Её доброта и безрассудство
Это было нечто большее.
Словно он видел во мне кого-то важного. Своего. Любимого.
— Мая, — тихо сказал он, и моё имя в его исполнении прозвучало как что-то ценное. — Не отталкивай. Дай мне шанс. Ты волшебная. А я бедовый дроу, который не хочет тебя отпускать. И не отпустит, если честно.
Он прижал мою голову к своей груди и просто держал так — несколько минут, молча. Под моей щекой размеренно и сильно билось его сердце. Мы слушали, как бьются сердца друг друга, и, кажется, оба дышали через раз, боясь спугнуть.
Словно то, что жило в его душе, и то, что жило в моей, было одним и тем же — одной болезнью на двоих, одним наваждением. И если он отравил мою кровь чувствами — то, похоже, и я отравила его. Взаимное заражение. Медицина такое не лечит.
Он вдыхал запах моих волос — я чувствовала это по тому, как он дышал. Я чувствовала его сильные руки, обнимавшие меня так, словно я могла раствориться.
Когда он наконец меня отпустил, то с улыбкой — довольной, тёплой, без единой капли привычной наглости — лёг на кровать. За окном уже почти стемнело; на часах было около одиннадцати.
Я ушла переодеваться, вернулась и легла рядом. Как ложилась все эти дни — на своей половине, спиной, с соблюдением государственной границы.
Граница продержалась секунд десять.
Талис развернул меня к себе — мягко, но не оставляя вариантов. Долго смотрел мне в глаза, и в полутьме его фиолетовые глаза казались почти чёрными, глубокими, как омут. А потом нагло прижался губами к моим.
Я хотела оттолкнуть — честно хотела, даже положила ладони ему на плечи, уже напрягла руки. Но он не дал. Он углубил поцелуй, опустил горячую ладонь на мою талию и целовал — отчаянно, голодно и при этом невыносимо нежно, так, как не целуют из простого желания. Так целуют, когда боятся потерять.
Это было слишком приятно. Слишком правильно. Его язык просился в мой рот, руки на плечах уже не отталкивали, а держались.
И я сдалась.
Ответила на поцелуй.
Бороться с этим мужчиной я больше не могла — ни силами, ни желанием. Он меня приворожил. Я даже была почти уверена, что он что-то сделал, — что здесь замешана магия, какое-нибудь дроу-колдовство, зелье, подмешанное в ужин, который, вот ирония, готовила я сама. Мне очень хотелось так думать. Отчаянно хотелось. Потому что иначе пришлось бы признать, что никакой магии нет — что это моё собственное мягкое, глупое, никем не защищённое сердце ответило на его красоту, на его упрямство, на его неуклюжие, трогательные попытки стать мягче. Ради меня.
Мои руки сами оплели его шею, пальцы зарылись во влажные ещё волосы. И этот поцелуй становился чем-то большим, чем просто романтичный жест, — договором, подписанным без слов.
Словно он обещал не отпускать меня. Никогда. А я — словно и сама хотела, чтобы он стал моим. Со всеми вытекающими.
Два собственника. Два психа. Два упрямца в одной квартире на девятнадцатом этаже. За несколько дней мы умудрились разжечь обоюдный пожар — и теперь, вместо того чтобы тушить, старательно подкидывали в него дрова и любовались, как красиво он горит. Пожарных можно было не вызывать. Поздно.
Оторвались мы друг от друга, только когда губы начали неметь и пересохли окончательно. Тяжело дыша, лбами почти соприкасаясь, посмотрели друг другу в глаза — и в этом взгляде было обоюдное, зеркальное отражение всего, что мы так долго друг от друга прятали.
— Моя. — Он сказал это тихо, с довольной хрипотцой, и это прозвучало не вопросом и не просьбой. Утверждением. — Ты ответила. Всё, Мая. Я тебя не отпущу. Сделаю всё, чтобы ты была со мной.
Он удовлетворённо уткнулся мне в макушку и сплёл наши пальцы — неторопливо, по одному, словно закреплял результат.
