Опасных дел чаровница
Полина Белинская, если накосячила, то от души.
– Питер, – пропищала резко побледневшая баронесса Фонтик и прижала ладонь к груди. – Ох… Умираю…
Через мгновение ее шея покрылась подозрительными пятнами, Эдмунду пришлось прийти ей на помощь.
– Нет, нет, нет, – взвыла я, затем в панике посмотрела на хмурую леди Инес. – О господи.
Все.
Провал.
Баста.
Кирдык, капут, memento mori!
Я вновь представила, как стражи порядка выводят меня из дома опечаленной графини под белы рученьки. По дороге мне зачитывают приговор, обезумевшая толпа бросает камни в черную-черную карету королевских дознавателей.
Мои деньги переходят государству, и их тратят на очередной памятник королю Эдриану III. Или вообще отправят все в фонд церкви на помощь нуждающимся, а в итоге они уйдут на новую лепнину храма.
– Денежки, – просипела я, когда вся жизнь, грешная и не очень, пронеслась перед глазами. Пришлось их прикрыть. Ногти вонзились в набитую перьями подушку. – Мои денежки. Кровные, милые монетки.
– Прюденс.
– Меня лишат денежек.
– Прюденс!
– И жизни.
– Прюденс!
– Но денежки жалко больше…
– Полина! – окрик Эдмунда.
Я, вздрогнув, в ужасе приоткрыла один глаз. Баронесса Фонтик находилась в небытии. Кто-то уложил ее в ближайшее коричневое кресло, и теперь леди Инес спешно подносила к лицу подруги нюхательную соль. Периодически она обмахивала ее кружевным платком, витиевато ругалась и негромко цыкала:
– Лора, прекрати притворяться. У тебя здоровье, как у флорийской кобылы. Ты трех мужей пережила, ну в самом деле!
– Четырех, – донесся слабый голосочек от страдающей горы рюшей и муслина. – Четырех, Инес. Почему ты вечно забываешь про моего милого Жоффрея?
– Чего его помнить? Умер от счастья сразу после свадьбы. Даже до брачной ночи не дожил.
– Но мы поженились!
– Ему было восемьдесят два. И ты не хотела замуж.
– И что? Его смерть подарила мне наследство!
– Переодевайся.
Несмотря на болтовню дам, Эдмунд не потерял ни грамма выдержки. Бросив мне накидку домашнего платья, он кивнул леди Инес, решительно подошел к окну и нажал на какой-то крохотный механизм. Распахнув обе створки, выглянул в сад, нахмурился, подошел к кровати и сдернул с нее одеяло.
– Эй!
– Вы должны немедленно попасть в сад, чтобы герцог и его камердинер ничего не заподозрили. Окажетесь внизу, сразу бегите к теплице. Сделаете вид, будто набираете лечебные травы для чая.
Пока я спешно одевалась, косясь то на вздыхающую баронессу Фонтик, то на леди Инес, Эдмунд продолжал меня инструктировать. Но обе дамы не обращали на меня внимания, куда больше их занимала тихая беседа о чем-то очень важном.
– Волосы.
Я удивленно замерла возле подоконника, а баронесса Фонтик махнула рукой:
– Дорогая, нельзя показываться на людях с растрепанными волосами. И уж тем более в мужском парике, – она прищурилась и кивнула на съехавший каштановый шиньон.
Я стащила его с головы и бросила на кровать.
– Ваша милость…
– Инес, дай мне еще соли. Плохо что-то, – просипела вместо ответа баронесса и вновь улеглась в кресло.
Больше не думая о произошедшем, я схватилась за поданный конец одеяла и забралась на подоконник. Благо его высота позволяла, иначе мне пришлось бы еще минут двадцать карабкаться на него с кряхтением.
– Держитесь крепко, Полина, – сурово напутствовал Эдмунд на прощание. – Помните про теплицу. Пока герцог найдет туда дорогу по тропинкам, переведете дух.
– Я же не упаду? – Голос стал тонким, а высота со второго этажа показалась убийственной.
– Только на кусты крыжовника.
– Это не утешает.
– Просто цепляйтесь за лозу вигаруса. Она крепкая.
Растение, чем-то напоминавшее обычный плющ, но с толстыми ветвями, росло вдоль стены и занимало всю северную половину дома. Даже на крышу перебралось, потому что никто не мог его обрезать. В него я и вцепилась, когда с бьющимся сердцем выбралась наружу и, держась одной рукой за одеяло, принялась искать ногой опору.
