Страна без имени

Сая, до этого спокойно наблюдавшая из-за спины Рентаро за происходящим, тенью выскользнула вперёд и пронеслась мимо, пока он всё ещё кружился на месте, выискивая угрозу. Догнав испуганную лошадь, девушка пригнулась в седле и провела ладонью по её холке. В пальцах мелькнул тонкий дротик. Сая ловко извлекла его и тут же спрятала в рукав.

Не оборачиваясь и не дожидаясь спутника, она поскакала вперёд по одной из горных троп, что вились между склонами Фува и Ибуки.

Спустя несколько минут Рентаро поравнялся с ней.

— Почему ты меня не слушаешь? — раздражённо бросил он. — Я просил держаться рядом. А если бы у них были луки?

Сая будто не услышала его. Её упрямство и скрытность порой начинали действовать ему на нервы, но они договорились: вместе добраться до Гифу, найти торговца, который согласится купить всё барахло, что они забрали из хижины, поделить выручку — и разойтись.

— Да не было у них луков, — спокойно ответила девушка. — А вот главарь уже тянулся за метательным ножом. Может, стоило позволить ему убить тебя?

На её губах мелькнула усмешка. Она пришпорила коня и скрылась за поворотом.

Солнце уже перевалило за полдень, когда тропа резко пошла вниз, и перед ними открылся вид на долину, где вдоль русла реки раскинулось небольшое селение.

Бредущий впереди крестьянин в соломенной шляпе и с котомкой за спиной, заслышав фырканье лошадей, обернулся. К нему приближалась пара всадников в неброской, но явно не дешевой одежде. Шёлковая ткань мягко поблескивала в солнечных лучах. От греха подальше он отошёл в сторону и пал ниц, уткнувшись носом в каменную пыль.

— Как называется эта деревня? — раздался сверху молодой голос.

— Сэкино, господин... — еле выдавил мужик, вжимаясь в землю так, будто надеялся исчезнуть.

— А кто хозяин этих земель?

— Да кто ж его знает. Бывший господин с отрядом наведались неделю назад, выгребли из амбаров все зерно, что могли увезти — да скрылись за перевалом.

— Значит самураев в деревне нет… А торговлю ведет кто у вас? И есть ли постоялый двор?

Крестьянин заметно оживился.

— Вам лучше об этом у нашего старосты спросить. Гэмбэем его звать, — сказал он, поднимаясь и отряхивая колени. — Если у кого в деревне и водятся монеты, то только у него.

Теперь он смог подробнее рассмотреть своего собеседника. Молодой парень по виду скорее слуга. Но что-то в его облике смутило Гонту: уж слишком плавными и выверенными, были его движения — как вода в горном озере. И лицо… слишком чистое, несмотря на долгий путь.

— Как тебя зовут? — впервые заговорил второй всадник, с клинками за поясом и навьюченной лошадью, видимо хозяин.

— Гонта, я, господин.

— Покажешь нам дорогу, Гонта? — мягко улыбнулся юноша.

— Отчего ж не показать.

Крестьянин развернулся и зашагал к деревне. Рентаро и Сая двинулись следом.

Через некоторое время их взору открылись обширные рисовые поля. Тот, кто первым поселился здесь, явно выбирал место с умом: долина была окружена горами, ветра обходили её стороной, вода текла с ледников, а река, рассекавшая долину надвое, наверняка давала обильный улов.

Это разительно отличалось от Айдзу — родных земель Рентаро, где каменистая почва и суровый климат едва позволяли наделу из трёх деревень сводить концы с концами.

— Смотрю, земля у вас щедрая, — заметил он. — Наверное богатый урожай?

— Нам хватает. — хитро ухмыльнулся Гонта. — Прежний господин был доволен. Новый придёт, тоже, глядишь, не разочаруется.

— Так а пока господина нет разбойники вас не донимают? Защитить то деревню некому.

