Наследие и кровь
Аннабель лишь махнула рукой, выбегая на улицу.
Перед тем как подняться на башню, Аннабель заметила, как Геронтий, Товий и Ананий собрались у корней Древа, возложили руки на ствол и замерли в безмолвной молитве.
Юго-восточная башня была самой дальней и наполовину сгоревшей; у неё частично отсутствовала крыша и часть стены. Она никогда там не бывала и не знала, какая лестница ведёт к ней. Во дворе она столкнулась с друидом Варлаамом и хотела спросить дорогу, но он опередил её, частично прочитав ее намерения в голубых испуганных глазах.
— Я чувствую, что ты замышляешь что-то опасное, но в то же время отважное, — он указал пальцем на неё и хитро прищурился. — Иди через весь замок до упора, затем налево, также до упора. Там будет неприметная такая дверь — она скорее всего не заперта. За ней будет то, что тебе нужно, — он кивнул и отвел от нее глаза. Он понимал, что ее затея опасна для них всех, но был готов пойти на риск ради спасения людей.
— Спасибо, — торопливо сказала Аннабель, приложив руку к груди в знак благодарности, Варлаам сделал тоже самое.
Она быстро нашла нужную дверь. Аннабель бросила короткий взгляд назад, полный решимости, на пустой коридор, и резко открыла дверь, за которой оказалась винтовая лестница.
— Чёртовы лестницы, — раздражено пробормотала она, остановившись на полпути, чтобы отдышаться. Ей оставалось преодолеть ещё около тридцати крутых ступеней, что она и сделала, собрав всю волю в кулак. На площадке у двери она оперлась о шершавую стену, пытаясь восстановить дыхание. Ноги дрожали от усталости.
Дверная ручка была железной и ржавой и поддалась не сразу.
—Ты должна быть открытой! — сквозь стиснутые зубы пробормотала Аннабель, изо всех сил потянув дверь на себя. Но та лишь жалобно скрипнула. — Я не позволю какой-то старой дряхлой двери остановить меня! — Она упрямо уперлась ногой в стену и дёрнула изо всех сил, пока между дверью и косяком не образовалась узкая щель. Протиснуться внутрь было непросто, но полностью открыть дверь ей так и не удалось. Впрочем, теперь это было и не нужно. Она глубоко вдохнула и протиснулась через небольшую щель.
С трудом переставляя задеревеневшие ноги — мышцы ныли от подъёма — Аннабель быстро оглядела круглое пыльное помещение. Вдоль стен стояли три сосновых шкафа, а в центре находилась баллиста.
Она была не заряжена, и стрел рядом Аннабель не увидела. Перебирая разбросанные по полу свитки, она искала что-то похожее на огромное железное копьё.
Тщательно обыскав пол и заглянув во все потаенные углы шкафов, где находились лишь ненужные пергаменты, она уже отчаялась. За одним из шкафов она краем глаза заметила то, что показалось ей блестящий наконечником. И с восторгом в груди, она подбежала к ней, древко оказалось напополам сломано.
В минутном гневе она отшвырнула бесполезный обломок. Надежда быстро таяла. Она была готова отказаться от этой безумной затеи.
В отчаянии она запрокинула голову к потолку, мысленно ругая всё на свете. Простояв так с минуту, Аннабель решилась уйти.
И почти машинально, без особой надежды, она провела рукой по верхней полке шкафа. Пальцы наткнулись на остриё, и резкая боль пронзила пальцы. На них остались небольшие капельки крови, которые Аннабель растерла о штанину.
Она вытащила две тяжёлые железные стрелы длиной в полтора метра. И покрутила в руке - они оказались весьма тяжелыми.
Интуитивно, не имея никаких знаний, она неумело уложила стрелу в жёлоб, направив наконечник в небольшое окно. Нащупав тетиву и ржавый механизм спуска, она нашла нужный рычаг.