Кто бы мне сказал, что когда-нибудь я полезу из мужской спальни по лианам в платье! Никогда не была поклонницей скалолазания и адреналиновых видов спорта. Да меня на подъемник муж еле затащил в наш первый отпуск!
Спуск оказался тяжелым, периодически я замирала, чтобы отдышаться и найти новую опору. На последнем метре чуть не сорвалась, когда потеряла туфлю в кустах треклятого крыжовника. Пришлось спешно спрыгивать и приземляться задом на мягкую подстилку из клевера.
– Жива?
Эдмунд, леди Инес и бледная баронесса Фонтик выглянули из окна.
– Почти, – пискнула я, морщась от боли в копчике, после чего с трудом поднялась, затем принялась отряхивать платье от грязи и травинок.
Где-то в голове спешно задребезжал тревожный звоночек. Мои секреты стали известны еще одному человеку, притом не самому надежному в плане их хранения. А я прыгала по лианам и пыталась предотвратить раскрытие собственной личности, которая и так за последний час наделала много шума.
Хуже только попасть в жандармерию.
– Ваша светлость, мы идем не туда!
– Не туда мы ходим уже пять минут, Люси. Где мисс Обернат?
Голоса, внезапно послышавшиеся на дорожке, заставили меня в ужасе замереть. Подняв голову, я в панике посмотрела на суетящуюся троицу в окне, которая принялась тихо переругиваться между собой.
– В обморок! – шипела леди Инес. – Приличная девушка всегда падает в обморок!
– Нельзя! Падать надо на чистый пол или на софу, – рявкнула баронесса Фонтик, после чего оглянулась на меня: – Дорогая, кричи.
– Зачем?
Эдмунд выразил мое недоумение вопросом.
– Какая разница? Повод придумаете на ходу, а сейчас пусть герцог спасает даму в беде. Мужчины любят бессмысленный героизм. У них сразу повышается чувство собственной значимости, и умирает логика.
Я и заорала на весь сад.
Глава 19. Заинтригован и опасен
«Если мужчина попросил прощения – не верьте ему на слово, лучше вызовите лекаря. Возможно, он умирает. Если извинилась дама, вам пора в церковь отмаливать свои грехи и просить у праотца прощения, потому что долго вы не проживете».
Из личного дневника принца Уильяма
Более идиотской ситуации не придумать. Кто бы мне сказал, что в тридцать лет я буду горланить посреди сада по совету двух стареющих матрон, я вызвала бы этому человеку неотложку и посоветовала обратиться к психиатру.
Как можно скорее.
– Мисс Обернат?! Где он?!
Я все еще надрывала связки, а герцог Веллингтон уже с боем и ругательствами продирался сквозь заросли крыжовника. Они хлестали его по щекам, дергали за пальто, цеплялись к рукавам вместе с ветками низко опустившегося дерева, которое внешне походило на рябину. Даже ягоды напоминали ее плоды – такие же ржаво-красные и несъедобные до первых заморозков.
Герцог Веллингтон вместе со своим камердинером предстал передо мной запыхавшийся и взъерошенный через несколько секунд. Взглянув на него, я от удивления замолчала. Не думала, что мужчины настолько падки на бессмысленный героизм, о котором говорила баронесса Фонтик.
Особенно такие вредные и раздражающие.
Кстати, о матронах.
Я подняла голову и поняла, что в окне никого нет.
– Кто? – поинтересовалась я у опешившего герцога Веллингтона и стряхнула соринку с юбки. – Вы про кого?
– Тот, из-за кого вы кричали.
Я уставилась на него в недоумении, а он – на меня. Так и стояли, как два барана, глядя на новые ворота, пока смысл слов не дошел до моего отключившегося разума. После этого я наконец сообразила, что нужно делать.
– А! – кивнула, затем оглянулась и начала придумывать: – Вы про прусака!
– Кого?
– Прусак или Usikus tarakanus – прыгучее и опасное насекомое, которое приходит в ваш дом и выселяет вас из него. Жрет все, что плохо лежит. Гадит, портит вещи, противно шуршит по ночам на кухне и убегает, когда зажигаешь лучину.
Почти не соврала, ведь и правда боялась усатых тварей. Под старость лет бабушка развела их в квартире, и это счастье досталось мне в наследство. Мы с бывшим мужем долго не могли от них избавиться.
