь, Хина была бы счастлива, если бы мы не застыли в прошлом. Если бы могли двигаться дальше.
Я кивнула, смахнув предательскую слезу.
— Хорошо. Но у меня условие. Закроем сет кавером на «Re:Bird» MAKINA.
Акира посмотрел на остальных членов группы. Все молча кивнули.
◇◇◇
Я смотрела в зал. На эти лица — ещё полчаса назад чужие, а теперь такие близкие. Мы отдали им частичку себя — они вернули её многократно.
Когда мы только вышли, у сцены толклись с десяток парней. Те, что приходят раньше всех, чтобы урвать место у самого края — самые преданные фанаты Shōgun. Группы, что уже несколько лет звучала на радио. Группы, чей дебютник сразу стал платиновым.
Мы могли лишь мечтать о таком. Взобраться на вершины чартов — играя музыку, без которой не представляли свою жизнь.
Первой в сете была «Помехи». Мы с Акирой написали её, когда только познакомились. Он работал барменом у Гинтаро, а я только-только перебралась в Осаку — искала, где приткнуться. Ни Юдзи, ни Хины тогда и близко не было.
Помню, он смешал мне «Токио Айс Ти» и, не глядя, бросил:
— Мир — как это пойло. В нём полно дерьма. Но трещины на время залатает.
Тогда в голове и родились первые строки. Я выпросила ручку и нацарапала их на салфетке. А на следующий день он уже принёс мелодию.
К тому моменту, как затихли последние аккорды, у сцены не осталось свободного места. Кажется, зашло. Да и наши немногочисленные поклонники подтянулись.
В зале стало душно. Я стянула армейскую куртку, оставаясь в одной футболке. Публика тут же отреагировала — свист, выкрики, грязные шуточки. Но сразу всё стихло.
Юдзи начал отбивать вступление к «Сигналам» — и будто заворожил толпу. Ритм подхватил Акира, выстраивая фундамент. Обычно Хина в этом месте чуть запаздывала — на долю секунды. Но сейчас всё было иначе. На её месте стояла Ринка.
Синтезаторный аккорд резким всплеском сменил затихший бас — и наступила моя очередь насытить гармонию гитарным мясом.
Зал взорвался. Кто-то устроил слэм.
Затем были «Осколки», «Безымянная страна». Народ всё прибывал. Даже те, кто уже отыграл свои сеты, подтягивались к сцене. За кулисами мелькнули ребята из Shōgun — я узнала их по серым безрукавкам с логотипом: самурайский шлем-кабуто, половина которого растворялась в цифровом коде.
Наше время подходило к концу. Я уже ждала, что нас вежливо попросят освободить сцену. Но их лидер — высокий парень с длинными волосами, собранными в хвост — вдруг поднял вверх оба больших пальца.
Я поймала этот жест — и что-то внутри щёлкнуло.
Воодушевленная, я повернулась к ребятам. Акира. Юдзи. Даже Ринка — несмотря на то, как я себя вела перед выступлением — все смотрели с поддержкой. С ожиданием.
Я сжала микрофон обеими руками, глубоко вдохнула — и в тишине зазвучали первые строчки «Re:Bird». Акапелла, еле слышно.
До уровня Макино Эри мне было далеко. Но в тот момент это не имело значения. Я просто пела. Свет приглушили. Я закрыла глаза — и мир исчез. Осталась только вязкая, безоговорочная темнота. И полное одиночество.
В горле запершило. Голос словно сковали цепями. Заточили в глубокой, глухой бездне, где каждый звук вяз в тишине и не мог выбраться наружу.
На мгновение показалось, что всё это зря.
Хотелось остановиться. Поблагодарить. Извиниться. Просто уйти.
Но вдруг, словно из пустоты, мою партию осторожно подхватили клавишные. Через секунду к ним присоединился бас. Затем — лёгкое, нарастающее дребезжание тарелок.
Они поддерживали. Дополняли. Вытягивали. Плавно, будто буксир, тянущий за собой утлую лодку.
И в этот момент вспыхнул свет. За спиной будто расправились крылья. Ритм, мелодия — они окутали меня. В бездну проник луч и потянул за собой воспоминания.
О нас. О том, как всё началось.
Вот хлопает дверь — в клуб врывается парень с подбитым глазом. Запыхавшийся, убегающий от каких-то уродов. Юдзи. Как выяснилось позже, отличный ударник.
А вот Хина… просто бродит по району, стучится в каждую дверь. В руках коробка с котятами — и ни малейшего понятия, куда их девать.