— Талис. Ты сволочь. Знай это.
Он рассмеялся — низко, грудью, так что я почувствовала этот смех щекой.
И — вот что удивительно — он не требовал большего. Не склонял к продолжению, не пускал руки дальше дозволенного, хотя я почти ждала этого. Словно ему было достаточно и этого — поцелуя, сплетённых пальцев, маленького шанса на что-то большее, чем быть просто спасённым. Словно он умел ждать. Королевская выдержка, будь она неладна.
А я засыпала в его горячих объятиях и думала о том, что мне спокойно. Впервые за очень долгое время — по-настоящему спокойно. Тепло. Приятно. И что убежать от этого чёртового бедового принца я больше не смогу — да и, если совсем честно, бежать больше не хотелось.
Он был большой. Большие руки, широкая грудь, длинные волосы, рассыпавшиеся по подушке — по моей подушке. И я точно знала — не глядя, спиной, кожей, — что он улыбается. И что в его глазах сейчас нет простой животной похоти. В них было что-то глубже, серьёзнее, настоящее. Хотя мне всегда казалось, что у такого, как он — высокомерного, избалованного, выросшего среди интриг, — подобных чувств вообще не должно быть в комплектации.
Оказалось — есть. Просто глубоко запрятаны. Просто никто раньше не искал.
Я отдалась моменту. Заснула, чувствуя, как сплетены наши пальцы, как он прижимает моё тело к своему — бережно, как что-то ценное, — и как мы оба слышим друг друга сквозь кожу, сквозь дыхание, сквозь подступающий сон.
Ни ему, ни мне не хотелось разрушать этот почти священный момент, когда наши души — его, тёмная и колючая, и моя, уставшая и слишком мягкая, — стали вдруг чем-то общим. Одним на двоих.
Так было правильно.
Эта мысль пришла мне в голову уже на самой границе сна — и я с ней согласилась, не споря. Это было правильно. И в ту минуту было совершенно неважно, что он дроу, а я человек. Что у него впереди столетия, а у меня — жалкие человеческие десятилетия. Что его мир за гранью, а мой — вот он, за окном, шумит ночной Москвой.
Важно было только одно: что наши сердца в этот миг бились друг для друга.
И, засыпая, я так и не вспомнила про заклинание, которое повторяла себе в лифте.
Наверное, потому что оно уже не действовало.
Глава 8 Гость и поцелуй.
Утром я проснулась от того, что услышала какой-то шум и почувствовала сквозняк — холодный, живой, будто в комнате распахнули не окно, а целую дверь в другое место. Кое-как разлепив глаза, я застыла.
В моей квартире стоял кто-то. Не человек.
Он был пугающим, огромным — и он странно смотрел на меня. На меня в объятиях Талиса, который прижимался ко мне со спины и обнимал за талию, видимо, боясь даже во сне, что я могу сбежать.
Это был демон или кто-то вроде него. Он молча прислонился бёдрами к столу, сложил руки на груди и с хитрой улыбкой разглядывал нас — меня и дроу, который всё ещё не проснулся и сопел мне в затылок, как ни в чём не бывало.
Мужчина был странным. Высокий — выше двух метров, так что моя кухонная лампочка оказалась где-то на уровне его виска. На голове небольшие рога, тёмные, гладкие, чуть загнутые назад, как у молодого барана, только изящнее. Одет он был только в кожаные штаны и кожаную жилетку на голое тело, очень широкий в плечах и мощный — он выглядел как тот, кто голыми руками ломает рёбра и сворачивает шеи, даже не запыхавшись. Длинные светлые волосы до середины спины, слегка вьющиеся, лежали свободно, будто он только что тряхнул головой после долгой дороги. Глаза жёлтого цвета — и это одновременно притягивало и пугало. Черты лица миловидные, мягкие и в то же время хищные: острый подбородок, высокие скулы, прямой нос, высокий лоб.
И самое главное — он смотрел на Талиса не с желанием убить или покалечить, а с каким-то живым, почти детским интересом.
