Страна без имени

Глава 8

Они остановились у одного из горных ручьев, что петляя по склонам сливались с широкой рекой Нагара. Лошади, фыркая и встряхивая гривами, припали к воде. Рентаро стоял чуть поодаль: его взгляд скользил между долиной, где вдоль берегов теснились небольшие селения на подступах к Гифу и Кано, и его спутницей.

Сая сидела на камне и сосредоточенно пересчитывала монеты — выручку за одежду и драгоценности, найденные в разбойничьей хижине.

С тех пор как они покинули горный храм, где оставили найденных неподалёку от деревни Сэкино детей, она изменилась. Исчезли колкие насмешки и язвительные замечания, к которым Рентаро уже успел привыкнуть за время их странного союза. Лукавый прищур сменился отрешённой задумчивостью. Она почти все время молчала, отчего самурай ощущал непривычную тяжесть.

Наконец Сая закончила счёт. Без колебаний разделила монеты на две равные части и протянула одну Рентаро.

— Остальное получишь, когда продадим клинки.

— Если нас не схватят у ворот, — ответил он, невольно покосившись на вьючных лошадей. Те были нагружены связками деревянных тренировочных мечей боккэнов, под которыми скрывались настоящие клинки.

Количество оружия в их арсенале заметно выросло: десяток трофейных мечей превратился в полсотню. И если обман раскроется — их сочтут заговорщиками. А с такими не церемонятся.

— Что, бесстрашный самурай испугался? — усмехнулась Сая. — Я тебя не держу. Можешь ехать на свой север.

Она вынула из-за пазухи дорожную грамоту и ткнула ею Рентаро в грудь. Без неё нельзя было ни свободно путешествовать, ни войти в крупный город — тем более человеку, у которого за поясом не один меч.

И бумаги, и оружие они получили от загадочной знакомой Саи — женщины по имени Тиёмэ. Храм, где они остановились, был скорее святилищем-дзиндзя: там почитали ками, а среди обитателей преобладали жрицы-мико. И, судя по всему, Тиёмэ была среди них главной.

Их приняли радушно, накормили. Найденных детей — сестёр Окику и Оити — пообещали приютить. Молодой самурай Сого Масахидэ вызвался остаться с ними до тех пор, пока их отец, Санада Юкимура, не сможет забрать дочерей — тот, по последним слухам, покинул замок Уэда и по воле Токугавы Иэясу был отправлен в ссылку в провинцию Кии.

Ближе к вечеру Тиёмэ увела Саю в свои покои. Её не было несколько часов. Оставшись один, Рентаро неожиданно поймал себя на мысли, что привязался к ней — к той самой бродяжке-воровке, которую встретил среди тел павших товарищей.

Вернулась Сая с тяжёлым мешочком, в котором тихо звенели монеты. Тогда же сказала: им предстоит доставить в Гифу некий груз — местному кузнецу. После этого Рентаро получит свою долю.

«И всё же… почему теперь она словно отталкивает его?»

— Я дал тебе слово помочь, — сказал он, аккуратно складывая грамоту. — И не собираюсь от него отказываться.

— Делай как знаешь.

Сая поднялась, взяла лошадь под уздцы и плавным движением вскочила в седло.

— Поторопимся. Не хочу снова ночевать под открытым небом.

Они тронулись в путь. Некоторое время ехали молча, пока Рентаро, поравнявшись с ней, не спросил:

— Почему Тиёмэ назвала тебя Хакудаки1[32]?

Взгляд Саи потускнел, будто она на мгновение провалилась в прошлое. Затем, скривив рот, тихо произнесла:

— Когда отец продал меня, новый хозяин счёл моё имя забавным. Сказал: «Теперь ты Сая2[33]. Ножны для молодых господ». — Она коротко хмыкнула. — Через некоторое время один из этих господ лишился своего меча.

Рентаро невольно напрягся.

— И как мне называть тебя теперь?

— Как прежде. А об этом… лучше забудь.

— А кем тебе приходится Тиёмэ?