Не знаю, как не сожгла дом после переезда, особенно когда обнаружила рыжего обормота на любимой наволочке.
Но речь-то сейчас не о тараканах, а о герцоге Веллингтоне. У него появилось такое выражение… Будто у него опять сломалась инструкция пользователя, и при этом он беседовал с местной городской сумасшедшей в моем лице.
– Виктор, – обратился он к застывшему камердинеру, – проверь тут все. Найди этого…
– Прусака, – подсказала я. – Usikus tarakanus.
– Вот его. И убей.
– Туфелькой.
– Только ею.
– Туфелька за тем кустом, в клевере.
– Конечно, – герцог Веллингтон склонил голову, затем подошел ко мне вплотную и быстро осмотрел. – Вы не пострадали? Куда вы делись? Мы искали вас возле теплицы, но не нашли.
Я перевела взор на бледную Люси, которая тихонько подкралась к нам и застыла в тени крон. Из спальни мистера Линдена не доносилось ни звука, а камердинер продолжал с шуршанием искать мою обувь в густой траве.
– Ходила за подорожником, – выдала очередную чушь и тут же опустила взор на землю, потому что заметила там желанный кустик. – Ах, вот же он!
Наклонившись, я сорвала несколько молодых листочков и продемонстрировала их озадаченному герцогу Веллингтону.
– Что это?
– Вы не в курсе? Подорожник. Полезнейшее растение. Куда ни приложи, все вылечит.
До моих ушей долетело недоверчивое хмыканье.
– Вы странная, мисс Обернат. Очень.
– Сказал человек, который сравнивает женщин со свиньями. Ну такое, знаете ли, ваша светлость. Кто бы говорил о странностях.
Вот не хотела же поднимать эту тему! Но все-таки вырвалось.
Мы уставились друг на друга в немом поединке, и герцог Веллингтон кашлянул в кулак. Взгляд, правда, не отвел. Только пристальнее посмотрел на меня и заключил:
– Вы обиделись.
Я пожала плечами и дождалась, пока его камердинер со странным прозвищем Тень не принесет мне туфельку. При этом проницательный взор, которым он окинул меня, заставил поежиться и невольно сжаться.
Вот с кем у нас точно будут проблемы в будущем.
– Спасибо, – поблагодарила молчаливого слугу. Тот приподнял брови, как бы обратившись к герцогу Веллингтону с вопросом. – Простите, ваша светлость, вы ошиблись. Меня не настолько волнует ваше мнение обо мне, чтобы я обижалась на неуклюжие комплименты и не слишком удачные сравнения.
Он прищурился.
– Но про свинью сказали уже больше трех раз.
– Вы считаете? Это похоже на паранойю.
– Мою или вашу?
– А тут каждый сам решает, насколько он безумен.
Вновь наступила тишина. Такая унылая, изредка прерываемая стрекотом потревоженных насекомых.
Мне пришлось опереться на подставленную ладонь, чтобы надеть обувь. Кожа у герцога Веллингтона оказалась прохладной, несмотря на погоду, и гладкой, будто его руки никогда не поднимали ничего тяжелее кошелька для прогулки или порохового пистолета для дуэли.
Но эффект оказался обманчивым. Как только он сжал мою кисть, я ощутила грубые наросты мозолей и нащупала уродливый шрам на запястье. Зажившая рана обвивалась вокруг него, как неширокий браслет.
– Зачем вы искали меня? Разве вам не нужен мистер Линден? – рассеянно поинтересовалась я, оказавшись не в силах оторвать взгляд от изуродованной кожи.
Что оставило такие следы? Веревки или зачарованные цепи?
– Я…
– Разбудили, кстати? Говорили же, что Питер не встанет раньше завтрашнего дня, но вы не слушали.
Я провела по глубокой вмятине на коже. Герцог Веллингтон мгновенно вышел из анабиоза, отдернул руку и едва не потащил меня за собой.
– Мне странно слышать, как вы называете не очень близкого, скорее весьма дальнего родственника по имени, – сухо заявил он, а я ощетинилась в ответ.
– Не ваше дело, ваша светлость.
Ишь какой. Не нравилось ему фривольное обращение к мистеру Линдену. А мне не нравился он!
Я приоткрыла рот от такой наглости.