— Ну, если не получится, то и бог с ним, — устало пробормотала она, прицеливаясь в темное небо. Грифонов в поле зрения не было, поэтому она смело высунулась в окно, чтобы их найти. Хищные птицы по-прежнему кружили над замком, временами опасно снижаясь.
Вернувшись к орудию, она ждала, пока в зоне поражения окажется хотя бы одна цель, грифоны не заставили себя долго ждать.
В небе мелькнуло чёрное крыло, и она, закрыв глаза, нажала на рычаг. Но механизм был старым и не сработал, а грифон скрылся из виду. Аннабель нажимала на спуск снова и снова, но тот упрямо не поддавался.
Она уже до крови кусала губы от злости и беспомощности, видя, как грифоны пролетают мимо, оставаясь недосягаемыми.
Когда терпение окончательно лопнуло, Аннабель в слепой ярости ударила по рычагу, и тот неожиданно сработал.
Отдача была чудовищной. Её отбросило, и она, падая, сильно ударилась спиной и затылком об пол. Удар полностью выбил воздух из груди. В глазах моментально потемнело, оттого Аннабель не сразу поняла, что произошло. Она схватилась за грудь, нащупывая место, которое, как ей казалось, болело. Она лихорадочно дышала, боясь не надышаться, и всматривалась в небо, стараясь нормализовать зрение - все плясало.
Не вставая, она прощупала затылок, но ничего кроме пульсации не почувствовала. Голова от удара заболела тупой ноющей болью.
Она с трудом села, пытаясь собраться: — Нельзя, — сдавленно прошептала Аннабель, имея в виду, что нельзя просто так сдаваться. Она поползла к окну. Стрела пролетела мимо цели, не задев ни одного грифона. Тогда, опираясь на стену и прижимая руку к звенящей голове, она пошла за второй стрелой.
Голова гудела,затылок пульсировал, а спина ныла, в глазах плавали тёмные пятна. С усилием сглотнув горький ком в горле, она старалась не думать о боли, распространяющейся злостной паутиной по всему телу.
Опираясь на баллисту дрожащими руками, она кое-как взвела тетиву. Ухватившись за рычаг обеими руками, она подняла прицел, наведя его чуть выше полыхающих крыш.
Пошатываясь, Аннабель острожно отошла от баллисты, чтобы её снова не отбросило. Но ноги подкосились, и она опустилась на колени. Оставшись сбоку от орудия, она обеими руками дёрнула за спусковой рычаг. Стрела со свистом полетела в небо.
Аннабель не стала ждать результата; от тяжести в голове её замутило. Она опустила голову на холодный каменный пол. Ей совсем не хотелось вставать, и она уже решила остаться здесь, удобно свернувшись калачиком на полу. От холода по телу побежала дрожь. Она засунула руки под тонкую рубаху и обхватила себя ладонями, но дрожь не унималась.
Сознание постепенно стало затуманиваться, сердцебиение замедлилось. Но сквозь этот обманчивый покой стали пробиваться отдаленные крики людей у стен башни. Звуки множились, и каждый вопль отдавался в её голове новой пульсацией.
«Неужели все-так попала?» — слабо мелькнуло у неё в голове. Аннабель уперлась локтем в пол, приподнялась и, найдя шаткую опору в неподвижной баллисте, встала на ватные ноги. Она ещё плохо держалась, голова кружилась, но одна только мысль о возможной победе придавала сил. Она подошла к окну и с высоты увидела на площади, около Древа, чёрного грифона с торчащей стрелой в боку. Внутри она безудержно ликовала, но на лице это почти не отразилось.
Она хотела немедленно спуститься, чтобы увидеть свою первую добычу ближе, но, обернувшись, увидела в дверях Виссариона с бледным испуганным лицом. Аннабель сделала шаг к нему с натянутой улыбкой, болью в глазах, но ноги подкосились. Виссарион успел подхватить её.