— Той, кто научила выживать… Наверное, таких называют наставниками.

Снова повисла тишина, сквозь которую пробивались лишь скрип сёдел да мерный стук копыт.

— Я заметила, как ты на меня смотришь, — вдруг сказала она, не оборачиваясь. — Забудь. Я не из тех, кто мечтает о муже, тёплом очаге и детях.

Рентаро тихо усмехнулся.

— Не беспокойся. Я пока не собираюсь расставаться со своим мечом.

Она бросила на него короткий, странный взгляд и, легонько пнув лошадь, ускорила шаг. Ветер подхватил полы её накидки-хаори, разметал рукава. В мужской одежде ее было практически не отличить от молодого самурая, что возвращается в отчий дом с полей сражений.

И в этот момент Рентаро ясно почувствовал: за этой маскировкой и напускной бравадой скрывается хрупкая, надломленная девушка. И что-то из далёкого прошлого тяжким грузом довлеет над ее судьбой.

И что именно — оставалось загадкой.

◇◇◇

Застава располагалась недалеко от въезда в город.

Её начальник — важный самурай в лёгких доспехах с гербом никому не известного мелкого клана — сидел на скамье и лениво вертел в руках дорожные грамоты. Изредка он причмокивал и косился на путников, которых по одному пропускали за ворота. Казалось, он нарочно тянул время, чтобы к моменту уплаты пошлины те охотнее расставались с деньгами.

Когда очередь дошла до Саи и Рентаро, бумаги, дающие им право свободно передвигаться по всем провинциям вплоть до земель Муцу, плавно перекочевали в руки чиновника. Следом туда же отправился небольшой свёрток с монетами, который Сая незаметно сунула ему за пояс. Тот, не моргнув глазом, принял плату и продолжил работу, словно ничего не произошло.

Затем он поднялся, передал документы молодому помощнику, сидевшему за низким столом и вносившему сведения о въезжающих в объёмную книгу. Сам же, поправив меч за поясом, вальяжно направился к их вьючным лошадям.

Подойдя, он грубо оттеснил одного из солдат, уже собиравшегося начать досмотр, и неторопливо потеребил вязанки с боккэнами. Было видно, что день на посту изрядно утомил его, а взятка от этих непростых путников приятно грела карман. В глазах мелькнул хищный огонёк — он явно предвкушал скорый визит в чайный домик на окраине Кано, где проведёт вечер в компании красивой девушки.

— Значит, Ватанабэ Рентаро и Тодо Сайдзиро? — протянул он, лениво щёлкнув языком. — Едете из Куваны, где обучались боевым искусствам?.. Хм. Я слышал, из тех краёв вышло много знаменитых мечников.

Он с сомнением посмотрел на путников и продолжил:

— Теперь возвращаетесь в замок Касугаяма к благородному Хори Хидэхару, дабы передать полученные знания его войску?

— Да, всё верно, — ровно ответила Сая, чуть понизив голос, чтобы звучать убедительнее. — Всё как указано в бумагах.

В этот момент чиновник дернул один из клинков пытаясь вытащить его из связки, тот не поддался. Он дернул еще раз. Рентаро бросил напряжённый взгляд на Саю, но девушка оставалась невозмутимой.

— Господин, — произнесла она, — мы долго упаковывали эти боккэны, чтобы доставить их в целости. У них особый баланс, и заменить их обычным тренировочным мечом не получится. Но если вы желаете, я мигом всё вам покажу, но это займёт какое-то время.

Тот посмотрел на дорогу, где уже начала собираться очередь, затем на солнце, медленно клонившееся к закату.

— А… ну и ладно, — пробормотал он, опуская меч. Потом кивнул подчинённым: — Пропустить их.

Сая для вида отсчитала положенную пошлину и, забрав документы, догнала Рентаро. Тот, ведя лошадей под уздцы, уже пересёк ворота.

Когда застава осталась позади, девушка ехидно усмехнулась:

— Ну вот, а ты переживал.