– Вас сюда и так не звали, – прошипела в ответ не хуже змеи. – Сами пришли без приглашения, ворвались в покои племянника леди Инес, взбудоражили дом…
Наверху кто-то возмущенно цыкнул. Подняв головы, мы одновременно уставились на приоткрытое окно и пустующий подоконник. Я понятия не имела, где пряталась святая троица, но они точно следили за ходом нашего разговора.
– Вот и прекрасно, – воззрился на меня раздраженный герцог Веллингтон, когда прекратил сверлить взглядом раму.
– Замечательно.
– Чудесно.
– Провожать не надо.
– Я и не собирался.
Господи, как дети малые. Пришлось брать себя в руки и заталкивать подальше униженную женскую гордость, которую потрепали против шерсти. Иначе неизвестно, чем бы закончился наш бестолковый спор с герцогом Веллингтоном.
– Вы пришли передать Питеру документы и домовые книги, – я протянула руки в ожидании, когда заветные папки перекочуют ко мне. – Ну?
Его рожа стала кислее и недовольнее. Хотя, казалось бы, куда уж больше.
– Еще чего, – обиженно выпятил губу великовозрастный ребенок. – Никогда не доверю женщине ни финансы, ни важную документацию.
– Ни руку, ни почки, ни печень, ни продавленный диван, ни любимый гараж с пацанами, – пробормотала я продолжение. – Прекратите. Я не собираюсь лезть в чужую документацию. В конце концов, это не мое дело.
– Именно. Не ваше.
– Ваша светлость, – выдохнув воображаемый дым из ноздрей, я скрипнула зубами, – вы пришли сюда за помощью. Мой кузен готов ее оказать, как только придет в себя и встанет на ноги. Давайте оставим в стороне сексистские…
Я запнулась и зависла на волоске от пропасти, когда Тень выпрямился, а герцог Веллингтон придвинулся ближе. Если раньше подобное поведение воспринималось как забавная шалость, то сейчас он легко мог задуматься о моем иномирном происхождении.
Герцог Веллингтон не дурак. Видно, что нет. Неуклюжий, хамоватый и зашоренный, патриархально упертый сексист, но точно не идиот. Пока меня спасало только его предвзятое отношение к женщинам. Слабый пол у него находился по иерархии где-то между забавными зверушками и мебелью.
Пусть так и остается. Нечего переубеждать.
– В общем, сохраню все в целости. Ваш камердинер может проследить, если не верите мне на слово.
Я проигнорировала нечто вроде смешка от Тени и застыла в ожидании. На обдумывание ответа у герцога Веллингтона ушло не больше минуты. После этого он с неохотой кивнул камердинеру и проговорил:
– Виктор, принеси документы. Те, что остались в экипаже, тоже. Надеюсь, вы не подведете меня, мисс Обернат.
– Не в моих интересах, ваша светлость. Я все лично передам Питеру.
Камердинер замешкался, кивнул и растворился в зарослях почти бесшумно. Прямо как настоящая тень.
– Мисс Обернат… Прюденс.
Я отвела взгляд от кустов, чтобы посмотреть на герцога Веллингтона.
– Что?
– Прошу прощения за… свинью, – внезапно выдал он ошеломляющую вещь. – Я хотел сказать, что ваши глаза похожи на цвет незабудок.
Когда он развернулся и ушел, я несколько минут хлопала ресницами. Какого черта сейчас произошло?
Глава 20. Маленькая смерть
«Маркус всегда был прекрасным солдатом, преданным другом, но и человеком с невероятно демократическими взглядами. В его понимании люди либо делали то, что он говорит, либо не делали этого, и больше их никто не видел».
Из разговора Уильяма и леди Друзиллы
– Джентльмены, мамзели и прочие неразумные существа! Его высочество почтил вас своим присутствием. Прошу вас воздержаться от бросания панталонов в карету, поскольку ткань наматывается на колеса и портит спицы. К тому же вы пугаете лошадей и затаптываете место казни, а мы только отмыли брусчатку от крови.
Маркус равнодушно посмотрел на верещащую толпу через окошко и вновь задвинул шторку. Гудящий народ приветствовал будущего правителя бурными овациями, причем такими, что три квартала трясло от их хлопков и криков. Подобный восторг в отношении кузена он принимал как должное, поскольку с детства наблюдал за стремительным ростом его популярности среди простого люда.
Белокурый принц казался им ангелом, сошедшим с небес. Ради него женщины рисковали репутацией и теряли честь, а мужчины с радостью шли на войну. Церковники приторговывали иконами с его ликом, начинающие деятели производства ждали дня, когда преставится нынешний король и новые реформы будущего монарха изменят их жизнь к лучшему.