— Разбойники — нет. Мы, если что, и сами за себя постоять можем. — Гонта вдруг остановился и нервно поправил котомку. — А вот… демоны-О́ни бывает наведываются.

Услышав это, Сая фыркнула под нос:

— Демоны… Глупости какие. Сказки для непослушных детей и суеверных крестьян.

Рентаро бросил на неё пристальный взгляд. Сам он не был столь категоричен в подобных суждениях. Видимо, вера во всё непостижимое передалась ему от отца. Тот нередко говорил:

«Меня тревожит, что судьба слишком благосклонна ко мне. Словно, покинув родные края, я взял взаймы больше удачи, чем мне положено. И однажды этот долг станет неподъемным».

В детстве Рентаро подолгу рассматривал отцовский меч. Лезвие будто жило своей жизнью — отец уверял, что в нём обитает дух-хранитель, оберегающий владельца от смерти. Тогда это звучало как сказка, но мальчик верил каждому слову.

Позже отец за верную службу получил надел в Айдзу, и его тревоги уже выглядели пустыми суевериями. Однако прошёл всего год — и его отправили на войну в Чосон, откуда он уже не вернулся. А от его меча осталась лишь сэппа.

Теперь казалось, что и самого Рентаро судьба решила испытать на прочность. И мир, утративший краски, только усиливал это чувство.

— Расскажи подробнее. Что за демоны? — спросил он, коснувшись сэппы.

— Да, демоны как демоны. — неохотно ответил крестьянин. — Морды синие, рога торчат, глаза огнем полыхают. Трех кур намедни в ночи утащили. А до того мешок зерна и рыбу с коптильни.

За разговорами они и не заметили, как дорога вывела их к деревенской окраине. Аккуратные изгороди скрывали за собой низкие, но ухоженные хижины с добротными крышами. Всё вокруг казалось слишком мирным, нарочито спокойным — будто эти дома стояли не в стране, раздираемой войной, а в каком-то забытом богами уголке, который армии, мародеры и разбойники обошли стороной.

Дети, игравшие в кожаный мяч, при виде всадников тут же разбежались — кто под крыльцо, кто за забор, кто под телегу. Крестьяне искоса поглядывали на путников, не отрываясь от повседневных дел. Одни женщины полоскали белье в ручье, другие, с детьми постарше, веяли зерно. Мужчины заготавливали сено на зиму и правили рыболовные снасти.

В центре деревни стоял большой, добротный дом. У входа сидел старик, ловко плетя из соломы накидку от дождя. Завидев гостей, он отложил работу, вскочил и почтительно поклонился.

— Гэмбэй, это… — начал Гонта, но осёкся, вдруг осознав, что так и не узнал имён своих спутников.

— Ватанабэ Рентаро и Тодо Сайдзиро из земель Хидзэн, — озвучила Сая заготовленную легенду. — Мы совершали паломничество по храмам Сикоку и сейчас держим путь в Фудзисан Хонгу, что на горе Фудзи.

Староста кивнул, поинтересовался, надолго ли они пожаловали, после чего пригласил их в дом.

◇◇◇

— Места у нас глухие — вдали от торговых путей и больших селений. Оттого и постоялого двора не держим. Но я с радостью уступлю вам комнату в своём скромном доме, — произнёс Гэмбэй и едва заметным жестом указал жене на опустевшую чашку гостя.

Жену старосты звали Оцунэ. Узнав, что в дом пожаловали знатные господа, она тотчас примчалась со двора, где распоряжалась заготовкой зерна. Теперь же, как и подобает хозяйке, расставляла на столе нехитрые угощения, подливала сакэ — то мужу, то одному из почтенных гостю, чья сдержанность внушала уважение. Его молодой спутник от горячительного отказался и довольствовался чаем.

Староста, надо признать, был человек не промах: сумел взять в жёны женщину куда моложе себя — да ещё такую, что заботилась о своей внешности не меньше, чем о хозяйстве. От её цепкого взгляда не укрылось, что гости путешествуют не налегке: одна из их лошадей была нагружена тюками с добром.