— Что ты наделала, глупая?— сдавленно прошептал он, крепко держа её в объятиях. Он бережно заправил прядь волос ей за ухо. Он смотрел на нее не отводя взгляда, но в душе он боролся с любовью к Аннабель и, поработившей часть его души, холодностью. Виссарион старался всеми силами удержать в себе доброту души, он крепко держался за воспоминания тех чувств, которые он начал испытывать к Аннабель.
Виссарион чувствовал, как Аннабель слабеет в его руках, но его поразила улыбка на её лице — улыбка победителя.
— Я убила грифона, — едва слышно, но гордо прошептала Аннабель. - Я хочу на него посмотреть! — но веки её предательски смыкались. Адреналин давно ушел и оставил после себя усталость, боль от удара об пол и саднящее от каждого прикосновения тело после пожара. — помоги мне. — Аннабель полностью обмякла, понимая, что без поддержки не сделает и шага.
— Хорошо, — и Виссарион подхватил её на руки. Ожоги напомнили о себе, и он невольно скривился. Он успел донести ее до ступеней, но Аннабель прошептала:
— Я сама, — неожиданно сказала Аннабель. Ей было жаль его. Его руки были в бинтах смоченные кровью. — Всё в порядке. Я просто упала. — И Виссарион осторожно опустил её на ноги. Она стояла неуверенно.
— Давай я лучше отведу тебя отдохнуть? Нет смысла смотреть на мертвого грифона.— Виссарион держал её лицо в ладонях, пытаясь поймать её блуждающий взгляд. Но Аннабель упрямо отводила глаза. —А тебе нужен сон, долгий и крепкий. Ты плохо выглядишь,— с грустью констатировал Виссарион. Аннабель и сама понимала, что выглядит не лучшим образом. Хоть зеркал в Мелроде и не было, Аннабель могла представить на что стали похожи ее волосы: белый спутанный комок, который не поддавался на ее уговоры, а тело было похоже на большое синее пятно — удар о череп, блуждание по горящему лесу — дали свои плоды. Теперь к списку ушибов добавится и удар об пол от удара баллисты.
— Сначала я увижу грифона! — с упрямством сказала она. Она сделала шаг к двери, но силы изменили ей. Виссарион поддерживал её на первых ступенях, а затем снова понёс на руках.
Она то открывала глаза, то закрывала, чувствовала только невесомость и горячие руки Виссариона на своем теле, и, когда она в очередной раз открыла глаза, заметила, что они недалеко от Древа.
С мрачного, затянутого тучами, неба капали мелкие холодные капли дождя. Аннабель с наслаждением подставила лицо под капли. Они стекали со лба и по щекам, успокаивая саднящую от огня кожу. Аннабель почувствовала легкое облегчение.
«Им все же удалось.»— с улыбкой подумала Аннабель, глядя в небо. Где-то за серыми тучами просвечивалось яркое солнце. Это был любимый момент Аннабель : в воздухе пахнет сырой землей и зеленью, небо мрачное, но под ним скрывается бледной точкой солнце.
На огромной площади толпился народ вокруг мёртвого грифона. Виссарион, тихо опустив Аннабель на ноги и продолжая её поддерживать, растолкал плотное кольцо зевак. Аннабель разглядела окружающих ее людей и заметила, как сильно устали их глаза и руки от бессонной ночи, как глубоки их раны после пожара, но это не остановило их перед лицом опасности.
Аннабель заметила среди толпы и Августа. Он стоял поодаль, скрестив руки на груди, и смотрел на неё с непроницаемым лицом. В его взгляде не было благодарности — только холодное любопытство.
— Ты и правда попала, — раздался голос за спиной. Аннабель посмотрела на Августа с вызовом и высоко подняла лицо, — Август стоял у нее за спиной, мрачный и уставший. — Не думал, что у тебя хватит духу.
Из укрытий потихоньку выбирались женщины и дети и также подходили к толпе у Древа. С опаской, боязливо они смотрела на труп грифона с испуганными глазами. Кто-то дёрнул её за штанину. Аннабель опустила глаза — та самая девочка, чумазая, с огромными испуганными глазами.