Еще бы его не любить! Ведь Уильям был хорош собой, умен, красив, галантен и в меру испорчен женским вниманием. Ладно, не в меру. Большинство аристократов и простых смертных относилось к его постельным приключениям, как к шалостям ребенка. А маленьким детям, как известно, прощалось все.
Или почти все.
– Где его нашли?
– На северо-западе Кеншербира. Бродил по окрестностям, пока не пришел в ближайшую деревню. Оттуда местные власти переправили его сюда, а градоначальник передал сведения о нем капитану дворцовой стражи.
Очередного попаданца тащили под руки прямо к довольному палачу, который нежно поглаживал лезвие топора. Его стоны и жалобные мольбы затерялись во всеобщем гомоне, как и монотонный голос обвинителя, зачитывающего список прегрешений мужчины из другого мира.
Маркус отвел взгляд и перевел его на невозмутимого Уильяма, который, стянув кожаные перчатки, перебирал вещи будущего покойника. Тщательно рассматривал каждую маленькую коробочку и бумажку, будто искал в них ответ на главный вопрос мироздания.
– Разрывов становится больше, – пробормотал Маркус и покосился на молчаливого помощника, который прятался в тени салона. – Если так пойдет дальше, граница истончится, и завеса между мирами рухнет.
– Я знаю.
Пальцы стиснули прямоугольную коробочку с зеркалом, которое вспыхнуло от прикосновения. Маркус с любопытством уставился на картину и попытался прочитать написанное, но у него ничего не вышло.
Язык иномирянина казался абракадаброй, а из знакомого в нем были только цифры. Они показывали поздний вечер, хотя на дворе вовсю властвовал день.
– У него есть семья?
Уильям вздрогнул и крепче стиснул коробочку.
Риторический вопрос, который кто-то из них обязательно задавал каждый раз, когда очередного несчастного отправляли на казнь. Иногда Маркус поражался хладнокровности кузена в такие моменты, ведь она совершенно ему несвойственна.
– Лучше поговорим о загадочной мисс Обернат и твоей идиотской выходке. Скажи мне, кузен, как ты додумался сравнить даму со своим свином?
Маркус пожал плечами и вновь обратил взор на Тень. Его помощник смотрел в одну точку и не шевелился, будто впал в анабиоз, как настоящая рептилия во время спячки. Иногда он так сильно погружался в свои мысли, что пугал окружающих отсутствием признаков жизни.
Подумать ему было над чем, как и Маркусу.
Например, о загадочной мисс Обернат, которая вела себя странно. Нет, внешне она ничем не отличалась от типичной синего чулка и девицы, пусть невысокого, однако вполне благородного происхождения.
А вот ее речь… смущала. И не только речь, но и медальон, который Маркус приметил у нее на шее.
Он не смотрел в декольте. Вовсе нет!
Когда она наклонилась, взгляд сам собой скользнул в манящую ложбинку и разбудил в нем любопытство. Сначала Маркус немного потерялся между двумя молочными холмами, а потом зацепился за знакомый узор.
И глубоко задумался.
«С вашей леди что-то не так, господин. Со всеми в этом доме, начиная от слуг и заканчивая мистером Линденом, который вообще не похож на мистера», – жестами описал свои ощущения Тень, когда они вышли из особняка графини и сели в экипаж.
Он настаивал на том, что племянник леди Инес – женщина. Такое Маркус принять не мог, как бы ни старался. Зачем даме надевать штаны, рубаху и парик для посещения мужских клубов? Не в игру же она играла, в самом деле! Бред!
– … Ты слушаешь меня или нет?
Маркус моргнул и вернулся в реальность. За окном все так же вопили люди, а обвинитель заканчивал со списком прегрешений несчастного попаданца. Бедолага уже не дергался: просто лежал на бревне, покрытом специальным раствором для сохранения крепости, и ждал своей участи. Или смирился, или думал, что все это сон.
Бывали и такие.
– Отвлекся, – Маркус вновь посмотрел на Уильяма. – Я принес ей извинения.
– Сколько раз я просил, чтобы ты думал, прежде чем говорить комплименты даме?
– Прости, я никогда тебя не слушал.
Кузен вздохнул, затем потянулся к бархатному мешочку и сложил в него все вещи попаданца.