— Слыхала я, господин, что вы следуете по святому пути, — проворковала Оцунэ, хитро прикрыв глаза. — А лошадь у вас — будто у торговца, сгибается под поклажей.

— По дороге на нас напали разбойники, — с важным видом поведала Сая. — Но господин Рентаро одним лишь взглядом заставил негодяев дрожать от страха. И те сбежали, теряя по пути и одежду, и оружие.

— А не было ли среди того потерянного чего-нибудь… что могло бы скрасить будни простой деревенской женщины? — хихикнула Оцунэ, прикрыв рот рукой.

— Те вещи мы хотели пожертвовать храмам, — задумчиво заметила Сая. — Но если у вас найдутся мон, полагаю, нам всё равно, чем умилостивлять богов — вещами или монетами.

Она вопросительно взглянула на Рентаро. Тот молча кивнул.

В этот момент дверь отворилась, и в дом вошёл Гонта. Он жадно скользнул взглядом по угощению и кувшинам с сакэ, но Гэмбэй явно не горел желанием приглашать его за стол.

— Чего тебе?

— Так что дальше делать? — пробормотал Гонта. — Я в храм сходил, настоятель пожертвования принял.

— И что сказал?

— Посетовал, что в этом месяце все монахи заняты, обряд очищения проводить некому. Дал несколько деревянных талисманов-офуда1[29] и велел развесить их в амбарах, где нечисть бесчинствует.

Староста тяжело вздохнул.

— Ну так иди, развешивай.

Едва за Гонтой закрылась дверь, тут же Оцунэ, поджав губы, не преминула напомнить мужу о его скупости:

— А я говорила — не жадничай. Десять мон — слишком малая плата за такой обряд.

— Эх, женщина… — Гэмбэй махом осушил чашку. — Что ты понимаешь.

Рентаро, до этого молча наблюдавший, чуть подался вперёд.

— По пути мы невольно узнали о ваших бедах. Гонта вскользь упомянул каких-то Они.

— Боится Гонта. Да и не он один…, — проворчал староста. — Думают: упомянуть нечисть все равно, что открыть для нее двери своего дома.

Он дождался, пока Оцунэ вновь наполнит чашку, и продолжил:

— Появились они в октябре. Как раз тогда дошли вести о разорении замка Гифу. Сначала пакостили по мелочи: то одежда пропадёт, то яйца из курятника. Мы уж думали — обычные воришки. А потом… пару недель назад мешок зерна утащили прямо из амбара.

Гэмбэй на мгновение замолчал, будто собираясь с мыслями.

— Тогда мы устроили засаду. Гонта с ещё одним мужиком спрятались в амбаре. Ночью меня разбудили — ломятся в дверь, бледные как смерть. Говорят: только луна поднялась — услышали шорох. Из кустов показалась тень. Взяли мотыги, приготовились проучить вора… Но когда лунный свет осветил двор — поняли: перед ними не человек.

Он понизил голос.

— Рогатый. Глаза горят, словно угли. Настоящий Они из старых сказаний.

В комнате на мгновение повисла тишина.

— После этого мы всей деревней решили просить помощи у настоятеля. Но, видно, не судьба… — Гэмбэй покачал головой.

Рентаро положил руку ему на плечо. В его взгляде появилась решимость.

— Гэмбэй, ты любезно поделился с нами кровом. Позволь отплатить. Найду я ваших демонов и разберусь с ними.

— Неловко было бы просить… но раз вы сами предлагаете — буду благодарен. А пока… позвольте распорядиться насчёт бани.

Когда староста вышел Сая бросила на самурая молчаливый недовольный взгляд.

◇◇◇

Гонта никак не мог понять, почему все хозяйственные дела староста неизменно поручал ему. В деревне — три десятка дворов, неужели других мужиков не сыщется?

К тому же у Гэмбэя были жена и пара взрослых сыновей. Но стоило возникнуть надобности что-то принести или куда-то сбегать — он всякий раз вспоминал о Гонте.