— Спасибо, — прошептала девочка и тут же убежала в толпу. Аннабель даже не успела ей что-либо ответить, как девочка скрылась за одной из дверей хлева.
Аннабель сквозь пелену усталости смогла рассмотреть получше: все друиды, сидевшие на корточках у лап грифона, о чём-то шептались. Она поняла, что все смотрят не на грифона, а на человека, лежавшего под ним.
— Как он мог упасть внутрь? — услышала Аннабель чей-то удивлённый шёпот.
— Ведь купол должен защищать!
—Это же слуга Вольмира, он управлял грифоном!
Аннабель была удивлена не меньше. Ей и в голову не могло прийти, что кто-то может повредить защиту замка, которую так старательно удерживает Древо. Ей была неизвестна его настоящая сила и его история, но друиды поклонялись ему и ей этого было достаточно, чтоб понять его могущество.
Геронтий, стоявший рядом с телом, медленно поднялся. Лицо его было мрачнее тучи.
— В тот миг, когда стрела поразила грифона, мы вызывали дождь, — глухо произнёс Геронтий, глядя на Аннабель. В его глазах читалась тяжёлая вина. — Мы воспользовались силой Древа, чтобы погасить огонь. Желание пойти против силы природы — опасная вещь. За это надо платить.
Купол на секунду ослаб — ровно настолько, чтобы тяжёлая туша проломилась сквозь него. А этот,— он указал на человека под грифоном,— видно на нем сидел и управлял им. —Он кивнул на человека под грифоном. Тот был ещё жив — грудь слабо вздымалась, на губах пузырилась кровь.
— Вольмир знал, что мы пойдём на это, — тихо добавил Ольгерд. Он вышел из лекарни, чтобы посмотреть на сбитого грифона. Его руки были частично в крови, которую он пытался оттереть лоскутом мокрой ткани. — Он ждал. Это была ловушка. Сжечь поля, чтобы мы ослабили защиту. Думаю, он хотел сам сюда попасть, но видимо не успел, или он даже и не планировал. Сложно узнать его настоящие намерения. —Ольгерд почесал бровь.
Аннабель похолодела. Она спасла замок от огня ценой того, что впустила врага.
— Я... я не знала... — прошептала она, но Виссарион только крепче сжал её талию.
— Ты не могла знать, — тихо сказал он. — Ты сделала то, что должно. А с этим... мы разберёмся.
Человек под грифоном зашевелился и открыл мутные глаза. В них горела ненависть, узнаваемая — та же, что была в глазах Вольмира.
—Я здесь… — прохрипел слуга, глядя куда-то в сторону Виссариона. — Я не предам...
И потерял сознание.
Глава XVIII: пленник в маске
Аннабель открыла глаза, почувствовав резкий запах нюхательной соли. Первое, что она увидела, это забинтованную руку лешего, бережно протирающую ей лоб мокрой марлей, и хмурое лицо. Его лоб рассекли две глубокие морщины, которые не ушли даже после открытия глаз Аннабель. Аннабель убрала его руку, когда Виссарион в очередной раз приложил марлю ко лбу. Виссарион озадаченно поднял бровь, но не обронил ни слова.
Аннабель хотела привстать на локтях, но тело заломило. На помощь пришел Виссарион, он аккуратно поднял подушку у нее за спиной, помогая ей сесть.
Аннабель незамедлительно вытерла лицо рукавом рубахи, и с облегчением вздохнула.
—Ты выглядишь значительно лучше,— сказала Аннабель, смахивая волосы со лба. Виссарион действительно стал выглядеть чуть бодрее, чем пару часов назад. Лицо более не было землистого оттенка, а на забинтованных руках почти не было капель крови.
—Я же Ангел, хоть и падший,— пожал плечами Виссарион. — мы быстрее выздоравливаем, чем люди.