– А стоило бы, если хочешь найти подходящую партию в ближайший сезон. В противном случае из долгов тебе не выйти.
– Я подумываю о женитьбе на мисс Обернат.
Тень моментально вышел из дремоты и подпрыгнул чуть ли не до потолка, а Уильям прищурился. Потом подался к Маркусу, коснулся его лба двумя пальцами, нахмурился и пробормотал под нос:
– Умом тронулся?
– Нет.
– Маркус, ты же не серьезно.
– Почему?
Он и правда не понимал, почему кузен так разволновался. Несмотря ни на что, мисс Обернат все еще женщина, к тому же аристократка и родственница графини. В меру раздражающая и не в меру забавная.
Нет, она, конечно, та еще головная боль, но приятная и на ощупь, и внешне. А деньги… С деньгами ему поможет Линден или отправится следом за остальными управляющими, теми, кого Маркус случайно проклял. И пока любитель приложиться к бутылке не покажет свою состоятельность, он не собирался защищать его от таинственного убийцы.
Если таковой вообще существовал.
– Это так не работает, – развел руками в стороны Уильям. – Нельзя просто взять и свободно жениться, имея герцогский титул.
– Он ничего не стоит без денег.
Толпа взревела, казнь закончилась.
– Маркус, ты не понимаешь…
– Нет, – он мотнул головой, и кузен со стоном закатил глаза. – Мне нравится мисс Обернат. И я всегда получаю то, что меня интересует. Либо твой двор, полный снобов и идиотов, мирится с моим выбором, либо так и сдохнет в недовольстве. Ни один из кучки этих доморощенных дворняжек не протянул руку помощи Бенедикту, когда тот в ней нуждался. Вот и пусть засунут свое мнение в задницу епископа, когда в очередное воскресенье пойдут отмаливать грехи в церкви.
– Твоему брату не помогли бы даже лучшие лекари Урарты. Он пил все, что плохо закрыто пробкой, – печально протянул Уильям.
– Ты тоже пьешь всякую дрянь, но на тот свет пока не отправился.
– Моя благородная миссия состоит в наставлении и спасении тебя от безумных поступков. Например, женитьбе на нищей девице с сомнительным происхождением. Подумай, что скажет леди Друзилла.
– Первым делом она поставит свечку за здоровье моей будущей супруги.
– Ой, все.
Карету тряхнуло, и мужчины повернули головы. Благодаря удачно выбранному месту стоянки никто из галдящей массы не видел, как в салон затолкали человека. Едва дверца с правой стороны захлопнулась, Тень сорвал с головы их нового пассажира плотный мешок.
– Браслет, – Уильям протянул помощнику Маркуса заранее заготовленное украшение, чтобы тот защелкнул его на запястье ошарашенного мужчины. – Добро пожаловать в Дэрилию, мистер! Прошу прощения за весь этот спектакль. У нас в стране очень суровые законы насчет заблудших… людей. А мне, знаете ли, не с руки потом оправдываться перед праотцом за такое количество бессмысленных казней.
Маркус закатил глаза и скрестил руки на груди.
– Его величество тебя убьет, – предупредил кузена, но тот только пожал плечами.
– От парочки спасенных попаданцев наш мир не треснет на части.
– Сомнительно.
– Уйди и не мешай мне наслаждаться подвигом. Лучше придумай аргументы, которые приведешь моему папеньке, когда он узнает про твое желание связать себя узами брака с мисс Обернат. В конце концов, герцоги в нашей стране на дороге не валяются.
– Герцог? Его величество? – спасенный подал наконец голос и прекратил сжиматься от любого звука. – Где я вообще?! Что за дурдом здесь творится?! Выпустите меня немедленно! – заорал и кинулся к дверце, но Тень ловко перехватил его и не позволил выскочить наружу.
Маркус вновь перевел взгляд на озадаченного кузена и с удовольствием протянул:
– А я говорил. Слышишь? Говорил.
– Лучше купи себе томик изящной словесности для общения с дамами! – прошипел в ответ обиженный Уильям.
Глава 21. Мы все умрем
«Продается жена!
Хорошее здоровье, почти целые зубы. Была в использовании три раза. Имеет широкие бедра и высокую работоспособность. Обладает полезными навыками: кройка, шитье, готовка. Неплохо играет на пианино и виолончели.
Отдам в хорошие руки за небольшую плату или рассмотрю обмен на особь помоложе».