Может, дело в том, что крестьянин жил один? Или в его мягком нраве? Он не спорил, не перечил и не отказывал. А может, в этом скрывалось особое доверие? Мысль об этом согревала. Гонте нравилось верить, что староста выделяет его среди прочих и, быть может, однажды сделает кем-то вроде приказчика.

Но пока всё это оставалось лишь смутной надеждой.

Не успел он развесить защитные амулеты по амбарам, как получил новое задание — подготовить баню для дорогих гостей.

Прошёл почти час. Вода как следует прогрелась, всё для омовения господ было аккуратно разложено. И только на полпути к своему дому Гонта спохватился: он забыл про полотенца и чистые юката.

Вернувшись, он замер у порога. Один из гостей — рослый, молчаливый самурай по имени Рэнтаро — сидел у входа, прислонившись к косяку. Голова его была опущена, пальцы сжимали рукоять меча, ножны упирались в землю. Похоже, дорога и сакэ сделали своё дело — он дремал.

Гонта не решился его тревожить. Осторожно, стараясь не шуметь, он приоткрыл дверь банного домика и скользнул внутрь.

Внутри стоял влажный жар. В ушате, откинувшись и прикрыв глаза, лежал тот, кто представился как Сайдзиро. На мгновение в голове мелькнула странная мысль: с чего бы одному самураю сторожить другого.

Приблизившись, он замер от изумления. Взгляд невольно зацепился за изгибы тела, за открытые плечи, за то, что никак не могло принадлежать воину-мужчине. С глаз будто спала пелена. Вот почему этот юноша показался ему странным с самого начала. Перед ним был не самурай, а девушка в мужском обличье.

Гонта резко отшатнулся, зацепился ногой за бадью и, потеряв равновесие, с грохотом рухнул на спину.

Распахнулась дверь, и внутрь ворвался Рэнтаро, готовый в любой миг обнажить клинок.

Раздался всплеск воды. Девушка вскочила, схватила одежду и прижала её к груди. Мокрые пряди липли к щекам, взгляд метался — от крестьянина к самураю. В нём пульсировали тревога и едва сдерживаемая ярость.

Рэнтаро, поняв, что опасности нет, медленно выдохнул, убрал руку с рукояти меча и протянул её Гонте.

— Пойдём, — тихо сказал он, затем крепко взял крестьянина за плечо и вывел его на улицу.

◇◇◇

Когда тихонько скрипнула дверь и Сая присела рядом, вечер уже окончательно вступил в свои права.

— Какой от тебя прок? Вход посторожить не можешь, а ещё на нечисть собрался охотиться. — съязвила девушка. — Проспишь всех демонов, а они только посмеются над тобой.

— Прости… Это всё сакэ, — Рентаро виновато опустил взгляд.

— Ты убил крестьянина? — спросила она почти буднично, так спокойно, что он невольно вздрогнул.

— Что? Убил? Зачем мне это?

Сая вздохнула, поражаясь его наивности.

— Слухи, знаешь ли, летят быстрее ветра. Он расскажет старосте, тот — новому наместнику, и на первой же заставе тебе придётся объяснять, кто ты и почему странствуешь с оружием, да ещё без дорожной грамоты.

— Нет. Я сказал, что ты моя жена. Что мужскую одежду носишь, чтобы не привлекать лишнего внимания в дороге. Он поклялся молчать.

— Жена?! — Сая фыркнула, но в этот момент потянуло прохладой, и она невольно придвинулась ближе, почти коснувшись его.

Рентаро не стал отстраняться. Наоборот — повернулся к ней и только теперь по-настоящему заметил, насколько она красива: свежевымытая, в чистой юката, с влажными волосами и лёгким запахом душистых трав.

Сая перехватила его взгляд, усмехнулась и легонько толкнула его плечом::

— Пойду готовиться к ночной охоте. Ты только не усни в ушате, дорогой супруг.