Мы помогли. Пристроили и котят, и Хину.
Вспомнилась та самая мечта. Смешная, наивная — но настоящая. Та, что вела нас вперёд.
Частично она сбылась. Пусть это не огромный летний фестиваль на Маисиме, а всего лишь его младшая версия. Но всё же.
Мелодия оживала. Второй куплет. Припев. Бридж. И вдруг — мне показалось, что в луче света стоит Хина.
Смотрит на нас. Улыбается. Будто прощаясь.
На последнем аккорде она едва заметно кивнула… и растворилась в полумраке.
Я обессиленно опустила голову. Рука крепко сжимала гриф. Только сейчас я осознала, что не просто пела — пальцы, будто отдельно от меня, всё это время перебирали струны.
И вдруг — щелчок. Зал погрузился во тьму. Нет, это были не спецэффекты. Просто вырубилось электричество. По толпе прокатился гул. Чьи-то возмущенные крики. И поверх них — голос Гинтаро:
— Без паники! Всё под контролем!
Через несколько секунд зажегся тусклый, мерцающий свет. Видимо, заработал аварийный генератор.
Я развернулась и, не дожидаясь остальных, вышла на улицу.
Нужно было вдохнуть. Хотя бы немного свежего воздуха.
◇◇◇
Я заметила татуировку, когда он дал мне прикурить.
Обычный тип — из тех, что легко теряются в толпе. Выцветший чёрный бомбер с высоким воротником, брюки-карго болотного цвета. Он стоял, прислонившись к стене, и напряжённо говорил с кем-то по коммуникатору.
Снаружи было прохладно, а я вышла в одной футболке, с гитарой через плечо. Поёжилась, поправила ремень и встала рядом.
Он закончил разговор, убрал коммуникатор и достал пачку сигарет. Заметив мой взгляд, протянул одну. Я кивнула.
— Эй, вы круто сыграли, — сказал он, щелкнув зажигалкой.
Рукав сполз, обнажив предплечье. Я сразу узнала рисунок.
Окинавский мифический Шиса, вгрызающийся в цепи. Эмблема «Окинавских псов» — радикалов, чьи имена не сходили с новостных каналов последние недели. Говорили, что Микагэ Тосио, тот самый псих, устроивший взрыв в центре и убивший Хину, был с ними связан.
Мой «сид» мгновенно отреагировал — на сетчатке всплыл контакт безопасника из Департамента: Такао Рэна.
«Набрать? Нет… позже», — я мысленно смахнула назойливое окно в сторону.
Затем глубоко затянулась и кивком поблагодарила парня.
— Ну да, стараемся.
— Окееей… — протянул он. — Слушай, мне зашла та, где вы пели… про угасшие надежды и дорогу в ад. Как называется?
— «Петля». Это скорее аллюзия. На систему. На камеры. На потерянную идентичность. На то, как мы просрали реальный мир.
— Просрали, ага… — хмыкнул он и выдохнул дым в тёмное небо.
Его коммуникатор снова ожил. Звонок заиграл «Shitsurakuen» от «Shōgun»: тяжёлый, гулкий рифф, густо обмазанный электронными сэмплами, плавно перетекающий в мелодичную часть. Он глянул на экран, сдвинул шторку и принял вызов.
— Да, я у служебного выхода. Расскажу на месте. Давай, жду.
Через минуту за моей спиной скрипнула дверь. Я обернулась.
Это был Акира. На мгновение я решила, что он просто принес мне куртку. Он подошёл, молча накинул её мне на плечи, бросил осуждающий взгляд на сигарету в моей руке и затем кивнул парню с татуировкой.
— Кай, привет. Подожди секунду.
— Кай? — Я нахмурилась. — Твой знакомый?
— Да нет… так, — он усмехнулся. — Раритетную басуху из Штатов предлагает. Договорились посмотреть.
Я видела, что он лжет.
— В общем… мне нужно уйти. Там… Сироганэ Дзюн. Фронтмен «Shōgun». Он предложил тебе выступить с ними. Если захочешь конечно...
— Конечно… — повторила я, пропустив его слова мимо ушей.
А он уже шёл к Каю. Тот козырнул мне на прощание и они вместе двинулись вдоль улицы, к подземке.
Сигарета в руке догорала у фильтра. Ветер донес обрывок их разговора:
— …ага, узнал. Это не Микагэ Тосио. Наставник его опознал…
Имя резануло слух. Вновь всплыла картина которую я упорно пыталась стереть из памяти — подвал, операционная.