— Без волшебных бумаг, которыми нас снабдила Тиёмэ, мы бы мигом оказались в клетке. А потом — на допросе у местного правителя, — скептически заметил Рентаро. — Далеко до твоего кузнеца?

— Нет, тут рядом. Скоро сам увидишь.

◇◇◇

Они медленно выехали на улицы города. Одни дома стояли перекошенные, с пустыми оконными проемами, другие и вовсе обратились в груды пепла. Почерневшие остовы стен напоминали о том, что всего несколько месяцев назад здесь кипели ожесточенные бои.

Особенно выделялись развалины замка Гифу на вершине горы Кинка. Казалось, будто Токугава всеми силами старался стереть с этого места даже малейшее упоминание о некогда неприступной цитадели рода Ода. Но нет — как и десятки других захваченных твердынь, эта крепость была всего лишь ещё одной помехой на пути к установлению единого сёгуната.

И всё же город медленно восстанавливался. Тут и там бросались в глаза свежие постройки, ровными рядами лежали брёвна и ящики с глиной. Но по какой-то причине улицы выглядели вымершими. Лишь пара бездомных собак, сцепившихся за объедки в подворотнях, напоминала о том, что люди ещё недавно были здесь.

Через некоторое время Сая осадила лошадь. Легко соскользнув на землю, она заглянула во двор дома, который, казалось, война обошла стороной.

— Судьба всегда благоволит старому пройдохе, — усмехнулась она. — Даже если разверзшаяся земля исторгнет адское пламя, его крышу не тронет ни одна искра.

— Эй, Ганкуро! Ты здесь?

Девушка по-хозяйски прошла во двор, заглянула сперва в дом, затем в пристройку, которая, судя по всему, была кузней.

Вернувшись, она лишь развела руками:

— Никого. Но горн всё ещё тлеет.

Из переулка выглянул мальчонка лет десяти. Суэ мягко улыбнулась ему:

— Эй! Не подскажешь, что случилось? Где все?

Мальчик недоверчиво окинул их взглядом, затем указал в сторону горы.

— Солдаты… всех согнали. Сегодня казни.

В тот же миг от подножия горы, до которой оставалось чуть больше сотни шагов, донёсся пронзительный предсмертный крик. За ним прокатился глухой ропот толпы.

Развернув лошадей, они двинулись в сторону звуков. По мере приближения крики становились всё громче, смешиваясь с шумом ветра.

◇◇◇

Площадь перед каменной лестницей, ведущей к развалинам замка, была забита людьми. В центре, за оградой из деревянных жердей, находилось место, где новая власть утверждала свою волю: лишали жизней как самураев, что открыто выступили против рода Токугава, так и обычных воров, грабителей и убийц.

Через толпу было не пробиться, но, сидя верхом, они видели всё.

На помосте под навесом восседали вельможи в роскошных одеждах. Рядом чиновник, развернув свиток, громко зачитывал имена тех, кому не суждено было дожить до заката.

— Юдзё Цубаки. Приговаривается к смерти за отравление благородного Нагаи Ханзо.

Двое солдат подбежали к кресту, на котором была привязана женщина. Её плечи подрагивали от рыданий. Молча с каменными лицами, они одновременно вонзили копья ей под ребра. Женщина завопила, затем её голова бессильно упала на грудь, а ткань кимоно потемнела от крови.

Рэнтаро скользнул взглядом по месту казни и заметил колья с насаженными головами. Его спутницу, казалось, происходящее мало интересовало. Она напряжённо всматривалась в толпу, явно пытаясь отыскать своего знакомого кузнеца.

— Гэнпати, прозванный Кровавым Безумцем, — продолжил чиновник. — За убийство ростовщика Сэкиды Рюэмона и всей его семьи. Приговаривается к смерти.

Солдаты подняли двуручную пилу. В ту же секунду нечеловеческий вопль разорвал воздух.

Рэнтаро приподнялся в седле и увидел голову, торчащую из земли. Она дергалась, вращалась, словно готова была выскочить наружу, как пустая тыквенная фляга из воды. Палачи встали по обе стороны и начали методично тянуть пилу вперёд и назад.