Она поднялась, быстрым движением собрала волосы в узел, расправила плечи — и в тот же миг снова стала Тодо Сайдзиро: острым на язык, ловким спутником самурая.

◇◇◇

Первая ночь прошла спокойно. Как и вторая. А за ней и третья.

То ли защитные амулеты подействовали, то ли демоны-О́ни пронюхали о засаде и не спешили показываться. Как бы то ни было, задерживаться в деревне Рентаро больше не собирался. Ему хотелось поскорее добраться домой — до того, как грянут первые холода и дороги заметёт снегом.

Староста застал его и Саю в хлеву, когда Рентаро уже седлал коня. Поклажа заметно полегчала: половину одежды выкупила Оцунэ, щедро опустошив кошелёк мужа.

Гэмбэй сперва долго сокрушался, уверяя, что стоит путникам покинуть деревню — как нечисть тут же возобновит свои проделки. Он разводил руками, сетовал на судьбу, но вдруг замолчал, на мгновение задумался, а затем махнул ладонью и предложил остаться ещё на одну ночь.

— Заплачу тридцать мон. И дам в дорогу мешок риса и вяленой рыбы, — пообещал он.

Сая, прищурившись, смерила старосту оценивающим взглядом, затем едва заметно кивнула:

— Идёт. Но рис и рыбу мы заберём в любом случае. Даже если ночь снова окажется тихой.

◇◇◇

Эта ночь выдалась особенно зябкой. Небо затянуло тяжёлыми тучами, и ни капли лунного света не падало на землю.

Рентаро повёл затёкшим плечом, поёжился. В амбаре было сыро, ноздри щекотал прелый, удушливый запах сена. Уже битый час он сидел в темноте, пуча глаза и стараясь не прозевать появления загадочных воришек.

«Хватит, пожалуй», — подумал он, собираясь покинуть укрытие. — «Ну и пусть себе нечисть — если не показывается, значит, её нет вовсе. Демоны, скорее всего, придуманы — авось, тем же Гонтой, чтобы прикрыть недостачу зерна. А кур запросто могли утащить волки».

Он невольно позавидовал Сае — та сейчас наверняка нежилась в тепле, в доме старосты, на хлопковом футоне. Когда он вообще допустил, чтобы в их странной паре она заняла главенствующее положение? Рентаро с удивлением понял, что безоговорочно принимает все её решения — и приказы, и прихоти. И почему-то это его не злило.

Образ Саи всплыл неожиданно: ироничная улыбка, прищур, колкие поддёвки. Сейчас, в этом промозглом амбаре, всё это вдруг показалось по-домашнему уютным. Да, он бы не прочь, чтобы она оказалась рядом.

Снаружи зашуршал дождь. Холодный ветер ворвался сквозь щели в стенах, пробрался под одежду. Рентаро мотнул головой. Да, жаль тех денег, что пообещал староста… но что поделать.

Он поднялся, шагнул на улицу — и застыл.

Из пристройки, где деревенские устроили коптильню для рыбы, выскользнул сгорбленный силуэт. Судя по очертаниям, существо держало мешок — видимо, набитый ворованной снедью.

Фигура на миг застыла и повела головой, осматривая двор. Рентаро мгновенно отступил в тень амбара и остался незамеченным. Оттуда он сполна смог оценить, чего так испугался Гонта при первой встрече с О́ни.

А то, что это был именно О́ни, сомнений не оставалось.

Лицо — или скорее морда — отливало тусклым, бледно-серым светом. Оно будто было высечено из камня: грубые черты, глаза, полыхающие изнутри, и кожа, треснувшая, словно испещрённая сетью огненных жилок. Завершал облик тот самый оскал — нечеловеческий, до дрожи знакомый, точно со старинной гравюры с изображением ёкаев.2[30]

Холодок пробежал по спине самурая. Пальцы стиснули рукоять меча.

Существо, не заметив чужого присутствия, низко пригнувшись, двинулось в его сторону.