Я смотрела им вслед, пока они не скрылись за поворотом.
Где-то на краю сознания ещё звучал голос Акиры:
«…Сироганэ Дзюн… выступить с ними…»
Я тряхнула головой.
«К чёрту».
В этот момент из клуба вышел Юдзи.
— Сакура, слушай… — начал было он.
Я даже не обернулась. Просто сунула ему гитару и сорвалась с места. Вечерний воздух наполнил лёгкие. Я чувствовала спиной его растерянность, вопрос, зависший в воздухе.
Но сейчас это не имело значения.
◇◇◇
Из-за странных перебоев с электричеством интервалы движения увеличили — на станции было не протолкнуться. Я фактически утонула в потоке сарариманов2, возвращавшихся с работы, и едва не потеряла Акиру и его татуированного приятеля из виду.
В вагон меня буквально внесли. Зажатая со всех сторон, я с трудом выцепила в людской массе нужные силуэты и, стараясь не привлекать внимания, стала наблюдать.
Ничего необычного не происходило. Акира скучающе уставился в окно. Кай стоял рядом, уткнувшись в коммуникатор, лениво прокручивая ленту большим пальцем.
«Коммуникатор. Чёрт…»
Я вспомнила об агенте Такао. Его контакт всё ещё висел где-то на периферии интерфейса.
Соединение устанавливалось мучительно долго. Наконец он ответил:
— Д-да… кто э…?
Голос тонул в шуме, но мне показалось, на заднем плане я услышала знакомую мелодию — что-то из MAKINA. Он… на концерте?
— Агент Такао? Это Сакура…
— Ч…? Я… ничего не слышу…
— Это Сакура. Мне нужна ваша помощь…
— …погоди…
Он пропал на несколько минут. Я уже начала думать, что связь оборвалась, когда вдруг услышала его четкий голос:
— А, сестрица Сакура. Ты насчет кошки?
— Кошки? — я на секунду зависла. — Нет. Такао-сан, мне нужна ваша помощь. Вы сможете приехать?
На том конце вновь повисла тишина.
— Такао-сан, вы здесь?
— Слушай, да… — в его голосе прорезалась тревога. — Лучше свяжись с Рюдзи…
— С Коно Рюдзи?
— Что? Да, с агентом Коно!
В тот же миг перед глазами всплыл нужный контакт — и Такао отключился.
Я не стала терять ни секунды и сразу набрала Коно. Он ответил мгновенно.
— Слушаю.
— Господин Коно? Простите за беспокойство. Это Сакура. Мы встречались пару недель назад…
— Госпожа Томоэ?.. Что-то случилось?
— Нет… да. — я запнулась; к такому обращению я всё ещё не привыкла. — Это касается моего друга. Похоже, он связался с опасными людьми.
— Почему вы так решили?
— Я видела его с человеком, у которого татуировка… ну, знаете, окинавский шису с цепями?
— Окинавские псы…
— Да. В новостях говорят, они террористы. И Микагэ Тосио с ними связан.
— Можно подробнее?
Я открыла ему доступ к своему визуальному каналу.
— Я сейчас слежу за ними. Мы едем… — я проверила маршрут — и внутри неприятно кольнуло. — В сторону Кобе.
Он сразу всё понял.
— Ясно. Ничего не предпринимайте. Дайте доступ к геолокации. Я скоро буду.
Поезд двигался рывками, иногда застревая на перегонах на десять–пятнадцать минут. Мы миновали Амагасаки, Нисиномию, ещё несколько крупных районов. Вагон постепенно пустел.
Спутник Акиры всё так же не отрывался от коммуникатора, изредка что-то показывая ему. К счастью, в мою сторону они ни разу не обернулись.
Странный тип. Либо несовместим с Потоком, как Коно, либо сознательно отказался от импланта. И всё же… я ему завидовала. У меня, например, не спрашивали разрешения покопаться в мозгах. «Отец» считал меня и «сестёр» своей собственностью — а значит, имел право делать с нами всё, что угодно.
Внезапно я почувствовала, как к моей системе позиционирования кто‑то подключился извне. В ту же секунду на сетчатке всплыло местоположение агента Коно — где‑то далеко, в районе Тэннодзи.
Тэннодзи…
Вспомнился зоопарк, куда Акира с Юдзи как-то затащили нас на выходных — якобы для сплочения коллектива. На деле они просто рассчитывали, что раз мы с Хиной ни с кем не встречаемся, то сразу упадём в их объятия. С романтическими планами они обломались, но зато прогулка удалась.