Крик стал невыносимым… затем его сменили булькающие звуки. Затем все стихло. Один из солдат поднял отсеченную голову и насадил её на свободный кол.

Толпа замерла в ужасе, молча наблюдая за чудовищной экзекуцией.

Затем на площадь вывели группу самураев. Исхудавшие, в поддоспешных куртках, перепачканных грязью и кровью, они шли с прямыми спинами и твердыми взглядами — готовые без страха принять свою участь.

— Того Тосихидэ, — прогремел голос чиновника. — За мятеж и нападения на государственные обозы и разбой. Приговаривается к отсечению головы.

Он поочерёдно зачитал ещё с десяток имён. Самураев по одному ставили на колени и рубили головы. Но их не насаживали на колья, как ранее голову убийцы Гэнпати, а аккуратно укладывали на подстилки из свежей соломы. На каждую голову клали тонкую дощечку с именем, чтобы позднее семьи могли выкупить их для похорон.

Последним вывели командира. Рентаро сразу узнал его. Их отряды стояли рядом перед началом сражения при Сэкигахаре. Племянник одного из самых влиятельных правителей южных провинций.

Чиновник уже поднял свиток, но вельможа, сидевший выше остальных — в шелках, расшитых серебром, — подозвал его и что-то тихо произнёс. Тот кивнул и громко обратился к пленнику:

— Симадзу Тоёхиса3[34]! Готов ли ты склониться перед родом Токугава, платить дань и служить под его знамёнами? В этом случае тебе будет даровано помилование.

Тоёхиса поднял голову и оглядел площадь. На мгновение его взгляд встретился с Рэнтаро. Лёгкая, едва заметная улыбка мелькнула на его губах. Затем он повернулся к помосту.

— Не знаю, как долго продлится власть Токугавы… но конец будет один. И тогда он, или его потомки, будут стоять на таком же месте, дрожа в ожидании своей участи.

Вельможа сверкнул глазами и раздражённо подался вперёд.

— Пошлите весть Токугаве. Уж он найдёт применение столь знатному заложнику. Возможно дядюшка, этого дерзкого мальчишки будет посговорчивее.

Все, даже палачи, на миг отвлеклись, внимая словам господина.

Тоёхиса быстрым, словно молния, движением ударил ближайшего стражника под дых и выхватил короткий клинок у него из-за пояса.

Толпа ахнула и подалась назад. Стража сразу сомкнулась вокруг вельмож. Со всех сторон к пленнику устремились солдаты.

Но Тоёхиса уже стоял, гордо выпрямившись, с клинком в руке.

— Никто из рода Симадзу не станет разменной монетой, — произнёс он громко.

И, прежде чем руки солдат коснулись его плеч, он опустился на колени и широким, решительным движением вспорол себе живот.

Площадь замерла.

Стража остановилась в замешательстве, в шаге от Тоёхисы. Он всё ещё смотрел вперёд, на помост, пока свет не угас в его глазах.

После этого казни завершились.

Чиновник велел толпе расходиться. Люди, тихо переговариваясь, медленно потянулись прочь.

◇◇◇

Сая наконец заметила в толпе знакомую фигуру.

По улице, заложив руки за спину, неторопливо шёл мужчина, чей возраст было трудно угадать: жилистый, крепкий, с морщинистым лицом и редкой седой бородой. Узкие, словно щёлки, глаза придавали ему хищный вид, и прохожие невольно расступались перед ним.

— Старик! — усмехнувшись, окликнула его Сая. — Не думала, что тебя теперь забавляют отрубленные головы и истекающие кровью куртизанки.

Он даже не обернулся.

— Неужто Тиёмэ вспомнила про никчемного кузнеца из захолустного городишки? — отозвался он спустя мгновение. — Кажется, так она назвала меня при нашей последней встрече.

— Госпожа просила передать, что сожалеет. Упрекает себя за то, что не прислушалась к словам старого друга.