— Понятно. Ну, а у меня всё ещё болит голова и тело, — простонала она. Виссарион ловким движением рук подхватил стакан с тумбы и уже протягивал Аннабель ,— что это?— в нос ей ударил резкий неприятный запах, похожий на запах прелой мокрой одежды.
— Это травяной сбор. Он немного облегчит головную боль. А потом ты хорошенько выспишься, чтобы зажило все остальное.
— Спасибо, — Аннабель взяла кружку в руки и попеременно их меняла — напиток оказался очень горячим. Аннабель слегка подула и сделала маленький глоток. Несмотря на запах, питье оказалось вкусным. — Но спать я не хочу,— и она сделала еще один обжигающий глоток. — Тот человек, которого я сбила, где он?— после ее вопроса, лицо Виссариона стало еще более хмурым. По челюсти лешего забегали желваки.
—Его отнесли в хлев. Там охраняют и решают, что с ним делать.— процедил сквозь зубы Виссарион. Он нарочно не смотрел ей в глаза, не желал выплескивать на нее свою злобу. Злобу на Вольмира, на отсутствие благодати в себе, на предстоящую войну, в которой Аннабель должна сыграть решающую роль.
—Так кто это был?
—Ренальд, — коротко ответил Виссарион, прикрывая глаза рукой и массируя переносицу - голова раскалывалась от множества мыслей. И самая главная - как уберечь Аннабель от войны, но ответ пока не нашелся.
Аннабель наскоро, как могла, скинула с ног нечто, похожее на одеяло, и свесила ноги с кровати. В спине и голове еще были отзвуки боли, напоминающие о схватке с баллистой, но Аннабель решила оставить жалость к себе на потом, когда для этого будет больше времени.
Все ее пребывание в Рогбане было связано с болью — новый день не был исключение.
Аннабель резво встала, ее немного пошатнуло, но она не приняла руку помощи Виссариона, сделав вид, что не заметила. Она постояла с минуту на месте, затем сделала шаг вперед- голова несильно кружилась.
Своей выходкой она удивила Виссариона, и он, словно тень, пошел за ней, готовясь в любой момент подхватить ее. Каждый шаг она делала так уверенно, словно ничего и не было.
Аннабель шла по замку вместе с Виссарионом в полном молчании, и остановились они у выхода, под козырьком .
С неба, как из ведра, лил проливной дождь. Аннабель подставила руки под капели и улыбнулась, обнажая зубы - вода была ледяной. Набрав горсть воды в ладони, Аннабель умыла лицо и шею. На секунду ей полегчало: в голове просветлело, она стала меньше болеть, но тут же на плечи легли воспоминания, тот груз ответственности, который, как ей казалось, она несла за подбитого ею человека.
И она вышла под дождь полностью. Волосы и рубашка быстро намокли, и стали липнуть к телу. Ладонями она стерла капли воды с лица, но сильный дождь продолжал ударяться об щеки и лоб, оставлять свои мокрые следы на шее и руках, задерживаться маленькими шариками на пушистых ресницах.
—Аннабель, зайди под крышу! Ты заболеешь!— Виссарион взял ее за локоть и попытался втянуть под крышу. Сам он никогда не любил дождь, потому не понимал восторга Аннабель. — Давай, заходи,— и он буквально силой затащил ее под крышу.— Пойдем, тебе надо отдохнуть,— он продолжал тащить ее внутрь замка,— да и мне тоже,— уже чуть тише добавил Виссарион.
—Да прекрати!— Аннабель отбросила его руку со своего локтя,— я тебе что, корова что ли, так меня тянуть?
—Нет,— замялся Виссарион и остановился.
—Ну и все тогда,— буркнула Аннабель и повернулась к нему спиной,— я хочу посмотреть на дождь, подышать свежестью в конце концов. — Аннабель вдохнула полной грудью и ей показалось, что воздух действительно был свежим, ароматным,— у друидов - таки получилось вызвать дождь,— с улыбкой произнесла Аннабель и украдкой посмотрела на Виссариона. Он также стоял позади нее и хмуро глядел ей в спину. — За дождем всегда приходит солнце,— уже тише сказала Аннабель и обернулась к Виссариону,— где Ренальд?