Я очнулась от воспоминаний, когда объявили Кобе.
На секунду меня накрыла паника. Взгляд заметался по вагону в поисках знакомых фигур. Заметив Акиру и Кая у дальних дверей я облегченно вздохнула.
Когда они вышли, я выждала пару секунд и шагнула следом — на платформу, освещенную всего парой тусклых ламп.
Этот «город» ощущался иначе.
Ни камер. Ни привычного шума нейросетевого трафика. Будто всевидящее око Арбитров здесь ослепло. Воздух был густым, словно пропитанным мутной, едва различимой пеленой.
Здесь не было ни закона, ни власти. Только зона, живущая по своим правилам. Казалось, стоит мне сойти с платформы — и она меня поглотит. Но всё же порядок тут поддерживали… хоть и не те, кто должен, и совсем не так, как принято.
Акира и Кай неспешно направились в сторону порта. Они миновали пару жилых кварталов и вышли к огромному отелю‑казино. На фасаде красовался Дайкокутэн — божество богатства, но с красным лицом и вытянутым носом, больше напоминающим тэнгу. Над центральным входом сияла вывеска: «Куромацу Гэмбл3». У дверей гостей встречали куклы, стилизованные под знаменитых моделей, а стоянка была забита новейшими спорткарами. Парни на секунду замерли, завороженно разглядывая машины, затем двинулись дальше.
Началась складская зона — ровные ряды одинаковых ангаров, стоящих вплотную друг к другу. В какой‑то момент я заметила, что Кай остался один: Акира куда‑то пропал. Силуэт Кая ещё некоторое время маячил впереди… а потом тоже исчез.
Я ускорила шаг, заглядывая в узкие проходы между ангарами. В одном из них что‑то мелькнуло — возможно, просто тень. Завернув за угол, я на секунду растерялась.
Пусто. Ни звука. Ни следа.
Я обернулась…
…и в тот же миг острая, жгучая боль электроразряда пронзила всё тело. Мышцы свело судорогой, и мир перед глазами погас.
◇◇◇
— Сора… — удивлённый голос Кая прорезался сквозь мутную пелену. — Ты на кой чёрт какую-то девку сюда притащил?
— Она тебя вела, идиот, — прохрипели в ответ. — Наставник же предупреждал: осторожнее. А ты в центр поперся, ещё и хвост за собой привёл. Кай, если вдруг не в курсе — за нас уже два миллиона йен дают.
— Подожди… я её знаю. — я расслышала звук приближающихся шагов. — Чёрт. Она знакомая Акиры.
— Акиры? А сам он где?
— Пошёл за наставником.
Я попыталась пошевелиться — бесполезно. Руки оказались связаны за спиной. Тонкие стальные нити больно впились в запястья. Я тихо застонала.
Голоса мгновенно смолкли, меня схватили за лицо и грубо и бесцеремонно приподняли веко.
— Очнулась?
Надо мной навис мужчина с неприятной, отталкивающей внешностью. Нос, словно приклеенный кусок маски — дешевый углепластиковый протез, из тех, что первыми появились на рынке. Глаза густо подведены чёрными тенями, взгляд — колючий, прожигающий насквозь.
— Кай говорит, ты знакомая Акиры? — он склонился ближе. — Ты вообще понимаешь, что Кобе — не место для прогулок? Здесь люди пропадают без следа. Или ты что-то вынюхивала? Хотела нас сдать?
— Ничего я не вынюхивала… — голос предательски задрожал, в горле пересохло.
Я быстро осмотрелась. Мы находились в просторном помещении. По потолку тянулись кабели и ржавые трубы. У стены стояли пыльные терминалы — их экраны тускло светились зелёным, графики лениво ползли по сетке координат. Между бетонными колоннами располагались двухъярусные койки. На одну из них меня и бросили.
Все это очень напоминало убежище. Одно из тех, что в спешке строили после Катастрофы.
Я попыталась выйти в Поток, но сигнала не было. Похоже, связь здесь глушили.
Мужик с носом— видимо, Сора — заметил, как у меня сузились зрачки.
— Нет, милая, — усмехнулся он. — Здесь это не работает.
Отпустив мою голову, он отошел в сторону.
— И что с тобой делать…
— Для начала — развязать. И дать воды.
Он повернулся к Каю:
— Принеси ей воды. И узнай, где там Акира с Рё застряли.