Рентаро попятился и чуть не споткнулся о факел, что с вечера заготовил на случай стычки с нечистью. Он поднял его, нащупал за поясом огниво… и затаился.

О́ни приближался. Губы самурая беззвучно шевелились, читая мантру против злых духов. С каждой секундой Рентаро всё отчётливее ощущал, как его окутывает зловещая аура, исходящая от демона.

Существо беспрепятственно проникло внутрь, словно и не заметив висящего у входа защитного амулета. Вот оно поравнялось с самураем — и тот смог разглядеть его как следует. Ростом О́ни был не выше подростка. То, что издалека казалось каменными наростами, вблизи напоминало подсохшую глину. А морда теперь выглядела скорее как маска — безжизненная, с искажёнными чертами. И всё же два рога, торчащие из лба, не оставляли сомнений в его демонической природе.

Рентаро затаил дыхание, собрался с духом и, чиркнув огнивом, зажёг факел. Пропитанное смолой тряпьё мгновенно вспыхнуло.

— Да святится имя Будды! — громко выкрикнул самурай и ткнул горящей палкой в спину демона.

Существо от неожиданности взвизгнуло — пронзительно, тонко, точно испуганный ребёнок. В воздухе тут же потянуло палёной кожей. Мешок выпал из его рук, и на землю посыпалась копчёная рыба. На миг демон замер, разрываясь между желанием спасти добычу или сбежать. Желание жить победило — О́ни резко рванул наружу.

Рентаро бросился следом, но лишь успел заметить, как тварь одним прыжком перемахнула через изгородь и скрылась в тёмной роще. В попытке догнать её самурай зацепился рукавом за жердь. Ткань затрещала, но выдержала. Он выругался, освободился — и понял, что опоздал. Существо исчезло.

Шум и крики разбудили жителей ближайших домов. Высыпали несколько мужиков — кто с мотыгами, кто с самодельными острогами. Впереди решительно семенил староста с сыновьями, за ним, оглядываясь, шёл Гонта и остальные.

— Господин Рентаро, неужто демона изловили?! — выдохнул Гэмбэй.

Самурай повернулся к ним, всё ещё сжимая в руках дымящийся факел.

— Нет, но я видел тварь, — хрипло произнёс он. — Видел, где она скрылась. Кажется, мне удалось её ранить.

Крестьяне молча переминались с ноги на ногу, исподлобья глядя на самурая. В этот момент небо будто разверзлось — шаткая морось сменилась сплошным, тяжёлым ливнем. Те из мужиков, что стояли позади, исчезли один за другим, предпочтя дождю и нечисти тепло своих очагов.

— Он не мог уйти далеко, — продолжил Рентаро, шагнув в сторону изгороди. — Самое время устроить облаву.

Мокрая одежда липла к телу, капли дождя стекали по волосам, заливали глаза. Но разгоряченный азартом ни сырости, ни холода он не ощущал.

Еще он не понимал, почему медлят остальные.

Кто-то неловко прятался за спинами, прикрыв лицо полой шляпы. Кто-то кашлянул, но промолчал. Никто не сдвинулся с места.

Гэмбэй, хмуро глядя на растерянных односельчан, наконец шумно выдохнул и обернулся к самураю:

— Господин… а где ваш спутник-то? Сайдзиро? — он настороженно всмотрелся в темноту позади амбара. — Неужто он… в одиночку за нечистью погнался?

Рентаро замер.

«Сая она ведь должна быть в доме старосты?»... — мелькнула мысль

— Нет, — коротко ответил самурай. — Мы договорились, что он останется сторожить лошадей — на случай, если демоны задумают на них покуситься.

— Да нет же, — упрямо возразил староста. — Он ушёл вслед за вами.

Нехорошее предчувствие кольнуло под рёбрами. Рентаро резко обернулся, уже готовый в одиночку ринуться в лесную темень, но Гэмбэй кашлянул и придержал его.