—Аннабель…— со вздохом начал Виссарион,— тебе не надо…— он потянул свою руку к ней, но она сделала шаг назад, не позволив сделать задуманное.
—Нет, я все же его увижу! Хочу посмотреть в глаза убийцы! — бросила она, и ушла, надеясь найти кого-то, кто мог бы проводить ее к Ренальду. Дождь, льющий стеной, не позволял идти прямо. Аннабель сгорбившись шла и глядела себе под ноги. Вода затекала в глаза и уши, рот и нос, стекала ручьем по волосам, попадая в ботинки, которые быстро намокли и наполнились водой. Шлепая обувью по дождевым ручьям, она остановилась у Древа.
—Имей ввиду, что я ненавижу дождь!— злобно пробубнил Виссарион, догоняя ее и беря за руку,— пойдем.
—Только если к Ренальду!— остановила она его. Лицо Виссариона все еще было недовольным. Дождь стекал по носу и падал тяжелой каплей куда-то вниз; вода застряла в его густых скученных бровях, а взгляд исподлобья показался Аннабель весьма угрожающим.
Она не понимала причину его раздраженности, но знала точно, что отступать не готова. Его одежда, как и ее, была насквозь мокрая. И хоть ее стала бить мелкая дрожь, а нос и руки замерзли, от Виссариона шло тепло. И Аннабель даже показалось, что от его тела шел пар.
—Да-да,— нехотя согласился леший, и Аннабель позволила отвести себя к одному из сараев. Он не смотрел ей в глаза, не пытался сменить тему, его поглотила злоба, с которой он пытался бороться. Он вновь и вновь возвращался к пустоте в своем сердце. Ту дыру, что выжгла благодать, было не залатать, но он старался. Аннабель только и слышала громкое грубое сопение рядом с собой.
—Если не хочешь, можешь не идти,— она положила свою холодную руку ему на грудь. Ладонь приятно обдало теплом. — Все в порядке, я и сама могу,— его эмоции не сменились. Более того, Аннабель заметила в них отрешенность - сейчас он был не с ней.
—Ага, конечно,— Виссарион толкнул дверь, и та со скрипом отворилась. Он пропустил ее вперед, а после закрыл за собой дверь.
Внутри они оказались не одни. Все друиды, Август и ещё один мужчина с ножом в руке смотрели на Аннабель и Виссариона с недоумением. В немом молчании все переглядывались.
— Чего вы здесь забыли? — сердито спросил Август, выходя вперёд со скрещенными на груди руками. — Идите отсюда, здесь вам не место!
— Успокойся, Август, — сказал Виссарион, делая шаг вперед, заграждая собой Аннабель.
Он возвышался над Августом и выглядел зловеще. — Это Аннабель его сбила, она имеет право здесь находиться.
— Давайте не будем устраивать шум, — вмешался Ольгерд, вставая между ними. — У нас есть дела поважнее. — он положил каждому на грудь ладонь и легонько надавил, вынуждая сделать шаг назад.— Аннабель, что тебя интересует?
Аннабель сделала несколько шагов вперед и посмотрела на человека, которого сбила. Он лежал ничком на сене, с руками и ногами, связанными верёвками. Это показалось Аннабель странным, ведь Ренальд и так не шевелился. Его глаза были закрыты капюшоном, а часть лица скрывала плотная маска. Кожаный костюм алого цвета, затянутый серебряными пряжками, полностью покрывал его тело, даже сантиметра кожи было не видно. Руки, прочно связанные на три узла бечевкой, были в кожаных перчатках.
— Ты, наверное, уже знаешь, что это Ренальд, — начал было Ольгерд, но Аннабель подошла ближе, и тут он остановил её.— Лучше не подходи.