Тот кивнул и быстро исчез. Сора снова уставился на меня, нервно потирая заглушку на месте носа.
— Сейчас наставник вернётся и все решит.
— Вам лучше меня отпустить.
— С чего бы это?
— Ради вашей же безопасности. Если жить хотите.
Он тихо усмехнулся, скрестил руки и опёрся на колонну. Бросил взгляд вглубь помещения. Я проследила за ним — там, в тени, стояли ещё люди. Несколько молодых парней с автоматическими винтовками время от времени косились в нашу сторону.
— Ты, кажется, не в том положении, чтобы диктовать условия.
— Если со мной что-то случится, — не отступала я, — «отец» сравняет это место с землёй.
— О-о… — он оживился. — И кто же у нас папочка?
— Скоро узнаешь.
Нашу перепалку прервал скрип входной двери. Затем свет померк и в проходе появился мужчина — ему пришлось пригнуться, чтобы не задеть притолоку.
Высокий, под два метра ростом, широкоплечий, в кожаном плаще. Голова обрита наголо. Лицо словно высеченое из камня: плотные скулы, сеть морщин, застарелый шрам, пересекающий левый висок. И нелепые круглые очки, как у старых профессоров из дорам.
«Это видимо и есть их главный. Наставник Рё», — мелькнула мысль.
Следом вошёл Акира. Кай тут же подбежал к ним, что-то сказал и указал на меня. Акира выхватил у него бутылку и бросился в мою сторону.
— Сакура?..
Он быстро ослабил стяжки. Металлические нити соскользнули с запястий, и ладони тут же свело болезненным покалыванием.
— Как ты здесь оказалась?
Я села, растерла руки, взяла бутылку и сделала глоток.
— Вообще-то, я хотела спросить у тебя то же самое, — взгляд скользнул по присутствующим. — Похоже, я лишняя на вашей вечеринке.
Подошел великан и мягко, но решительно отстранил Акиру. На его пальцах и тыльной стороне ладони блеснули встроенные металлические пластины.
— Наставник Рё, это необязательно… — попытался возразить Акира.
— Ты знаешь правила, — спокойно ответил тот. — Мы не имеем права рисковать.
Он положил ладонь мне на макушку. Я дернулась, но хватка была железной. Ещё немного — и он просто раздавил бы мне череп.
И вдруг…
Шум в голове, о существовании которого я и не подозревала, исчез.
Мир будто замер. И прямо внутри прозвучал требовательный голос Рё:
— Имя?
Я не могла сопротивляться. Ответ вырвался неожиданно, сам собой:
— Томоэ Сакура.
— Ты кому-нибудь говорила, что идёшь сюда?
— Да.
— Кому?
— Департамент безопасности Осаки… агент Коно Рюдзи.
— Коно?..
На мгновение его лицо изменилось. Или это просто был блик в стеклах очков.
Он продолжил допрос.
— Зачем ты здесь?
— Я переживала за друга… за Акиру. Вы же… террористы. И я слышала, как Кай говорил про Микагэ Тосио. Он убил нашу подругу.
Рё убрал ладонь. Шум резко вернулся. Я вцепилась в край койки.
Заметив это, он тихо произнёс:
— Забавно. Мы живём среди цифровых волн и радиопомех… и перестаём их замечать.
Рё снова обхватил мою макушку.
— Возможно будут побочные эффекты. Но выбора у меня нет. Придётся стереть последние несколько часов из твоей памяти.
Я слышала об этой технологии. Нейросканер. Военная разработка для быстрых допросов. Эффективная — и далеко не самая гуманная.
Я в отчаянии посмотрела на Акиру, но он лишь потупил взгляд.
И в этот момент снаружи раздались глухие удары в стальную дверь.
— Масуда Рё! Я знаю, что ты здесь!
Я узнала голос агента Коно.
— Открывай. И отпустите девушку, — голос звучал спокойно, словно он пришел в гости к старому другу.
Рё тяжело вздохнул.
— Впусти его, — бросил он Соре.
— Но, наставник…
— Впусти. Я его знаю. С ним можно договориться.
Сора нехотя подошёл к терминалу, ткнул пару кнопок и дверь с тихим щелчком открылась.
◇◇◇
Полчаса назад мне собирались стереть память. А сейчас мы сидели за столом и пили чай — почти как старые друзья.
База «Псов» располагалась в одном из пунктов временного размещения — тех самых, что строились на случай землетрясений.