Бросив взгляд на молчащих мужиков, он по заведённой привычке позвал единственного, на кого всегда мог положиться:

— Гонта!

— Я… здесь, — неуверенно отозвался тот, кутаясь в промокшую соломенную накидку.

— Ты и пойдёшь с господином Рентаро. — Староста отобрал у одного из сыновей меч и сунул его Гонте. — Потеряешь спрошу втридорога.

Гонта обречённо шагнул вперёд, подхватил меч — и последовал за Рентаро в дождливую мглу.

◇◇◇

Лес гудел. Ливень, шелест листвы и глухие раскаты грома сплетались в тревожную, почти потустороннюю какофонию. Ветви хлестали по лицу, под ногами чавкала раскисшая земля. Сандалии скользили, норовя сорваться с ног и утонуть в вязкой жиже.

Самурай сам не понимал, что за чувство гнало его всё глубже в чащу. Ни сломанной ветки, ни следа — ничего, за что можно было бы зацепиться. И всё же он упорно шёл вперёд.

Позади, запинаясь о корни и тихо ругаясь, старался не отстать Гонта.

— Господин… куда вы так спешите?.. — жалобно выдохнул он, в очередной раз споткнувшись о корягу. — Следов не осталось… если тварь здесь и проходила — дождь всё смыл. Как же нам её найти?..

Рентаро не ответил и лишь ускорил шаг.

— Может… вернёмся в деревню?.. — неуверенно продолжил крестьянин. — К утру буря утихнет. Соберём мужиков. А сейчас… пропадём здесь, в темени: то в овраг сорвемся, то зверю в лапы угодим…

Самурай отмахнулся и, проломившись сквозь заросли, вдруг почувствовал, как ноги погрузились в холодную воду. Перед ним оказался неглубокий ручей. В ту же секунду в него сзади врезался Гонта.

— Да тихо ты, смотри, — Рентаро наклонился.

Пламя факела выхватило из темноты едва различимые отпечатки вдоль берега — похожие на следы босых ног. Чуть дальше, на противоположной стороне, ветер раскачивал несколько свежесломанных ветвей.

Они перебрались через ручей и вскоре вышли к тёмному углублению в скале, напоминавшему лаз в пещеру. Проход был столь мал, что проникнуть внутрь можно было только сильно пригнувшись.

Порыв ветра будто потревожил зловещую пустоту, и пещера отозвалась низким, глухим гулом. Гонта, выставив перед собой факел, тут же попятился — словно опасаясь, что из темноты на него выскочит чудовище.

— Логово ёкаев… — прошептал крестьянин. — Лезть туда — безумство… Всё равно что демону в глотку.

Рентаро коротко взглянул на него. Крестьянин дрожал — то ли от холода, то ли от страха — и неловко поправлял за поясом меч, выданный старостой. В тесной пещере от него будет больше вреда, чем пользы: в схватке он скорее ранит и себя, и его.

— Оставайся здесь. Сторожи выход, — тихо сказал самурай. — Если кто покажется — руби.

Крестьянин облегченно кивнул, но, оглянувшись на тёмный, непроглядный лес за спиной, невольно поёжился.

— Господин… может, я всё-таки с вами?

— Нет, — коротко отрезал Рентаро и, пригнувшись, шагнул в темноту.

◇◇◇

Внутри было сыро. От каменных стен тянуло плесенью и холодом. Стоило только оказаться внутри — и шум ливня словно отрезало невидимой преградой. Теперь слышались только редкие капли, падавшие с потолка, да глухое эхо собственных шагов.

Факел дрожал в руке, отбрасывая на неровные стены рваные, беспокойные тени. В глубине пещеры мелькнул слабый огонёк. Донеслись голоса — искажённые эхом, они звучали чуждо, почти нечеловечески, будто принадлежали не живым людям, а призракам.

Вскоре узкий проход вывел его в каменный карман. В центре тлел очаг, вокруг которого расположились несколько фигур.