— Он связан и не выглядит опасным, — отрезала Аннабель, не сводя глаз с Ренальда. — Тут даже лица не видно. Почему вы решили, что это он? — Она посмотрела на Ольгерда и других друидов, в её глазах отражался огонь свечей.
Геронтий подошел ближе к Аннабель и уже хотел взять ее за руку, чтоб наложить гипноз, но Аннабель, будто бы чувствуя неладное, успела обойти его и встать подле Виссариона. После случая в поле, когда Геронтий управлял эмоциями Аннабель, она обходила стороной любые прикосновения с его стороны. Геронтий понимая ее намек, скрестил меж собой пальцы и просто кивнул.
На вопрос Аннабель никто не ответил, но Август, подойдя к Ренальду, сорвал с него капюшон и злобно стянул маску. Под ней оказалась бронзовая кожа, изуродованная множеством шрамов от ожогов. Шрамы покрывали все его лицо, не щадя ни сантиметра. Там, где должны быть брови, были только изогнутые шрамы. Огонь пощадил только горбатый сломанный нос и пухлые алые губы.
Аннабель с нетерпением ждала, когда Ренальд откроет глаза, чтобы увидеть взгляд убийцы, но веки без ресниц были плотно сжаты.
— Что вы будете с ним делать? — спросил Виссарион у друидов и подтянул Аннабель себе за спину. Ему не хотелось, чтобы Ренальд увидел её, когда придет в себя.
— А что мы можем с ним сделать? —удивился Товий, выходя вперёд под свет свечей. — Пусть сидит здесь. Мы не можем его отпустить.
— Я предлагаю выпытать у него местонахождение ангела. Я видел его мельком, но место мне не знакомо.—высказал свое предложение Виссарион. — Вдруг сознается.
— Ты хочешь его пытать? — воскликнула Аннабель с округлившимися глазами. — И чем ты тогда лучше него?
—Я не…— Виссарион уже был готов начать оправдываться, но не успел сказать и пары слов.
— Нет, — покачал головой Варлаам. — Аннабель права, пытать мы никого не будем. Нужно забрать у него всё оружие и оставить здесь. Утром будет видно, что делать дальше. Август, забери его оружие.
Друиды в основном согласились, и Август повиновался, поочередно бросая в железное ведро у сеновала, кастеты и длинный двуручный меч.
В этот миг случилось невообразимое. Ренальд резко сел и заглянул в глаза Августу, притягивая связанными руками его лицо к своему. Что-то сверкнуло, Аннабель сначала подумала, что перегорела лампочка, пока не вспомнила, что в этом мире их нет. Только потом она догадалась, что искры исходила из глаз убийцы.
Тело Августа дёрнулось, как под ударом тока, и ничком рухнуло на пол с глухим стуком. В сарае задрожали свечи, а некоторые и вовсе потухли.
— Нет! — вырвалось у Бажена. Он рванулся вперёд, кулаки сжаты, лицо искажено яростью. — Я тебя…!
Но Виссарион оказался быстрее и молнией подбежал к Ренальду, все еще сидевшему, и со всей силы ударил его в челюсть. Ренальд обмяк и потерял сознание.
— Сюда! — рявкнул Ольгерд, бросаясь к телу Августа. Его руки застыли в кулаках, и как бы Ольгерд не пытался их разжать, ничего не выходило. — что-то непонятное…— бубнил под нос Ольгерд, трогая кулаки Августа. Кожа в одночасье стала иметь серовато синий оттенок - трупный.
Аннабель, содрогаясь всем телом, присела на колени рядом с Августом и положила два пальца на его шею. Пульса не было. Кожа была еще теплой, но под пальцами – мертвенно-неподвижная.
— Он… он мёртв, — прошептала она, голос сорвался. Она прикрыла рот рукой, но ужас уже прорвался наружу – по щекам потекли слезы. — она смотрела, как Ольгерд трогает его грудь и что-то шепчет, но ничего не происходило. Глаза Августа смотрели в потолок в полном недоумении.