То, что этот мужчина явился по душу бедового ушастика, я поняла сразу.
Его движения были свободными, расслабленными, без единой лишней мышцы напряжения. Он изучал меня в руках Талиса, но изучал не как игрушку и не как интересную девушку для постели. Он изучал меня как учёный — ему словно было по-настоящему любопытно, что здесь произошло и как принц дроу оказался в постели земной девушки, под пледом с котиками, в квартире с обоями в мелкий цветочек.
— Талис, проснись! Бедовый, ты меня слышишь?! А ну встал! — я ударила его локтем по здоровому боку, под рёбра, и он наконец открыл глаза.
— Мая, что случилось? Я тебя придавил? — он ещё не понял, что происходит и почему я его так грубо разбудила, но уже был готов извиняться или просто затискать меня в руках, чтобы я не злилась.
— Я, конечно, всё понимаю. Ты решил повзрослеть и наладить личную жизнь, но твои братья, между прочим, уже мысленно пируют на твоих поминках. — Голос был басовитый, грубый, и принадлежали эти слова тому самому странному пугающему мужчине, который с интересом взял со стола набор игл — я вчера после работы достала его из сумки и оставила там. — Интересные иглы. А они зачем? И почему так много? На швею ты не похожа, да и ушка для нитки у них нет. Давненько я не бывал на истинной земле… Занятная квартирка. Как зовут это нежное создание с такой яркой внешностью?
Он покрутил иглу в пальцах и та выглядела в его руке как соломинка.
Талис освободил меня из объятий, и я села на кровати, судорожно натягивая одеяло до подбородка. Незваный гость был настроен явно миролюбиво — он даже отступил на шаг, будто давая мне пространство, и это неожиданно успокоило больше, чем любые слова.
Зачем он пришёл? Очевидно же. Он пришёл за Талисом. Раз они знакомы и не пытаются убить друг друга, значит, он явился вернуть дроу обратно в его мир.
В сердце защемило — тонко, противно, будто иглой между рёбер. Я думала, у меня с ним ещё есть время. Познакомиться, узнать друг друга лучше, привыкнуть к тому, что по моей квартире ходит остроухое чудо из другого мира, ест мои макароны, ворчит на телевизор и называет мою кофеварку «алхимическим недоразумением». А времени, выходит, не осталось совсем.
Поджав губы, я хотела встать, но Талис обвил меня руками за пояс и не дал пошевелиться.
— Мая, что ты уже успела себе придумать? Я тебе сказал: я тебя не отпущу. Ты моя. — Он легко поцеловал меня в шею и уткнулся лбом в мои спутанные волосы. — Люций, почему ты здесь?
— Ты сейчас серьёзно? Я твой друг! Я искал тебя по всем мирам несколько дней. Думал, найду уже только труп, а застаю тебя в обнимку с земной девушкой — и ты ещё и права на неё заявляешь. Так что, как минимум, я хочу знать, что это за милое создание. А как максимум — тебе надо обратно в Эстер. Твоя сестра плачет, и успокоить её никто не может.
Талис ощутимо напрягся. Я почувствовала это спиной — как каменеют его руки на моей талии.
— Обратно? Не хочу. У меня рана ещё не зажила. Передай сестре, что я жив, со мной всё в порядке, а потом я расскажу ей интересную историю и подарю что-нибудь милое. — Талис отпустил меня, встал, потянулся и чуть приспустил шорты, открывая бок. — Хорошо видишь? Это рана. Рана от клинка. Они целились убить! Два моих родных брата ранили меня и вышвырнули на землю — туда, где я диковинка, где магии нет в нужном количестве и где я должен был сдохнуть, как шавка в подворотне. Думаешь, я рвусь обратно?! — сжав кулаки, он шагнул к Люцию.
Шов, который я накладывала дрожащими руками при свете настольной лампы, темнел на смуглой коже неровной строчкой. Люций посмотрел на него внимательно, без улыбки, и на мгновение мне показалось, что в кухне стало холоднее. Жёлтые глаза сузились, и я поняла, что этот шутник действительно умеет быть другим.