Сейсмостойкое, герметичное здание должно было выдержать и подземные толчки, и даже удар полноценного цунами. Полностью автономное: запасов энергии хватало на несколько месяцев.
Помимо Рё, Кая, Акиры и Соры здесь находилось ещё с десяток парней — все молодые, все с Окинавы. Те, кого новые китайские власти объявили вне закона за чрезмерно «активную гражданскую позицию».
— Рё, при нашей последней встрече ты сказал, что к взрыву в Накашиме вы не имеете отношения. И что знаешь настоящее имя исполнителя.
Я наблюдала, как агент Коно Рюдзи и бывший настоятель храма Иссин-дзи Масуда Рё сверлят друг друга взглядами.
— Рюдзи… Я всё прекрасно помню. — Рё разлил по чашкам свежезаваренный ходзича. — И помню, что взамен ты обещал помочь нам исчезнуть.
Я не любила вкус этого чая, но у Рюдзи он, похоже, вызвал другие ассоциации. Он долго смотрел в чашку, затем сделал глоток и едва заметно кивнул.
— Я сказал, что подумаю. Это непросто… учитывая ваши прошлые «подвиги». Напомни, сколько военных погибло на базе 72001 под Нахой?
— Они получили по заслугам. — Рё скривился. — И это осталось в прошлом.
— Вы даже не представляете, Масуда, — Рюдзи нарочито перешёл на «вы», — как трудно было мне поверить, что монах, ухаживающий за статуей Будды… той самой, где хранится прах моей матери4... был самым разыскиваемым террористом.
Странно было видеть, как относительно молодой агент отчитывает человека, годящегося ему в отцы.
— Рюдзи, ты должен понимать мои мотивы. Ты сам потерял близких…
— И я сделаю всё, чтобы найти виновных. Если они живы — я заставлю их ответить, — холодно перебил он.
— Это не оправдывает меня, я знаю. — продолжил Рё. — Но сейчас я помогаю этим ребятам не повторить моих ошибок. Помогаю им просто выжить.
Повисла пауза. Рюдзи, долго собирался с мыслями, затем будто приняв решение, достал коммуникатор и повернул экран к Рё.
— Вот это… контакт одного человека из Вакаямы. Он восстанавливает храмы на на Кумано Кодо. Ему нужны рабочие руки. Кто вы — ему безразлично. Жильём и питанием обеспечит. Я думаю вы найдете общий язык. И… пусть твои парни спрячут татуировки. А лучше — сведут.
Рё коротко кивнул. В его взгляде мелькнула сдержанная благодарность.
— Ты благородный человек, Коно Рюдзи. Тогда теперь моя часть сделки. Под именем Микагэ Тосио скрывался Уэхара Камаду.
Я невольно подалась вперёд.
— Вам это имя сейчас ни о чём не скажет, — продолжил Рё, бросив на меня взгляд. — Но когда-то я считал его братом. Мы вместе стояли у истоков сопротивления на Окинаве.
Он задумчиво провёл рукой по подбородку.
— Всё началось с одной истории… с убитой студентки.
— Уэхара Рина. — тихо произнес Рюдзи.
— Да. Вижу, ты понял. Она была дочерью Камаду. В сети появились кадры: якобы китайские военные изнасиловали её, а затем убили.
— Видео было нейросетевой подделкой.
— Только волну уже было не остановить. В университетах тут же появились активисты с лозунгами. Одни были идейными, других — купили. Мой сын… тоже оказался среди них.
Рё опустил голову.
— Мы с Гэнмой были соседями. Наши дети встречались… даже думали пожениться. Рина прекрасно пела. Мы все её любили.
Я слушала, не отрываясь, пытаясь осознать, как давняя трагедия до сих пор уносит жизни и ломает невинные судьбы.
— Начались беспорядки. СМИ только подливали масла в огонь: пикеты у базы в Нахе, горящие покрышки, бутылки с зажигательной смесью… А потом — снайперский выстрел. И мертвый офицер.
— А вечером возле дома меня ждала военная полиция… и два тела — жены и сына. Он оказал сопротивление. Она попыталась его защитить… кому-то показалось, что у неё в руках оружие.
— Через неделю все, кто участвовал в задержании, были мертвы, — продолжил за него Рюдзи. — А на базе рванули склады с боеприпасами и сгорело несколько бараков.
— Да. Это сделали мы с Камаду. Вдвоём.
И тут я поняла, откуда взялась сдержанность в голосе Рё. Так говорят люди, которые потеряли всё — и смирились с этим.