— О как! А вот это уже интересно. Эту историю я хочу услышать полностью, от начала и до конца. — Улыбка вернулась на его лицо так же быстро, как исчезла. — Милое создание, где тут можно упасть с комфортом?
Он посмотрел на меня своими жёлтыми глазами, а я вздохнула, натянула на себя первую попавшуюся футболку, подошла и взяла Талиса за руку. Его пальцы были горячими и всё ещё сжатыми в кулак.
— Пожалуйста, успокойся. Талис, ты живой, всё хорошо. Не нужно злиться.
Он посмотрел на меня, медленно разжал кулаки и улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня каждый раз что-то переворачивалось в груди.
— Поцелуешь — перестану злиться, — и наклонился ко мне.
— Это шантаж! — он беззастенчиво манипулировал мной, но я позволила это и чмокнула его в губы. — Всё, топай на кухню, там удобнее разговаривать.
— Слушаюсь, — покладисто отозвался он и пошёл на кухню, по пути потрепав меня по волосам.
Я поплелась следом, а демон за нашими спинами с интересом протянул:
— А мило вы вместе смотритесь. Даже удивительно, что ты сумел побороть свою гордыню и ведёшь себя с человеком не как принц, а как обычный дроу. Малышка, если что — обращайся, я могу подсобить и научить, как его правильно бить, чтобы мозги вставали на место, когда его заносит.
— Люций! — рычит Талис, а я смеюсь. Смеюсь впервые за это утро, и напряжение отпускает шею.
— Я о девушке беспокоюсь. Потеряешь ещё такое сокровище.
На кухне он устроился на моём хлипком табурете так осторожно, будто боялся сломать его одним весом, и, кажется, не зря боялся. Табурет жалобно скрипнул, но выдержал. Я поставила чайник — просто потому, что не знала, что ещё делать с демоном на своей кухне в семь утра.
— А неплохой запах. На истинной земле сигареты весьма грубые, а это явно что-то повкуснее. — Наглый демон взял со стола пачку фиолетового «Винстона» и покрутил её в пальцах, разглядывая, как диковинку.
— Мая, знакомься. Это мой лучший друг Люций. И прости за эти слова, но этот несносный любитель шуток — будущий принц рода Титанов с примесью крови демонов.
Я удивлённо подняла бровь. Это — принц? Вот этот шутник, у которого ни капли серьёзности, реально будет кем-то править?
— Прошу прощения, что не представился сам. Да, я будущий король своих территорий. И нет — я умею быть серьёзным, когда этого требует ситуация. Но зачем мне серьёзность, если я вижу милую девушку в объятиях грозного принца дроу, и он к ней явно неровно дышит? Я не могу быть серьёзным. Особенно понимая, что ты, дружище, рассчитывал провести с девочкой ещё недельку.
Как ни странно, этот огромный пугающий мужчина оказался весьма дружелюбным и совсем не глупым. Он не говорил лишнего, шутил, точно зная, где проходит граница, и ни разу не переступил её — ни взглядом, ни словом. Он казался умным, просчитывающим наперёд — и явно был готов поддержать Талиса в его стремлении завоевать моё сердце.
— Талис… Что будет дальше? Тебе ведь надо вернуться, — тяжело спросила я, ставя перед ними кружки.
— Дальше будет жизнь! Я вернусь домой, закрою все дела — и вернусь обратно к тебе. Я не забираю свои слова назад. Я обещал тебе свидание, ресторан и тебя в вечернем платье. И это будет.
— Ой, как мило. Он уже всё распланировал. Почти завидую. — Люций отпил чай из кружки, поморщился, добавил три ложки сахара и отпил снова, уже с одобрением. — А теперь давай к истории. Что случилось?
— Всё было как обычно. Сидели, решали проблемы с поставками продовольствия. Зашла речь о том, кому отец собирается передать трон. Устроили скандал, и «братики» решили устранить помеху на пути к власти. Обнажили мечи… В общем, затянулось всё, но их было двое, а я один. Поймали в ловушку со спины, ранили в живот. Я, кажется, зацепил младшего куда-то в грудь, старшему раздробил кости на запястье — и экстренно переместился. Артефакт работает непредсказуемо, вот меня и закинуло на землю. Там я уже мысленно прощался с жизнью в грязной подворотне. В таком полумёртвом состоянии меня и нашла Мая, моя спасительница.
— Погоди… Она что, реально смогла тебя спасти? — Люций перевёл на меня взгляд с нескрываемым восторгом. — Только не говори, что она сама тебя сюда притащила.
— Да, Люц. Она меня притащила к себе и сама зашила рану. Я рассчитывал провести здесь дней десять, восстанавливаясь. А как ты меня нашёл?
— Вау. Моё почтение и уважение. Дотащить эту тушку, да ещё и зашить рану… Ты, кажется, волшебница. — Он покачал головой, разглядывая меня так, будто я была редким артефактом, найденным в пыли. — А нашёл по твоим кольцам. Я ещё в прошлом веке привязал к нескольким из них маячки для поиска — чисто ради безопасности. Пришлось повозиться, чтобы понять, какое кольцо было на тебе в момент перемещения. Ритуалы поиска, сам знаешь, дело не пяти минут, а на каждое кольцо ритуал нужен отдельный. Потому и задержался. Ну что ж, значит, всё хорошо: рана заживает, ты нашёл милую девушку. Осталось дождаться, что будет с троном. Ты ведь в курсе, что до коронации твоей спасительнице нельзя отсвечивать в нашем мире?
— Вот ты плут. Знаю. Родители не примут такой выбор. Сам знаешь, они уже каждому из принцев подобрали эльфийку или дроу — на выбор, так сказать. — Он притянул меня к себе, пересаживая на колени, и я не стала сопротивляться. — Не хочу эльфийку или дроу. Хочу кого-то с розовыми волосами, крепким телом и иголками.
— Решительно. Значит, ты дождёшься коронации, а потом вы вместе решите, что делать дальше. Идея неплохая — риски ты минимизируешь. Твои родители будут не в шоке, а в ярости от такого выбора: дроу не положено выбирать себе людей. Но правителей это не касается — на троне ты сам себе хозяин, и я понимаю, почему ты решил поступить именно так. — Люций поставил кружку, поднялся, и кухня сразу стала вдвое меньше. — Собирайся, я тебя перенесу. Трикстеров сам напрягу — найдут тебе нужное кольцо для переноса.
Я почувствовала, как руки Талиса на моей талии сжались чуть крепче.
— Прости, Мая. Мне надо уйти. Но обещаю: через неделю вернусь. Люций, найди мне валюту этого мира. Много. Я заплачу золотом.
— Как скажешь. Поднимайся, выпускай девушку из объятий, нам пора. А вам, миледи, моё уважение. Надеюсь, у нас ещё будет возможность подружиться. Давно люди не удивляли меня так приятно.
Талис выпустил меня, и я встала. Он поднялся следом — высокий, тёплый, живой, с моим неровным швом на боку, — и на секунду просто застыл, глядя на меня сверху вниз, будто запоминал. Будто складывал в память каждую мелочь: спутанные с ночи розовые пряди, растянутую футболку, босые ноги на холодном линолеуме, мою упрямо поджатую губу.
А потом взял моё лицо в ладони.
Ладони у него были огромные и горячие, с мозолями от рукояти меча, и в них моё лицо утонуло целиком. Большим пальцем он провёл по моей щеке — медленно, почти осторожно, совсем не так, как всё остальное, что он делал в моей квартире эти дни: не нагло, не с наскока, не с той принцевой уверенностью, от которой хотелось стукнуть его полотенцем.
— Ты моя. Своё я никому не отдам. Жди. Я вернусь скоро — готовь платье. Я сделаю наше свидание лучшим в твоей жизни, и ты будешь самой счастливой девушкой в двух мирах. — Он наклонился ниже, так, что я почувствовала его дыхание на своих губах, и добавил тише, только для меня: — И не смей думать, что я не приду.
— Талис…
— Не смей, — повторил он. — Я слышу, как ты думаешь. Прекрати.
И поцеловал.
Он целует меня так, как будто у него отбирают что-то своё — и он успевает забрать это первым. Его губы накрывают мои, жадно, без всякой вежливости, язык нагло врывается в мой рот и сплетается с моим, и я забываю, что в двух шагах от нас стоит двухметровый демон, что в моей кухне мерцает дыра в другой мир, что мне через час на работу. Я вообще всё забываю.
Его руки соскальзывают с моего лица вниз — по шее, по плечам, — и обнимают за талию так, что мои пятки отрываются от пола. Он поднимает меня легко, как будто я ничего не весю, как будто это не он двое суток лежал на моём диване белый, как простыня. Я хватаюсь за его плечи, комкаю пальцами ткань, потом лезу выше, в волосы, и он глухо выдыхает мне в губы, когда я случайно задеваю кончик его уха.
— Мая, — предупреждающе выдыхает он куда-то мне в подбородок.
— Что?
— Не трогай ухо. — Голос у него хриплый, чужой. — Если ты сейчас ещё раз тронешь ухо, я не уйду. Вообще никуда не уйду. Пусть трон достаётся кому угодно.
Я трогаю. Конечно, трогаю.
И он рычит — низко, коротко, совсем не по-человечески, — и целует снова, глубже, откидывая мою голову назад, придерживая её ладонью, чтобы мне не было больно. Я чувствую вкус его языка, чувствую, как царапает губу его чуть заострённый клык, чувствую под своими пальцами бешеный, тяжёлый пульс на его шее — и понимаю, что мой стучит точно так же. Где-то на краю сознания царапается мысль, что у него ещё не зажил бок, что нельзя так, что он себе всё порвёт, — но он держит меня так уверенно, что мысль сдаётся и уходит.
За спиной раздаётся деликатное покашливание. Потом менее деликатное.
— Я, конечно, могу отвернуться, — сообщает Люций в потолок. — Я уже отвернулся, вообще-то. Но портал — не чайник, он не будет вечно тёплым. У меня в запасе минуты три, а потом мы либо идём, либо я его гашу и открываю заново, и тогда меня найдут раньше, чем тебя.
Талис не отвечает. Талис вообще, кажется, его не слышит.
— Талис, — я упираюсь ладонями ему в грудь. Слабо. Совсем не убедительно. — Тебя ждут.
— Пусть ждут.
— Тебя ждёт сестра. Которая плачет.
Это работает. Он замирает, прижимается лбом к моему лбу и стоит так, дыша тяжело, часто, и я чувствую, как под моими ладонями ходит его грудь. Потом опускает меня на пол — медленно, придерживая, пока я не нахожу равновесие, — и всё равно не отпускает, держит за талию обеими руками.
Когда он наконец разрывает поцелуй, перед глазами у меня уже плывёт пелена страсти, губы горят и, кажется, немного распухли, а колени ведут себя откровенно предательски. И я понимаю: продолжить нам никто не даст.
— Несколько дней, максимум пять — говорит он мне в губы. — Считай. Я буду считать.
— Иди уже, бедовый.
— Несколько дней, Мая.
Он отступает на шаг, и мои руки повисают в воздухе, глупые, пустые.
— Всё, я готов. Портал активирован. — Люций бесцеремонно берёт его за плечо и заталкивает в мерцающий проход, дрожащий в воздухе прямо посреди моей кухни, между холодильником и подоконником. Талис успевает обернуться в последний момент — и я вижу его лицо: злое, счастливое, обещающее. — Он вернётся, — бросает мне демон через плечо. — Он не обещает, если не готов отвечать за свои слова. Ещё увидимся. У тебя прикольный цвет волос. Очень ярко.
Он шагает вслед за Талисом, и портал исчезает — беззвучно, будто его и не было. Только сквозняк напоследок шевельнул занавеску и погнал по линолеуму мою тапочку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Всего 10 форматов